В туманах Гулланктора

      После тренировки Риэн, как и было обещано, провожал ее к руднику. Только оказавшись за воротами, на каменистой тропе, Нейда немного перевела дух. Он подозрительно покосился и спросил: «Тебя что, опять на тренировке стукнули? У тебя что-то болит?»       «Душа у меня болит… если ты вообще знаешь, что это такое».       «Да что ты, откуда бы мне знать про такую сложную, тонкую штуковину?! Она, конечно же, может быть только у тебя».       «Не юродствуй, и так тошно».       Риэн хмыкнул и послушно заткнулся. Но легче не стало, наоборот, стало тяжелее.       «И не молчи, а то я слишком много думать начинаю. Поговори со мной!»       «Ты меня, кажется, путаешь с музыкальной шкатулкой. Души нет, но умеет по команде издавать приятные звуки, да? — огрызнулся Риэн. И прибавил менее ядовито: — Если тебе нужна помощь или совет, скажи, в чем дело. Если нет, я прекрасно могу и помолчать».       «От молчания лучше не стало. Совет мне не поможет. А помощь — разве что просто выслушать и что-нибудь сказать. Не язвительное. Я рассказала Ниэльду то, чего не должна была. То, что обещала не говорить».       «Но как же ты рассказала, если обещала?! А кому обещала?»       «Тем, кто меня приютил в самом начале. Обещала, что про них никто не узнает. А теперь Ниэльд спросил — и я ответила. Понимаешь? Некогда я молчала под пыткой, смеялась в лицо палачу, готова была умереть, а теперь Ниэльд просто задал вопрос — и я сдалась. Я побоялась потерять то, что имею здесь! Потерять комфорт, купальни, завтрак в твоей компании и библиотеку. Я испугалась!» — Нейда прижала ладони к лицу, качаясь.       «А ну сядь!» — рявкнул Риэн, и Нейда от неожиданности послушалась.       «Как ты могла поступить так низко?! — он заглянул ей в глаза, до боли сжимая плечи обеими руками. — Это же обещание!»       «А вот так… — прошептала она. — Я струсила. Я не хотела в темницу. Оказывается, это куда страшнее, чем дыба и кнут».       «Никогда больше не нарушай данные тобой обещания! Уж лучше в тюрьму», — сказал он и немного ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил ее.       Нейда поднялась с камней, на которых сидела, опять пошатнулась… Ей показалось, что небо над головой закружилось. Она взмахнула рукой, пытаясь удержаться на ногах. Легко Риэну говорить про тюрьму. Из тюрьмы не выполнить другое обещание, куда более важное…       Он поморщился, но поддержал ее.       «Ладно, пошли уже... А я после поговорю с Ниэльдом, узнаю, что грозит тем людям, и расскажу тебе».       Она на мгновение позволила себе повиснуть на его плече, сдавшись овладевшей телом слабости. Потом выпрямилась.       «Он сказал, что ничего — если они ни в чем не виноваты… Но мне от этого не сильно легче. Впрочем, спасибо, если потом расскажешь, что произошло».       Пару шагов прошли молча. Нейда передернула ноющими плечами. На них теперь, наверное, останутся синяки. Впрочем, парой синяков больше, парой меньше — какая разница. С каких пор ее стали заботить такие мелочи? Комфорт в самом деле развратил ее.       Обещание Сэлу, обещание Ульсару, страшные глаза Ниэльда, неожиданный рык Риэна и его жесткие пальцы на плечах, все это крутилось в голове. А ведь так спокойно начинался день!       Она не должна дать себе раскиснуть. Она ведь уже все решила. И знает, какое обещание должна выполнить во что бы то ни стало. На войне как на войне, жертвы будут… покой Ульсара или, вот, ее совесть. Хотя ее совесть умерла много раньше, еще когда Ниэльд привел ее в камеру, где она увидела Верета. Она сделала свой выбор именно тогда. А дальше уже просто идет по кривой дорожке к своей смерти.       