Когда цветут белые цветы

Утром все вернулось на свои места – никто не вёл себя как-то странно, необычно. Даже Цзюнь У сохранял спокойствие, как будто этой ночью ничего не произошло. Се Лянь делал так же. Его янтарные глаза оглядывали зал совета, наполненного людьми: чиновниками, слухами дворца и остальными советниками. На самом возвышении сидел наследный принц, держа в руках пергаменты, будто бы анализируя написанное на них. Лицо его было спокойным, холодным, словно ледяная маска, которая никогда не менялась, оставаясь в эпицентре событий. Небожитель стоит среди других советников, его поза собранна, а взгляд направлен на документы в руках Цзюнь У. Он помнил. Помнил все события этой ночи, как наследный принц проснулся от кошмара и как затем выгнал его, не желая показывать уязвимость, но он молчал, не желая поднимать этот вопрос даже вне собрания. – Начнем с отчета по налоговым сборам с южных провинций. Цифры вызывают вопросы. Сяньлэ, ваше мнение? – ровным голосом спросил принц, абсолютно без эмоций. Се Лянь сразу же сделал шаг вперёд – все взгляды были обращены на него. – Согласно представленным данным, сборы за последний квартал снизились на тридцать пять процентов. Однако, если сопоставить эти цифры с отчетами об урожае... – он посмотрел на Цзюнь У, встречая его холодный, изучающий взгляд. – ...и учитывая благоприятные погодные условия в тот период, подобное снижение выглядит, мягко говоря, маловероятным. Я полагаю, мы имеем дело либо с массовой порчей урожая, о которой не было доложено, либо с целенаправленным сокрытием доходов. Наследный принц, слушая это, слегка склонил голову набок. Его взгляд пристально изучал советника, прожигая своим холодом. – И каковы будут ваши предложения? Созвать наместников для объяснений? Назначить комиссию по расследованию? – спросил тот с слышной насмешкой в голосе. Юноша сразу же посерьезнел, будто бы отрицая эти слова. Он задумался буквально на секунду, а затем ответил таким же ровным и спокойным голосом: – Ни то, ни другое, Ваше Высочество. Подобные действия лишь заставят виновных заметать следы. Я предлагаю направить в регион небольшую группу ревизоров под видом купеческого каравана. Пусть они изучат ситуацию на местах, не привлекая внимания. Нам нужны факты, а не оправдания. Цзюнь У задерживает на нём взгляд на секунду дольше, будто пристально изучая. Словно не найдя для себя ничего подозрительного, он отвлекается, возвращаясь к остальным советникам. Се Лянь же сохраняет молчание, временами вмешиваясь в дискуссии и привлекая к себе всё больше внимания – никто из присутствующих не понимал доверия наследного принца к нему, ведь как такое может быть, если этот «учёный» появился лишь недавно, но сразу же получив расположение? – Разумно. Займитесь подбором людей. Тихо, – Цзюнь У переводит взгляд на другого советника. – Следующий вопрос – снабжение гарнизона на северной границе… В течение всего дня небожитель сохраняет абсолютную, почти ледяную профессиональность. Он участвует в дискуссиях, вносит предложения, но ни единым словом, ни вздохом не напоминает о ночном инциденте. Эта демонстративная нормальность – его ответ на приказ «уходи». Лишь поздним вечером в библиотеке она остаётся один наедине со своими мыслями. Он не знал, как себя вести. Не знал, что делать, когда казалось, что с каждой секундой доверие к нему становится всё меньше и меньше. Как ему исправить то, что отделяет от него с постоянной прогрессией? Как исправить то, что боится показать собственную уязвимость? Как исправить что-то, когда собственная жизнь уже держится на волоске? Небожитель сверяет данные по налоговым отчётам, как вдруг двери в библиотеку открываются, и заходят четверо. Среди них – Мэй Няньцин, его лицо еще молодо, но в глазах уже читается врожденная проницательность и спокойная уверенность. – А, вот и наш новый светоч знаний! Господин Сяньлэ, не слишком ли вы усердствуете? Уже который день выкапываете из наших архивов такие сведения, от которых у старших советников седеют волосы, – притворно-восторженно воскрикнул советник Ли. Се Лянь сразу же откладывает кисть, оглядывая всех присутствующих. Увидев среди них Мэй Няньцина, на губах уже хотела было появиться улыбка, однако он понимал, сейчас это будет странно – они практически незнакомы в этом времени. – Я всего лишь пытаюсь разобраться в