Blood and ashes

      — Принцесса Дейна?       Голос десницы вырвал Дейну из мыслей. Она подняла голову, на мгновение потерявшись в происходящем. Напротив сидели десница, принц Мейкар и к ним уже присоединился принц Эйрион.       Он неторопливо отошел от окна и с ленивой вальяжностью занял свободное место рядом с десницей. Эйрион откинулся на спинку стула с видом человека, оказавшегося здесь только потому, что ему скучно. Кузен выглядел совершенно спокойным, особенно в сравнении с ней.       Боги явно насмехались над ней.       Дейна выпрямилась, расправила плечи и спокойно вздохнула. Но близость кузена только осложняла всё, ведь вместе с нею пробудились чувства. Они раскрывались медленно и необратимо, как цветы на рассвете. И теперь, когда Эйрион вновь оказался рядом, удержать их внутри было почти невозможно.       — Я не писала никакого письма в Дорн и не собиралась поднимать восстание, — твёрдо произнесла она, вскинув подбородок. — Поверьте, если бы я действительно захотела вернуть себе трон, то сейчас стояла бы не здесь, а сидела бы на Железном Троне.       Дейна ухмыльнулась, не отводя взгляда от десницы.       — Потому что я всегда получаю то, чего хочу.       Десница сидел неподвижно, сложив пальцы домиком. Лицо его оставалось непроницаемым, лишь бледные губы тронула едва заметная, почти хищная улыбка. Он чуть подался вперёд, будто зверь, медленно подбирающийся к добыче, и внимательно посмотрел на девушку.       — Принцесса, каждое ваше слово работает против вас, — негромко напомнил он. — Не забывайте об этом. Иначе...       — Убьете меня? — закончила за него Дейна и горько усмехнулась. — Думаете, что смерть меня пугает?       — Не смерть, принцесса, — с лёгкой ухмылкой возразил десница. — А клеймо предательницы.       Бринден Риверс неспешно поднял письмо и скользнул по строчкам взглядом.       — Ведь оно ляжет пятном не только на ваше имя, но и на... — он нарочно выдержал паузу, украдкой взглянув на принца Мейкара, — ... светлую память принца Бейлора.       Дейна порывисто выдохнула, чувствуя, как по венам медленно растекается раздражение. Она шагнула вперёд всего на полшага, но тут же заметила, как лучники за спиной десницы одновременно напряглись и сделали шаг тоже.       — Чего вы хотите от меня, лорд десница? — принцесса вопросительно качнула головой. — Я вам уже сказала, что к этому письму я не имею никакого отношения. А печать... — она едва заметно пожала плечами. — Видимо, в Чёрном Приюте затаился шпион, решивший меня подставить. Другого объяснения у меня нет.       Краем глаза Дейна взглянула на кузена. Эйрион сидел неподвижно, откинувшись на спинку стула, а на его лице застыла привычная непроницаемая маска. Как и Мейкар, он пока не вмешивался, молча наблюдая за разговором.       — Вам ведь лучше других должно быть известно, что я не причастна к этому письму, — она чуть склонила голову набок, и в уголках её губ появилась тихая, почти насмешливая улыбка. — Или должность мастера над шептунами при моём дедушке вы занимали исключительно благодаря родственным связям?       Мейкар не произнёс ни слова, однако уголок его губ едва заметно дрогнул, выдавая тщательно скрываемую насмешку. Даже в лучшие времена он недолюбливал брата своего отца, а теперь и подавно.       Эйрион позволил себе больше. Тихая усмешка сорвалась с его губ, а в аметистовых глазах на миг мелькнуло что-то, похожее на одобрение.       Бринден же остался внешне невозмутим. Лишь его брови едва заметно дрогнули, прежде чем губы растянулись в тонкой, учтивой улыбке.       Лучники переглянулись. Один из них чуть подался вперёд, но десница поднял ладонь, и они тут же замерли на месте.       — Принцесса Дейна, — спокойно начал он. — То, что вы сделали для государства во время болезни — заслуживает уважения. Народ полюбил вас. Вы обладаете всеми качествами, которыми должен обладать истинный правитель. И признаюсь, ваше поведение после оглашения результатов привело в восторг весь совет.       Дейна молча слушала десницу, сохраняя на лице невозмутимость, хотя внутри всё стягивалось в тугой узел. Но не от страха. От взгляда кузена, который она ощущала на себе слишком отчётливо.       Эйрион внимательно наблюдал за ней, и принцессе стоило немалых усилий не посмотреть в ответ. Потому что стоило ей встретиться с ним взглядом, и она уже не была уверена, что сумеет сохранить самообладание.       — Вы не стали устраивать протесты, пытаться оспорить решение совета или совершать иные глупости, — продолжил Бринден, внимательно глядя на племянницу. — Вы приняли вердикт с честью. Но...       Дейна невольно напряглась и сцепила пальцы в крепкий замок, словно пыталась сдержать все свое напряжение в одном жесте.       — Последние годы вы провели в глубоком одиночестве. И гневе, — произнёс десница безжалостно, почти беспощадно.       Эти слова ударили Дейну в самое больное место.       Принцесса почувствовала, как невыносимо заныли старые раны, едва успевшие затянуться. Она попыталась улыбнуться, скрыть слабость и убедить всех вокруг, что ей безразлично. Но боль была слишком сильной.       Ведь в мире нет ничего больнее, чем сказанная правда в лицо.       Дейна лишь на миг опустила взгляд. Все эти годы она действительно была одинока. После смерти братьев принцесса перестала покидать свои покои, порой даже отказывалась от еды. Ей ничего не хотелось. Тоска по братьям и скорбь по отцу день за днём разъедали её изнутри, медленно превращая когда-то жизнерадостную принцессу в безжизненную тень самой себя.       — Если бы это было так, то, поверьте, я бы огнём и кровью забрала то, что принадлежит мне по праву, — с холодным презрением произнесла она. — И головы тех, кто выступил против меня в тот день, уже лежали бы у подножия Железного трона, — гордо улыбнулась она. — И вы прекрасно это осознаете.       Бринден внимательно посмотрел на неё, но, ничего не сказав, только подозрительно прищурился и незаметно кивнул.       — Но все же письмо с вашей печатью действует против вас, — произнёс он, откинувшись на спинку стула. — Это крайне серьёзное обвинение, принцесса. И пока не найдётся хотя бы одного доказательства вашей непричастности, вы останетесь предательницей короны.       Дейна уже приоткрыла губы, собираясь ответить деснице, но её опередили.       — Если как следует постараться, можно найти не одно, а сразу несколько доказательств её непричастности, — впервые за всё время заговорил принц Мейкар после долгого молчаливого наблюдения. — Вопрос лишь в том, захочет ли мой братец или его... десница, эти доказательства искать.       Бринден не спешил отвечать. Он лишь медленно повернул голову в сторону Мейкара, словно нехотя. Однако во взгляде десницы не было ни раздражения, ни удивления. Только холодная, настороженная внимательность человека, привыкшего просчитывать каждый чужой ход ещё до того, как тот будет сделан.       Тишина тянулась слишком долго, становясь почти невыносимой. Дейна повернула голову к Кригану, который стоял позади неё в напряжённой позе. Они обменялись коротким взглядом, после чего она снова посмотрела на десницу.       — Не волнуйтесь, Ваше Высочество, — наконец ответил Бринден. — Если принцесса невиновна, доказательства непременно найдутся. Вопрос лишь в том, где их искать: по ту или по эту сторону обвинения.       Напряжение в зале оборвалось резким скрипом двери.       Внутрь вошёл гвардеец, поклонился и приблизился к деснице, быстро прошептав что-то ему на ухо. Лицо Бриндена осталось непроницаемым, но в глубине взгляда что-то едва заметно изменилось. Он коротко кивнул, и гвардеец молча вышел.       — Очень жаль, принцесса, но на сегодня я вынужден закончить ваше дело, — спокойно объявил десница и кивнул одному из своих лучников. — До выяснения всех обстоятельств вы останетесь в Летнем Замке. Уверен, принц Мейкар с радостью примет вас и предоставит комнату своей любимой племяннице.       Бринден позволил себе тонкую, едва заметную улыбку, бледными губами скользнув взглядом в сторону хозяина замка.       Дейна переглянулась с Криганом, и в этом взгляде было плохо скрытое возмущение. Такая неопределённость ощущалась хуже приговора.       — И как долго мне здесь оставаться? — резко спросила она.       — Пока ваша невиновность не будет доказана, — десница поднялся из-за стола.       — А если она не будет доказана? — Дейна не отвела от него взгляда.       Бринден пристально посмотрел на принцессу и спокойно, почти безразлично ответил:       — Тогда вас казнят.       Дейна знала ответ заранее, но всё равно почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она была готова принять такой исход, но всё же это всё пробуждало в ней инстинктивный страх перед несправедливостью судьбы.       — Ну, это вряд ли.       В зале повисла оглушающая тишина и все присутствующие, включая десницу и Дейну, посмотрели на того, кому принадлежали эти слова.       На Эйриона.       Принц сидел так, будто происходящее его почти не касалось. Он лениво подхватил сухофрукт из тарелки, закинул себе в рот и протер руки, словно стряхивая с них невидимую пыль, и лишь затем поднял взгляд на десницу.       Бринден промолчал, но уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке, а взгляд быстро скользнул по Дейне и Эйриону так, словно он видел нечто, понятное только ему одному. Затем он развернулся и молча покинул зал в сопровождении стражников.       Как только десница вышел, Дейна закрыла глаза и наконец позволила себе спокойно выдохнуть. С души словно упал камень, но её положение по-прежнему оставалось опасно хрупким. Однако гнетущая атмосфера в зале никуда не исчезла. Десница ушел, но остались дядя и кузен. И если раньше их присутствие не вызывало у неё ни малейшего напряжения, то теперь...       Она чувствовала себя чужой. Чужой среди своей семьи.       Из всех братьев отца Мейкар всегда был для Дейны самым любимым. Но теперь между ними выросла толстая, почти непреодолимая стена. Однажды он даже прислал ей письмо с приглашением в Летний Замок, но она тогда не ответила. Не из злости и не из обиды, а потому что просто не представляла, каким будет их разговор после всего случившегося. И всё же понимала: избежать его не удастся.       — Дейна... — мягкий голос кузена вырвал её из тяжёлых мыслей.       Криган подошёл ближе, осторожно взял её за локоть и наклонился так, чтобы никто не услышал его слова.       — Что нам теперь делать? — тихо спросил он.       Дейна на мгновение сжала губы: она и сама не знала, что теперь будет. Девушка уже хотела ответить, но внезапно почувствовала на себе тяжёлый, до боли знакомый взгляд. Медленно повернувшись, она встретилась с семьёй, а затем едва заметно склонила голову в сторону дяди.       — Ваше Высочество... — коротко произнесла она и тут же перевела взгляд на Эйриона, но потом быстро повернулась к нему спиной. — Идём, — кивнула она Кригану в сторону двери и первой направилась к выходу.       