В туманах Гулланктора

      Нейда огляделась. Пещерное обиталище выглядело бедно, но аккуратно и опрятно. Не временный лагерь, а постоянное жилище. И не похоже, чтобы тут жил один Ульсар. Значит, один дом на всех?..       Она не стала спорить с пожилой женщиной и села лицом к Лассе, непроизвольно выбрав место поближе к сковороде с жаром. Пальцы уже ощутимо подрагивали. Дома так холодно бывало только зимой…       «Благодарю за крышу над головой»,— вежливо кивнула она.       Ульсар вышел за загородку из шкур, оставив их вдвоем.       «Девчонки уже наболтали мне, что нашли тебя на горной тропе и ты ничего не помнишь о том, как попала сюда, но сыпешь вокруг себя названиями странных мест, — начала Ласса. — Наши в основном считают, что ты отстала от каравана и немного повредилась головой. Но я знаю легенды о вольных и невольных странниках между мирами, которых заносило в наши горы из таких мест, где живется совсем по-другому, где не слыхали ни про дарийцев, ни про итарков, ни про Гулланктор… Старики, много пожившие и исходившие много горных троп, говорили об особых местах, особых днях. Теперь я вижу, что то были вовсе не пустые россказни. Позволь мне осмотреть тебя!»       Она встала и подошла вплотную к Нейде.       «Мне снять рубашку?» — спросила Нейда, ежась при мысли, что придется раздеваться в таком холоде.       Ласса небрежно помотала головой: «Да не обязательно».       Она начала с кистей рук. Поворачивала их туда-сюда, щупала кости. Потом осмотрела уши, прощупала плечи и ключицы. Попросила Нейду повращать рукой, сама внимательно наблюдая. И подвела итог: «У меня такое впечатление… что ты отличаешься от нас так же, как мы от итарков».       «А чем отличаются итарки? Кто они? Почему они ваши враги?»       «Да внешне и если в одежде, то не так уж прямо сильно. Внутри сильнее. А враги они нам, потому что они жадные, бессовестные, бессердечные и уверены, что все вокруг принадлежит им. Наша свобода им кость в горле».       «Прямо как Филипп… — пробормотала Нейда, с содроганием вспоминая бывшего хозяина. — Но если ты говоришь, что я попала сюда из другого мира… знаешь ли ты, как мне попасть обратно?» — спросила она задумчиво, без прежнего жадного нетерпения.       «Ты знаешь таких людей? Ну тогда ты понимаешь, почему с ними трудно ужиться. Ты спрашиваешь, чем итарки от нас отличаются? Ну, лица у них не похожи на наши. Бледные, и вид такой… хищный, глаза в темноте светятся. А сами они верткие и тощие, как змеи. И такие же быстрые, да и яда в них хватает.       Как тебе попасть обратно? Мудрые люди говорили, нужно быть ровно в том же месте в первую, третью или седьмую годовщину, как попала в наш мир, и ты исчезнешь отсюда и вернешься назад в то же самое время. Я теперь буду в странствиях прислушиваться к их словам, может, еще что узнаю».       «Значит, год… — протянула Нейда задумчиво, — а какой сегодня день? Каких святых поминают сегодня в вашем мире? У меня дома дни отмечали по памяти святых».       «Святых? Это каких еще святых? Сегодня, вроде, десятый день после Второго Откровения Ренизи… Впрочем, тебе, Нейда, лучше быть у того местечка за день, за два и там оставаться. Мало ли, я ошибаюсь. Мы тут так уж не следим за днями».       «Наши святые — это те, кто в давние времена умерли за свою веру, или совершили чудеса, или крестили полчища язычников. У вас, вижу, не так… — Нейда задумалась. — Ласса, Ульсар ведь тут главный? Где я могу найти его?»       «На вот, возьми светяшку! — сказала Ласса, протягивая Нейде гриб. — Иди к выходу из пещеры и спроси народ, тебе покажут, где он».       Нейда с некоторым опасением взяла из ее руки светящийся гриб, но, как оказалось, он не жегся и вообще вблизи вовсе не выглядел опасным. В его зеленоватом сиянии она добралась до выхода из закутка и огляделась.       