Новая жизнь.

После «облегченной» утренней тренировки, которая заставила мышцы гореть огнем, Мандалай и Айзава объявили спарринги. Пары определялись жеребьевкой. Судьба, с ее извращенным чувством юмора, свела Рин с Кацуки Бакуго. Он уже стоял на отведенной площадке, подиум из утрамбованной земли, окруженный лесом. Его лицо искажала уверенная усмешка. Он постукивал костяшками пальцев одной руки о ладонь другой, откуда доносилось тихое потрескивание. Для него это был идеальный расклад — выплеснуть накопившуюся злость на того, кто мог хоть как-то ему противостоять. Рин же, напротив, была спокойна. Холодная, тяжелая уверенность, которую вбила в нее Рюко, застыла в груди. Бакуго был грубой силой, ураганом. А ураганы не могут долго бушевать в одной точке. Их нужно переждать. Или перенаправить. Сигнал к началу прозвучал. Бакуго, не теряя ни секунды, рванул вперед. Взрыв в ладони — и он, как ракета, понесся на Рин, правая рука занесена для сокрушительного удара. «Сдохни!» Она не стала блокировать. Я отпрыгнула назад, в последний момент используя крыло как щит. Воздушная волна от мини-взрыва опалила чешую, но не пробила. Грохот оглушил, но Рин уже была в воздухе, набрав пару метров высоты. — Не думал, что ты трусиха, которая будет бегать! — проревел он, тут же выстрелив серией взрывов, чтобы подняться к ней. Это была его первая ошибка — потратить заряд на простой подъем. Рин парировала, лавируя между «снарядами». Он был быстр, но его траектория в воздухе была прямой, как стрела. Моя же была непредсказуемой. Рин спикировала, пронеслась у него за спиной, целясь хвостом в его плечо. Удар пришелся вскользь, но заставил его на мгновение потерять равновесие. Бакуго взбесился. Его атаки стали еще более яростными, но и более расточительными. —СТОЙ И ДЕРИСЬ, ТВАРЬ! Он палил по ней взрывами, выжигая участки леса вокруг площадки, пытаясь создать тепловую завесу и ограничить ее пространство для маневра. Но она использовала его же тактику против него. Рин намеренно заводила его в зоны, где дым и пепел от его же взрывов скрывали ее из виду. Он ориентировался на звук, но она, благодаря вчерашней тренировке, двигалась почти бесшумно. Одна из его мощных атак, «Взрывная Реквизиция», должна была накрыть ее с головой. Но в последний момент она сложила крылья и камнем пошла вниз, пропустив взрывную волну над головой. Пока он искал Рин в небе, она была уже на земле, за его спиной. Ее хвост, острый и жесткий, как стальной прут, со всей силы ударил его по пояснице, отправляя его кувырком вперед. Он приземлился на колени, тяжело дыша. Это был не больной удар, но удар по его гордости. — ТЫ... МЕРЗКАЯ... МУХА! — его голос был хриплым от ярости. Пар валил от его рук. Он был на пределе, и это было именно то, чего я ждала. Он собрался для своего коронного приема. Рин видела, как он концентрирует всю мощь в одной ладони. Огромный, смертоносный сгусток энергии — «Взрыв Кассейна». Он был настолько ослеплен гневом, что не думал о последствиях, он хотел просто стереть меня с лица земли. И это была его вторая, и решающая, ошибка. Вместо того чтобы уворачиваться, Рин бросилась ему навстречу. На предельной скорости. Его глаза расширились от неожиданности. В последний возможный миг, когда его рука уже начала движение вперед, она резко ушла вверх, в почти вертикальный взлет. Ее хвост, как цепкая лапа, обвил его запястье — не ту, что была заряжена, а другую, которую он использовал для стабилизации. Он не ожидал этого. Его равновесие было нарушено. Сконцентрированный взрыв, который должен был полететь в девушку, теперь был неуправляем. Рин дернула его за руку на себя, используя его же инерцию, и мощно ударила его сверху сложенными крыльями по спине, направляя его вниз. Он не успел среагировать. «Взрыв Кассейна» рванул, но не в ее сторону, а в землю прямо перед ним. Оглушительный грохот, столб пыли и земли. Мощнейшая отдача от выстрела в упор, умноженная на ее удар, вогнала его в грунт по пояс. Сигнал об окончании спарринга прозвучал. Рин плавно приземлилась в нескольких метрах, тяжело дыша. Ее крылья дымились, в чешуе были опалины, а в боку ныла отраженная взрывная волна. Но она стояла. Бакуго медленно выкарабкался из ямы. Его униформа была в копоти и порвана, руки дрожали от перенапряжения и невыплеснутой ярости. Но самое главное — его лицо. Оно было багровым от бешенства. Глаза, полные чистой, неразбавленной ненависти и унижения, впились в меня. — ТЫ... ТЫ... — он не мог вымолвить слова, сжимая и разжимая кулаки, с которых капал пот и сочилась кровь. — ЭТО БЫЛО ЧИТЕРСТВО! ТЫ НЕ ДЕРЕШЬСЯ, ТЫ ПРЫГАЕШЬ, КАК БЛОХА! Он был в ярости не потому, что проиграл. Он был в ярости, потому что его сила, его прямой и грубый подход, были обращены против него самого. Его переиграли. И он этого не выносил. Мандалай подошла ко мне, ее взгляд был оценивающим. —Чистая победа, Гарпия. Использовала его силу и эмоции против него. Так и должен действовать герой. Рин лишь кивнула, все еще глядя на Бакуго. Он что-то кричал, но его уже удерживали одноклассники. Эта победа не принесла ей радости. Она принесла понимание. Рин была на правильном пути. Пути хладнокровного расчета и абсолютного контроля. И Бакуго стал живым доказательством того, что этот путь ведет к победе.