Эйрион не двинулся с места. Только смотрел ей вслед до тех пор, пока дверь не закрылась.       Дейна медленно вышла из зала, чувствуя, как внутри поднимается невыносимая тяжесть. Воздух словно стал плотным, и каждый вдох теперь давался с трудом. Принцесса прижала ладонь к груди, пытаясь унять тревогу, но она лишь усиливалась. И когда двери за её спиной с тихим скрипом закрылись, она спокойно выдохнула.       — Десница слишком много на себя берет, — резко выпалил Криган, когда они остались в коридоре одни. — Зачем тебя держать тут, если твоя невиновность в этом вопросе очевидна?       Дейна мягко коснулась его плеча, пытаясь остудить его пыл.       — Всё же это лучше, чем казнь, — она слегка сжала его плечо. — Но мне всё равно нужно смыть с себя это грязное пятно. Я не хочу, чтобы после моей смерти люди считали меня бунтаркой и предательницей.       — В нашем замке затаился предатель, это ясно, — шепнул Криган.       — Кто-то очень сильно хочется от меня избавиться, — с лёгкой усмешкой ответила Дейна.       — Баратеон?       — Нет, не думаю, — она уверенно качнула головой. — Баратеон горд. Мой отказ, конечно, задел его, но он человек чести и до подобной низости не опустится.       — Кто же тогда? Может, он сам? — осторожно намекнул Криган на десницу.       — Не знаю, — Дейна устало выдохнула и провела пальцами по переносице.       Она хотела добавить что-то ещё, но внезапно почувствовала на себе взгляд, пронизывающий насквозь. Резко обернувшись, девушка всмотрелась в полумрак коридора. На мгновение ей показалось, что там мелькнула тень. Но уже в следующую секунду там было пусто. Но все же странное чувство, зародившееся в душе, не отпускало. Дейна ещё несколько секунд всматривалась в темноту коридора, но там никого не было.       — Дейна? — раздался вдруг голос позади.       Радостный тон развеял напряжённую, почти мистическую дымку вокруг неё. Дейна обернулась и увидела, как им навстречу шла Дейла.       — Дейла.       Дейна искренне улыбнулась, раскрыла руки и крепко обняла кузину, которую давно не видела. В детстве они иногда проводили время вместе, но потом всё изменилось: семья принца Мейкара была отправлена в Летний Замок, а сама Дейна вместе с Матарисом оказалась на Драконьем Камне. С тех пор их пути почти не пересекались, но все же это не испортило отношения между ними.       — Как я рада тебя видеть, — улыбнулась Дейна, мягко проведя ладонью по спине кузины. — Ты так выросла... — они разомкнули объятия и посмотрели друг на друга. — Стала невероятной красавицей и очень похожа на Леди Дианну.       Дейла смущенно улыбнулась, опустив взгляд. На её щеках возник легкий румянец.       — Но мне все равно не превзойти твою красоту, — с улыбкой сказала она, беря Дейну за руку. — Я очень рада, что ты здесь.       Дейна посмотрела на руку, которую так тепло сжимала Дейла, и грустно улыбнулась. Даже в таких черных днях всё же находилось что-то светлое. И для неё этим светом стала Дейла: с её добрым, чистым сердцем, словно не тронутым всей той несправедливостью, что окружала их мир.       — И я, — мягко ответила Дейна, затем чуть отошла в сторону и перевела взгляд на кузена. — Дейла, познакомься, это мой кузен — Криган Дондаррион.       Дейла перевела взгляд на молодого рыцаря, и вдруг замерла. Её щёки, ещё секунду назад покрытые лёгким румянцем, вспыхнули ярким пламенем. Она опустила глаза, но тут же подняла их снова, словно не могла заставить себя отвернуться.       — Очень приятно, сир Криган, — почти шёпотом произнесла Дейла.       Криган, обычно дерзкий и находчивый, будто на мгновение потерял дар речи. Он поправил перевязь меча и слишком резко кивнул.       — Принцесса Дейла, для меня честь познакомиться с вами, — выдавил он, и его голос прозвучал на удивление хрипло.       Дейна посмотрела на кузину, а затем на Кригана. Ей был до боли знаком этот взгляд, знакома эта реакция... Её губы невольно дрогнули в улыбке.       — Принцессы... — Криган неловко поклонился им обеим и уже спокойнее добавил: — Прошу простить, но мне нужно идти.       Он развернулся и направился к выходу, чтобы приказать разгрузить оставшиеся вещи из кареты. Криган явно стараясь выглядеть собранным, хотя спина выдавала лёгкую скованность.       Дейла некоторое время смотрела ему вслед, а затем повернулась к Дейне.       — Ты надолго останешься у нас? — спросила она, явно пытаясь сменить тему.       — Все зависит от десницы, — Дейна пожала плечами. — Как Рей, Дейрон и Кира с дочерью? У них всё хорошо?       — Да, они у себя, — кивнула Дейла. — Но они ещё не знают, что ты приехала. Я сама узнала всего пару минут назад и сразу пришла. Нам говорили, что ты прибудешь только через пару дней.       Дейна слабо улыбнулась и кивнула.       — Уж очень спешила на свою казнь, — горько усмехнулась она.       Дейла грустно опустила взгляд, явно не зная, что ответить.       — Я сейчас сообщу им, — она уже повернулась, чтобы подозвать слуг.       — Нет, не нужно... — мягко остановила её Дейна. — Уже поздно. Пусть отдыхают. Да и я сама устала с дороги... не успела даже передохнуть, как сразу к деснице. Завтра навещу их.       — Да, конечно... — Дейла слабо улыбнулась. — Отец заранее приказал подготовить тебе комнату. Я провожу тебя.       Она бережно взяла Дейну под локоть, и они вместе направились по коридору к покоям.

