Где ты - там я.

Адриан выплывал из сна тягуче, нехотя разрывая физическую связь с телом Риддика. Кожа до сих пор горела от чужих касаний, а в легких застрял густой запах мускуса и жаркого секса — коктейль, от которого до сих пор вела кругом голова. Он осторожно, боясь спугнуть редкое спокойствие фурианца, выскользнул из-под массивной руки и, нашарив на полу брошенную черную футболку, натянул её через голову.Ткань была тяжелой, пропитанной их общим потом, табачным дымом и чем-то неуловимым, металлическим — личным ароматом Риддика. На Адриане она висела мешком, полностью закрывая бедра и соблазнительно обнажая линию ноги при каждом шаге. Поежившись от прикосновения босых ступней к ледяному бетону, он направился на кухню.Риддик дернулся почти мгновенно. Его инстинкты, заточенные на выживание, считали отсутствие привычного тепла как сигнал тревоги. Он нахмурился во сне, слепо повел рукой по пустой простыни, пытаясь поймать уходящую тень, и открыл глаза. Понадобилось всего пару секунд, чтобы реальность склеилась воедино.Он медленно сел, с силой потирая лицо ладонью, и оглядел комнату.Адриан стоял у кухонного прилавка, освещенный бледным, стерильным светом утра. За окном Фур-Сити уже начинал свой монотонный гул: в небе расчерчивали трассы такси-крейсеры и курьерские челноки, город оживал, как огромный ржавый механизм.Растрепанный, босой, в его огромной футболке, которая едва держалась на узких плечах, Адриан выглядел вызывающе домашним. Ткань соскальзывала, открывая острую лопатку и изгиб шеи при каждом его ленивом движении. Вещь была ему велика, но в этом сером утреннем мареве казалось, что она сидит на нем правильнее, чем на самом владельце.Риддик не шевелился. Он прикусил губу, позволяя себе непозволительную роскошь — просто смотреть. Наблюдать за тем, как его личный хаос заваривает кофе в мире, который всё еще хочет их обоих убить. Риддик откинулся на жесткую спинку дивана, чувствуя, как мышцы протестуют против резкого пробуждения, и хрипло, почти надтреснуто усмехнулся:— Знаешь, малыш… если твоя цель — добить меня без ножа, то просто не снимай эту футболку. Это чертовски опасное зрелище для утра.Адриан медленно повернул голову, глядя на него через плечо. Глаза еще затуманены остатками сна, губы припухли и чуть приоткрыты — живая улика их бурной ночи. В этот миг Риддик окончательно понял: если ад существует, то он выглядит именно так — маняще, порочно и невыносимо близко.— Ммм… — только и выдохнул Адриан, едва заметно вздрогнув, когда низкий рокот голоса Риддика коснулся его кожи.Он всё еще балансировал на грани яви. Его движения были текучими, рассеянными, как у сонного кота, которого внезапно выдернули из тепла. Рыжие пряди путались на лбу, лезли в глаза; он лениво зевнул, потирая лицо ладонью, прежде чем вернуть всё свое внимание шипящей кофеварке.Аромат свежесваренного кофе — тягучий, терпкий, с той самой характерной горчинкой — начал заполнять пространство кухни. В этом запахе смешались остатки ночного пота, мускус и что-то интимное, понятное только им двоим. Риддик вдохнул полной грудью, не отрывая хищного взгляда от того, как под тонкой тканью, в такт каждому вдоху, перекатываются мышцы на спине Адриана. Он тихо выругался — глухо, беззлобно, будто признавая собственное поражение в этой игре на выдержку. — Чёрт… — сорвалось с его губ коротким рыком, когда парень подался вперед, наполняя резервуар водой. Растянутая ткань обрисовала каждый позвонок, каждую линию его хрупкого на вид, но выносливого тела. В голове Риддика вспыхнуло нечто первобытное, животное — инстинкт, который требовал немедленно сократить дистанцию и вернуть это рыжее недоразумение обратно в горизонтальное положение. Терпение никогда не было сильной стороной фурианца, особенно когда добыча сама подставляла шею под удар. Простыня бесшумно соскользнула с бедер Риддика, и он поднялся, превращаясь в живую тень. Его шаги по холодному полу были лишены звука, но наполнены тем самым хищным напряжением, которое обычно предшествует смертельному броску.