В туманах Гулланктора

      Нейда пришла в себя на плоском камне, нависающем над каменистой тропой, настолько узкой, что она казалась, скорее, козьей тропкой. За спиной высился горный склон. Ниже тропинки пугал обрыв.       Напротив высились горы с белыми вершинами. Но солнце сияло так, что Нейде было тепло, почти жарко. На ней была привычная одежда — суконные штаны, куртка, льняная рубаха. Кожаные сапоги. На поясе кинжал, но меча не было, это она осознала почти как отсутствие руки или ноги.       И еще мучившую ее жажду. Нейда очень осторожно сползла с камня на животе и, когда высота стала меньше, спрыгнула на тропку. Оглянулась, не обнаружив ничего знакомого. Но жажда заставила ее двигаться. Тропка должна вести к воде. Нейда аккуратно, не глядя вниз, прижавшись к склону, двинулась по тропе. И вскоре послышался шорох шагов и женские голоса, звучащие непривычно. Нейда с трудом разбирала отдельные слова, чувствуя нечто странное в произношении слов или в самих словах. Но думать, что именно, было некогда, голоса приближались.       Первый порыв ее был спрятаться. Но пока Нейда выискивала взглядом хоть что-нибудь, расселину, или пещеру, или просто выступ, за которым можно укрыться, на тропе появились две девушки лет восемнадцати, похожие друг на друга, но не как сестры, просто одного типа внешности. У обеих были высокие острые скулы, узкий нос, загорелая кожа и большие влажные глаза. Одеты они были откровенно небогато, в изрядно потрепанные юбки, плечи покрывали выцветшие шали. У одной желтая, у другой красная, хотя цвет уже плохо угадывался. У обеих девушек были с собой большие корзины. На ногах расхоженные кожаные туфли, стянутые ремешками.       Нейда наконец осознала, что они говорят на незнакомом языке, но она при этом понимает их речь все лучше и лучше. Не найдя укрытия, она вынуждена была остановиться посреди тропы, пристально рассматривая незнакомок. Оружия у них не видно. Значит, угрозой вряд ли будут. Идут обе так легко, как будто всю жизнь по этим горам лазили. Нейда случайно глянула в сторону обрыва и тут же опять вздрогнула. Высота жуткая. Она в жизни такого не видела. Она и гор-то таких не видела. И не знает, что делать… значит, остается попросить помощи.       Она осторожно подняла пустые руки, готовясь показать незнакомкам, что не вооружена. И с трудом выговорила:       «Вода?»       Обе девушки, заметив ее, резко остановились. Потом, решившись, дружно приблизились и осмотрели со всех сторон. В них не чувствовалось ни страха, ни угрозы, скорее любопытство. Одна, повыше, спросила: «Ты откуда взялась, такая?»       Ее подруга тут же ответила за Нейду: «Да это равнинница, точно тебе толкую. Наверное, от каравана отблудилась».       Первая возразила: «Даже для равнинницы слишком странная… Хотя караванщики, они всякие бывают».       Пока они вот так обсуждали ее, Нейда стояла неподвижно, напряженно вслушиваясь в их речь и удивляясь, как это она почти все понимает.       «Воды, — повторила она, — пожалуйста. Не знаю, куда идти».       Если речь и шла о равнине, то имелась в виду явно одна из равнин в родной стране Нейды… странные места, странные горы, а что за люди — будет видно…       «Я хочу пить», — медленно подбирая странно звучащие слова, повторила она.       Девушки переглянулись, и высокая, достав из своей корзины пригоршню синевато-черных ягод, протянула Нейде.       «Что это?» — ягоды казались похожими на чернику. Неужели здесь нет поблизости никакого ручья? Или они ее все-таки не понимают? Или понимают как-то неправильно?       «Мне нужна вода».       Та, что пониже, рассмеялась. Потом снисходительно пояснила: «Да это же водяника. Ты съешь, она утоляет жажду, вот увидишь». И вновь обратилась к подруге: «До чего же они забавные, эти равнинники!»       «Водяника? — переспросила Нейда и послушно взяла ягоды. — Никогда не слышала такого названия».       Ягоды действительно оказались сочными и смочили пересохшее горло, так что она сразу почувствовала себя бодрее.       «Что это за край?» — наконец решилась она спросить, не слишком надеясь на ответ.       