***

      За окном уже давно царила глубокая ночь, а на небе горели тысячи ярких звезд. Луна сегодня была настолько яркой, что её свет освещал комнату намного лучше тусклых свечей.       Дейна сидела в кресле, задумчиво подперев подбородок кулаком. Несмотря на то, что уже была поздняя ночь, она не могла сомкнуть глаз. Даже горячая ванна не помогла унять напряжение в теле. Сотни мыслей крутились в голове так настойчиво и навязчиво, что ни о каком сне не могла идти и речь.       — Не нравится он мне, — пренебрежительно произнесла Сандра, ставя на столик рядом с принцессой мятный отвар.       — О ком ты? — не глядя на фрейлину, спросила Дейна.       — Об одном из стражников, который провожал вас с принцессой Дейлой до комнаты. У него ещё такой жуткий шрам на лице. Он так странно смотрел на вас всё время... И еще…       — Что? — Дейна нахмурилась и подняла на неё взгляд.       — Когда вы вошли в покои, он не ушёл сразу. Ещё несколько мгновений стоял у двери, словно чего-то ждал или высматривал.       Дейна отмахнулась: мало ли что показалось уставшей фрейлине. Но что-то в словах Сандры всё же заставило её насторожиться. Она попыталась вспомнить лицо стражника со шрамом, однако в памяти всплыл лишь размытый силуэт. Сегодня вокруг неё крутилось слишком много стражников. Всех не запомнить.       — Наверное, ты просто устала, Сандра. Иди отдыхай.       — Но, принцесса...       — Иди, Сандра! — раздраженно произнесла Дейна, взглянув на девушку через плечо.       Сандра хотела что-то добавить, но, взглянув на уставшее лицо принцессы, лишь вздохнула и замолчала. Она поправила край одеяла на кровати и бесшумно вышла.       Дейна осталась одна.       В комнате было очень тихо. Только свечи потрескивали, догорая, да где-то вдалеке замка хлопнула дверь. Дейна поставила пустой кубок на столик рядом, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Сон не шёл, но хотя бы так можно было ненадолго забыться. Она почти задремала, когда услышала, как дверь в комнату тихо отворилась.       — Что опять не так, Сандра? — устало спросила она, не открывая глаз. — Опять этот стражник что-то не так сделал?       Но в ответ тишина. Только лёгкий сквозняк колыхнул пламя свечей.       Дейна напряглась всем телом, нахмурилась и медленно открыла глаза. Пальцы настороженно вжались в подлокотник. Резко обернувшись, она замерла, словно восковая статуя.       В комнате стоял Эйрион и смотрел на неё так, будто пытался прочитать эмоции на её лице, когда она узнала его.       — Эйрион... — выдохнула Дейна и в её голосе смешались усталость, злость и что-то ещё.       — Дейна, — тихо ответил он.       Она медленно поднялась, чувствуя, как в горле застрял ком. На ней была только ночная сорочка, от тонкости которой кожа покрылась мурашками. Видимо, от холода... Дейна подхватила бархатный халат, накинула на плечи и скрестила руки на груди, будто пыталась согреться.       Эйрион все это время наблюдал за ней, хитро ухмыляясь. Он впервые видел её такой: простой, уставшей и уязвимой. От этого зрелища по его телу прошелся разряд, которому он с трудом не позволил вырваться наружу. Принц тяжело вздохнул.       — Зачем ты пришел, Эйрион? — холодно спросила она.       Принц легонько усмехнулся и прижался плечом к дверному косяку.       — Неужели ты по мне совсем не соскучилась, милая кузина?       Дейну передернуло внутри, нагоняя такие живые, но родные воспоминания. Когда-то Эйрион ей сказал точно такие же слова несколько лет назад, в Эшфорде, когда дарил ей кольцо. Она сильнее сжала пальцами кожу у локтевого сгиба.       — Не соскучилась, — отдернула она его и отвернулась к окну. — Говори, что хочешь и уходи.       Эйрион ухмыльнулся, скалясь. Докучать своей кузине было его любимым занятием, ведь он чувствовал, что ей это нравится, хоть всем видом она пыталась доказать обратное. Но все же Эйрион смотрел на неё сейчас и не мог поверить, что она действительно стоит перед ним. В своей белоснежной сорочке под бархатным халатом она походила на призрака из прошлого. Призрака, который он мечтал видеть в Лисе каждый день.       — Хотел поговорить.       Дейна слегка повернула голову в его сторону. Внутри неё медленно растекалось такое непривычное, почти забытое тепло, что стало не по себе.       — О чём нам с тобой говорить? — наконец спросила она, продолжая стоять к нему спиной.       — Тем для продуктивного разговора у нас достаточно, — усмехнулся Эйрион. — Как даме, предоставляю тебе право выбрать, с какой начать.       Дейна закатила глаза, цокнув. Она уже успела забыть, каким он может быть невыносимым. Хотя, таких, как он, забыть до конца невозможно...       Она посмотрела в окно, за которым томилось ночное небо, и вместе с ним воспоминания, от которых хотелось бежать, но которые всё равно настойчиво тянули её назад, не отпуская ни на шаг.       Эйрион же продолжал стоял у двери, скрестив руки на груди, и терпеливо ждать.       — Ладно, — выдохнула она почти беззвучно, словно боялась, что если произнесёт это слово громче, то уже не сможет себе его простить.       Принц довольно улыбнулся и оттолкнулся от дверного косяка.       Дейна же подошла к сундуку у стены, откинула тяжёлую крышку и достала простое фиолетовое платье. Скинула халат, натянула платье через голову, поправила ткань на плечах и талии. Движения её были резкими, отрывистыми, словно она злилась на себя за то, что согласилась, и пыталась заглушить эту злость действиями. Поверх платья накинула плотный плащ, затянула верёвочки на груди: пальцы дрожали, и она не знала, от холода или от чего-то ещё...       Когда она собралась и подняла голову, то заметила, что Эйрион всё ещё стоит у двери и спокойно ждёт. Дейна прошла мимо него, задев плечом, и вышла в коридор.       Эйрион лишь довольно усмехнулся и, не спеша, последовал следом.

***

      Прохладный воздух приятно обволакивал лицо, создавая легкий румянец на бледной коже. Дейна поуже затянула веревочки на плаще, хотя морозило её вовсе не от холода. Под ногами зашелестели листья, опавшие с садовых деревьев. Капюшон скрывал лицо, но не напряжение, которое чувствовалось в каждом движении. Прошло ведь столько лет...       Они медленно, размеренными шагами шли по щебенчатой тропинке. Дейна уже не помнила, куда она вела: к небольшому пруду, на котором плавно качались водные лилии или к саду с фруктовыми деревьями — его она помнила точно. Крупные плоды граната, апельсинов и золотистые, пахнущие солнцем лимоны превращали сад в настоящий райский уголок, где время текло медленнее, а все тревоги казались далекими и незначительными. Это место её было самым любимым в детстве. На Драконьем Камне по её приказу слуги пытались воплотить похожий сад, но деревья каждый раз гибли, так и не давая долгожданной красоты, словно не выдерживали мрачной атмосферы первой резиденции Таргариенов.       Кузены поглядывали друг на друга украдкой, как любовники, которые боятся, что их поймают. Оба не знали, с чего начать разговор. Да и стоит ли его вообще начинать?.. Ведь прекрасно понимали, что прошлое изменить нельзя: осталось только смириться с ним и продолжать жить дальше. Но вопросы, которые так рвались в настоящее, не давали покоя никому из них. Видимо, поэтому они решались все-таки пойти бок о бок, чтобы усмирить призраков прошлого и начать, наконец, жить настоящим.       Эйрион хотел спросить её насчёт письма и обвинений. Вопрос вертелся на языке с того самого момента, как десница впервые сообщил об этом. Но, взглянув на Дейну: бледную и уставшую — он передумал. Она и так достаточно настрадалась. И Эйрион не хотел, чтобы она думала, будто он тоже подозревает её. Ведь это было не так.       — Соболезную, кузен, — первой начала разговор Дейна. — Леди Дианна была доброй женщиной и прекрасной матерью. Я очень расстроилась, когда узнала о её смерти.       Эйрион промолчал, но крепче сжал рукоять меча, скрытую под плащом. Его сердце предательски сжалось от воспоминаний о матери. Кто мог подумать, что их встреча перед его отъездом в Лис станет последней. Лишь новость о её смерти заставила Эйриона по-настоящему понять Дейну — и то, что чувствует человек, потерявший родителя, который любил тебя даже со всеми твоими недостатками.       Эйрион и Дейна не были первенцами, но оба с детства занимали в сердцах своих родителей особое место.       Леди Дианна и принц Бейлор, несомненно, любили всех своих детей. Но как Эйрион занимал отдельное место в сердце Дианны, так и Дейна занимала отдельное в сердце Бейлора.       И потому утрата любимого родителя стала для каждого из них не просто болью, а чем-то, что невозможно было до конца пережить или назвать. Сейчас они понимали друг друга, как никто другой. Но понимали ли они сами, насколько близко в этом сходстве оказались?...       — Потери неизбежны, Дейна, — спокойно ответил Эйрион. — Человек обречен на протяжении всей жизни терять тех, кто его любил и... — принц невольно посмотрел на девушку, произнося следующие слова: — ... и тех, кого он любит.       Дейна почувствовала, как от простых слов невыносимо сжалось в груди сердце. Она посмотрела на Эйриона, и их взгляды неизбежно столкнулись, как в море корабли. Даже в ночном полумраке его глаза казались такими яркими и пронзительными, словно заглядывали в самую сокровенную часть души.       — Всех, кого можно было потерять, я уже потеряла, Эйрион, — её голос предательски дрогнул. — Больше мне терять нечего.       Дейна отвернулась от него и пошла дальше, чуть ускорив шаг. В какой-то момент ей стало так тяжело смотреть на него, понимая, что их разговор плавно перетекает к прошлому. Болезненному прошлому.       Его близость после стольких лет разлуки ощущалась почти невыносимой. И всё же где-то глубоко внутри ей отчаянно хотелось, чтобы он просто оставался рядом.       Эйрион пошёл следом.       — Я тоже соболезную, — тихо, но искренне произнес он. — С моими любимыми кузенами я не был близок, но все же они не заслужили такой конец.       