Адриан успел лишь моргнуть, когда щелкнула кнопка кофеварки — и в ту же секунду стальные руки сомкнулись на его талии, вышибая из легких остатки сна.Тяжелое тепло накрыло его со спины, а раскаленное дыхание мазнуло по ушной раковине.— Доброе утро, — пророкотал Риддик.Голос, надтреснутый и хриплый, вибрировал прямо в позвоночнике Адриана. В этом низком рыке не было нежности — только опасное, безошибочно узнаваемое обещание продолжить то, на чем они остановились несколько часов назад.Юноша замер, судорожно втянув воздух. Он чувствовал, как под его ладонями, упершимися в край столешницы, мелко дрожит холодный кафель.— Доброе… — выдохнул он, едва найдя в себе силы повернуть голову и встретить этот серебристый, обжигающий взгляд через плечо.Риддик прижался еще плотнее, стирая последние миллиметры воздуха между ними. Его пальцы — грубые, мозолистые, пахнущие порохом и сталью — лениво, но с наглым собственничеством скользнули под подол футболки. Он медленно обрисовал линию живота Адриана, словно проверяя на ощупь: тот ли это человек, который заставлял его сходить с ума всю ночь, или это очередной морок черного космоса. Риддик тяжело опустил подбородок на плечо Адриана, вжимаясь в него всем корпусом. Его голос, ставший низким и бархатным, вибрировал прямо в костях парня, как работающий на холостых оборотах двигатель:— Я когда-нибудь говорил тебе, как чертовски правильно ты смотришься в моих вещах, малыш?Адриан лишь коротко кивнул, боясь спугнуть этот момент лишним вдохом. Рыжие пряди упали на глаза, скрывая вспыхнувший в них хищный, почти лихорадочный блеск.Ухмылка Риддика стала шире, опаснее. Самообладание фурианца трещало по швам — мышцы буквально гудели от сдерживаемой мощи. В голове пульсировала одна-единственная дикая мысль: вмять это тело в холодный кафель столешницы, содрать к чертям футболку и наглядно доказать, что и ткань, и кожа под ней теперь принадлежат только одному хозяину.Вместо этого Риддик зарылся носом в изгиб шеи Адриана, до одури вдыхая его запах. Его зубы нашли пульсирующую жилку и ощутимо прикусили её, оставляя багровое клеймо — четкое, красноречивое, собственническое.— Хороший мальчик, — прорычал он так низко, что слова превратились в чистую ультразвуковую вибрацию.С видимым усилием Риддик заставил себя отстраниться на шаг, восстанавливая внутренние барьеры. — А теперь, — бросил он с ленивым вызовом, — налей мне этот чертов кофе. — Только кофе, папочка? — Адриан медленно развернулся, привалившись спиной к прилавку. Улыбка тронула уголок его губ, а зубы игриво прикусили нижнюю. В его голосе зазвенела чистая провокация: — Сомневаюсь, что ты притащился сюда ради порции кофеина. Риддик хмыкнул, сощурив серебристые глаза. В этом взгляде читалось обещание, от которого по спине Адриана прошило разрядом тока. Фур-Сити за окном мог начинать свой стандартный день, но в этой бетонной коробке рассвет обещал быть затяжным, жарким и чертовски личным. Взгляд Риддика потяжелел, вспыхнув тем самым первобытным голодом, который просыпался в нем каждый раз, когда Адриан начинал играть с огнем. Одним слитным движением фурианец сократил дистанцию, впечатывая парня в кухонную стойку и запирая в кольце своих рук. Пути к отступлению были отрезаны сталью и мускулами.