Высокая девушка откликнулась: «А то ты не знаешь? Это Гулланктор, Царапающие небо… Ты же не могла не знать, куда поехала с караваном?!»       Подруга заметила: «Может, ей голову напекло? Равнинники, они на голову слабые, так все говорят».       Высокая вновь обратилась Нейде, говоря раздельно, как с ребенком: «А ты правда, что ли, потерялась? И что нам теперь с тобой делать?»       Ее подруга решительно сказала: «Ну не вести ж ее в деревню. Старейшина нас убьет».       «Но и не бросать же тут совсем одну. Да еще с такой головой. Как будто мы итарки бессердечные».       И они заспорили о судьбе Нейды, как будто та и не стояла рядом, отчаянно вслушиваясь в их разговор, пытаясь различить хоть одно знакомое название.       «Стойте, — наконец прервала их она. — Гулланктор? Где это? Где Франция? Где германский император? Где, черт возьми, Святая Земля и Дамаск? Где Иерусалим?»       Она судорожно перечисляла все известные ей места, надеясь, что сейчас ей скажут, что Париж тут, недалеко, неделя верхом. Надеясь, что сейчас это ощущение полной растерянности отступит.       Высокая девушка растерянно потеребила выбившуюся прядь волос, ее подруга вообще застыла с открытым ртом.       «А? Что за ирманский ператор? Пиратов у нас нет, в Гулланкторе. Святая земля? Некоторые про наши горы так говорят… Но другие места нам точно незнакомы. Может, они на равнинах, откуда ты родом? Мы там не бывали».       «Нет, это точно не Святая Земля, — мрачно покачала головой Нейда. — В Святой Земле пустынные каменистые равнины, серые холмы, сухой кустарник и пыль. Здесь все иначе…»       Она оглянулась.       «Я не помню, как здесь очутилась, боже, я совсем не помню!»       Высокая девушка проявила неожиданное здравомыслие: «Но если ты здесь оказалась, ты откуда-то пришла, так? Наверное, с караваном, так?»       Подруга дернула ее за рукав: «Или ее итарки высадили со своего флаера. Прилетели и вот….»       «Но она на них совсем не похожа… Нет, она из наших, из дарийцев, только издалека». И вновь обращаясь к Нейде: «Знаешь что, ты сядь на камень… Даже лучше под камень, в тенек, пока тебе еще хуже не стало. И жди. К тебе придут и решат, что с тобой делать».       «Итарки? Кто это?» — в интонации собеседницы Нейда явственно различила враждебность.       Обе девушки шокированно рассмеялись и не ответили. Только высокая более настойчиво приказала: «Сядь в тенек, отдохни! Я тебе еще водяники отсыплю!»       «Спасибо за водянику, — нахмурилась Нейда. — Но это ведь не ответ. Кто они? Враги? Я знала много разных врагов. Но никто так не звался».       Девушка пониже серьезно кивнула: «Враги, да еще какие!»       Высокая признала: «На самом деле, кому как. Вы, равнинники, делаете с ними всякие делишки, продукты им продаете и ни о чем не думаете… А нам, свободным дарийцам, здесь в горах они злейшие враги».       «Никогда о них не слышала, — качает головой Нейда, — чего они хотят? Отнять ваши города? Обратить вас в свою веру?»       Высокая девушка горько ухмыльнулась: «Какие у нас могут быть города, ты смеешься? Откуда им взяться, если мы еле выживаем. Вера? Да нет у них ни души, ни веры».       Нейда медленно уселась у каменной стены и обхватила голову руками.       «Я не понимаю… зачем тогда вы воюете?»       Высокая сочувственно кивнула: «Ну точно у тебя с головой совсем плохо. Жалко, такая молодая, красивая… Может, еще пройдет? Сиди, жди! К тебе придут».       Нейда мрачно проводила их взглядом. Ее злило и пугало то, чего она не могла понять. Нормально у нее все с головой! Голова соображает. Голова понимает, что бывают враги и их убивают, бывают походы за добычей или ради дела Креста. Но тут ее голова не понимает вовсе ничего!       Нейда прикрыла глаза в изнеможении.       