Chapter XIV.
22 июня 2026 г., 21:32
Что есть любовь, как не страх навечно потерять того, кого всем сердцем хочется хранить?
***
Эйрион быстрым шагом вошёл в свою комнату, неся на руках бессознательную кузину. Кровь Дейны сочилась сквозь его пальцы и бесшумно капала на пол, оставляя за собой тёмный след. Её тело безвольно обмякло в его объятиях. Она была лёгкой, почти невесомой, но истинную тяжесть придавала совсем не её хрупкая фигура, а мучительная мысль о том, что в любой миг её сердце может перестать биться, а дыхание оборваться. От одной этой мысли Эйрион едва не терял рассудок. Подойдя к кровати, он осторожно опустил на неё Дейну, будто боялся причинить ей боль даже самым безобидным движением. Одной рукой он поддерживал её голову, другой придерживал плечи. Её кровь пропитала его камзол и стекала по руке тёплой липкой влагой. Белоснежные простыни почти сразу начали покрываться алыми пятнами. Эйрион провёл рукой по её мертвенно-бледному лицу. Кожа была холодной, почти ледяной. Дейна выглядела так, словно уже покинула этот мир, и лишь едва заметное движение груди напоминало о том, что жизнь всё ещё билась в ней. Словно прикованный к ней невидимыми цепями, Эйрион не мог заставить себя отойти даже на шаг. Его пальцы дрожащими движениями скользили по её лицу. Совсем недавно на нём отражались радость, боль и обида. Теперь же не осталось ничего. Ни гнева, ни страдания, ни упрёка. Лишь пугающая пустота и неподвижность. Эта тишина ранила сильнее любого клинка. Никогда прежде ему не было так больно. — Ваше Высочество, — раздался за его спиной голос мейстера. Эйрион не сразу отозвался. Несколько мгновений он смотрел на Дейну, будто надеялся, что она сейчас очнётся. Но затем медленно отступил, позволяя мейстерам заняться её ранами. Они тут же окружили девушку. Острые ножницы вспороли ткань платья, освобождая тело от пропитавшейся кровью одежды. Лоскуты один за другим падали на пол возле кровати. Эйрион не сводил с неё взгляда. — Она выживет? — спросил он наконец. Голос принца прозвучал непривычно тихо и хрипло. В нём слышалось отчаяние человека, который уже почти готов к худшему, но всё ещё цепляется за надежду и боится услышать ответ. — Пока мы не осмотрим рану, сказать наверняка не можем, — ответил мейстер Гормен, не отрывая взгляда от Дейны. — Остаётся лишь надеяться, что клинок не задел жизненно важные органы и что Боги проявят милость к принцессе. Эйрион медленно поднял на него взгляд. — Если она умрёт, — произнёс он четко, но в его голосе звучала холодная решимость. — Поверь, никто из вас не переживёт её даже на минуту. И никакие Боги вас не спасут. На мгновение повисла тяжёлая тишина. Мейстер лишь поджал губы, предпочтя оставить угрозу без ответа. Вместо этого он резко повернулся к помощникам и начал отдавать распоряжения: — Несите кипящее вино, чистый лён, иглу с шёлковой нитью, щипцы для сосудов, ложку для прижигания и жаровню с углями. Слуги тут же бросились выполнять приказ. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл встревоженный Мейкар. Судя по помятому виду и тяжёлому взгляду, его подняли с постели совсем недавно. Стража уже успела сообщить ему о случившемся. Едва переступив порог, он замер. Его взгляд метнулся к кровати, где неподвижно лежала племянница. Вокруг неё суетились мейстеры, торопливо готовя инструменты и пытаясь спасти её жизнь. На белых простынях алели пятна крови, и от этого зрелища лицо Мейкара заметно помрачнело. — Что произошло? — резко спросил он. Его взгляд метнулся к стражникам, но те лишь виновато опустили головы. Никто из них не решился ответить. Вместо этого они почти одновременно посмотрели на Эйриона, безмолвно давая понять, что правду знает только принц. Мейкар тут же направился к нему. — Что случилось, рассказывай! — Я не знаю, — глухо ответил Эйрион. Казалось, вместе с кровью Дейны из него ушли все силы. — Я нашёл её в коридоре. Она уже истекала кровью. Лицо Мейкара дрогнуло. Он медленно перевёл взгляд на племянницу, и сердце болезненно сжалось в груди. Её неестественная бледность и тонкие руки, безжизненно лежащие поверх окровавленных простыней — всё это вдруг показалось до боли знакомым. На одно страшное мгновение прошлое ожило. Перед глазами возник его брат. Такой же бледный и неподвижный. Мейкар словно снова оказался в том дне, когда молчаливые сёстры готовили тело Бейлора к кремации, а он стоял рядом, не в силах поверить, что это происходит наяву. Он до сих пор помнил запах благовоний, жар погребального костра и гнетущую пустоту, оставшуюся после смерти брата. Воспоминание ударило с такой силой, что ему пришлось сделать глубокий вдох. Мейкар резко повернулся к гвардейцам. Его лицо вновь стало жёстким, а голос обрёл привычную властность. — Немедленно выясните, кто осмелился напасть на мою племянницу! — процедил Мейкар сквозь зубы. В его голосе звучала такая ярость, что даже находившиеся рядом слуги невольно опустили головы. — Найдите этого мерзавца и приведите ко мне живым! Гвардейцы коротко поклонились и без лишних слов покинули комнату. Мейкар ещё несколько мгновений стоял неподвижно, а затем перевёл взгляд на сына. Эйрион выглядел так, словно ему вырвали из груди сердце. Лицо принца осунулось, взгляд потускнел, а в напряжённой позе чувствовалось бессилие, которое он тщетно пытался скрыть. Мейкар никогда прежде не видел его таким. Но сейчас не было времени ни на разговоры, ни на утешение. Бросив последний взгляд на племянницу, он резко развернулся и вышел из покоев, направляясь прямиком к деснице. Некоторое время спустя до Эйриона донеслись приглушённые голоса за дверью. Судя по обрывкам фраз, Криган Дондаррион пытался попасть внутрь, однако стражники, выполняя приказ Мейкара, никого не впускали. Впрочем, Эйрион больше не прислушивался. Всё его внимание было приковано к Дейне. Он неотрывно следил за тем, как мейстеры хлопочут вокруг неё. Один осматривал рану, другой раскладывал инструменты, третий готовил лекарства. Наконец один из них осторожно приподнял её голову и поднёс к губам чашу с маковым молоком. Жидкость тонкой струйкой коснулась её губ. Эйрион сжал кулаки. Он стоял неподвижно, не сводя взгляда с Дейны, будто одно его присутствие могло удержать её на грани между жизнью и смертью. — Держите её крепко! — командует Гормен, взяв в руки миску с горячим вином. Мейстеры удерживал принцессу за плечи, крепко сжимал запястья и придерживали ноги, не давая ей вырваться. Гормен наклонился над принцессой и стал лить кипящее вино прямо в рану. Тонкой струйкой, не спеша, чтобы горячая жидкость проникла вглубь. Дейна распахнула глаза, выгнулась дугой и пронзительно закричала. Этот крик разорвал тишину покоев подобно удару меча. Даже сквозь действие макового молока, сквозь беспамятство боль всё же достигла её сознания. Она заметалась на кровати, пытаясь вырваться из удерживающих её рук. Мейстерам пришлось навалиться сильнее, чтобы не дать ей сорвать лечение. Эйрион, привыкший к виду крови и крикам, вздрогнул. Челюсти его крепко сжались, а с губ вышел такой тяжелый выдох, словно кипящим вином прижигали рану ему, а не кузине. От её нечеловеческих, душераздирающих криков сердце Эйриона сжималось в болезненный узел. Это было невыносимо. Он сделал шаг вперед, но остановился, понимая, что ничего сейчас не может сделать. И ненавидел себя за это. Ненавидел за свою беспомощность. — Держите её крепче! — крикнул Гормен, не поднимая головы. — Держите! Когда он отставил миску, Дейна притихла. Хоть горячее вино привело ее немного в чувства, но не достаточно, чтобы она понимала суть происходящего. Кровотечение стало слабее, но не прекратилось полностью. — Сейчас будем прижигать, — мейстер протянул руку к жаровне и вытащил из углей тяжёлую металлическую ложку, раскалённую почти добела. Эйрион резко шагнул вперёд. — Ты из ума выжил? — прорычал принц, схватив мейстера за плечо и заставив обернуться. — Это же убьет её, идиот! — Но у нас нет другого выхода, мой принц! — твердо ответил мейстер. — Если мы не сделаем этого, принцесса