Дейна ничего не ответила. Лишь чуть повернула голову в сторону плеча, за которым шёл кузен, а затем снова отвернулась. Эйрион редко бывал искренним: часто в его словах звучали язвительность, презрение и гордыня. Но сейчас в голосе действительно прозвучала пускай редкая, но все же искренность.       Влажный воздух наполнил пространство. Принцесса подняла взгляд и поняла, что они вышли к пруду. Вода мягко колыхалась лёгкими волнами, покачивая водяные лилии на себе. Над самим прудом склонились ветви старых деревьев и глицинии. Ее свисающие сиреневые кисти придавали месту почти сказочную, но печальную красоту. В темноте пруд казался почти чёрным. Особенно сейчас, когда луна скрылась за плотными ночными облаками.       Дейна невольно обхватила себя за плечи, чуть потерев озябшую кожу сквозь плотную ткань платья. Но стоило Эйриону поравняться с ней, как зябкость вдруг отступила, словно её и не было. Было ли это самовнушение или воздух внезапно потеплел, не ясно.. Но всё же она медленно опустила руки и сцепила пальцы в замок перед собой.       — Я даже подумать не мог, что все так обернется, — тихо произнес Эйрион.       Принцесса посмотрела на него и едва заметно качнула головой. Эйрион совершил много чего, и понять, за что именно он раскаивается — сложно.       — Дядя встал на сторону какого-то ублюдка с Блошиного конца, — его губы дрогнули в мрачной, почти горькой улыбке. — Если бы я знал...       Дейна глубоко вдохнула разряженный воздух, но вот выдохнуть уже не смогла. Грудную клетку словно сдавило чем-то тяжелым и неподвижным. Она резко отвела взгляд от кузена, уставившись на лилии, медленно качающиеся на чёрной воде.       — Но ты его не убивал, — на одном дыхании произнесла Дейна, обхватив пальцами запястье другой руки.       — Нет, — твердо ответил принц. — Но многие считают: если бы я не потребовал суда, твой отец был бы жив.       Принцесса прикусила внутреннюю часть губы, чувствуя, как ещё незажившие раны больно вскрывались при одном упоминании отца. События прошлого белыми бликами прошлись перед глазами, словно коротко пересказывая страшную трагедию. Дейна на мгновение закрыла глаза, а когда открыла, то почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза.       — Если бы Эйгон не сбежал, то мой отец был бы жив, — тихо продолжила она. — Если бы дедушка не приказал нам ехать на этот чертов турнир, то мой отец был бы жив.       Эйрион посмотрел на кузину и заметил, что она уже не отводит от него взгляда. В её глазах — бледно-фиолетовых, почти прозрачных в полумраке, плескалась боль, знакомая лишь тем, кто слишком рано потерял слишком многое. Его челюсть напряглась, а брови едва заметно дрогнули.       — Если рассуждать так, то виноват тогда каждый... даже жена лорда Эшфорда. Ведь не роди она ему дочь, то не было бы никакого турнира — и отец остался бы жив, — тихо сказала она, горько усмехнувшись.       Дейна на мгновение отвела взгляд к пруду, а затем снова посмотрела на Эйриона.       — Перед турниром отец написал письмо матери, где были такие слова: «Мой выбор не против Эйриона».       Принцесса заметила, как у кузена дрогнул кадык, а сам он отвёл взгляд к воде. Его лицо оставалось непроницаемым, но Дейна слишком хорошо его знала, чтобы не почувствовать: внутри у него сейчас буря ничуть не слабее её собственной.       — Если мой отец не винит тебя, то как могу я?... — голос девушки предательски дрогнул. — В конце концов, он сам решил выступить на стороне Дунка — добровольно и осознанно. Никто не заставлял его. Это был его выбор как рыцаря и как будущего короля. Но трагедия в том, что его благородство обернулось смертью.       Эйрион поджал губы и посмотрел на неё взглядом, в котором впервые за долгое время не было привычной гордыни и надменности. В нём сейчас проступала уязвимость, которую он никому позволял видеть. Разве что матери.       Он всегда стремился быть тем, кого боятся: ведь там, где есть страх, есть и покорность. Но только рядом с Дейной это стремление трещало по швам. И дело было далеко не в родстве.       Дейна не была единственной кузиной или единственной женщиной в его жизни. Но только она пробуждала в нём чувства, которым он не находил объяснения. Только она задерживалась в его мыслях дольше, чем на мгновение — тогда как другие исчезали без следа уже на следующий день.       Но, несмотря на это, именно ей он причинил боль. Девушке, которую он действительно и по-настоящему полюбил.       — Ты меня ненавидишь?       Эйрион спросил это так резко и неожиданно, что Дейна на мгновение растерялась. Пальцы сами собой сжали запястье так сильно, что на коже остались ярко-белые следы. Вопрос его был простым и безобидным, но внутри неё что-то разрывалось на части.       — Ненависть и любовь — это очень сильные чувства, Эйрион, — голос её дрогнул, и она почувствовала, как глаза предательски наполняются слезами. При свете луны, выглянувшей из-за туч, они заблестели на ресницах. — И ни одно из них я к тебе не испытываю.       