— Я сказал: сначала кофе, — пророкотал он, и этот низкий рык завибрировал в грудной клетке Адриана. Риддик наклонился так близко, что их губы коснулись на вдохе. — Но я не говорил, что ты не можешь оседлать меня, пока мы его пьем.Он сделал паузу, густую и наэлектризованную, как воздух перед грозой. Уголок рта дернулся в хищном оскале.— Сделка?— О нет, Риддик, ты издеваешься… — Адриан лениво зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и закатил глаза. Сон еще не полностью выветрился из его головы, делая движения тягучими. — Я только что отлепился от подушки. Мой мозг еще в режиме гибернации, а тело вообще не подключено к сети. Риддик усмехнулся, скептически выгнув бровь. Этот сонный, взъерошенный вид бармена действовал на него безотказно, и он чертовски хорошо знал, как нажать на нужные рычаги.Он снова подался вперед, вытесняя остатки воздуха между ними и прижимая Адриана к холодному кафелю так плотно, что тот почувствовал спиной каждую неровность столешницы. — Ты серьезно пытаешься сказать мне «нет»… — прошептал Риддик, его взгляд медленно и жадно прочертил линию вниз по ткани футболки, которая опасно задиралась при каждом судорожном вздохе парня. — …когда ты так чертовски правильно выглядишь в моих вещах? — Хватит, — пробормотал Адриан, упираясь ладонями в его предплечья.Попытка оттолкнуть была чисто символической, лишенной реального усилия. — Нормальные люди начинают утро с завтрака. С кофе...— Нормальные, — Риддик хмыкнул, вперив серебристый взгляд в его глаза. — Нормальные еще и не трахаются на кухонных столах до первой чашки кофе. — Он склонил голову, их носы почти соприкоснулись, смешивая горячее дыхание в один рваный ритм. — Но вот мы здесь. И мы никогда не были нормальными.— Ладно, только быстро… — выдохнул Адриан, глядя на него снизу вверх и инстинктивно выгибаясь навстречу.В его голосе сонная вялость мешалась с обжигающим вызовом. Он принимал правила игры, зная, что «быстро» в словаре Риддика — понятие относительное. — Хороший мальчик, — прошептал Риддик.Вибрация этого низкого, рокочущего звука прошила позвоночник Адриана электрическим разрядом. Улыбка фурианца была почти звериной — темной, голодной, обещающей полное сокрушение. Одним слитным движением Риддик подхватил его под бедра и, словно пушинку, вскинул на столешницу. Холод каменной поверхности ударил по коже Адриана резким контрастом, но следом его накрыл обжигающий жар ладоней Риддика. Пальцы фурианца уверенно скользнули вверх по ногам, бесцеремонно разводя их шире и втискиваясь между коленями, занимая территорию, которая всегда предназначалась только ему одному. — Я говорил тебе, что эти ноги слишком хороши для твоих чертовых кожаных штанов, — прорычал он глухо, буквально прожигая взглядом каждый дюйм обнажившейся кожи, пока футболка предательски задиралась выше. Адриан, окончательно отбросив остатки сонной неловкости, развел ноги шире. Он перехватил свои колени ладонями, подтягивая их к груди и выставляя себя напоказ — беззащитно и вызывающе одновременно. Его дыхание сбилось в рваный сип, а на лице проступила лихорадочная смесь стыда и обжигающего, безумного удовольствия от того, как Риддик на него смотрит.Фурианец медленно провел подушечками пальцев по внутренней стороне бедра — от колена до самого паха. Его рука заметно дрожала от запредельного напряжения; казалось, он удерживает внутри себя лавину, готовую сорваться в любую секунду. Его взгляд, жадный и по-настоящему дикий, впитывал каждую деталь: дрожь кожи, пунцовые пятна на шее бармена, то, как футболка облепила его ключицы.