умрет в любом случае, а так у нас есть шанс. Эта процедура намного болезненнее кипящего вина, да, но все же большинство переносят эту боль и выживают. Эйрион сжал плечо мейстера так, что ткань под его пальцами смялась. Его взгляд опустился на раскалённую ложку, а потом он посмотрел на Дейну: бледная, почти бескровная, она лежала неподвижно среди смятых окровавленных простыней. У принца болезненно сжалось горло. Пальцы его медленно разжались. — Делай, — выдохнул он и отошел назад. Одно касание. Дейна закричала нечеловеческим голосом ещё громче — даже маковое молоко не в силах было притупить эту боль. Всю комнату оглушил не крик, не стон, а что-то звериное, рвущееся из самого нутра. Больше похожее на драконье рычание. Вены на ее шее вздулись. Принцесса начала яростно вырываться из рук мейстеров, пытаясь убрать источник невыносимой боли в животе. Эйрион сорвался с места прежде, чем успел подумать. Одним резким движением он схватил мейстера, что держал принцессу, за шиворот и отбросил в сторону, как котенка, и опустился рядом с кроватью. Принц сжал её руку обеими ладонями, словно это могло бы утолить её боль. Он смотрел на её измученное лицо, на дрожащие ресницы, на капли пота, выступившие на побледневшей коже после пережитой боли. Душа его невыносимо заболела. Принц никогда не слышал такого крика. Сколько людей он убил, служив в отряде младших сыновей, скольких безжалостно пытал, но ни от кого не слышал такого крика. Дейна лежала в его постели и кричала так, что у него внутри всё оборвалось. Впервые чьи-то крики приносили ему не безразличие или удовольствие, а дикий ужас. Дейна кричала так, словно с неё сдирали кожу. Он видел, как она пыталась вырваться из крепкой хватки, как по её щекам текли слёзы от невыносимой боли. И Эйрион запомнил все: каждый её крик, каждое её судорожное движение, каждую её боль, чтобы потом все это заставить почувствовать того, кто посмел поднять на неё руку. Но одно он знал точно: страдания убийцы будут намного страшнее тех, что испытывает Дейна. Мейстер убрал ложку из раны. Кровь из раны больше не текла. Дейна обмякла, а затем бессильно припала щекой к подушке, не шевелясь. — Дышит? — спросил Гормен, не оборачиваясь. Помощник наклонился к самому лицу Дейны. Она хватала ртом воздух короткими, рваными всхлипами, но дышала. — Да. — Слава Богам. Зашиваем теперь. Только после этих слов Эйрион почувствовал, как напряжение, сковывавшее его всё это время, немного ослабло. Он поднёс к губам ладонь Дейны и коснулся её долгим поцелуем, а потом медленно поднялся с колен. Ноги едва держали его. Будто не Дейна только что боролась за жизнь, а он сам прошёл через это испытание вместо неё. На ватных ногах принц дошёл до стола и тяжело опёрся на него обеими руками. Из груди вырвался глубокий, измождённый выдох. Только сейчас он понял, насколько был вымотан. Позади него мейстеры продолжали работу. Они зашили рану, оставив небольшое отверстие для оттока гноя, наложил повязку с мазью и обмотал талию Дейны длинной полосой ткани, фиксируя повязку. Гормен выпрямился, когда закончил. Медленно он подошел к Эйриону. — Ваше высочество, — сказал мейстер тихо. — Я сделал всё, что мог. Кровь остановлена и рана чиста. Нам остаётся только ждать и молить Богов, чтобы принцесса Дейна поправилась. Если она доживет до утра, тогда шанс на выздоровление есть. Эйрион на мгновение закрыл глаза, чувствуя, как внутри бушует целая стихия. — Если вы закончили, то пошли вон, — приказал он. Мейстеры и служанки потянулись к выходу. Последний ученик замешкался у двери, но под взглядом принца выскользнул в коридор. Дверь закрылась. Эйрион остался один. Он стоял у стола, глядя на неё. На её руки, безвольно лежавшие поверх одеяла, на её белое лицо с капельками пота на висках, на её губы: бледные и потрескавшиеся, но всё ещё приоткрытые. Принц подошёл к кровати и опустился на край медленно, как и она когда-то, когда он тоже лежал без сознания в постели: раненый, уязвимый и слабый после битвы. Теперь же все было наоборот. Ирония судьбы, не иначе. Эйрион глухо усмехнулся. Лишь сейчас он заметил предательскую влажность в глазах. Это показалось ему почти смешным. Он даже не помнил, когда плакал в последний раз. Наверное, ещё ребёнком. Да и тогда слёзы были редкостью, ведь принцев воспитывали иначе. Наследник драконьей крови не должен плакать из-за боли, жаловаться или показывать слабость. Но вдруг он вспомнил слова матери, которые она сказала своим сыновьям в далеком детстве:Мужчина может плакать только в двух случаях: либо из-за смерти, либо из-за любви.
Тогда Эйрион не понял этих слов. Посчитал их очередной глупостью и красивой мудростью взрослых. Но сейчас... глядя на бледное лицо Дейны, он теперь понял, что имела в виду мать. Потому что никогда прежде ему не было настолько страшно кого-то потерять. — Прости меня, — тихо произнес он. Слова прозвучали настолько непривычно, что принц сам едва поверил, что произнёс их вслух. За всю свою жизнь он почти никогда не просил прощения. Гордость не позволяла. — Прости, — повторил он уже шёпотом. Эйрион осторожно поцеловал её в лоб, крепко жмуря глаза, а затем припал своим лбом к её влажной коже. Чувство вины разъедало его изнутри. Ведь если бы он не сказал те слова, если бы не оставил её, то ничего бы не произошло. Своим поступком он надеялся уберечь её, думая, что так проявляет любовь, но проявил лишь эгоизм. Эйрион медленно поднялся. Каждая мышца в теле ныла от напряжения и усталости. Он провёл ладонью по лицу и потянулся к застёжке камзола, собираясь наконец избавиться от пропитавшейся кровью одежды. Но вдруг слышит, как Дейна издает тихий стон, жмурится, а затем открывает глаза. — Дейна?.. Но она ничего не ответила. Лишь коротко взглянула на него, слегка нахмурившись, а затем с огромным трудом приподняла руку и кончиками пальцев потянулась к его ладони. Эйрион тут же бережно перехватил её ослабевшую руку и крепко, но мягко сжал в своей. Как только Дейна почувствовала его крепкое прикосновение, его тепло, то снова закрыла глаза и щекой прижалась к подушке, погружаясь в долгий, восстановительный сон. Всю жизнь она боялась лишь одного: умереть в полном одиночестве, никому не нужной. И теперь её измученный организм, ещё не зная, хватит ли сил справиться с поразившей его бедой, заставил её в последний раз открыть глаза и убедиться, что этот страх был напрасен. Эйрион был рядом. Его присутствие и тепло его руки принесли ей покой, хотя сама Дейна едва осознавала происходящее. Но этого оказалось достаточно, чтобы тревога отпустила её, позволив погрузиться в сон. Они не могли не любить друг друга. Сколько бы ни отрицали свои чувства, сколько бы ни пытались отдалиться, судьба снова и снова сводила их вместе. Потому что Дейна и Эйрион были рождены друг для друга. Подобно луне и солнцу, ночи и рассвету, земле и небу, они были противоположностями, но именно в этом заключалось их единство. Их души были связаны невидимыми нитями судьбы столь крепко, что ни время, ни расстояние, ни боль не могли разорвать эту связь. Она причиняла страдания, но вместе с тем оставалась единственным путём, который неизменно вёл их друг к другу.***