Принцесса резко развернулась, чтобы уйти обратно в замок, потому что уже не могла совладать с собственными чувствами. Но не успела она сделать и шага, как ощутила цепкую хватку на запястье: Эйрион крепко схватил её за руку, настойчиво вынуждая повернуться к нему лицом.       — Безразличие хуже ненависти, — произнёс он напористо, почти с раздражением, впиваясь взглядом в лицо кузины.       — А чего ты ожидал? — она чуть качнула головой, хмуря брови. — Ты… ты бросил меня! — Дейна попыталась говорить равнодушно, но голос её предательски дрогнул. — Оставил одну, когда я больше всего в тебе нуждалась!       — Я хотел как лучше, Дейна, — голос Эйриона прозвучал виновно, почти разбито.       — Лучше? — с губ девушки сорвался истерический смешок, полный горечи. — Ну и как? Моя жизнь стала лучше без тебя? — Дейна посмотрела на него отчаянно. — Она стала невыносимой…       Эйрион на миг отвёл взгляд, словно больше не мог выдерживать ту боль в её глазах, виновником которой был сам. Пальцы его по-прежнему сжимали её запястье, но уже не так крепко, а мягче, почти нежно. Он и сам не понимал, в какой именно момент всё испортил: хотел уберечь, а в итоге сделал еще хуже. Странные чувства копошились в груди, пульсировали под кожей. И рука его невольно поднялась, желая коснуться её лица.       Лунный свет холодной волной скользнул по её лицу, обнажая каждую эмоцию: слёзы блестели, а глаза смотрели на него с такой отчаянной тоской, что у него перехватило дыхание. В этом сиянии её кожа казалась белой, почти неживой, словно он уже потерял её, сам того не заметив.       Но Эйрион заставил себя остановиться, отдёрнул руку и сжал рукоять меча.       — Я лишь хотел защитить тебя.       — От кого?       — От себя.       Дейна посмотрела на него и не могла подобрать слов. Столько чувств бушевали в душе, что она уже не различала: где ложь, а где правда. Мысли сдавливали виски, а кровь шумела в ушах очень громко. Слишком напряжённый и откровенный разговор вышел для первой встречи спустя столько лет. Но самое странное, что сердце предательски тянулось к нему, словно Эйрион способен обезболить старые раны и заставить их перестать кровоточить. Однако разум берёт верх: она высвобождает руку, делает несколько шагов назад и произносит холодным тоном:       — Так защищай и дальше.       Дейна резко развернулась и, не дожидаясь ответа кузена, быстрым шагом направилась обратно в замок. Хотя ноги её дрожали, заплетались при каждом движении, но длинный подол платья прятал эту слабость.       Эйрион с досады стукнул ладонью по эфесу, посмотрел сначала на воду, а затем вслед кузине, но её силуэт уже растворился в ночной темноте. Раздражение опутывало его тонкими, но цепкими нитями, сжимая почти до боли. Он стиснул зубы так сильно, что на скулах напряглись желваки. Разговор пошёл совсем не в то русло, которое он хотел.

***

      Девушка почти бежала по коридору, сама этого не замечая. Глаза предательски щипало, но она упрямо не позволяла себе заплакать. Лишь всё сильнее сжимала отцовское кольцо на пальце так сильно, что металл почти впивался в кожу.       Она только начала учиться жить со своей болью, научилась жить без него. И вот он вернулся. Даже воспоминания о нём вызывали бурю эмоций, что уж говорить о его присутствии рядом...       Эйрион был призраком из прошлого. Призраком, что нёс с собой не только плохие воспоминания, но и самые светлые.       Он остался единственным мужчиной в её жизни, который так цепко засел в душе, мыслях и сердце. Все те чувства, что женщина вообще способна испытывать к мужчине, она испытала только к Эйриону. Ни один другой за столько лет так и не смог покорить её сердце.       Эйрион всегда был силён не только физически, но и внутренне. В нём чувствовался стержень, который нельзя сломать никаким глупым правилом. Он не подстраивался, не играл по правилам, которые все остальные принимали как должное. Его непредсказуемость одновременно пугала и завораживала. Дейна никогда не знала, каким он будет в следующую минуту: усмехнётся или вспыхнет гневом, останется рядом или исчезнет без объяснений, оттолкнёт или вдруг станет неожиданно нежным. Эта опасная, щемящая неизвестность будоражила кровь сильнее любого вина.       Эйрион оставался единственным человеком, которого невозможно было просчитать до конца. И в этой невозможности понять, разгадать, предугадать и скрывалась главная причина её любви. Она никогда не хотела правильного.       Дейна хотела его.       Эйрион и Дейна были отражением друг друга в кривом зеркале: гордые, непокорные и безумно одинокие. И потому их так неудержимо тянуло друг к другу: две половины одного целого, которые не могли существовать порознь, но вместе рисковали сгореть.       Впрочем, они уже сгорели. И теперь от прежних них остался лишь пепел.       Оставалось только понять: смогут ли они однажды восстать из него вместе или навсегда останутся прахом, развеянным по ветру?...       