— Чёрт, — прохрипел Риддик, отстранившись на долю секунды, чтобы глотнуть воздуха. — Как, скажи мне, я должен думать о кофе, когда ты устраиваешь здесь это зрелище, красавчик? Он подался вперёд со сдавленным рычанием, и их тела столкнулись. Высота прилавка была выверена идеально — Адриан оказался зажат в живых тисках, между его руками, между рваными вдохами, в эпицентре шторма. Весь Фур-Сити за окном перестал существовать; остались только этот холодный камень столешницы и жар, который было уже не остановить. — Однажды ты меня доконаешь, — выдохнул Риддик, вжимаясь в него всем весом, обозначая свою власть. — Ты хоть понимаешь это? — Мне кажется, ты преувеличиваешь, милый, — пробормотал Адриан, и на его губах промелькнула мимолетная, дерзкая улыбка. — Ты же у нас бессмертный. Почти неуязвимый... Риддик усмехнулся — коротко, грубо, с хриплым надрывом. — Против пуль — да, — прорычал он, прикусывая кожу на его плече. — Но против тебя у меня никогда не было брони. Риддик склонился еще ниже, обдавая внутреннюю сторону бедра Адриана раскаленным дыханием. Юноша не успел даже набрать воздуха, как острые зубы фурианца впились в нежную плоть. Короткий, сорванный вскрик полоснул тишину кухни — в нем не было боли, только чистый электрический шок от нахлынувшего экстаза.Риддик тут же прижался губами к горячему следу укуса, смиряя жжение влажным поцелуем. Его пальцы, грубые и мозолистые, начали почти благоговейное путешествие, обводя острые контуры тазовых костей под тонкой кожей. В этом жесте было что-то пугающе личное: он не просто касался — он выжигал это тело в своей памяти, поклоняясь ему без единого лишнего слова. — Черт, малыш, — прохрипел он, зарываясь лицом в пах парня, где кожа пахла мылом и уже проступившим мускусом. — Если бы ты только видел сейчас себя моими глазами... Адриан содрогнулся всем телом, когда горячий рот Риддика накрыл его, выбирая самую чувствительную точку. Дыхание окончательно сбилось, сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица. Каждое движение фурианца было выверенным, намеренно медленным, почти садистским в своей ласке. Его язык, шершавый и властный, описывал круги вокруг набухшей головки, прежде чем Риддик подался глубже, забирая Адриана целиком, лишая его всякой свободы, но даря взамен пульсирующее, ослепляющее наслаждение.Пальцы Риддика стальными тисками вцепились в бедра Адриана, удерживая его на холодном кафеле и безмолвно напоминая, кто здесь истинный хозяин положения. — Вкус… чертовски идеальный, — прошипел он в кратком перерыве, чувствуя каждую судорогу и ответный толчок парня, прежде чем снова втянуть его, еще жаднее и глубже. — Ри… Риддик… — выдохнул Адриан, теряя связь с реальностью. Его пальцы вслепую шарили по столешнице, черные ногти скребли по дереву и камню, оставляя белесые царапины в тщетной попытке найти опору в этом океане удовольствия. — Чёрт... — Глухой рык Риддика провибрировал прямо в пах Адриана, когда фурианец принял его на всю глубину, заставляя мышцы горла плотно и жадно обхватить раскаленную плоть.Он отстранился лишь на мгновение — ровно столько, чтобы скользкие от слюны губы медленно прочертили дорожку вверх по раскрасневшейся длине, смакуя каждый миллиметр, прежде чем снова, одним мощным и плавным движением, заглотить бармена до самого основания.— Риддик... мхм... — Адриан содрогнулся.Ощущение того, как губы фурианца смыкаются на нем, перемежаясь с мимолетными, дразнящими укусами, заставляло сердце колотиться в ребра с частотой неисправного реактора. Кухня окончательно превратилась в душный кокон: терпкий, колючий аромат пережженного кофе смешался с тяжелым, густым запахом их тел, делая воздух почти осязаемым, липким от электричества и желания. Пальцы Адриана судорожно скребли по столешнице, ногти впивались в дерево, пока таз инстинктивно подавался вперед, ища еще больше этого невыносимого, выжигающего мозги трения.