Тёмные ночные тучи стали постепенно рассеиваться, уступая место рассвету. Дейлла вместе с отцом, принцем Мейкаром, безмолвно шла по тихому коридору, любой шорох в котором заставлял её опасливо оглядываться. Но стоило ли ей опасаться, когда позади шагали гвардейцы, готовые защитить семью в любую минуту. Постепенно мгла коридора стала рассеиваться, а его стены светлеть, но не достаточно ярко, чтобы быть уверенной в своей безопасности. Проходя мимо коридора, Дейлла невольно замедлила шаг и повернула голову в сторону. Несколько служанок оказалось перед её взором, а рядом с ними стояли деревянные ведра. Одна женщина, ополаскивая тряпку, тщательно оттирала пол, другая старательно смывала со стены засохшие пятна крови. Крови Дейны. Именно здесь, в этом коридоре, произошло чудовищное покушение на принцессу. На каменном полу ещё виднелись тёмные следы небольшой кровавой лужи, которые служанка пыталась стереть, снова и снова проводя по ним мокрой тряпкой. На стенах же остались смазанные отпечатки ладоней: кровавые следы рук принцессы, оставленные ею в отчаянной борьбе за жизнь. Казалось, сами стены замка до сих пор хранили память о той страшной ночи. Ком застрял в горле. Невозможно было описать словами тот ужас, который испытала Дейлла, когда ей сообщили о нападении на принцессу Дейну. Как бы ни складывались их отношения, они были одной крови, и сама мысль о том, что кузина находится на грани смерти, приводила её в отчаяние. После этой новости Дейлла больше не смогла сомкнуть глаз. Всю ночь она провела в мучительном ожидании. Лишь под утро мейстеры разрешили ненадолго навестить кузину. И теперь, глядя на служанок, стиравших с пола и стен следы крови, она вновь ощущала, как сердце болезненно сжимается в груди. — Вы сообщили Леди Дженне о произошедшем, отец? — тихо спросила принцесса, подняв взгляд на отца. Лицо Мейкара было хмурым, почти измученным. Не успел принц отойти от потери брата, как Боги вновь испытывали новой потерей — умерла его жена, Леди Дианна. Это окончательно погрузило принца в глубокий траур. Он потерял двух людей, которых так любил: брата, в котором души нечаял, и любимую жену, ставшей для него не только возлюбленной, но и самой надёжной опорой. И все же он продолжал держаться. У него было шестеро детей, и, несмотря на то что многие из них уже давно вышли из возраста беззаботного детства, в его глазах они по-прежнему оставались детьми, нуждавшимися в заботе и защите. Так же, как и его племянники. Но после смерти Бейлора Мейкар заметил, как они от него отдалились. Хотя племянники по-прежнему сохраняли почтительность, он всё же чувствовал, что между ними выросла невидимая стена. В их взглядах он всё чаще улавливал холод, а порой и сдержанную обиду. И эта мысль изо дня в день разъедала его изнутри. Ведь он знал их с малых лет — они были для него, как родные дети. Особенно Дейна. И потому презрение в их глазах причиняло ему нестерпимую боль. Но Мейкар не обижался на них. Ведь понимал, что это его удар убил брата — и этот груз он нёс в себе каждый день, не находя ни оправдания, ни прощения. — Пока нет, — сухо ответил принц. — Не стоит Дженну беспокоить. Она и так потеряла двоих сыновей и моего брата, а новость о Дейне может окончательно сломить её. — Но мы не можем скрывать это вечно, отец... — несмело возразила Дейлла. — А если Дейна умрет?... Мейкар резко остановился, а вместе с ним замерли и дочь, и стража позади. На мгновение он задумался, и складка между бровями стала ещё глубже. Он медленно поднял взгляд на дочь и в ней он видел свою покойную жену. Дейлла была её точной копией, и от этого его сердце сжималось. Он ничего не ответил. Лишь после короткой паузы снова двинулся вперёд. Дейлла тихо выдохнула и, не сказав ни слова, пошла следом за отцом. Они тихо вошли в покои, рассчитывая узнать у мейстеров о состоянии Дейны, но вместо ожидаемой картины увидели нечто иное. Дейлла и Мейкар невольно переглянулись, в их взглядах промелькнуло удивление. Принц Эйрион, в испачканном кровью камзоле, сидел у изголовья кровати. Плечи его были безвольно опущены, затылок откинут на спинку стула. И было слышно только его дыхание: глубокое и ровное. Глаза Эйриона сомкнуты, но лицо его выглядело уставшим и напряженным, что подтверждали его нахмуренные даже во сне брови. По его позе было ясно, что всё это время он не смыкал глаз и лишь на мгновение позволил усталости взять верх. Но больше всего Дейллу поразило другое. Эйрион держал Дейну за руку. На мгновение ей стало неловко, словно она невольно застала их в слишком личный, почти интимный момент. Дейлла замерла, не зная, что делать: уйти, сделав вид, что ничего не видела, или остаться и притвориться, будто не понимает происходящего. Мейкар же не выглядел удивлённым. Он помнил Эшфорд. Помнил, о чём тогда просил его Эйрион. — Поговори с дядей. Пусть он даст своё согласие на мой брак с Дейной. Я женюсь только на Дейне. Только на ней одной, — голос Эйриона упал до шёпота, но в этом шёпоте было что-то, от чего у отца похолодела спина. — И ни на какой другой. Хотя тогда Мейкар и не признался Эйриону, после их разговора он всё же направился к брату.209 г. от З.Э.
Эшфорд.
— Ты плохо воспитал своего сына, брат, — Бейлор недовольно взглянул на Мейкара. — Эйриону следовало бы знать, что сначала просят руки девушки у её отца, и лишь после свадьбы он имеет право касаться её. — Ты отчитываешь меня за воспитание сына, но при этом застал его рядом со своей дочерью, — парировал Мейкар с лёгкой усмешкой. Бейлор нахмурился и захлопнул книгу. Он раздражённо откинулся на спинку стула, всё ещё не в силах поверить в увиденное. — Дейна молода и неопытна, — холодно ответил он. — К тому же, возможно, она станет невестой Лионеля Баратеона... — Что за вздор, Бейлор? — раздражённо усмехнулся Мейкар. — Даже идиоты понимают, что твоя дочь не желает этого брака. Бейлор сжал челюсть, желая возразить, но слова застряли в горле. — Это всё равно не даёт Эйриону права зажимать её в тёмном коридоре. К тому же, твой сын жесток и надменен. Разве такому человеку я должен отдавать свою единственную дочь в жены? Бейлор раздраженно поднялся с места и отошел к окну. — Мой сын неидеален, это так, — с горечью произнес Мейкар. — Никто из нас неидеален. Даже ты, Бейлор. Бейлор лишь бросил на него короткий взгляд и снова отвернулся к окну. — Очевидно, что твоя дочь неравнодушна к моему сына. И ещё с детства, — усмехнулся Мейкар. — Даже наша мать замечала, как Дейна хвостом бегала за Эйрионом. На мгновение Мейкар замолчал, но потом иронично добавил: — И сейчас ты застал их в коридоре, а прошлой ночью они были наедине в её покоях. И лишь Богам известно, чем именно они там занимались. Ты ведь сам был в возрасте Эйриона, а Дженна — в её. И прекрасно помнишь, как в этом возрасте кровь закипает и страсть берёт верх над разумом. Бейлор взглянул на брата, желая сказать что-то против его слов, но против правды было трудно найти слова — и ещё труднее подобрать оправдание. — Я не собираюсь оправдывать своего сына, он далёк от идеала, — тихо произнёс Мейкар, подойдя ближе к брату. — Но если бы он действительно был жесток с Дейной, разве она позволила бы ему приблизиться к себе так, как позволяет только жена своему мужу? Бейлор прикрыл глаза, пытаясь справиться с бурей эмоций внутри. Его отцовское сердце разрывалось. Единственное, чего он хотел, чтобы его дочь была счастлива. Но сможет ли она обрести счастье рядом с Эйрионом? — Эйрион может быть жесток к чужим, но он никогда не причинял вред тем, кого любит, — продолжил Мейкар. Он уже направился к выходу, но на мгновение остановился. — Это он попросил меня поговорить с тобой. Он знал, что ты его слушать не станешь. — О его постыдном поступке? — холодно уточнил Бейлор. — О браке с твоей дочерью, — спокойно ответил Мейкар, заметив, как напрягся брат. — Он хочет жениться на Дейне сразу после окончания турнира. Подумай об этом, брат. Мейкар вышел из комнаты, оставив брата одного. Он даже не знал тогда, что это будет последний их разговор. Бейлор вновь посмотрел в окно, за которым бушевал ливень. Капли дождя тяжело били по стеклу, словно отражая смятение, разрывающее его изнутри. — Ты его любишь, — сказал он ей тогда. Дейна тогда не ответила ему, но слова были и не нужны. Её глаза говорили за неё. Когда-то давно Бейлор действительно замечал, что в детстве Дейна относилась к Эйриону не так, как к остальным братьям. И не так, как сестра обычно относится к брату. Но тогда он списал это на детскую влюбленность. Даже спустя годы Дейна ни разу не говорила ни о своих чувствах, и уж тем более ни об Эйрионе. Поэтому Бейлор решил, что это было лишь мимолётное детское увлечение, которое давно осталось в прошлом. Но сейчас Бейлор не мог принять решения, пока не поговорит с Эйрионом. Он собирался сделать это после суда и уже тогда решить всё, но не успел.212 г. от З.Э.