Прошло время, наступили сумерки, резко похолодало. И тут с камня над головой Нейды бесшумно спрыгнул и мягко приземлился перед ней мужчина. Он был одет примерно так же бедно, как и девушки. Обтрепанные штаны, безрукавка из шкуры, мехом наружу, кое-где обшитая бисером. Нейда рассматривала узкий нос с горбинкой, быстрые глаза, волосы с обильной сединой, собранные сзади в хвост. Как ни странно, лицо его казалось необыкновенно гладко выбрито, на подбородке ни волоска. На поясе мужчина носил кинжал, за голенищем поношенных сапог угадывается второй. За спиной искривленная палка. Он окинул Нейду внимательным взглядом и уселся рядом с ней, демонстрируя равенство и доверие.       «Я Ульсар. А тебя как звать, девица? Потолкуем начистоту?»       Рука Нейды инстинктивно стиснула рукоять кинжала при виде вооруженного человека, но мужчина не делал резких движений, не угрожал, сидел спокойно. Значит, драться пока не нужно…       «Меня зовут Нейда. Ваши девушки не знают ни одного из известных мне городов. Может, вы знаете? Марсель, Константинополь, Эдесса?»       Надежда таяла…       «Это где же такие города, Нейда? Наверное, далеко отсюда. В более счастливых краях. У нас тут в горах все просто. Есть мы, есть враги, надо выживать. И есть сами горы, которые тоже суровы, не то, что ваши равнины. Думаю, ты хочешь поскорее вернуться назад? Не удивительно, горы, они не для каждого. У вас на равнинах говорят, мы дикари, такие-сякие. Но мы не дикари, Нейда, мы Свободные».       «Я не знаю дороги… — вздохнула Нейда. — я не помню, как сюда попала».       Она рассмотрела его внимательнее, особенно необычную палку, висящую через плечо на ремне.       «Странно вы дубинки носите…» — пробормотала она.       Ульсар проследил ее взгляд и усмехнулся.       «А ты что же, таких дубинок прежде не видела? Как же ты жила до того, как попала сюда?»       «По-разному жила, — Нейда вскинула голову, закипая. — Ты не знаешь, не тебе и судить мою жизнь!»       Через мгновение она уняла свой гнев и добавила тише.       «Прости за резкие слова, Ульсар. Я не хотела быть грубой»       «Скажу честно, никак не возьму в толк, что ты такое и кто ты такая! В горах мне всякие встречались люди… и нелюди. Но ты вроде почти как человек на вид. Но что за человек? На засланку итаркскую ну никак не похожа, они заслали бы на вид простую горянку, одну из наших. Одета, как в поход собралась, только вот ни оружия у тебя путного, ни снаряжения, ни мешка походного. И говоришь, что ничего не знаешь, ничего не помнишь. Нет, для засланки уж больно мудрено. И что мне с тобой такой делать?»       «Я не помню, куда исчез мой меч, — тяжело вздохнула Нейда. — И я в самом деле ничего не понимаю. Но думаю, если ты будешь щедр и дашь мне хоть какой-нибудь клинок, немного еды, этих черных ягод и покажешь, как спуститься с гор, я уйду и больше тебя не потревожу».       «Ну что же, мы и сами Свободные, и на чужую свободу не покушаемся, иди себе… Да и еду тебе дам, отчего ж не дать. Клинок? Брось, зачем тебе клинок, Нейда? Съедобные корни им выковыривать? Клинок не дам, да и нет у нас ничего такого. А вот показать, как спуститься с гор… Так это много дней пешего пути. И все зависит от того, куда ты хочешь попасть. Если в Тенес или другое какое поселение в предгорьях — это одна дорога. Если, скажем, в Цитадель, к итаркам, то это тебе надо к Весеннему перевалу. Куда ты хочешь попасть, Нейда?»       «Ты же сам видишь, что я, считай, безоружна. Поэтому мне и нужен меч. Или у вас мечи только рыцари носят, а другим только дубинки разрешены?.. — вдруг сообразила Нейда. — Прости, Ульсар. Я должна была сообразить… а вот куда я хочу попасть… я не узнаю ни одного из названных тобою мест. Вообще ни одного. Я про них даже не слышала никогда, как и про эти горы…»       «Какие мечи, какие рыцари? Сказок наслушалась? Скажешь тоже, рыцари… Ты еще древних дарийских королей вспомни. Прямо не знаю, как тебя такую отпустить. Ты ж не дойдешь никуда, объясняй тебе не объясняй».       Между тем в горах стемнело и стало холоднее. Нейда с завистью посмотрела на меховую безрукавку собеседника.       «Я бы тебя к каравану какому-нибудь пристроил, если бы мы не были с ними на ножах. Думаю, ты оттуда и взялась. Дочка чья-то, не то жена, отбилась от своих, испугалась, головой ударилась… Ты совсем-совсем ничего такого не помнишь?»       «Дарийские короли? — переспросила Нейда. — Я про таких не слышала. Есть французский король, есть наш, есть германский император и ромейский император. Где-то там, на севере за проливом есть король англичан…»       Она замолчала, поняв, что уже не знает, где север.       «Я ничья не дочка и не жена. Я выберусь отсюда. Но не с одним кинжалом! Мне действительно нужно оружие!»       Она внезапно хлопнула себя по лбу и полезла в поясной кошель. Вытащила две серебряных монеты с плохо различимым коронованным профилем. И протянула их Ульсару. «Я заплачу».       «Ты, видно, и вправду издалека! Уже много столетий минуло, как у нас на Дари нет никаких королей. Я слышал от стариков, что далеко-далеко на востоке еще остались, но туда, наверное, годы нужно добираться. И по морю плыть… Какие необычные серебрушки! — он внимательно рассматривал монеты. — Только вот на них даже плохонького ружья не купишь. И уж, конечно, не у нас, у нас каждый ствол на счету… Знаешь что, вижу, придется тебя взять с собой, а то у тебя, вижу, уже зуб на зуб не попадает. Ты у нас ночь поспишь, а там поглядим, куда тебя отправить и что тебе дать с собой. Но только не взыщи, глаза тебе повязкой завяжу. Никто не должен знать, где мы живем. На вот, пожуй по дороге».       И он протянул Нейде несколько сырых шампиньонов. Потом достал длинную ленту…       «Ружье? Что такое ружье? — переспросила Нейда и, с некоторым сомнением оглядев грибы, принялась их жевать, откусывая понемногу. — От итарков жилье прячете?» — вспомнила она слова девушек.       «От них, от кого же еще. А они рыскают, как волки или грифы, ищут, где мы… — он завязал ей глаза и крепко, но не грубо взял под локоть. — Пошли уже, по дороге поговорим. В ваших краях что, не охотится никто? Рыбной ловлей промышляете?»       Они шли вверх, потом вниз, гравий хрустел под ногами, шуршали и кололись колючки, потом Нейду предупредили о ступеньках, потом был новый подъем. То справа, то слева слышался шум водопада, одного и того же или разных…       «Охотятся. Знать оленей стреляет, фазанов. Крестьянам можно только силки на кроликов ставить, — Нейда шагала, прислушиваясь, стараясь запомнить, как ощущается под ногой тропа. — Если кого простого лесничие застанут над мертвым оленем с луком в руках — разговор короткий. Петля и ближайший сук… но я охотиться вовсе не умею. И стреляю паршиво».       «А кто это, знать? И кто такие лесничие? Ну и звери, за какого-то оленя сразу вешать… Может, поэтому ты с оружием не знакома? А кроликов и у нас полно. Мы тоже на них силки ставим, чтобы патронов не тратить. Осторожно, не споткнись, тут перешагнуть надо…»       «У вас нет знати? Ни графов, ни герцогов?» — Нейда аж шаг замедлила в недоумении.       «Не слыхал про таких. У нас старейшины есть. Вот я, например. А с луками у нас мальчишки на всякую мелочь охотятся. С самодельными… Против пумы или самого горного медведя с таким не выйдешь…»       «Странно вы живете… — пробормотала Нейда. — Наши лучники с луками чудеса творят. Сарацинские, будь они прокляты, тоже… — она тяжело вздохнула. — В щель между шлемом и кольчугой попадают!»       «Видно, у вас совсем бедный край, если с луками приходится воевать, как в древние времена.»       Наконец с Нейды сняли повязку. Она находилась в пещере, разгороженной перегородками из шестов и шкур. Та часть, в которой они с Ульсаром стояли, мерила шагов пять на пять. На полу кучи сена и несколько козлиных шкур, сбоку виднелись самодельные сундуки.       На каменном блюде лежали несколько грибов с тонкими ножками. Они светились удивительно ярким зеленым светом. Неподалеку на полу стояла железная сковородка, накрытая крышкой с дырочками, от нее распространялось приятное тепло. На одной из шкур сидела женщина среднего возраста с проницательным взглядом.       Ульсар почтительно обратился к ней: «Вот это Нейда. Она потерялась в горах и, кажется, потеряла память. Поговори с ней, Ласса.»       Женщина дружелюбно улыбнулась Нейде: «Садись, странница. Давай познакомимся и побеседуем!»