Новая жизнь.

В итоге в летний тренировочный лагерь на целый месяц отправился весь наш класс, а также класс «Б». Перспектива провести интенсивные курсы в компании главных соперников вызывала не только азарт, но и дополнительную мотивацию выложиться по полной. До места нас должны были доставить самые обычные междугородние автобусы, а не бронированный транспорт Академии. Преподаватели сослались на плановый техосмотр, но у меня засела червоточина подозрения: это была мера предосторожности. После нападения в Зоне Ненастоящих Катастроф было логично не афишировать наше передвижение. Чем незаметнее — тем безопаснее. Однако расчеты учителей оказались сложнее. На полпути, когда лагерь у подножия горы уже виднелся вдалеке, как игрушечный, автобус резко остановился. «Все, прибыли. Выходите, — раздался голос Айзавы. — Ваша первая тренировка началась.» Нас буквально вытолкали на обочину. И прежде чем кто-либо успел сообразить, что происходит, мощный взрывной импульс отшвырнул всю нашу группу вниз, в густой подлесок. Мы катились по склону, цепляясь за корни и камни. А сверху уже доносилось урчание моторов и грозные шаги — несколько големов-чудовищ, преграждали дорогу к лагерю, чтобы никто не сбежал обратно к автобусам. Тело Рин среагировало быстрее сознания. Инстинктивный взмах крыльев — не для полета, а для стабилизации — и она мягко приземлилась на ветку могучего кедра, скрывшись в теневой паутине его хвои. Она не летела, а буквально протекала между стволов, используя крылья как рули, а хвост — как балансир. Ни единого хруста ветки, ни единого всплеска движения. Она была тенью, призраком, бесшумно скользящим в зеленом полумраке. Первой Рин оказалась на поляне, где был разбит временный лагерь. Мандалай, героиня в костюме, напоминающем кошку, встретила меня с легкой, одобрительной ухмылкой. —А ты быстрая, — хмыкнула она, и ее усы задрожали. — Отлично. Полезный навык. Будешь мне помогать готовить ужин для остальных своих... вымотанных одноклассников. Рин лишь сдержанно кивнула, без лишних слов принявшись за работу. Ловко орудуя когтями, чтобы шинковать овощи, и используя хвост, чтобы придерживать котелок, она выполняла ее поручения с почти механической эффективностью. К шести вечера на поляну начали выползать остальные. Они выглядели не просто побитыми и изнеможденными — они были сломлены. Униформа в грязи и порывах, пустые глаза, дрожащие руки. Жалко и слабо — это было точное определение. Ужин, короткое посещение горячих источников, где мышцы буквально кричали от облегчения, и отбой — вот и все, что мы успели, прежде чем погрузиться в тяжелый, как свинец, сон.

***

Предрассветные сумерки еще затягивали небо густым индиго, когда гонг Мандалай пробил тишину, отзываясь болью в каждой клетке. Тренировка над усилением причуд начиналась. Пока другие выполняли общие задания, Мандалай отвела Рин в сторону, к обрыву над глубоким каньоном, где утренние ветра были особенно сильны и капризны. — Тацума говорила о тебе, — без предисловий начала она. — Она сказала, что ты научилась слушать ветер. Сейчас ты научишься его понимать. Не как друг, а как противник. Мандалай завязала Рин глаза плотной повязкой. — Твои глаза обманывают тебя. Они заставляют тебя реагировать, а не предвосхищать. Тело дракона должно чувствовать воздух кожей и чешуей. Задачей Рин было — парить в центре каньона, оставаясь на месте, против мощного, турбулентного ветра. Она должна была улавливать малейшие изменения в давлении на крылья, предсказывать порывы и нисходящие потоки, используя лишь тактильные ощущения. Малейшая ошибка — и ее сносило в сторону, заставляя с трудом возвращаться на исходную. Следующий этап был еще сложнее. Повара-ежи (маленькие существа из леса) снули по краям каньона, бросая в Рин с разных сторон небольшие камни. Оглушенная, лишенная зрения, она должна была не просто уворачиваться. Ей нужно было слышать свист камня в воздухе, чувствовать крошечный вихрь от его полета и сбивать его одним точным ударом хвоста или краем крыла. Это тренировало не только слух, но и мгновенную, ювелирную координацию всего тела. Настало время для самого трудного. Мандалай поставила на краю обрыва ряд пустых консервных банок. — Герой не должен предупреждать о своем приходе громом крыльев. Заставь их молчать. Спикируй и собери все банки, не уронив ни одной и не издав ни звука. Рин пикировала с высоты, пытаясь поймать ту самую точку, где крыло, развернутое под идеальным углом, не режет воздух, а рассекает его почти бесшумно. Это была адская работа на микроскопические мышцы крыльев, на абсолютный контроль. Первые десятки попыток заканчивались оглушительным грохотом. Но с каждым разом звук становился тише, а движения — вывереннее. К концу утра Рин валилась с ног. Но сквозь усталость пробивалось новое, странное ощущение. С повязкой на глазах мир не исчез — он стал другим, более четким и объемным. Она не видела ветер, но она чувствовала его форму. И в этом была новая, незнакомая мощь. Рин понимала — это только начало. И следующие четыре недели превратят ее в нечто большее, чем просто девушку с крыльями. Они превратят ее в истинного хозяина небес.