Летний замок.
— Как моя племянница? Спросил Мейкар, переводя взгляд с дремлющего сына на фрейлину племянницы. — После операции принцесса пока не приходила в себя, — голосом, полным боли и отчаяния, ответила она. — Но мейстеры говорят: если она доживёт до утра и рана не воспалится, у неё есть шанс выжить. Дейлла облегчённо выдохнула. До рассвета оставалось совсем немного: первые лучи солнца уже осторожно пробирались в комнату. Мейкар тоже медленно кивнул, задержав взгляд на бледной племяннице, а затем на спящем рядом сыне. — Докладывайте мне обо всех изменениях, — приказал он. — И как только принц Эйрион проснётся, скажите ему, чтобы пришёл ко мне. Сандра покорно склонила голову. Мейкар направился к выходу, и Дейлла, мягко улыбнувшись напоследок, последовала за отцом, решив, что её присутствие здесь сейчас лишнее.***
Вокруг была такая тишина, что собственный стук сердца гулко отдавался в ушах. Но не это побеспокоило сон принцессы, а прикосновение: такое нежное и такое родное. Она почувствовала, как чья-то ладонь осторожно скользнула по её лицу, а затем отстранилась. И в тот же миг на месте этого прикосновения остался леденящий холод, пронизывающий до самых костей. — Дейна... Дейна медленно открыла глаза, но мир перед ней расплывался тёмным пятном. Постепенно она начала различать очертания: чья-то тень исчезала в дверном проёме, за которым лился яркий свет коридора. Упираясь локтями в постель, принцесса с трудом приподнялась и посмотрела на закрывающиеся двери. — Сандра? — тихо позвала Дейна. — Стража? Ответом ей стало лишь собственное эхо. Сердце тревожно забилось в груди, так сильно, что стало почти невыносимо.Что-то тянуло её наружу, звало к себе. Откинув край одеяла, Дейна поднялась с постели и сделала несколько шагов, но тут же замерла возле зеркала, всматриваясь в свое отражение. На ней было простое белое платье с длинными рукавами, достающие почти до самого пола. Её взгляд зацепился за живот, и пальцы тут же начали его гладить, наровясь наткнуться на рану или неровность. Она задрала юбку платья почти до самого живота, посмотрела на него и... ничего. Кожа живота была ровной, бледной и целой. Ни одной раны, ни одной ссадины. Может, это все ей приснилось? Вдруг она услышала шелест крыльев. Глянув наверх, она заметила белоснежного голубя, сидящего на верхушке зеркала, но затем он вылетел в приоткрытую дверь. Она опустила подол платья, аккуратно расправила ткань и прошла в центр комнаты, не отрывая взгляда от дверного проёма. Яркий свет ударил ей в лицо, ослепив настолько, что Дейна невольно прикрылась ладонью, защищаясь от резкого сияния. — Моя милая девочка. Голос. Этот голос Дейна узнает из тысячи чужих. Она медленно опустила ладонь, закрывавшую ей обзор, и с её губ сорвался облегчённый выдох. Отец. Принц Бейлор стоял в дверном проёме и смотрел на дочь. Его каре-фиолетовые глаза были полны невыразимой тоски и такой глубокой любви, какую может хранить только отец к единственной дочери. На губах принца дрогнула искренняя улыбка. — Папа.. — на одном дыхании произнесла Дейна, всё ещё не веря своим глазам. Слёзы стремительно подступили к глазам принцессы. Она уже почти сделала шаг навстречу, готовая, как в детстве, броситься в его объятия и вновь почувствовать родное тепло, услышать спокойное биение его сердца. Но в следующий миг что-то оборвалось. Дейна вдруг поняла, что не может сдвинуться с места. Тело будто перестало ей подчиняться, застыв в необъяснимой скованности. — Папа... — она попыталась сделать шаг вперед, но безуспешно. — Отпусти прошлое, Дейна, — голос его прозвучал эхом, наполненным тоской и любовью к дочери. — Забудь старые обиды. Начни жизнь с чистого листа, и тогда Боги вернут тебе то, что ты потеряла. — Отец, прошу... Внезапно Дейна заметила, как дверь начинает медленно закрываться. — Нет-нет! Папа! — она резко рванулась вперёд, и в этот миг тело, наконец, снова подчинилось ей. — Не уходи! Отец! Отец! Дверь плавно закрывалась, будто кто-то невидимый тянул её с другой стороны. Щель между косяком и стеной становилась всё уже, и вместе с этим таяла фигура принца. — Нет! Нет! Дейна бросилась вперёд, но дверь уже захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Она отчаянно ударила в дверь ладонями раз, затем второй, третий. — Папа! — голос сорвался на крик. Кулаки обрушились на дерево сначала сильно, а потом всё более беспорядочно. Глухие удары отдавались болью по запястьям, но она не останавливалась. — ОТЕЦ! — она почти сорвалась на хрип, переходя от кулаков к ладоням вновь и вновь. Она дергала ручку, тянула на себя, пыталась вцепиться в щели между дверью и косяком ногтями, пальцами, раздирая нежную кожу в кровь, но всё тщетно. Дерево оставалось неподвижным и равнодушным к её крикам, к её боли и страданиям. Обессиленная, Дейна прижалась лбом к двери. Слёзы предательски хлынули из глаз. Они текли по щекам и падали на ладони, прижатые к холодной поверхности двери. Она больше не била по двери — сил не осталось даже на злость. — Ты обещал, что не оставишь меня, что будешь рядом! — прижимаясь влажным лицом к дереву, Дейна перешла на шепот. — Но тебя нет рядом... Сквозь пелену слёз Дейна заметила на своём пальце красное пятно. Сначала ей показалось, что это кровь — след от ударов. Но, приглядевшись, она поняла: это не кровь. Это было то самое кольцо, которое ей подарил Эйрион. Прямо сейчас оно было на её пальце. Сердце болезненно сжалось. Она ведь отдала кольцо давно Эйриону, ещё в Эшфорде. Тогда почему оно снова здесь? На её пальце? Дейна сглотнула, пытаясь успокоить дыхание, но вместо ясности пришло только новое сомнение: что из этого вообще было настоящим? И была ли дверь, и был ли отец, и была ли она сама в этом моменте, или всё это лишь жестокая иллюзия?***
Прошло ровно три дня. Три дня, как принцесса Дейна не приходила в себя. В комнате стоял тяжелый, спертый воздух, пропитанный запахом мазей и благовоний, которые мейстеры неустанно жгли в комнате. Леди Кира Тирошийская сидела на низком стуле у изголовья кровати, опустив руки на колени. Рядом с ней, прислонившись плечом к спинке кресла, стояла Дейлла. Они смотрели на бледное лицо Дейны, на ее плотно сжатые веки и едва заметное движение груди при вдохе. — Прошло уже три дня, но она так и не пришла в себя, — произнесла Дейлла, глядя на кузину. — А если она больше не очнется? — Мейстер Гормен сказал, что если она пережила третью ночь, то скоро очнется, — шепотом ответила Кира. Она осторожно взяла ладонь Дейны в свои и сжала ее, пытаясь передать тепло. — У нее сильная драконья кровь. Она справится. Дейлла медленно кивнула, не отрывая взгляда от неподвижного лица кузины. — Она очень сильная девушка, — тихо начала Кира. — До знакомства с ней я думала, что принцесса Дейна избалованная и жестокая, как и многие в вашей династии. Но, когда я познакомилась со всеми лично, то убедилась в обратном, — она мягко улыбнулась. — Да, Дейна высокомерна, как многие знатные дамы, но.. у неё есть сердце, способное на любовь и сочувствие. Когда я была беременна близнецами, она часто навещала меня и была очень добра ко мне... Кира чуть крепче сжала слабую руку Дейны. — До встречи с ней я не знала, насколько может быть сильна любовь дочери к отцу. Она так кричала, так плакала над телом принца Бейлора и на его похоронах, что весь Эшфорд стал свидетелем её горькой утраты... — с печалью в голосе вспоминала Кира. Дейлла поджала губы и опустила голову, словно эти слова тяжелой ношей легли на её плечи. — На похоронах принца Бейлора казалось, что сжигают не его тело, а её саму заживо. Так сильно её глаза горели от боли. Тогда я впервые увидела такую любовь ребёнка к своему родителю... Кира на мгновение замолчала, взгляд её потеплел и одновременно потускнел, когда мысли унесли её в