Новая жизнь.

Игра началась. Следующие несколько часов превратились в изощренный спектакль, где каждый вздох, каждое движение Рины были тщательно выверены. Ее оставили в одной клетке, она сидела, прислонившись к стене, имитируя глубочайшую задумчивость, но ее разум работал с бешеной скоростью. Она изучала все. Цикл смены охраны (двое, менялись каждые четыре часа). Расположение камер наблюдения (одна в углу, ее красный глазок был направлен в центр помещения). Звуки снаружи — доносившийся эхом гул машин говорил о том, что они находятся в промышленной зоне, возможно, на складе. И главное — она изучала своих тюремщиков. Мистер Компресс появлялся редко, его визиты были краткими и церемонными. Он наблюдал за ней с холодным, почти научным интересом, словно она был редким насекомым под стеклом. Даби, напротив, часто находился поблизости, его молчаливое присутствие было давящим. Он не задавал вопросов, просто смотрел, и его пронзительный голубой взгляд, казалось, видел насквозь. Именно Даби стал ее первой пробной мишенью. Когда он в очередной раз принес ей воду и скудную пайку, она не отшатнулась и не проигнорировала его. Вместо этого она медленно подняла на него глаза. — Ты... один из первых, да? — ее голос был тихим, лишенным прежней резкости. — Тот, кто видел, как все это начиналось. Даби не ответил, просто поставил воду на пол. Но он не ушел сразу. — Он... Шигараки... говорил, что вы строите новый мир, — продолжила она, делая паузу, будто подбирая слова. — Мир, где такие, как я, не должны прятаться. Где наша истинная природа — не проклятие, а дар. Она позволила своему взгляду скользнуть по собственным крыльям, сжатым обручами, и в нем мелькнула неподдельная, горькая боль. Это не было игрой. — Они заставляют нас стыдиться того, кто мы есть, — прошептала она, и в ее голосе зазвучала хрупкая, но растущая убежденность. — Учат, что сила — это ответственность. Бремя. Но это... ложь. Сила — это свобода. Даби молчал еще мгновение, а затем коротко фыркнул. —Рано или поздно все это понимают. Просто некоторые слишком трусливы, чтобы признать это. Это не было одобрением. Это было констатацией факта. Но он ушел, оставив ее с едой, и на этот раз его взгляд был чуть менее отстраненным. Маленькая победа. На следующий день пришел Шигараки. Он был в более оживленном настроении. — Ну что, драконица? Прогнивший фундамент старого мира просел еще немного в твоих глазах? Рина подняла на него взгляд. Она не кивнула с готовностью. Она смотрела на него с вызовом, но в этом вызове уже не было слепого отрицания. Было требование. — Слова — это просто слова, — сказала она твердо. — Ты говоришь о силе. О свободе. Покажи мне. Вы все здесь... что вы сделали, чтобы быть свободными? Кроме как прятаться в подвалах? Шигараки замер, и она почувствовала, как воздух наполнился напряжением. Это был рискованный ход — бросить ему вызов. Но покорность не в ее характере. Ее «обращение» должно быть трудным, завоеванным. К ее удивлению, Шигараки не взорвался. Он тихо рассмеялся. —Прятаться? Нет. Мы собираем силы. Мы растем в тени, которую они же и отбрасывают. Их общество порождает тех, кто его ненавидит. Голодных, обиженных, сильных... как ты. И когда придет время, мы не будем прятаться. Мы стираем все к чертям. Его рука в перчатке сжалась в кулак. В его глазах горела та самая фанатичная вера, которая делала его таким опасным. — Ты хочешь доказательств? Хорошо. — Он повернулся к двери. — Компресс. Покажи ей наш «склад». Мистер Компресс, появившись в дверном проеме, кивнул. Он жестом пригласил ее следовать. Рина медленно поднялась на ноги, ее крылья болезненно тянули вниз под весом сковывающих обручей. Она бросила быстрый взгляд на клетку Кацуки. Он сидел, сгорбившись, но его глаза были широко открыты, следя за происходящим. Взгляд, которым они обменялись, длился доли секунды, но в нем был целый разговор. «Я иду. Будь готов». Ее вывели из подвала в обширное, заброшенное производственное помещение. И ее дыхание перехватило. Повсюду стояли стеллажи, уставленные тысячами тех самых перламутровых шариков. Как она и предполагала, это был арсенал. Но не только. На одном из столов лежали чертежи, карты города, фотографии героев и ключевых объектов инфраструктуры. Это была не логовище бандитов. Это был штаб революционеров, готовящихся к войне. — Каждый шарик — это оружие. Ресурс. Или... бывший герой, — с гордостью в голосе произнес Компресс, следя за ее реакцией. Рина шла медленно, ее драконьи зрачки сузились, впитывая каждую деталь. Она видела масштаб. Видела организацию. И это было по-настоящему страшно. Эти люди не были просто сумасшедшими; у них был план. — И ты предлагаешь нам... стать частью этого? — спросила она, повернувшись к Шигараки. — Я предлагаю вам возглавить это, — поправил он. — Ваша сила, ваша ярость... она может вдохновить других. Вместе вы можете стать символом нового мира. Знаменем. Они вернули ее в клетку. Теперь у нее была информация. Ценная, опасная информация. Но и ее собственная ложь стала глубже. Видя их мощь, ей пришлось сыграть впечатленную. Она сидела, глядя перед собой, изображая внутреннюю борьбу, которую они так жаждали видеть. Когда дверь захлопнулась, и они остались одни, она услышала его тихий, сдавленный голос из-за решетки: —Ну? — Склад оружия. Планы. Они... серьезны, — так же тихо ответила она. — Он хочет сделать нас своими... знаменосцами. Последовало короткое, язвительное ругательство. —Грёбаные психи. Что теперь? — Теперь... — Рина закрыла глаза, мысленно перебирая все, что видела. Стеллажи, охрана, расположение дверей. — Теперь мы должны сделать следующий шаг. Я должна потребовать доказательств их доверия. — Каких? — голос Бакуго стал осторожным. — Они все еще держат нас в цепях. Как символы свободы, — в ее голосе зазвучал холодный, расчетливый тон. — Если они хотят, чтобы я поверила... пусть снимут с нас оковы. Хотя бы с меня. Это будет тестом. — Опасно, — мгновенно отреагировал он. — Они не идиоты. — Я знаю. Но это единственный способ получить хоть какую-то свободу действий. И... — она замолчала, прислушиваясь к шагам. — ...мне нужен доступ к тебе. Настоящий. Не через решетку. Они замолкли, понимая риск. Снять оковы означало дать ей шанс на побег, но также означало, что они будут следить за ней в десять раз внимательнее. Это была авантюра. Но другой возможности у них не было. Их молчаливое размышление прервал голос Шигараки из динамика, вмонтированного в потолок. Казалось, он слышал каждое их слово. — Интересное предложение, драконица. Доверие... за доверие. Хорошо. Мы его предоставим. Завтра. Щелчок, и динамик умолк. Рина и Бакуго пе реглянулись. В их глазах не было страха. Было лишь леденящее душу предвкушение.