Риддик издал низкий, вибрирующий стон. Он чувствовал, как Адриан плавится под его напором, как каждое судорожное движение и сорванный шепот его имени подстегивают голод, превращая его в первобытную жажду. Его ладони стальными обручами сковали бедра парня, фиксируя его на месте, не давая ни шанса на побег или преждевременный финал. Язык и губы продолжали свою кропотливую, садистскую работу, вытягивая из Адриана каждую каплю контроля. — Тише, красавчик… — хрипло пророкотал Риддик в коротком перерыве, обдавая влажную кожу горячим дыханием. — Еще не время. Я еще не закончил завтракать. Жалобный, изломанный всхлип Адриана сработал как детонатор. Риддик мгновенно выпрямился, вырастая между дрожащими бедрами юноши, чье тело теперь напоминало натянутую до звона струну. Одной рукой он тяжело уперся в столешницу, а пальцами другой властно перехватил подбородок Адриана, заставляя того вскинуть голову и встретиться с ним взглядом.— Повернись, — пророкотал Риддик. Голос был сухим и тяжелым, как обвал в горах, не терпящим возражений.Адриан, дезориентированный смесью дикого возбуждения и парализующего предвкушения, подчинился. Он неловко развернулся спиной, вжимаясь животом в холодный кафель. Пальцы судорожно вцепились в край стойки, а мышцы спины напряглись под тонкой тканью задравшейся футболки, ожидая неминуемого удара.— Хороший мальчик… — выдохнул Риддик почти с рычанием.Он замер на секунду, жадно впитывая взглядом игру мускулов на пояснице парня. Эта картина принадлежала только ему одному, и он собирался забрать свое до последнего дюйма.Широкие ладони Риддика стальными обручами сомкнулись на узких бедрах Адриана, впиваясь в кожу так сильно, что под пальцами расцветали белые пятна будущих синяков. Он рванул юношу на себя, плотно вжимаясь в него всем корпусом, стирая последние границы между их телами.— Чёрт возьми!Яростный рык Риддика заполнил кухню, когда он обрушился на Адриана одним сокрушительным толчком. Он вошел на всю глубину, с такой силой, что парня буквально впечатало грудью в столешницу. Пальцы Риддика оставили багровые клейма на бедрах юноши, намертво фиксируя добычу, а свободная рука жестко намотала на кулак рыжие волосы, оттягивая голову Адриана назад.Их губы столкнулись в изломанном, жадном поцелуе, пока Риддик начинал свой первый, сокрушительный разбег. Риддик слегка сместил центр тяжести, меняя угол атаки так, чтобы каждый сокрушительный толчок вбивался точно в цель. Свободной рукой он накрыл Адриана спереди, большим пальцем с силой надавливая на набухшую, сочащуюся плоть, идеально подстраиваясь под судорожный отклик юного тела. Он не сбавлял темпа — он слишком хорошо выучил пределы этого парня и знал, что сейчас тот балансирует на самой грани безумия.Адриан практически распластался по столешнице. Его грудь тяжело вздымалась, прижатая к холодному камню, а пальцы вслепую скребли по полированной поверхности, тщетно пытаясь найти опору в этом шторме. Каждое движение Риддика прошивало его насквозь, выбивая из легких ломаные, хриплые звуки. — Мхм... да... вот так... еще... — сорвалось с его губ бессвязным шепотом. Риддик наблюдал за этой агонией наслаждения с мрачным, почти религиозным восхищением. Кухня наполнилась интимной симфонией: скрип дерева, ритмичные удары тел и рваное, всхлипывающее дыхание Адриана — музыка, написанная специально для фурианца. Он жадно впитывал зрелище беспомощно скользящих по камню пальцев и подрагивающих лопаток, пока Адриан окончательно не потерял