прошлое. Она грустно улыбнулась, вспоминая первого мужа. — Когда умер мой Валарр, а затем наши сыновья, у меня из груди словно вырвали сердце... Я даже не могу описать всю боль, что испытала в те дни, — в карих глазах Киры блеснули слёзы, и она почувствовала, как Дейлла мягко коснулась её плеча. — Но Дейна страдала не меньше меня. Она не плакала на похоронах братьев также горько, как на похоронах отца, но я видела, как её душа и сердце разрывались на части. Потеря братьев стала для неё финальным ударом, после которого она скорее существует, чем живет. Дейлла почувствовала, как в её глазах тоже собираются слёзы. Она осторожно вытерла их ладонью. — Моя боль от потери сыновей и мужа никуда не делась... Она будет со мной до последнего вздоха, но моя дочь... моя маленькая Вейлла смогла вернуть мне смысл жить дальше, — Кира взглянула на Дейну. — И я верю, что после стольких потерь и испытаний Боги тоже даруют Дейне исцеление и смысл жить дальше. — Будем надеяться, — тихо ответила Дейлла, переводя взгляд на бледное лицо Дейны. — Но всё же странно, что Эйрион почти не отходит от её постели... Между ними явно что-то есть, как думаешь? Сложно было это не заметить, поэтому Дейлла всё же осмелилась обсудить эту тему с Кирой. Эйрион действительно почти не отходил от постели кузины. Лишь сейчас позволил себе уйти на разговор к отцу и иногда выходил, когда приходил Криган, с которым у него, казалось, зародилась необъяснимая неприязнь. Кира сжала ткань своего платья, делая вид, что впервые об этом слышит. Хотя на самом деле она прекрасно знала: когда-то между Дейной и Эйрионом действительно была связь — об этом ей рассказывал Валарр. И в этот момент дверь в комнату медленно отворилась. В проём вошёл десница. На нём был неизменный чёрный плащ с глубоким капюшоном, хотя сейчас он был откинут назад. Длинные, прямые белые волосы спадали на плечи, подчёркивая холодную строгость его облика. За его спиной, словно безмолвные тени, застыли двое королевских гвардейцев. Его бледные губы тронула тонкая, почти холодная улыбка. — Принцесса Дейлла, леди Кира, — он почтительно кивнул девушкам. Дейлла ответила сдержанным кивком, а Кира поднялась и почтительно поклонилась лорду-деснице. — Как состояние принцессы? — спокойно, почти бесстрастно спросил он, хотя в красном глазе на мгновение всё же мелькнула тень тревоги. — Пока без изменений, — расстроенно ответила Дейлла. Десница остановился у ножного конца кровати и взглянул Дейну сверху вниз. Та лежала неподвижно и бледная, как мрамор. Её дыхание было едва заметным, но оно было. — Предателя ещё не нашли? — почти неслышно поинтересовалась Дейлла. Первым подозреваемым стал гвардеец со шрамом на лице по имени Лорас. Он служил в Летнем Замке почти четыре года — его приняли незадолго до событий в Эшфорде. Никто никогда на него не жаловался, мужчина всегда с достоинством исполнял свой долг. Однако когда после покушения устроили допрос всей стражи и прислуги, Сандра призналась, что Лорас как-то странно смотрел на принцессу. Поначалу это сочли пустяком, но всё же решили допросить гвардейца. Когда же за ним бросились, то оказалось, что он сбежал. В замке его не нашли. На поиски предателя немедленно отправили отряд, но пока всё было тщетно. Бринден мельком взглянул на принцессу, а затем снова перевёл взгляд на Дейну. Некоторое время он молчал, и Дейлла уже почти не надеялась услышать ответ. Но всё же он заговорил: — Пока нет, — досадно ответил он. — Но не волнуйтесь, принцесса Дейлла, — он посмотрел на неё. — От меня никому еще не удавалось уйти. Дейлла напряглась, и по спине пробежал холод. Она хотела ответить, но слова будто застряли в горле. И в этот момент напряжение резко оборвалось. — Принцесса?.. Все присутствующие посмотрели на неё. Пальцы, лежавшие поверх одеяла, едва заметно дрогнули. Дрогнули и замерли, словно она пыталась пробиться сквозь толщу сна. Бринден Риверс посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Дейна морщится, словно пытается сквозь боль выбраться из темноты. Медленно, почти тяжело, она приоткрывает глаза. Яркий свет режет, и она сразу щурится, брови сходятся на переносице ещё болезненнее. Боль сковала все её тело, делая каждое движение в теле невыносимым. Голова гудела от долгого сна и любой звук вокруг заставил её лишь сильнее хмурится, отражаясь в ушах слишком звонко. — Дейна? — тихо позвала её Дейлла, осторожно коснувшись её лица. — Дейна, милая, ты меня слышишь? Ресницы Дейны едва заметно дрогнули. Наконец, она полностью открывает глаза. Все вокруг первое время было размыто. Видела силуэты, нависшие над ней, но не могла сфокусироваться на них. В воздухе пахло травами и чем-то сладким, почти тошнотворным. И в этом водовороте света и запахов, она, наконец, вспомнила, что жива. — Дейлла... — слабо, почти неслышно произнесла девушка впервые за все эти дни. Горло пересохло так сильно, что каждое слово давалось с трудом. — Слава Семерым! — с облегчением выдохнула Дейлла, искренне улыбнувшись. Лицо Киры осветилось такой же радостной улыбкой. Сквозь пелену боли, Дейна заметила чужую обстановку, чужие стены. — Где.. где я? — она закрыла глаза от бессилия. — И что.. что со мной? — Ты ничего не помнишь?.. —Дейлла растерянно взглянула на Киру, а затем снова перевела взгляд на Дейну. — Ты в комнате Эйриона. Он нашел тебя раненную в коридоре и принес сюда. Дейна попыталась осмыслить эти слова, но сознание всё ещё было вязким, как густой туман. Она опустила взгляд на своё тело. На ней была чистая, белая сорочка, поверх которой виднелась плотная повязка, опоясывающая живот. Её платье, то самое, в котором она была... она не помнила, где оно. — Кто-то напал на тебя. Ты три дня была без сознания. Дейна прикрыла глаза, пытаясь хоть что-то вспомнить, но все расплывчатым пятном мелькало в сознании. Только острая вспышка боли отразилась в памяти, словно рана напомнила ей о себе. Она пыталась вспомнить что-то ещё , но её организм был слишком обессилен. Нужно время. — Я.. я ничего не помню, — тихо произнесла она, облизнув сухие губы. — Совсем ничего, принцесса? — спросил десница, пристально вглядываясь в неё. Дейна посмотрела вперёд и встретилась взглядом с Бринденом Риверсом. Где-то на краю памяти мелькнули обрывки разговоров о предательстве, но стоило ей попытаться ухватиться за них, как они тут же растворились. — Нет... — прерывисто ответила она. Десница слабо улыбнулся, делая для себя какой-то вывод. Никто не заметил, но все же в лице он изменился с пробуждением Дейны. Пусть они никогда не были близки с принцессой, но все же он был рад, что девушка осталась жива. Как никак, Дейна была его племянницей. Его кровью. Он помнил её ещё маленькой девочкой, что всегда опасливо поглядывала на него, а уже когда выросла, то без явного страха в глазах говорила с ним на равных. И эта родственная связь, которую он так старался игнорировать, всё же заставила его сердце сжаться от волнения в последние дни. Краем глаза десница заметил, что в комнату зашли мейстеры. — Поправляйтесь, принцесса. Как только вам станет лучше, мы поговорим с вами. Бринден кивнул ей и, не сказав больше ни слова, покинул комнату, позволяя мейстерам заняться принцессой. Дейна вновь прикрыла глаза, чувствуя, как слабость по-прежнему сковывает тело. Вскоре она ощутила прикосновение тёплых ладоней к своему лицу. Один из мейстеров осторожно проверял её температуру. — Жара нет, слава Богам, — сказал он, обращаясь к леди Кире и принцессе Дейлле. — Но мы дадим ей макового молока. После столь долгого беспамятства её первое время могут мучить боли. Молоко поможет ей отдохнуть и спокойно уснуть. Дейна ничего не ответила, да и сил на это почти не осталось. Сознание вновь начало ускользать в сон, но теперь это был тихий и спокойный сон.***
В это же время.