системе, созданной до меня. Без понимания прошлого трудно строить будущее. А волосы, господин Ли, седеют от беспокойства за империю, что, несомненно, делает честь ее слугам, – проговаривает небожитель, кланяясь. Он притворно ведёт себя вежливо, понимая, что остальные советники вряд ли относятся к нему с доверием. Советник Вэнь кисло усмехнулся. Всё взгляды были обращены на него, и он, заметив это, промолвил: – Искусно сказано. Прямо как у придворного оратора. Говорят, Его Высочество оказывает вам особое доверие. Не поделитесь секретом? Как снискать милость столь... требовательного повелителя? Прежде чем юноша успевает ответить, в разговор вмешивается Мэй Няньцин. Его голос тихий, но одновременно и твёрдый, полный уверенности в своих словах. – Вэнь, наш долг – служить Уюну советами и делами, а не тратить время на выяснение степени доверия между государем и его слугами, – он поворачивается к Се Ляню, и его взгляд лишен враждебности, но полон аналитической оценки. – Не извольте обращать внимания, господин Сяньлэ. Новичкам всегда достается повышенное внимание. – Благодарю вас, господин Мэй. Я принимаю это как неизбежную часть своей новой должности. Мэй Няньцин слегка видно улыбается. Он склоняет голову, его проницательный взгляд задерживается на Се Ляне, который смотрит на него в ответ. Казалось, что они уже знакомы, но знал об этом лишь небожитель, пришедший из будущего. – Если вам потребуется помощь в навигации по нашим... обширным и порой запутанным архивам, я буду рад предложить свою помощь. Порой старые карты помогают не сбиться с пути новым путешественникам. Юноша поклонился, уже почтительнее, чем в первый раз. – Я очень ценю ваше предложение, господин Мэй. Уверен, что ваше знание окажется для меня бесценным. Я непременно воспользуюсь вашим любезным предложением. Мэй Няньцин посмотрел на него, кивнул, на его лице вновь появилась лёгкая улыбка, но уже через секунду она пропала. В его глазах виднелся зарождающийся интерес, любопытство, прямо как у Цзюнь У. Трое остальных советников, не видя в дальнейшем продолжении какой-то смысл, развернулись, покидая библиотеку, оставляя Се Ляня наедине с Мэй Няньцином. Небожитель продолжал рассматривать свитки и карты, что привлекло внимание оставшегося советника. Он взял один из пергаментов, внимательно начиная изучать, а через минуту молчания промолвил: – Вы изучаете отчеты по зернохранилищам времен правления императора Ли? Нестандартный выбор для первого знакомства с архивами. – Голодные бунты начинаются с пустых амбаров. Хочу понять, где в нашей системе самые уязвимые места, – проговорил небожитель, не отрываясь от карты. Сейчас он был максимально сосредоточен, не желая отвлекаться. Мэй Няньцин усмехнулся и поставил свиток на полку. В его глазах виднелся интерес… не тот, что возник в начале. Нет, этот был уже больше. – Прямолинейно. Советник Ли прав в одном – ваши методы вызывают... беспокойство у некоторых членов совета. Се Лянь поднимает голову, смотря на собеседника. – А у вас, господин Мэй? – Меня беспокоит не прямолинейность, а ее отсутствие, – он подошёл ближе. – Сегодня на совете вы говорили о налоговых махинациях, но умолчали о главном – что половина провинциальных чиновников замешана в этих схемах. Небожитель откладывает кисть, будто бы заканчивая с собственными пергаментами. На секунду взгляд янтарных глаз встречается с тёмными, полными любопытства и вопроса, очами. Он молчит. Не знает, как ответить, чтобы не солгать и не сказать правду одновременно. – Раскрывать все карты сразу – значит лишать себя возможности разыграть их в нужный момент. Тишина. Мэй Няньцин провёл рукой по карте, свиткам, а затем, выдержав паузу ещё в несколько секунд, произнёс: – Мудро. Однако Его Высочество не любит, когда его водят за нос. Это может не очень сказаться на вашем положении в будущем. С этими словами он развернулся, оставив Се Ляня в полном одиночестве. – Действительно умно, – проговорил Цзюнь У, выходя из тени. Небожитель не поворачивается. Он ожидал подобного. Ожидал наблюдения, ожидал подозрения. Всё это он уже предугадал. Он даже не обернулся. – Ваше Высочество. Я не ожидал встретить вас в библиотеке в такой поздний час. Наследный принц усмехнулся и сделал ещё несколько шагов в его сторону, подходя ближе. Не ожидал… что ж, действительно. – Кажется, вы произвели впечатление