способность складывать звуки в слова. Секунду спустя Риддик издал утробный, победный рык. Он прижался губами к влажной от пота шее, прямо над оставленным ранее следом зубов, и с силой излил себя в самую глубину. В этом жесте не было места сомнениям: он метил то, что уже безоговорочно, на молекулярном уровне принадлежало ему. Он еще долго оставался внутри, придавливая Адриана к столешнице своим тяжелым, раскаленным телом. Его большой палец лениво и собственнически скользил по покрасневшему животу парня, пока тот окончательно не обмяк, безвольно уткнувшись лбом в прохладный кафель под тяжестью их общего тепла. В этой оглушительной тишине Риддик невольно провалился в память. Перед глазами вспыхнул их первый раз — тесная, пропахшая озоном кабина пилота его звездолета. Тогда Адриан, отчаянно и глупо, пытался удержать его от очередного прыжка в бездну задания. Тогда мальчишка еще наивно верил, что сможет приручить наемника, не понимая, что в этой игре прирученным окажется он сам.

Флешбек 2.

Гул предстартового прогрева двигателей вибрировал в самом полу кабины, когда Адриан ворвался внутрь. Он выглядел как воплощение хаоса: рыжие волосы растрепаны встречными потоками воздуха из шлюза, в широко раскрытых глазах — лихорадочный блеск, а дыхание рвется из груди прерывистыми, колючими толчками. — Риддик, стой! — выкрикнул он, мертвой хваткой вцепляясь в грубую ткань куртки фурианца. — Ты не можешь просто взять и уйти! Не смей оставлять меня здесь одного! Риддик даже не обернулся. Его пальцы продолжали танцевать по сенсорам навигационной панели, выстраивая маршрут в очередное пекло. — Малыш, — пророкотал он, и его голос в тесном пространстве кабины прозвучал как предупредительный рык зверя. — Работа не ждет. А я не привык опаздывать на свидание со смертью. — Но я… я не могу без тебя! — Адриан отчаянно рванулся вперед, буквально впечатываясь в спину мужчины. Пальцы судорожно комкали куртку, пытаясь удержать эту непоколебимую гору мышц. — Пожалуйста… я не хочу снова просыпаться в пустой постели и слушать тишину! Риддик наконец замер. Он медленно повернулся, и его серебристый взгляд за линзами очков полоснул по лицу юноши. Видеть Адриана таким — беззащитным, вывернутым наизнанку, с оголенными нервами — было почти физически больно. — Послушай, — хрипло начал Риддик, нависая над ним всей своей массивной тенью. — Ты серьезно думаешь, что твои руки крепче моих цепей? Ты думаешь, что сможешь меня удержать? — Я попробую! — вскричал Адриан, и его голос надломился от захлестнувших эмоций. — Я когтями в тебя вцеплюсь, но не дам тебе уйти! В этот момент ледяная броня Риддика дала первую, глубокую трещину. Он не выдержал этого отчаяния. Его огромные ладони собственническим жестом обхватили узкие бедра Адриана, рывком притягивая его к себе. Он уткнулся лицом в рыжие пряди, жадно вдыхая аромат волнения, страха и неистового желания. Сопротивление Адриана в ту минуту превратилось в гремучую смесь из чистого отчаяния и первобытной жажды. Риддик смял его в своих руках, сминая преграды одежды, и его губы нашли шею парня, впиваясь в нее с нарастающим, злым нетерпением. — Признай это, малыш, — прохрипел Риддик, и его голос вибрировал в самой грудной клетке Адриана. — Ты хочешь, чтобы я заклеймил тебя, прежде чем шлюз закроется. Ты хочешь этого так же сильно, как и я. — Нет… я… — Адриан попытался толкнуть его в грудь, но пальцы лишь бессильно смяли ткань куртки. Протест захлебнулся, превратившись в надломленный стон, когда губы Риддика накрыли его ухо, обжигая шепотом. Бармен выгнулся дугой, когда Риддик, не давая времени на раздумья, начал медленно и неотвратимо входить в него. Первая волна резкой, сухой боли выбила из легких кислород. Адриан почувствовал, как каждая клетка его тела вопит от запредельного напряжения, словно оголенные провода под током высокого напряжения.