В другой части замка тишины не было. Прошла одна ночь, затем вторая, третья, а кузина так и не пришла в себя. Мейстеры уверяли, что в этом нет ничего необычного: измученному организму требовалось время, чтобы восстановиться. Но для Эйриона эти дни превратились в настоящую пытку. Он часами сидел у её постели, глядя на Дейну: бледную, ослабевшую и беззащитную. И с каждым днём всё отчётливее ощущал, как что-то внутри него болезненно надламывается. Его сердце, давно огрубевшее от одиночества и жестокости, сжималось всякий раз, когда взгляд останавливался на её лице. Ему хотелось найти виновных. Покарать каждого, кто посмел причинить ей боль. Уничтожить всякого, кто заставил её страдать. Стереть с лица земли того, кто стал причиной её слёз. Но что делать, если этим человеком был он сам? Как ему покарать самого себя?.. Или судьба это уже сделала за него, покарав страданиями Дейны? — Может, она сама всё это подстроила? — без тени сомнения произнесла Рей, лениво отрывая виноградину от тяжёлой грозди. Мейкар бросил на младшую дочь осуждающий взгляд. Даже ему самому было трудно понять, что именно вызвало раздражение: её предположение или тот самоуверенный, почти надменный тон, которым оно было высказано. Эйрион сидел за столом, откинувшись на спинку стула и вытянув ноги перед собой. Со стороны его поза казалась расслабленной, почти ленивой, однако внутри всё было натянуто до предела. Напряжение не отпускало его уже несколько дней, и заглушить его не могли ни вино, ни снадобья, ни короткие часы беспокойного сна. Услышав слова сестры, принц медленно приоткрыл глаза. Дейрон расположился в кресле у камина, задумчиво сжимая в руках кубок с вином. Он не пил, а просто смотрел на тлеющие угли, словно искал в них ответы на свои непонятные, но до жути пугающие сны. Рей сидела с отцом, принцем Мейкаром, скрестив руки на груди. Она переводила взгляд с одного брата на другого, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. — Что ты говоришь такое, Рей? — раздраженно процедил Мейкар. — Почему бы и нет? — Рей вскинула бровью. — Дейна злится, что десница забрал у неё корону, а ты — её отца, — прямолинейно говорила принцесса. — Вот, она и решила отомстить вам: настроить народ и многие дома против тебя и десницы. Дейна такая же хитрая и злопамятная, как эти рыжеволосые паршивцы из дома Дондаррионов. Странно, что столько лет на неё никто не нападал, а тут приехать не успела и сразу нож в живот отхватила. Мейкар собирался осадить дочь, но сын опередил его. — Ещё одно слово, и я вырву тебе язык с корнем, дорогая сестрица, — голос Эйриона был тихим, почти спокойным, но в этом спокойствии было столько холода, что Рей на мгновение замерла. — Ой-ой, защитник нашелся, — скривилась Рей. — Ты не только в её личные мейстеры, но ещё и в защитники успел записаться, братец? — усмехнулась она. — Пойди ещё всему королевству это объяви! Эйрион поддался вперед, словно хищник за мгновение до нападения на жертву. — Если захочу, то объявлю, — стальным голосом ответил он, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, отчего Рей непроизвольно откинулась на спинку стула. — А ты своим скудным умишком лучше блистай с равными себе — глупыми курицами-служанками. Рей стиснула зубы так сильно, что на скулах заиграли желваки, а Эйрион посмотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли жалости. Только презрения. — Замолчали оба! — резко приказал Мейкар, и в его голосе прозвучала такая властность, что любые возражения у детей тут же улетучились. Рей замерла. Она хотела ответить, оскорбить брата в ответ, но слова застряли где-то в горле. Эйрион просто смотрел на неё и в этом взгляде было столько превосходства, что она почувствовала себя маленькой, глупой девочкой, которую только что отчитали на глазах у всех. Дейрон медленно поднял взгляд от камина. В комнате повисла та тяжелая тишина, которая бывает только перед грозой. — Если позволите, я бы хотел тоже блеснуть своим скудным умом, — произнес он, икнув, и неловко оперся рукой о стол. — Раз уж этот предатель пробрался в замок и пырнул Дейну ножом... кто поручится, что завтра он не придет за кем-то из нас? Дейрон потянулся к кувшину с вином, но тут же он заметил раздражённый взгляд отца. Поджав губы, принц нехотя отдёрнул руку, словно пойманный на шалости мальчишка, и без единого слова опустился рядом с Эйрионом. Эйрион бросил на брата холодный, полный презрения взгляд. От Дейрона тянуло вином и запахом дешёвых борделей, где тот проводил большую часть своего времени. Всё в нём сейчас вызывало раздражение. Он закатил глаза и резко поднялся из-за стола. Несколькими шагами преодолев комнату, Эйрион остановился у противоположного конца стола и небрежно опёрся рукой на высокую спинку стула. Дейрон проводил его взглядом. На мгновение их глаза встретились, но принц лишь криво усмехнулся, словно давно привык к подобному отношению. Затем он опустил взгляд на столешницу и молча покрутил в пальцах пустой кубок. — Тебе ли переживать об этом, Дейрон? — раздражённо цокнула Рей. — Ты как всегда напьёшься до беспамятства и уснёшь где-нибудь под лестницей. Убийце останется только перешагнуть через тебя. Мейкар недовольно взглянул на дочь, а затем на Эйриона. Порой ему казалось, что Рей — женская версия Эйриона. Такая же язвительная, грубая и чрезвычайно горделивая. Даже родная кровь не останавливает её в злых шутках. Мужчина устало выдохнул и потер переносицу. Эйрион лишь усмехнулся. Но в этот момент за его спиной раздались шаги. Он лениво повернул голову через плечо, успев заметить лишь ярко-рыжую копну волос. Криган Дондаррион вошел внутрь, как к себе в комнату: без поклона и почтения. — Почему подонок до сих пор не найден? — грубо спросил Криган, требовательно взглянув на хозяина замка. Эйрион был удивлен, даже заинтригован подобной наглостью. Дондаррион не обладал здесь никакой властью. В Летнем замке он был всего лишь гостем — рыжим щенком, приехавшим вместе с Дейной. И всё же держался так, словно стоял среди равных. Смелость это была или глупость: Эйрион пока не решил. Но к последнему варианту склонялся куда сильнее. На губах принца появилась усмешка, больше похожая на оскал. Лениво, почти скучающе, он перевёл взгляд с Кригана на отца, словно ожидая, как тот отреагирует на подобную дерзость. Мейкар медленно поднялся из-за стола. Его фигура, всё ещё широкая и внушительная, несмотря на годы и траур, заслонила свет факелов. — Ты забываешься, мальчишка, — голос принца был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Мы понимаем твои чувства, но в моём доме ты будешь говорить с почтением к моей семье. Криган даже не поменялся в лице. Он перевёл взгляд с Мейкара на Эйриона, затем снова на хозяина дома. После событий в Эшфорде, когда Эйрион позволили себе жестокость в отношении кукольников, а Мейкар убил родного брата, эта ветвь Таргариенов упала в его глазах. А после случившего с Дейной возродила в нём неприязнь. — Моя кузина лежит при смерти из-за того, что вы в своём же доме не можете поддерживать порядок, — его голос стал тише, но твёрже. — С почтением или без — я хочу знать, что делается для поиска этого предателя. Если, конечно, его кто-то ищет вообще. — С каких это пор рыжеволосые прихвостни устраивают нам допросы? — Эйрион брезгливо взглянул на парня из-за плеча, а затем отвернулся, словно Криган перестал существовать. — Не припомню, чтобы Дондаррионы славились девятью жизнями. Или