на Мэй Няньцина. Это непросто. Он редко проявляет интерес к новым советникам, – не утверждение, а факт. – Господин Мэй проницателен. Он сразу понял, что я скрываю часть информации о налоговых махинациях. Цзюнь У остановился, стоя практически рядом с Се Лянем. Он сохранял прежнюю холодность и равнодушие, но тон его голоса слегка переменился. – И почему же вы это сделали? Почему не доложили мне о масштабах коррупции сразу? – Потому что одного вашего гнева недостаточно, Ваше Высочество. Нужны доказательства. Неопровержимые. Чтобы при ударе не осталось ни одной щели, в которую могли бы ускользнуть виновные. Наследный принц промолчал. Взял со стола один из свитков, изучая. В его глазах вновь вспыхнул интерес. – Вы говорите как человек, который уже видел, что происходит, когда бьешь не до конца. – Я... читал исторические хроники. Недосказанность и полумеры всегда дорого обходятся государству, – ответил небожитель. Его тело напряглось. Он понимал, что вновь приходится лгать, и это было хуже всего – ложь с каждым днём разрасталась всё больше и больше. Цзюнь У усмехнулся. Он отложил свиток и теперь смотрел прямо на Се Ляня, будто бы пытаясь прочесть его мысли. – Исторические хроники. Да. А в хрониках написано, что будет, если я последую вашему совету и проявлю терпение? – В хрониках написано, что нет готовых ответов. Есть только выбор. И его последствия. Выбор… и его последствия. Юноша понимал, что в большинстве своём это зависит от него – каждый его поступок под контролем, но и каждый его поступок одновременно влияет на будущее, которое тот знает, а остальные – нет. И любые последствия были ужасны вне зависимости от выбора. – Мэй Няньцин прав в одном. Я действительно не люблю, когда мной пытаются управлять. Даже из лучших побуждений, – проговорил Цзюнь У, внезапно меняя тему разговора. – Я не пытаюсь управлять. Я пытаюсь… служить. Как умею, – проговорил Се Лянь. Действительно, это не было ложью. Ему не нужно было управлять, ему нужно было изменить. Изменить прошлое, тем самым исправив будущее. Наследный принц усмехнулся. Он посмотрел на своего советника пристально, будто изучая интересный экспонат. – Ваша манера служения включает в себя ночные бдения в библиотеке, скрывание информации от своего принца и... утешение его во время кошмаров? Се Лянь замер. Воздух как будто бы стал густым, напряжённым. Он не думал, что принц захочет это обсуждать. Обсуждать так открыто. – Прошлой ночью... я превысил свои полномочия. Это больше не повторится. – Я не об этом, – он подошёл ещё ближе. Голос стал тише, словно тот боялся, что его подслушают. – Почему вы не воспользовались этим? Моей слабостью? Любой другой на вашем месте попытался бы укрепить свое влияние. – Потому что доверие, полученное через уязвимость, – ненастоящее. И потому что... я дал клятву служить Уюну. А его будущее зависит от вас. Сильного. Не сломленного. Долгая пауза. Цзюнь У отворачивается, его лицо скрыто в тени. – Продолжайте ваше расследование. Но отныне – все находки, все подозрения – сразу мне. Я не прошу доверия, я требую исполнения долга. Понятно? – Понятно, Ваше Высочество. Услышав подтверждение, наследный принц направился к двери, но, стоило ему подойти уже к выходу, внезапно остановился, обернувшись. – И, Сяньлэ… – он замолчал на секунду. – Спасибо за молчание. С этими словами он ушёл, оставив небожителя уже полностью одного. Се Лянь не планировал спать – ему, как небожителю, сон не был так жизненно необходим, как смертным, поэтому всю ночь он провел в библиотеке, то и дело изучая свитки и ища информацию в старинных пергаментах. Утром его вызвали в тронный зал. Очередное собрание. Цзюнь У вновь сидел на своём месте, сохраняя беспристрастное выражение лица, то и дело бросая мимолетные взгляды на Сяньлэ, стоящего рядом с остальными советниками. – Ваш план «тихой проверки» дал первые результаты. В трех деревнях ревизоры зафиксировали голод, – проговорил он, обращаясь к нему. – Однако чиновники, которых вы предложили не арестовывать, успели уничтожить документы. – Увы, мягкость редко бывает эффективной в управлении. Особенно когда речь идет о голодающих, – произнёс советник Ли с притворным сожалением. Казалось, что тот специально хотел подставить Се Ляня. Небожитель перевёл взгляд на наследного принца, перебивая другого советника: – Уничтоженные документы – тоже доказательство. Они подтверждают систему, а не отдельные преступления. Теперь мы знаем масштаб. – Знание без действия – бесполезно. Что вы предлагаете теперь? Еще больше «тихих проверок», пока люди мрут как мухи? – Нет. Теперь – действие. Но направленное не на наказание, а на устранение причины, – он перевел взгляд на Ли. – Я предлагаю экстренные поставки зерна из центральных хранилищ. Под личным контролем господина Мэя. Мэй Няньцин слегка поднял бровь, но сохранил молчание, как будто подобный исход его в любом случае устраивал. В зале повисла тишина. – Интересное предложение. Переложить ответственность за зерно на Мэя, – Цзюнь У скрещивает руки на груди и оглядывает собственных советников. – Господин Мэй, вы готовы взять на себя эту задачу? – Если это послужит интересам Уюна, я готов. Но потребуются полномочия для быстрых решений, – проговорил тот, кланяясь. Он действительно был самым преданным из всех советников, которые собрались здесь, и Се Лянь это понимал. Использовать его – лучший ход. – Ваше Высочество! Это беспрецедентно! Доверять такие запасы… – возмущённо начал советник Ли, но его перебили. – Доверять? Нет, – он встаёт со своего места. – Я поручаю это тому, чья репутация не запятнана сомнениями. Мэй Няньцин получит мою печать. Любое сопротивление – измена. Зал замирает. Даже Се Лянь стоит в шоке. В его янтарных глазах появляется удивление. Неужели все было так просто? – Ваш ход сделан. Теперь докажите, что эта жертва была не напрасна. Найдите тех, кто стоял за уничтожением документов, – поручил Цзюнь У небожителю, а затем отпустил всех присутствующих, уходя. После совета юноша остался один, лишь шаги Мэй Няньцина слышались позади в отдалении. – Стойте, Сяньлэ, – проговорил он, заставив того остановится, а затем догоняя его в коридоре. – Искусно. Вы не просто переложили ответственность – вы создали ситуацию, где предатель должен выдать себя. Он замолчал на секунду, а затем продолжил: – Опасно. Вы играете с огнём, Сяньлэ. Если что-то пойдёт не так… – Тогда я приму всю вину на себя. Ваша репутация останется незапятнанной. Мэй Няньцин усмехнулся, но не с насмешкой, а как будто бы с одобрением и неким сомнением одновременно. – Вы странный человек. Готовы пожертвовать собой ради системы, которая вас не знает. – Я видел, что происходит, когда система рушится. Цена слишком высока, – проговорил Се Лянь, смотря в окно. – И я переложил не ответственность, а доверие. Вы знаете, как обеспечить, чтобы зерно дошло до людей, а не осело в чужих амбарах. Мэй Няньцин резко остановился, смотря на собеседника. В его глазах читалось непонимание. – Почему? Почему вы мне доверяете? Мы знакомы всего несколько дней. – Иногда чтобы узнать человека, не нужны годы. Достаточно увидеть, как он смотрит на несправедливость, – ответил юноша, смотря на дворцовый сад, цветы которого ярко сияли под солнцем, а капли росы отражали лучи. – Вы странный человек, Сяньлэ, – повторил он вновь. – Словно вы уже знаете то, что остальным еще предстоит понять. Се Лянь еле видно улыбнулся. Действительно, он уже знал, что произойдёт дальше. Знал, но ждал. Понимал, что не может поступить резко, хотя всё могло было окончиться убийством Цзюнь У, но он верил. Верил в исправление, верил во второй шанс… и именно эта надежда заставляла его не сдаваться. Этим же вечером небожитель направился в покои наследного принца, получив приказ. Тот даже не обернулся на вошедшего, словно ожидал только его одного. – Ну? Готовы ли вы назвать имя? – Пока нет. Но я знаю, куда смотреть. Деньги с пропавших налогов ушли на строительство частной резиденции в горах. Цзюнь У наконец повернулся. – И кто же позволил построить такой дворец? – Земли принадлежат родственнику советника Ли. Но это ещё не доказательство. Наследный принц улыбнулся. Это была не добрая улыбка, не знак согласия. Это был хищный жест, полный будущей жестокости. – Доказательства? У меня есть лучшее – его паника. Завтра я объявлю о внезапной проверке всех частных владений. – Он попытается скрыть улики. – Именно. И совершит ошибку, – он подошёл ближе. – Иногда чтобы поймать крысу, нужно поджечь её нору. – Вы рискуете спровоцировать... Но Цзюнь У не слушает его, сразу же перебивая, не давая вставить больше ни слова: – Я рискую? Нет. Это вы рискнули, когда предложили эту игру. Теперь мы играем до конца.