Его пальцы вслепую вцепились в холодные поручни пилотского кресла. Металл жалобно скрипнул под ногтями, впивающимися в обшивку, а грудь судорожно вздымалась, пытаясь переварить этот шокирующий коктейль из разрывающей боли и ошеломляющего, темного возбуждения. — А-а-а… — сорванный крик Адриана утонул в гуле реакторов. Разум окончательно капитулировал перед ощущением чужого, подавляющего присутствия внутри. Это было слишком — слишком много, слишком глубоко, слишком реально. — Риддик… черт… — прохрипел он, роняя голову на плечо фурианца. Риддик мгновенно сбавил темп. Он чувствовал каждую судорогу, каждую микроскопическую дрожь в теле юноши. Его огромные ладони стальными обручами сковали узкие бедра Адриана, удерживая его на весу, не давая рухнуть в бездну болевого шока. Пальцы фурианца начали медленно и почти нежно массировать напряженные мышцы спины, без слов передавая то, что он никогда не скажет вслух: «Я держу тебя. Я не дам тебе сломаться». Адриан отчаянно пытался поймать ритм, но боль полосовала изнутри, точно раскаленное лезвие. Сердце колотилось в ребра с частотой неисправного движка, ладони скользили по металлу от пота, а колени предательски подгибались. — Я… я не думал… что будет так… — сорвалось с его губ прерывистым шепотом. Он судорожно сглотнул вставший в горле ком. — Это… чертовски больно… — Знаю, — глухо отозвался Риддик, замирая в самой глубине. Он давал Адриану прочувствовать этот вес, эту массу, позволяя каждой мышце юноши адаптироваться к чужеродному вторжению. Фурианец двигался с ювелирной точностью хищника, вымеряя каждый дюйм, чтобы агония не перешагнула черту невыносимого. Его ладони на бедрах Адриана были подобны анкерам — тяжелые, надежные, не дающие сорваться в бездну. Риддик прижался лицом к его плечу, мазнув щетиной по нежной коже. Поцелуи, мимолетные касания губ и горячее дыхание в изгиб шеи работали как анестезия, отвлекая от острой рези и превращая каждое движение в вязкую смесь жара и томительного, пульсирующего напряжения. Это было давно. Целую вечность назад. Риддик моргнул, стряхивая наваждение прошлого. Настоящее вернулось запахом остывающего кофе на кухне Фур-Сити. Адриан всё еще тяжело дышал под ним, уткнувшись лбом в холодную столешницу, а Риддик по-прежнему сжимал его бедра — так же крепко, как в тот первый раз на корабле. Только теперь боль давно сменилась чем-то куда более глубоким и опасным для них обоих. — Ты всё еще со мной, малыш? — пробасил Риддик, выходя из него и бережно разворачивая Адриана к себе. Тот выглядел совершенно разбитым, но в глазах светилось то самое торжество, которое Риддик видел в кабине пилота. Он победил. Он снова заставил зверя остаться. — Кофе… — хрипло выдохнул Риддик спустя бесконечные секунды тишины. Это слово прозвучало как пароль для возвращения в реальный мир из того первобытного шторма, в котором они только что тонули. Это был не просто заказ напитка — это был якорь, удерживающий их в стенах кухни Фур-Сити. Мозолистые пальцы фурианца лениво скользнули вверх по позвоночнику Адриана, зарываясь в рыжие пряди и прижимая его затылок к своему плечу. Этот жест, одновременно властный и защищающий, выбил из юноши последний выдох. — Кофе? — Адриан приоткрыл глаза, глядя на Риддика сквозь пелену истомы. Голос был слабым, надтреснутым, но в нем прорезалось чистое, почти детское изумление. — Серьезно? Сейчас? Уголок рта Риддика дернулся в хищной, но странно довольной