ты решил продемонстрировать нам? Криган усмехнулся, крепко схватившись за рукоять меча на поясе. — Избавляться от представителей династии или знатного дома в вашей семейке вошло в привычку. Тишина, повисшая в комнате, стала тяжелее, чем любой удар. Дейрон, до этого лениво развалившийся в кресле, вдруг выпрямился, словно его окатили холодной водой. Его глаза, мутные от вина, на мгновение прояснились. Рей презрительно прищурилась, взглядом впившись в наглого вассала. Мейкар стоял неподвижно. Его лицо, изрезанное морщинами, не выражало ничего. Только глухая, ледяная тишина, которую он держал в себе уже много лет. Смерть брата, смерть жены, смерть племянников — всё это оставило на нём шрамы, но он гордо продолжал стоять. Никто в его доме, даже родственник Таргариенов, не смеет говорить с ним так. — Ты думаешь, о чём говоришь, наглый щенок? — голос Мейкара был тихим, но в нём слышался звон стали. Он сделал шаг вперёд. — Я-то думаю, — ядовито выплеснул парень. — Сандра видела, как в ту ночь Дейна ушла вместе с Эйрионом. А спустя некоторое время её нашли истекающей кровью в одном из коридоров замка. Мейкар бросил на Эйриона тяжёлый взгляд. Ведь сын уверял его, что в тот день виделся с Дейной лишь на суде. — Удивительное совпадение, не правда ли? — продолжал Криган. — Или, может быть, никакого предателя вовсе не существует? Возможно, человек, которого вы так якобы усердно ищете, сейчас находится в этой комнате. Криган обвёл взглядом присутствующих и криво усмехнулся. — Сначала вы избавились от принца Бейлора, расчищая себе путь к трону, — продолжал Криган, ничуть не смущаясь собственных слов. — А теперь ваш белобрысый ублюдок решил избавиться и от Дейны. В комнате стало так тихо, что был слышен треск поленьев в камине. — Кто знает, что там произошло той ночью? Может, он не только нож всадил в неё, — его взгляд остановился на Эйрионе. — Надеюсь, Таргариены ещё не забыли, как насиловать собственных сестёр? Эйрион больше не сдерживался. Он резко развернулся к Дондарриону, а затем со всей силы ударил его по лицу. Кулак Эйриона врезался в челюсть Кригана с глухим и мокрым звуком. Рыцаря отбросило назад, он пошатнулся, но удержался на ногах, схватившись за стену. Из разбитой губы и носа потекла кровь, окрашивая подбородок в алый. Но на этом Эйрион явно не собирался останавливаться: сделал шаг вперёд и снова ударил Кригана, не успевшего отойти от первого удара. Криган совершил ошибку, связавшись с Эйрионом. Принц был старше и намного физически сильнее, закаленный не только упорными тренировками и турниром, но и трехлетней службой в отряде младших сыновей. Криган рядом с ним был лишь беззащитным котенком. Парень пошатнулся от нового удара, но снова устоял. Его рука рванулась к мечу, но не успела — Эйрион перехватил его запястье, сжал до хруста, выворачивая так, что пальцы Кригана разжались сами собой, и с силой швырнул его на пол, заставляя парня потерять равновесие и удариться затылком о камень. Королевские гвардейцы не вмешивались. Они стояли неподвижно, как каменные изваяния, и лишь наблюдали за происходящим. Принц прекрасно справлялся с наглецом сам, и защита ему явно не требовалась. Если кому и нужна была помощь, так это сиру Кригану, но в обязанности гвардейцев входила только защита династии, а не наглецов, посмевших оскорбить их. Дейрон же вовсе не обращал на это внимания. Пока отец был отвлечён происходящим, он тихо потянулся к кувшину, наполнил кубок и сделал глоток, с наслаждением прикрыв глаза. Казалось, его нисколько не волновало, что брат сейчас беспощадно бьет чужое лицо в нескольких шагах от него. Рей с явной улыбкой наблюдала за тем, как Эйрион беспощадно бил того, кто посмел оскорбить его и семью. Ей нравилось это зрелище — наглый рыцарь получил по заслугам. Мейкар тоже не спешил вмешиваться. Он подождал какое-то время, едва заметно ухмыльнулся, а затем кивнул гвардейцам — пора было заканчивать. Рыцари сразу же подбежали к принцу Эйриону и, схватив его сзади, стали оттаскивать от пока ещё живого Дондарриона. Криган с трудом поднялся с пола, опираясь рукой о стену. Во рту был отвратительный привкус железа. Он сплюнул на пол тёмный, густой сгусток крови, а затем выпрямился, насколько мог, и провёл тыльной стороной ладони по разбитой губе. Кровь не останавливалась — тонкая струйка стекала по подбородку, капая на камзол. Один глаз уже начал заплывать, а скула пульсировала тупой, ноющей болью. Гвардейцы с трудом сдерживали принца, что пытался вырваться из хватки. — Всё, довольно! — разъяренным тоном приказал Мейкар. — Отпустите его! Гвардейцы замешкались на мгновение, но всё же разжали руки. Эйрион рвано выдохнул, поправил сбившийся ворот камзола и перевёл взгляд на Кригана. Тот стоял у стены, с трудом держась на ногах, и смотрел на принца с ненавистью. В этот самый момент в комнату вбежала служанка, но возле порога испуганно замерла, видя взъерошенного принца и помятого Кригана. Её глаза расширились, но она быстро взяла себя в руки и перевела взгляд на Мейкара. — Мой принц... — обратилась она к нему, чуть запыхавшись. — Принцесса Дейна, она.. Все присутствующие с замиранием посмотрели на неё. Особенно Эйрион: его тело напряглось, а дыхание, только что тяжелое и рваное, вдруг замерло. Словно слова служанки отрезвили его лучше любого холодного ветра. — Она пришла в себя! — выпалила служанка, и в её голосе слышалась радость, которую она даже не пыталась скрыть. Мейкар облегченно выдохнул, словно с его плеч упали целые горы. Он перевёл взгляд на Кригана, который всё ещё стоял у стены. — Уведите его, — коротко приказал он гвардейцам, кивнув на Дондарриона. — Пусть приведет себя в порядок. Гвардейцы подхватили Кригана под руки, и он, шатаясь, но не сопротивляясь, позволил увести себя. — Ну что ж... Хорошо, что все хорошо кончается, — произнёс Дейрон, поднимая кубок с вином. — За выздоровление нашей кузины! Дейрон залпом осушил кубок с вином и поставил его на стол с глухим стуком. Мейкар раздраженно выдохнул на поведение сына, но ничего не сказал. — Пойдём, — обратился Мейкар к дочери. — Надо убедиться, что она действительно пришла в себя. Рей поднялась и встала позади отца. Эйрион не сказал ни слова. Он просто развернулся и направился к выходу быстрым, почти резким шагом. — А ты останешься здесь! — приказал ему Мейкар, подходя ближе. — С чего это?— пытался возмутиться Эйрион. — Куда ты в таком потрепанном виде собрался? — резко оборвал его Мейкар. — Дейне нельзя волноваться, а ты мало того, что сам выглядишь как взъерошенный, так еще и лицо того сопляка подправил! — Ты не можешь запретить мне видеть её, — сказал он настойчиво и в его голосе не было привычной надменности. Только с трудом сдерживаемая ярость. — Я могу запретить тебе всё, что сочту нужным в моем замке! — холодно отрезал он. — Для начала приведи себя в порядок и вспомни, что ты принц, а не чертов наёмник. Мейкар, задевая сына плечом, вышел из комнаты. А Рей лишь ехидно ухмыльнулась брату и пошла за отцом. Эйрион стоял неподвижно, глядя на только что закрывшуюся дверь. Пальцы, всё ещё сжатые в кулаки, медленно разжались. Он провёл ладонью по лицу и тихо, почти беззвучно выдохнул. Принц подошёл к столу, взял кувшин с вином, но вместо того чтобы налить себе, поставил его обратно. Впервые за три дня его тело начало расслабляться. Он пока не мог увидеть кузину, но знал: она жива. И это приносило долгожданное облегчение.***
Этим же вечером.