К выходу потолок еще повышался и уходил куда-то далеко. По сторонам были устроены хижины и выгородки для людей, как та, в которой она была только что, и загоны для коз. Пещера накрывала деревню как будто бы огромным каменным капюшоном. Миновав хижины и не встретив никого по дороге, Нейда оказалась у самого входа в пещеру. Снаружи была ночь. Небо сияло миллионами звезд. Рисунки созвездий не складывались в знакомые картины. Перед пещерой была открытая площадка. Нейда уже думала, что все в деревне спят, но приметила на краю одинокую фигуру, в которой узнала Ульсара.       Она подошла, не пытаясь ступать бесшумно, давая понять о своем приближении. Не доходя пары шагов, она остановилась.       «Могу я помешать твоим размышлениям, Ульсар?»       «Так помешала уже, — беззлобно хмыкнул он. — Тебе, вижу, тоже не спится? Не смогла тебя утешить наша мудрая Ласса?»       «И да, и нет, — Нейда со вздохом села на камни, — она говорит, что я не сошла с ума, а просто каким-то образом попала в этот мир из своего. И она говорит, что я смогу туда вернуться. Но не раньше чем через год. Этот год мне придётся где-то прожить… — она умолкла на мгновение. — Могу я попросить тебя о гостеприимстве на это время?»       «Из другого мира… Это как, в смысле, совсем из другого? И там, значит, и вправду есть все эти герцоги и графы? И там сражаются мечами с сарацинами? И там живые короли и прочие властители в коронах?» — Ульсар не скрывал любопытства.       Он, очевидно, запомнил многое из вещей, которые упоминала Нейда.       «А остаться, так отчего же тебе и не остаться? Мы здесь в горах не отказываем путникам в приюте. Тем, кто приходит с миром. Может, и ты нам окажешься полезной. Поживи пока вместе с Лассой, а там поглядим».       «Да, мой мир совсем другой, — улыбнулась Нейда. — Поэтому я не знаю вашего оружия и ваших стран, а вы не слышали о наших городах и правителях. Я готова расплатиться за кров и пищу. Правда, мои деньги вам, вижу, без надобности. А готовить, прясть или за скотиной ходить я не умею…»       Она опустила голову.       «Твои деньги это твои деньги. Они тебе еще пригодятся. Серебро, знаешь ли, всегда и всюду в цене, что в твоем мире, что в нашем. А знаешь, я ведь думал, что некоторые из историй Лассы — это всего лишь истории… А оно выходит, что и нет. Другой мир, надо же… — проговорил Ульсар. — Так ты, может быть, из хорошей семьи там, в твоем мире? Может, из ремесленников или купцов? Привыкла к жизни получше и побогаче, чем у нас тут, в деревне?»       «В моем мире у меня нет семьи, — покачала головой Нейда. — Я сирота, семьей были две моих подруги, но они обе… погибли, — она запнулась на этих словах. — Жизнь у меня была не похожая на вашу, ты прав. Но не сказала бы, что она была лучше. Просто единственное, чему меня научили, это драться и убивать».       Она пытливо посмотрела на Ульсара, высматривая на его лице реакцию на это признание.       «Я вижу, Нейда, что твой мир другой, но не менее суров, чем наш. А может, и более. Я надеюсь, что у нас тебе не придется делать ничего такого. Недаром деревня наша зовется «Потаенная». Мы люди мирные, безобидные. Никого не трогаем, пока нас не трогают. Сейчас-то с итарками вроде как тишина. Не сказать, что мир, но мы запрятались поглубже, а они нас тоже оставили в покое. У нас, Нейда, только некоторые женщины сражаются. Те, которые хотят и могут. А так-то им и без сражения дел хватает. А мужчины наши, они все охотники и следопыты. Ну и воины, конечно».       «А у меня не было выбора «хочу-не хочу», — пожала плечами Нейда. — А теперь я даже и не знаю… я к этому привыкла. Другой жизни никогда не было».       Она помолчала.       «Научи меня обращаться с ружьём. Тогда если что-то с итарками разладится — я смогу помочь».       Ульсар улыбнулся: «Ишь какая. И правда, воин. Вижу, в тебе есть и смелость, и сила духа. Ты, пожалуй, в самом деле не из тех, кто всю жизнь усидит за прялкой… Я-то сам учить не буду, но найдется тебе и без меня учитель. А сейчас иди-ка спать, дай мне подумать обо всем».       