ухмылке. Недоверие в голосе Адриана — искреннее и чертовски очаровательное — заставило зверя внутри Риддика довольно заурчать. Он не стал тратить слова на ответ. Вместо этого он подался вперед, упираясь своим лбом в лоб юноши, и пророкотал прямо в его приоткрытые губы:— Ты едва на ногах стоишь, красавчик. Куда тебе еще... подвигов. И это было чистой правдой. Адриан мелко дрожал, его бедра ходили ходуном от перенапряжения, и он едва не соскользнул с края столешницы, когда Риддик чуть ослабил хватку. Фурианец сдержанно осклабился, подхватывая его под ягодицы и надежнее фиксируя на камне. Было слишком заманчиво просто оставить его так — прирученного, выжатого и полностью своего. — Ладно… будет тебе твой чертов кофе с корицей, — выдохнул Адриан. Он всё еще мелко дрожал, пока тянулся к чашке. Руки предательски ходили ходуном, когда он вливал пряный сироп в свежесваренный густой напиток. Юноша до боли закусил губу, пытаясь унять тремор и не расплескать содержимое — сейчас это казалось задачей посложнее, чем выжить в Фур-Сити. Риддик осклабился, не сводя с него тяжелого взгляда. Его глаза за линзами жадно сканировали бледную спину Адриана: россыпь свежих багровых отметин, синяки на лопатках и отчетливые красные пятна на внутренней стороне бедер — неоспоримые следы их утренней сшибки. Мальчишка был выжат досуха, разбит вдребезги, и каждый сантиметр его искусанной, дрожащей кожи кричал об этом. Зверь внутри Риддика довольно заурчал, признавая победу. — Что ты хочешь на завтрак… «папочка»? — Адриан позволил себе слабую, но всё такую же дерзкую насмешку в голосе, оборачиваясь с чашкой в руках. Риддик лениво выгнул бровь, сделал долгий, обжигающий глоток, прежде чем ответить. Его голос вибрировал низким, грудным рокотом:— Я уже наглядно показал, чего именно хочу на этом кухонном столе, — он выдержал паузу, обжигая Адриана взглядом. — Но… блинчики сейчас были бы очень кстати. — Блинчики? — Адриан хрипло рассмеялся, едва удерживая вторую чашку дрожащими пальцами. — Риддик, посмотри на меня. Я сейчас способен разве что нажать кнопку «доставка» на терминале, и то, если попаду по ней с первого раза. Он прислонился бедром к краю столешницы, чувствуя, как мышцы ног всё еще подрагивают, напоминая о каждом толчке фурианца. В кухне повисла тяжелая, густая пауза. Слышно было только, как за окном Фур-Сити набирает обороты свой индустриальный гул. Риддик не сводил с него глаз. В полумраке его очки поблескивали серебром, отражая силуэт парня в огромной черной футболке. Он медленно поднес чашку к губам, вдыхая пар, смешанный с ароматом корицы. — Кстати… как кофе? — тихо спросил Адриан, и в его голосе проскользнула та самая привычная дерзость, прикрывающая уязвимость. Он ждал вердикта так, будто от этого зависела его жизнь. Риддик сделал долгий, неторопливый глоток. Горячая жидкость обожгла горло, оставляя пряное послевкусие. Он опустил чашку и посмотрел на Адриана в упор — так, что у того по спине пробежали мурашки. — Горький. Горячий. И отдает тобой, — пробасил он, и в его голосе прорезалась редкая, почти невозможная теплота. — Лучшее, что я пил за последние два месяца. Он поставил кофе на стол и, не разрывая зрительного контакта, протянул руку, притягивая Адриана к себе за талию. — Заказывай свою доставку, малыш. А пока еда едет… у нас есть время обсудить, как именно ты собираешься отрабатывать эти две недели. Потому что одними блинчиками ты от меня не отделаешься. Адриан уткнулся лбом в его плечо, наконец позволяя себе полностью расслабиться в этих стальных объятиях. — Я знал, что ты это скажешь, — пробормотал он в шею Риддика. — У тебя всегда непомерный аппетит.