*****

Вечерний воздух в лагере был густым и влажным, пахло хвоей, дымом от костра и запахом горячих источников. Ужин прошел в напряженной тишине, которую разрывали лишь общие разговоры. Но сквозь них я постоянно чувствовала на себе тяжелый, раскаленный взгляд. Бакуго не ел, он лишь сидел, уставившись на меня, его кулаки были сжаты так, что кости белели. Он напоминал заряженную пружину, готовую сорваться в любой момент. Я решила уйти последней, когда столовая почти опустела, надеясь избежать ненужной конфронтации. Но он, казалось, ждал именно этого. Путь к женскому бараку лежал через узкую, плохо освещенную тропинку между высокими кедрами и скалой, с которой стекал ручей. Здесь, в отдалении от главных построек, царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь шепотом воды и стрекотом цикад. Я только вышла на эту тропу, как услышала за спиной сдавленное: «Эй.» Обернуться я не успела. Резкая, сильная рука схватила меня за запястье, развернула и с силой прижала спиной к прохладной, влажной поверхности скалы. Второй его кулак врезался в камень рядом с моей головой, и я почувствовала исходящий от него жар. Бакуго стоял так близко, что я видела каждое напряжение на его лице, каждый нерв, готовый взорваться. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, грудь вздымалась. От него пахло дымом и адреналином. — Объясни, — его голос был низким, хриплым рыком, почти лишенным звука от сдерживаемой ярости. — Объясни, что это было сегодня. Я не стала сопротивляться захвату. Мои запястья горели в его железной хватке, но я выдержала его взгляд, мой — холодный и безразличный. — Спарринг. Победа. Разве тебе незнакомы эти понятия? Его глаза сузились, и он толкнул меня в стену чуть сильнее. — Не умничай! Ты не сражалась! Ты не билась! Ты... ты вертелась, как червяк, использовала мою же силу! Это не победа, это позор! — Это тактика, — парировала я, и мой хвост нервно дернулся, но остался на месте. — Сила без стратегии — это просто шум. Ты сегодня был очень шумным. Он зарычал, и его лицо приблизилось к моему. Я уже готовилась к тому, что он начнет орать, но вместо этого его голос снова понизился, став почти интимным в этой темноте. — Ты думаешь, ты такая хитрая? Думаешь, твои крылья и хвост делают тебя лучше? — Он отпустил одно мое запястье и резким жестом ткнул пальцем в мое плечо. — Я тебя раскусил. Ты просто боишься. Боишься ударить по-настоящему. Боишься сблизиться. Ты прячешься за своей «тактикой», как за щитом. В его словах была неприятная, колющая правда. Но и в моих для него — тоже. — А ты прячешься за своей яростью, — тихо сказала я. — Потому что боишься, что без нее ты — ничто. Что твоя сила не твоя, а просто яркий фейерверк. Мы замерли, тяжело дыша. Наши взгляды были сцеплены в смертельной схватке. Гнев в его глазах начал смешиваться с чем-то еще — с яростным, неистовым любопытством. С признанием в равном. Он ненавидел меня в этот момент, но он не мог просто отшвырнуть и забыть. Я была загадкой, которую он не мог разгадать силой, и это сводило его с ума. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах, снова вернулся к глазам. Его хватка на моем оставшемся запястье вдруг ослабла, превратившись из капкана в просто плотное прикосновение. Он как будто впервые действительно увидел меня так близко — не как противника, а как... девушку. — Черт, — выдохнул он, и в его голосе вдруг прорвалось смущение, тут же затопленное новой волной злости, но теперь направленной на самого себя. Он резко отступил на шаг, будто моя кожа обожгла его. — Черт возьми... Убирайся к черту. Он повернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь, с силой сжимая и разжимая кулаки. Его плечи были напряжены до предела. Я осталась стоять у скалы, прислонившись к ее прохладной поверхности, пытаясь унять дрожь в ногах и бешеный стук сердца. Запах дыма от него все еще витал в воздухе. Это была не просто стычка. Это было первое столкновение двух противоположных миров, двух титанических эго. И в этом столкновении, сквозь ненависть и презрение, родилось что-то новое. Что-то опасное и невероятно притягательное. Он хотел унизить меня, но в итоге показал свою собственную уязвимость. И я понимала, что это только начало нашей личной, сокровенной войны.