Дейна совсем ненадолго пришла в себя. Мейстеры снова дали ей маковое молоко: не только чтобы унять боль, но и чтобы вернуть её в исцеляющий сон. После пробуждения она была слишком слаба, чтобы оставаться в сознании долго. Когда Криган умыл кровь с лица и привёл себя в порядок, он сразу направился к её покоям. Дейна ещё спала и не видела его разбитого вида: рассечённую и опухшую нижнюю губу, тёмно-багровый синяк под глазом и на скуле. В таком состоянии он больше походил на побитого щенка, чем на наследника дома Дондаррионов. Мейстеры занялись и его ранами, наложив простые повязки и сняв часть боли. — Она больше не приходила в себя? — спросил Криган, не отрывая взгляда от спящей Дейны. — Нет, милорд, — ответила Сандра. — Мейстеры дали ей маковое молоко и сказали, что ей лучше поспать до утра, чтобы организм ещё немного окреп. После трёх дней беспамятства она проснулась очень слабой. — Ладно, — выдохнул он. — Не оставляй её. — Не волнуйтесь, — Сандра поклонилась и уже собиралась выйти из покоев, чтобы приказать служанкам принести чистые ткани, как вдруг застыла в дверном проёме. — Мой принц... Эйрион вошёл в комнату неторопливо, почти вальяжно. Его взгляд скользнул по Сандре, затем задержался на Дейне и, наконец, остановился на Кригане, который ещё не заметил его появления. Злость стала комком зарождаться в его груди. — Что эта наглая скотина тут делает? — бросил Эйрион стражникам, не отводя взгляда от Дондарриона. — Вышвырните его отсюда. Сандра застыла у дверей, растерянно наблюдая, как гвардейцы без лишних слов обходят её и направляются к Кригану. Парень тут же встал с места, видя, как стражники приближаются к нему. — Ты не имеешь права! — огрызнулся он. — Дейна моя кузина, моя кровь! Эйрион язвительно усмехнулся и положил ладони на навершие рукояти меча. — В своём замке я имею право на все, — ответил он, наблюдая, как гвардейцы хватают Кригана и начинают выволакивать его из покоев. По дороге гвардейцы задели кувшин с водой. Тот с глухим звоном рухнул на каменный пол и разлетелся осколками. Резкий звук эхом прошёл по покоям. Дейна вздрогнула, поморщилась и зажмурилась, а затем медленно приоткрыла глаза. — Идиоты, — выругался Эйрион, заметив, что шум разбудил Дейну. Принц подошёл к ней, сдерживая нетерпеливое ожидание увидеть её в сознании. Но стоило Дейне заметить его, как глаза её в одно мгновение зажглись ужасом, а в затуманенном сознании предательски вспыхнули рваные обрывки воспоминаний: — Если расскажешь кому-нибудь — полетишь вслед за котёнком. Поняла? Эта фраза пробудила целую волну мурашек по её бледной коже. Память, будто намеренно издеваясь, безжалостно подсовывала самые страшные картины прошлого. Вот Эйрион прижимает острое лезвие кинжала к пульсирующей артерии на её шее. Это случилось давно, ещё в Эшфорде. Но теперь, одурманенный маковым молоком, разум воспринимал всё так, словно кошмар происходил прямо сейчас. Принцесса в страхе вцепилась пальцами в простыню. — Может, решение отца к лучшему, — губы Эйриона дрогнули в кривой улыбке. — И шлюхи на Востоке помогут мне забыть о чертовом Эшфорде. Сердце болезненно сжалось в тугой узел, на глаза навернулись слёзы. — А что ещё ты хочешь от меня услышать, милая кузина? В жёны не позову тебя, уж извини, — он сделал небольшой шаг вперед. — Могу безделушку тебе какую-нибудь привезти в качестве утешения. Дейна задышала тяжело и часто, захлёбываясь губительными воспоминаниями. Она не владела собой: разум её был всецело во власти макового молока, что туманит голову, лишая воли и контроля. Теперь мозг воспринимал Эйриона как источник невыносимой боли и, пытаясь защититься, послал телу единственный сигнал: — Пошел вон... — хрипло произнесла Дейна. Эйрион непонимающе нахмурился. Он заметил, каким ядовитым пламенем ненависти и страха полыхал её взгляд. — Дейна... — он потянулся к её руке, ещё не осознавая, что с ней происходит, но она тут же отшатнулась, отдёрнув ладонь, и посмотрела на него с ещё большим презрением. — Убирайся.. Пошел вон! — сквозь зубы процедила она. Эйрион отступил на пару шагов назад, совершенно сбитый с толку. Горло сдавило так, словно его душили — не мог выдавить ни слова. Те самые глаза, что когда-то глядели на него с влюблённостью и нежностью, теперь сочились презрением и жгучей ненавистью. И почему-то именно это отозвалось в его душе больнее всяких ран. Гвардейцы, державшие Кригана под руки, застыли, растерянно переглядываясь. Сам же Криган лишь улыбнулся, с мрачным удовлетворением наблюдая за реакцией кузины на принца. — Я тебя ненавижу... Ненавижу! — прорычала Дейна, сжимая простыню с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Эйрион закивал, словно делая внутри себя какой-то вывод. Губы его дрогнули в слабой, почти разбитой усмешке. Её слова, словно дикий огонь, разъедали его изнутри, разрывая всё, что помогало его телу жить. — Убирайся! — изо всех сил выкрикнула Дейна. — Пошёл вон! — она дотянулась до тумбочки и одним движением смахнула всё, что на ней стояло, прямо под ноги Эйриону. — Ненавижу! Пошёл прочь! — надрывно закричала она. Сандра зажала рот ладонью, не в силах сдержать слёзы. Она знала, что за человек Эйрион и на какую жестокость он способен, но сейчас ей искренне стало его жаль. Ведь все эти дни она видела, как принц искренне волновался за Дейну, как часами сидел у её постели, ожидая, пока она наконец откроет глаза. Выходил лишь тогда, когда нужно было поговорить с отцом или когда Дейну приходили навестить его сёстры с Криганом. — Ваше Высочество... — Сандра подалась вперёд, собираясь объяснить принцу, что мейстеры, видимо, дали принцессе слишком много макового молока. Но не успела. Эйрион резко развернулся и покинул покои. И хотя лицо его оставалось бесстрастным и непроницаемым, Сандра догадывалась, какая боль таится сейчас у него внутри. Гвардейцы грубо отпустили Кригана и, не говоря ни слова, последовали за принцем. Когда дверь за Эйрионом закрылась, Дейна обессиленно припала к подушке, чувствуя себя так, словно из неё вырвали сердце. Она ничего не понимала и не осознавала: маковое молоко всё ещё властвовало над её разумом, превращая обрывки воспоминаний в жгучую, невыносимую явь. Она даже не помнила, что Эйрион спас её — не помнила, что перед ней тот, кого она так мучительно любила все эти годы. Будь её сознание ясным, то разве сказала бы она Эйриону такое? Посмела бы унижать его при слугах? Дейна скорее вырвет себе язык, чем позволит себе подобное. Да и разве могла она ненавидеть человека, за которого все эти годы молилась Семерым? Маковое молоко сыграло с уязвимой принцессой злую шутку. Конечно, Дейна даже не вспомнит об этом, когда обезболивающее выведется из её организма и сознание прояснится. Но если Сандра расскажет ей обо всём, то сможет ли Дейна простить собственную жестокость?..