Нейда подняла светящийся гриб и осторожно, глядя под ноги, пошла обратно в пещеру. Не без труда отыскав закоулок, где они разговаривали с Лассой, Нейда зашла и опустила за спиной занавеску из шкур. Ласса уже спала. Нейда нашла еще несколько шкур и устроилась на них. Глаза закрывались сами собой. Слишком много всего произошло, сил обдумать это не осталось.       Она уснула прежде, чем задумалась, как действовать завтра.       На следующее утро Нейду начали исподволь знакомить с жизнью племени. Сначала появились женщины и принесли ей и Лассе поесть. На завтрак были ягоды, грибы и козье молоко. Потом пришла молодая мать, пожаловаться, что младенец плохо сосет молоко, и Ласса тут же занялась лечением.       Нейда еще вчера поняла, что Ласса здесь, в деревне, на особом положении. Целительница, значит. В сундуках и корзинках у нее хранились запасы лекарственных трав, острые лезвия, мотки полотна, чистая овечья шерсть для перевязки…       После вчерашние девицы, которых звали Ильмина и Фрея, потащили Нейду показывать свою потаенную, спрятанную от враждебных глаз деревню. Сначала ее повели в самую глубь пещеры, где было куда влажнее и холоднее, чем у входа. И там глазам Нейды открылось зрелище небывалой красоты. Пол пещеры покрывали сотни и сотни ярко светящихся зеленым грибов. В этом свете естественные колонны, сталактиты и сталагмиты выглядели как окаменевшие волшебные создания.       «Вот тут мы выращиваем светяшки», — гордо сказала Ильмина.       «Это… это необыкновенно, — завороженно отозвалась Нейда. — У меня на родине нет ничего подобного, мы зажигаем факелы или масляные лампы. Но это и вполовину не так красиво!»       «Для масляных ламп нужно масло. А для факелов хорошее дерево, да и дымят они. Светяшки спасают. А дальше у нас плантации съедобных грибов. Вешенки и эноки. Тут мы их растим, тут собираем урожай. И сверху ничего не видно», — важно сказала Фрея, та, что повыше.       «От кого же вы прячете свои грибы? От орлов?» — недоуменно переспросила Нейда.       Обе девушки рассмеялись ее наивности: «Да от итарков же! Иначе непременно придерутся к чему-нибудь и утащат молодых мужчин к себе, работать в подземных шахтах».       «Ласса говорила, что итарки видят в темноте, и глаза у них светятся. Но она не рассказывала, что они умеют летать!»       «На то у них летающие машины. Иначе бы они нас вообще никогда не нашли в горах. Гулланктор огромен, а их тут не так уж и много», — пояснила Фрея серьезно.       «Машины? Летающие? Что это вообще такое…» — в голосе Нейды прозвучало искреннее страдание от избытка нового и непонятного.       «Ну это как лодка. Ты знаешь лодку? Они есть в твоем мире? А летающие машины плывут как лодки, только не по воде, а по воздуху. И по размеру похожи», — сказала Фрея.              «Только без весел. И жужжат», — быстро добавила Ильмина.       Нейда усиленно принялась воображать себе плывущую по воздуху лодку, с веслами и парусами. Потом помотала головой, отгоняя получившуюся картинку, и задумчиво спросила: «А у вас таких лодок нет?»       «Нет, — признались девушки. — Иначе бы мы им показали и отучили бы кружить над нашими горами».       «Но если у них есть то, чего нет у вас, — задумчиво начала Нейда, — если они могут летать, а вы нет, как вам до сих пор удается не проиграть эту войну? Будь у наших войск летающие лодки в Святой Земле, Дамаск был бы наш!»       «А нас попробуй найди, — торжествующе улыбнулась Фрея. — Мы потому и живем под покровом пещеры. И грибы наши тут. Лук, щавель и мордовник, это все у нас растет выше по склону. Но эти посадки вперемешку и сверху не так заметны, растений и диких полно. На охоту и за ягодами все время ходим разными тропками, чтобы не было натоптанных. Вода у нас тут в пещере тоже своя, да какая чистая! А еще часто в горах туман, а в туман они не летают, а если и летают, то ничего не видят».       «А на кого охотитесь?» — Нейда вспомнила, что видела в пещере коз, но поняла, что, видимо, их не едят.       «На горных коз, на кроликов, на сусликов и горных куропаток».       «Ишь сколько живности. Охотиться я тоже не умею… — Нейда опять вздохнула. — Может, научите хоть силки ставить?»       Фрея объявила: «Я умею и тебя научу. Силки поставить само по себе дело нехитрое. Важно найти место, где много кроликов или сусликов, чтобы кто-то в них попался. Но для начала помоги нам здесь, с грибами».       Некоторое время после этого Нейда помогала ухаживать за грибами разных сортов, поливая их и подкармливая опилками и пищевыми отходами.       «А где у итарков эти летающие лодки? Любопытно было бы увидеть».       «Да увидишь еще!» — поморщилась Фрея.       Вечером вернулись охотники. На небольшом костре в центре пещеры, там, где нет хижин, стали жарить мясо.       Нейда уже поняла, что местные жители все же больше отличались от привычных ей людей, чем ей показалось вначале. У них была другая жестикуляция, волосы и ногти выглядели иначе, черты лица были как будто прорисованы четче. Кожа — ровная, гладкая, без язв, следов оспы или проказы. Мужчины не чисто побриты, как ей показалось вначале, — у них вовсе не росли бороды. Не было горбунов, зато попадались глубокие старики, на вид — ухоженные и сытые, видно, здесь ценили старость.       Ласса молча сидела у огня, подбрасывая в него мелкие веточки и наблюдая, как они сгорают. Ульсар чуть поодаль негромко беседовал с несколькими воинами. Многие селяне в свою очередь с любопытством разглядывали Нейду.       Она в нерешительности остановилась среди людей, не зная, куда было бы прилично сесть, чтоб никого не обидеть. Она знала здесь только Лассу — но ее одиночество прерывать не хотелось, Фрею с Ильминой, но они еще не садились вовсе, и Ульсара — который явно был занят.       Привлекательный, рослый парень лет двадцати тут же хлопнул ладонью по камню рядом с собой.       «Ты Нейда, я знаю. Странница издалека… А я Кай!»       Нейда внимательно посмотрела на Кая — он казался дружелюбным и неопасным, и последовала его приглашению.       «Будем знакомы, — улыбнулась она. — Про меня, смотрю, уже слухи расползлись. А ты здесь кто, чем занимаешься? У вас все слишком непохоже на мои родные края».       «Я воин и охотник. Следопыт. Да еще стрелок, знаешь какой меткий?»       Другие парни тут же начали подшучивать над ним, припоминать какие-то промахи на охоте и звать Нейду пересесть к ним. Кай не злился, наоборот, смеялся вместе с ними.       «О, я бы хотела научиться обращению с вашим оружием, Кай, — улыбнулась Нейда. — У меня на родине нет ружей».       Ей подумалось о том, что во всех, кто сидят вокруг костра, совсем не ощущается озлобленности, зависти, алчности, фанатизма и иных пороков, которые она постоянно ощущала вокруг себя в своём мире. Может быть, здесь ей будет спокойно? И не придётся постоянно лить кровь просто на потеху толпе?       «Это немного необычно для девушки, — заметил Кай. — Но если хочешь, поучу, отчего не поучить. Завтра и начнем!»       «Давай лучше я тебя поучу, Нейда!» — тут же вмешался другой парень, чуть постарше. Друзья тут же завопили: «Не слушай его, он тебя такому научит…»       И все опять хором расхохотались.       Нейда смеялась вместе со всеми. Юношеская бравада казалась такой простой, такой понятной — и никаких интриг, манипуляций, требований исполнять долг и безропотно подчиниться… это было так легко.       «Вы уж сами решите, из кого лучший учитель, — сказала она с улыбкой. — Только имейте в виду, я ученица бестолковая, ружья в руках в жизни не держала!»       