Дейна почти дошла до своей комнаты. Впереди оставался лишь длинный пустой коридор. Она чувствовала себя такой опустошенной и разбитой, что даже мрачность стен не пугала её и не вызывала никаких опасений. Но вдруг она услышала тихие шаги за собой. Принцесса резко обернулась, но коридор был пуст.       — Эйрион?.. — тихо спросила она, всматриваясь в темноту.              Но в ответ лишь тишина.       Дейна снова пошла вперед, но вдруг сзади кто-то схватил её. Не успела она вскрикнуть, как грубая ладонь зажала ей рот, прижимая голову к чужой груди. Резкий, давящий запах пота и металла ударил в нос.       Ужас охватил все тело. Она вцепилась ногтями в руку, сжимавшую её лицо, попыталась ударить локтем назад, но бесполезно. Нападавший был намного сильнее: он даже не покачнулся. Дейна забилась сильнее, пытаясь вырваться, дышала рвано через нос, но рука не пускала. Она слышала только собственное бешеное сердцебиение и его спокойное дыхание.       Но вдруг острая и обжигающая боль пронзила тело. Дейна ахнула от животного ужаса и инстинктивно вцепилась в руку нападавшего, который вогнал нож ей в живот почти по самую рукоять. Она пыталась оттолкнуть его, вырваться и убрать чужую руку от себя, но тело стремительно ослабло.       — Корона передает вам большой привет, принцесса Дейна… — выдохнул он ей в затылок грубым, охриплым голосом.       И резко выдернул клинок.       На мгновение мир замер. Тёмно-бордовая кровь густо покрывала лезвие, а затем тяжёлые капли начали бесшумно падать на каменный пол.       Дейна почувствовала, как по телу разливается слабость. Ноги подкосились, и только его рука, всё ещё сжимавшая её лицо, не давала рухнуть на пол. Девушка попыталась позвать помощь, но с губ вырвался только сдавленный хрип.       Мышцы живота напряглись, ожидая новый удар холодным металлом. Но этого не произошло. На удивление Дейны, предатель отпустил её, не добивая.        Хотел, чтобы она умерла в муках, или же преследовал совсем другую цель?…       Вместо ответа она услышала лишь отдаляющиеся шаги и звон металла. Стражник. Предателем был кто-то из стражи.       Принцесса сразу же двумя руками схватилась за рану, чувствуя липкое, влажное пятно в правой части живота, пропитавшее ткань платья. Губы её широко раскрылись, жадно хватая воздух. Она убрала руку от раны, посмотрела на пальцы и даже в темноте заметила, что вся кожа в крови. В её собственной крови. Дейна ахнула от ужаса, а затем нахмурилась от острой боли. Она подняла голову и посмотрела назад, но никого уже не было. Словно тень, предатель растворился в темноте.       Дейна попыталась сделать шаг к стене, чтобы опереться, но ноги подкосились. Она успела лишь прислониться плечом к холодному камню, оставляя на нём кровавый след, а затем медленно осела на пол, задевая что-то на стене, что оглушительно звонко упало на каменный пол. Зажав рану вновь, она почувствовала, как между пальцами сочится тёплая кровь, пачкая платье и каменные плиты.       — Ст.. стра… — Дейна пыталась позвать на помощь, но не могла вымолвить и слова. Тело ослабело от боли.       Вокруг была лишь темнота, пустота и страх. Дикий страх.       Дейна чувствовала, как с каждой минутой силы уходят, а крови вытекает всё больше.       Неужели такой конец уготовили ей Боги после всего, что она пережила?..       Пока из раны сочилась кровь, по щекам текли горькие слёзы. Перед глазами промелькнули лица: отец, братья, мать и Эйрион.       — Папа… — из последних сил произнесла она, когда разум стал мутнеть. — Папа…       Дейна почувствовала, как её рука на ране начала медленно опускаться: она уже не контролировала свое тело. Губы девушки дрожали, мышцы ослабли, а расплывчатый взгляд продолжал всматриваться в темноту, пытаясь найти в этой кромешной тьме хотя бы кусочек света. Но темнота сгущалась сильнее. Она уже не слышала шагов, не видела, как кто-то выбежал из-за поворота.       Веки стали смыкаться, голова опускалась, словно дух окончательно покидал тело.       Но вдруг Дейна почувствовала крепкое прикосновение к своему лицу, от которого она слабо вздрогнула. Кто-то мягко, но настойчиво похлопал её по щеке, заставляя тело на мгновение противостоять смерти.       — Дейна!? Дейна!?       Она с трудом разлепила веки. Всё вокруг плыло, черты лица над ней потеряли четкость. Она не могла разглядеть, кто это.       Дейна почувствовала, как кто-то убрал её руку от раны и замер, ужаснувшись. Большое кровавое пятно пропитало платье насквозь. Но затем сильные руки подхватили её, подняли и прижали к груди. Дейна из последних сил подняла голову, и теперь, с такого близкого расстояния, наконец смогла разглядеть.       Эйрион.       Её тело, словно почувствовав себя в полной безопасности, сдалось. Дейна прижалась лицом к его груди своей холодной кожей ощутив тепло даже сквозь ткань камзола.       И последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в темноту, было:       — Скорее зовите мейстеров!