После вниманием Нейды завладели девушки и женщины, наперебой расспрашивая ее, какие наряды носят в тех краях, откуда она родом. Нет, они понимали, что для похода мужская одежда, как на ней, ходовой и практичный вариант, но все же их интересовало, что обычно носят женщины в быту и в праздники в мирной жизни.       Тут Нейде было трудно утолить их любопытство, поскольку свою мирную жизнь она не помнила вовсе, и гораздо подробнее бы могла расписать им, как носят кольчугу и что надо пододеть под шлем, чтоб волосы не мешали. Но кое-что ей все же удалось припомнить — из виденного в деревнях проездом и на нечастых приемах у Филиппа, где оказывались какие-то дамы. Тем не менее, она добросовестно рассказала про суконные платья с многослойными юбками, тонкие нижние рубахи до пола, шерстяные плащи и чепцы с лентами, которые надевали замужние женщины, убирая волосы. Вспомнила про вышивки и кружева, про драгоценный восточный шёлк и необыкновенную византийскую пурпурную краску, которые были доступны только очень богатым и знатным дворянкам.       «Ух ты, это сколько же ткани? И все намотано на одну-единственную женщину? И еще вышивки. И кружева… Вот красота, наверное», — задумчиво комментировали женщины услышанное.       Одна заметила: «Да, нам, наверное, на всех бы хватило, если поделить. Одной ленту, другой юбку…»       Другая протянула: «Счастливая ты, Нейда! Вот я хотела бы только один разок взглянуть, как это выглядит, когда все вместе надето».       Они были красивым народом, и мужчины, и женщины, их лица с высокими скулами, тонкие носы с горбинкой, подвижные головы напоминали хищных птиц, беркутов или орлов. Но одежда была бедной, а вместо украшений лишь бусы из сушеной рябины.       «Не в кружевах и шелках счастье, — покачала головой Нейда и погрустнела. — Были у меня украшения, роскошные, дорогие — так я их продала, наверное, за половину цены, потому что не нужны они были, свобода дороже. Правда, и они мне не помогли. И все эти наряды я не носила. Только на других видела. Как по мне — не слишком это удобно. Штаны куда практичнее, если надо бежать или драться».       «Но жизнь же это не только бежать и драться? — спросила со своего места Ильмина неожиданно серьезно. — Так ведь не должно быть? А как же радость и любовь?»       «Радость и любовь хороши, когда они есть, — Нейда отвернулась от костра, чтоб слез не было видно, если все-таки выкатятся, — а когда все потеряно, только и остаётся, что бежать и драться. Пусть вы, девочки, никогда не узнаете, что это такое!»       Ильмина пересела и со всей непосредственностью обняла ее справа. Фрея слева. Кай в шутку спросил: «А меня пустите к вам пообниматься?», но его зашикали.       Разговор постепенно затих. Было уже поздно, все устали.       На следующий день Фрея и Ильмина звали Нейду ставить силки на кроликов, а Кай в это же время предложил пойти поучиться стрелять.       Нейда вдруг почувствовала тепло на душе. Впервые за бог знает сколько лет. Впервые с тех пор, как она потеряла в Палестине одного за другим всех, кто был ей дорог, и потеряла себя где-то там же. Эти люди, бесхитростные и искренние, легко делились с ней теплом и согревали ее заледеневшее в одиночестве сердце.       Выбор между стрельбой и силками оказался неимоверно труден. Но, в конце концов, верная привычкам, Нейда совершила его в пользу оружия и отправилась с Каем, пообещав девчонкам, что составит им компанию в следующий раз.       Первые выстрелы произвели на Нейду сильное и двоякое впечатление. Она поняла, что ружье страшно шумное, порох дымит и ужасно воняет. Но вскоре она увидела, как выстрел Кая уложил кролика на большом расстоянии, и это зрелище убедило ее попробовать самой. Несмотря на предупреждение Кая, отдача едва не сбила ее с ног. Ствол при выстреле дергался вверх. Пули летели не туда. Правда, Кай утешал ее, уверяя, что вначале у всех так.       Вечером Ласса посмотрела на нее и, даже не спрашивая ни о чем, нагрела воды на углях жаровни, чтобы сделать примочку на плечо, залечить синяк.