Ниэльд… мороз по коже расползся снова, стоило вспомнить его взгляд. Она поежилась и встряхнулась.       На руднике стоял грохот и лязганье, клубился пар и царила, как всегда в разгар дня, бурная деятельность. Мужчины в грязной, перемазанной в земле одежде, в натянутых или спущенных на плечи капюшонах катали железные тележки. Крутилось само собой и скрежетало большое железное колесо. Несколько работников забрасывали плоскими лопатами ему на лопасти куски руды.       «Где же тут искать Дарселла?» — спросила Нейда, оглядываясь в этом хаосе.       «Эй ты, где господин Дарселл?» — тут же переадресовал Риэн вопрос проходящему мимо рабочему.       Тот пробурчал: «Девятая шахта… — и подумав, добавил: — Господин».       Нейда проводила его взглядом.       «Ты потом вернешься в Цитадель? Или тебе придётся ждать меня?»       «Вернусь, только сперва сдам тебя на руки Дарселлу. Назад можешь прийти с ним».       «Ладно, — кивнула Нейда. — А почему мне здесь-то одной нельзя находиться?»       «Почему нельзя-то? Можно. Если ты немного пришла в себя, твердо держишься на ногах, обойдешься без меня и сама найдешь девятую, я пошел!»       «Иди. Я уже в порядке, — сказала она решительно. И добавила чуть менее уверенно: — Вечером… тебя ждать?»       «Я же тебе обещал. После ужина».       Она помолчала мгновение и сказала наконец: «Спасибо».       После его ухода огляделась по сторонам, стараясь припомнить, как ее вел в тот раз инженер. И, примерно сориентировавшись, направилась вперед, мимо каких-то сараев и снующих туда-обратно рабочих. Дарселл, к счастью, оказался наверху, наставлял каких-то бедолаг, которые возились с кучей руды выше их роста, явно обрадовался Нейде и оптимистично сказал: «Ну вот, наконец, и ты. Надеюсь, тренировка прошла весело. Подожди, я сейчас закончу тут, и мы поговорим».       Нейда хмыкнула. Да уж, весело — не то слово… но сейчас следовало отложить прочь эти переживания и сосредоточиться на Дарселле.       Она встала в стороне и приготовилась терпеливо ждать.       «Сегодня я наглядно покажу тебе разные минералы, которые сопутствуют игнизиту, и научу различать», — говорил Дарселл, но Нейда внезапно потеряла способность воспринимать его слова.       Потому что один из рабочих вышел из-за кучи руды и обернулся… Каем. Бледнее и ниже ростом, чем он ей запомнился. В кандалах, стесняющих движения. Капюшон, какой носили все шахтеры, неизвестно почему был сброшен на плечи, чересчур отросшие волосы стянуты в неаккуратный хвост.       Нейда замерла, борясь с порывом подбежать к нему. Нет, не смей, не поддавайся… подожди, подумай…       Она отвернулась и шагнула чуть в сторону, прячась за Дарселлом прежде, чем Кай успел бы поднять взгляд и увидеть её… он жив! Он здесь… в кандалах… и ночует наверняка в том бараке, который они вместе атаковали… вечность назад. Сэл, Верет, Кай…       Последняя слабая надежда на то, что хотя бы ему удалось уйти, рухнула…       Нейда сглотнула слезы. Она не должна себя выдать перед Дарселлом. Нужно подумать…       «Я вчера как раз смотрела справочник с картинками минералов», — глядя только на инженера, проговорила она, но голос показался ей самой хриплым и болезненным.       «Картинки — это лучше, чем ничего, — заметил Дарселл. — Но когда ты видишь минералы в естественной среде, иногда трудно различить, какой из них какой. С опытом, конечно, путаницы все меньше. Однажды я еще подростком нашел золото, так мне показалось. Прекрасный самородок правильной кубической формы, блестящий и тяжелый. Я с замирающим сердцем притащил его домой. Хорошо еще, прежде чем хвастаться родителям, догадался поцарапать им по шершавой каменной стене дома, на которой моя драгоценная находка оставила не золотистый, а черный след. Это оказалось не золото, а бесполезный пирит. Хотя не такой уж и бесполезный. Я потом долго использовал его, чтобы разжигать костры».       «Минерал — и горит?» — спросила Нейда, боясь сдвинуться с места хоть на шаг.       Боясь, что Кай увидит ее и ничего не скажет, а просто будет смотреть…       «Нет, сам по себе пирит не горючий, но он куда тверже золота и при ударе о кремень высекает целую тучу искр».       «А что делали с этой кучей руды?» — она кивнула на груду за спиной.       «Пошли посмотрим на нее внимательнее!» — с этими словами Дарселл шагнул к куче, а Кай поднял глаза — и увидел Нейду.       Его губы беззвучно сложили ее имя. Ее настоящее имя. Нейда встретилась с ним взглядом. Дарселл не смотрел на неё в это мгновение — и Нейда отчаянно замотала головой. Кай замер, не в силах отвести от нее взгляд, не в силах продолжить работу. Ему так много нужно было сказать ей, он не помнил о том, что их окружало, забыл об осторожности… Нейда нахмурилась. Сердце обливалось кровью. Сейчас он выдаст ее…       «Эй, — прикрикнула она, пристально глядя ему в глаза и взглядом пытаясь выразить то, что не могла сказать вслух. — Эй, не надо на меня так пялиться!»       Дарселл удивленно воззрился на нее. Потом перевел взгляд на Кая. Потом опять на Нейду. Кай опустил глаза и принялся ковырять кучу лопатой, которую держал в руках. Нейда шагнула к груде руды и вопросительно посмотрела на Дарселла, выражая крайнюю заинтересованность. Но тот все еще задумчиво разглядывал Кая.       «Что ты, собственно, делаешь?»       Кай прекратил хаотичные движения лопатой и растерянно уставился на него. Нейда заглянула Дарселлу через плечо.       «А что он должен делать?»       «Ну, вообще-то, отделять пустую руду от богатой. И это ему должен был объяснить еще мастер. К тому же это еще раз объяснил я, только что», — с растущим раздражением начал Дарселл.       Кай не реагировал.       «Как по виду отличить богатую руду от пустой? — с нарастающим отчаянием, пытаясь исправить ситуацию, спросила Нейда, нагнулась и подняла первый попавшийся кусок. — На что надо смотреть?»       «Ты слышишь, что тебе говорят?» — нахмурился Дарселл, глядя только на Кая и игнорируя Нейду.       Тот наконец пришел в себя, вздохнул и покорно ответил: «Да, господин инженер».       «И как же ее отличить?» — склонил Дарселл голову с видом строгого экзаменатора.       «У нее глубокий синий цвет, в ней кристаллы игнизита. Куски богатой руды тяжелее и тверже», — как будто механически ответил Кай.       «Я запомню», — улыбнулась Нейда.       Губы сводило судорогой.       «Так что же ты, не стой, приступай к делу», — приказал Дарселл Каю, а Нейде всучил в руки кусок породы.       «Ну, что ты думаешь по этому поводу?»       Нейда повертела кусок в руках, разглядывая.       «Кажется, пустая».       И тут Кай не выдержал и внезапно прямо спросил Дарселла, указывая на Нейду: «Можно мне переговорить с ней?»       Нейда побелела.       «Говори», — пожал плечами Дарселл.       Но потом все же сообразил, что речь идет о разговоре наедине, и отошел в сторону, туда, где наверняка не мог их слышать.       «Кай… — прошептала Нейда. — Ты жив… Я Ада. Ничего не говори, ничего не вспоминай, прошу тебя!»       «Ты — Ада, — послушно, как ребенок, повторил он. — Только не уходи! Просто постой рядом и дай на тебя посмотреть… Я так давно не видел тебя наяву, только во сне».       «Ты тоже мне снился…»       «Наяву ты гораздо красивее».       «Я не смогу часто тут появляться. Я живу под надзором».       «Как и все мы. Те, кто жив. А вот Дана…»       «Погибла?» — выдохнула Нейда.       «И многие с ней… А Сэл был тяжело ранен».       «Горько это слышать. Сэл пока жив, но вряд ли надолго… мы не должны долго говорить, Кай! Они не должны подозревать меня больше, чем подозревают».       «Я вот здесь… потому что Ниэльд решил, что я… безобидный».       «И будь таким. Оставайся живым!»       «Теперь, когда увидел тебя, точно буду».       Нейда бросила на него последний взгляд, в который вложила всю нежность, которую не могла выразить словами, и быстро догнала Дарселла.       «Прости за эту проволочку».       Он кивнул.       «Мы сейчас пересечем рудник, потому что я должен подойти к еще одной шахте, четырнадцатой. Она не пользуется такой мрачной славой, и про нее шахтеры не рассказывают глупости. По дороге покажу тебе пару машин».       «А в той шахте теперь всё нормально?» — осторожно спросила Нейда.       Она должна, просто обязана вести себя как ни в чем не бывало. Дарселл не должен на неё рассердиться из-за сегодняшних событий. Он слишком нужен ей… и значит, надо стиснуть зубы, проглотить боль и быть как раньше. Оплакать всех она сможет после. Ночью…       «Ну да, крепеж обновили, работы ведутся обычным порядком».       «А что за машины?» — Нейда шла на полшага позади, не отставая, не опережая, внимательно слушая, не спуская с Дарселла глаз.       «Дробилка для измельчения руды, которая приводится в движение силой падающей с гор воды. Потом подъемные механизмы…»       И Дарселл погрузился в объяснения, давая Нейде возможность молчать. Она кивала. В горле стоял колючий ком, но она раз за разом сглатывала его…       «Дарселл, а мог бы ты позвать меня, если будешь что-нибудь взрывать?» — спросила она, когда он закончил, чуть робея.       «Взрывать? А зачем тебе?»       «Интересно увидеть, как это бывает».       «В нашем деле это рутина. Иногда приходится взрывать по несколько раз в день. В следующий раз, когда Ниэльд отпустит тебя с утра, увидишь».       «Спасибо, — искренне поблагодарила Нейда и добавила с улыбкой, как ей хотелось верить, не очень вымученной: — Буду очень ждать твоего приглашения. Без него Ниэльд меня точно никуда не отпустит».       «Договорились!»       На четырнадцатой шахте Нейда провела некоторое время в ожидании, пока Дарселл спорил с двумя другими тарни в гражданской одежде, наверное, тоже геологами и инженерами.       «Ну вот, теперь можно возвращаться в Цитадель!» — объявил он, поворачиваясь к ней.       «А здесь в Гулланкторе есть огненные горы?» — ей нужно было поддерживать разговор… любой ценой, чтоб он не подумал, что ее интерес к горному делу угасает…       «Огненные горы? — Дарселл поднял бровь. — Ты имеешь в виду действующие вулканы. Нет, к счастью. Поверь, это не самое приятное соседство. Есть потухшие и такие, которые могут стать действующими, но пока приутихли. Мы называем их спящими».       «А ты видел их в действии? На картинке это… жутко прекрасно».       «Нет, не приходилось. У нас на Тарнилле они вообще давным-давно потухли. И даже горы успели несколько сгладиться».       «Почему горы сглаживаются? По книге я поняла только, как они вырастают».       «Когда осень сменяется зимой, вода, проникающая в щели между камнями, замерзает в лед. Он расширяется и ломает скалы кусочек за кусочком. Дождевая вода вымывает более мягкие породы. Ручьи, реки и ледники, стекая с гор, уносят с собой камни и песок, углубляя долины и размывая склоны. Сильные ветры в горах поднимают в воздух и разгоняют мелкие частицы песка и пыли, которые постепенно стирают собой горные породы. И вот так миллионы лет подряд».       «И потом на месте гор останется равнина… и про горы никто не вспомнит», — пробормотала она задумчиво.       «Сначала острые вершины и крутые склоны превращаются в округлые холмы, постепенно сглаживаются и они. Но с точки зрения одной человеческой жизни горы вечны».       Нейда кивнула.       «Это очень интересно».       В Цитадели Дарселл внезапно заторопился, вспомнив о неотложных делах, распрощался с ней, и Нейда осталась стоять на лестнице. Она решительно поднялась к себе, никого по дороге не встретив, разделась и влезла в холодную купель. Вода обожгла тело, дыхание перехватило не от ужаса, а просто от холода. Она погрузилась по шею, намеренно впуская в тело этот холод. Чтоб застыть. Замереть. Чтоб в груди замерзла невыносимая боль… этот день растоптал ее, вбил в пыль. Не оставил от нее ничего, кроме сгустка боли и сожалений.       Не помогло. Тело только мерзло, теряло чувствительность. Но Нейда нуждалась не в этом.       Кай… жив. Совсем близко. Но невообразимо далеко. Человеческое тепло, горячее искреннее сердце. Он рискнул всем, чтоб поговорить с ней. Всем — и собой, и ее будущим! Он подставил под пристальное внимание ее и себя! Это непростительная оплошность — но Нейда думала только о том, что он стоял рядом. И смотрел на неё. Как никто и никогда… а она — думает только об обещании, данном Сэлу. О грандиозном плане, который она едва ли осуществит…       Нейда почувствовала, что по холодным щекам ползут горячие слезы. Она смывала их ледяной водой, зачерпывая ее немеющими пальцами, — а они все не кончались. Она оплакивала всех и всё — Кая, Дану, Сэла, безымянных товарищей, свои мечты, чаяния, Ульсара и его людей, саму себя… Зубы начали стучать, все чаще и чаще.       Нейда выдернула затычку и стала смотреть, как вода медленно уходит, обнажая ее бледную отливающую синим кожу. На плечах действительно остались синяки. Риэн… его реакция оказалась неожиданной. Почему он так вцепился в слова об обещании? Значит ли это, что он и от своих никогда не отступится?       Какая, впрочем, разница. Ей он больше ничего не обещал. И ждать от него чего-то глупо. Он враг, пусть и ближе иного друга.       Но друзей-то не осталось… а Кай заточён, рубит руду в кандалах. И это ее вина…       Вода ушла. Нейда сидела в пустой купели, сжавшись в комок, обхватив колени и подтянув их к подбородку. Мокрые волосы ледяными лентами липли к спине.       Послышался шорох из-за неприкрытой двери, Вета по обыкновению принесла поднос с ужином и накрывала на стол. Нейда вздрогнула и подняла голову, ища, чем прикрыться. Одежда осталась на полу в гостиной.       Потом встала, ощущая, что и ноги, и руки, и все тело дрожат. Мелкой дрожью изнутри. Она потянулась за полотенцем, ее повело — она едва удержалась на ногах, но смахнула все с полки. Раздался грохот.       «Все в порядке, Ада?»       «Ддддааа,» — зубы, стоило их разомкнуть, выдали резкий перестук.       Вета притихла, прислушиваясь.       «Принести тебе чистую одежду?»       «Если не трудно».       Нейда добралась до полотенца и торопливо им обернулась. Пальцы дрожали. Вета, кажется, заметила, что Нейда мылась холодной водой, но комментировать не стала.       Она торопилась доложить, что Дорес и Ваэль отбыли в Таннелон, что Эннерт сегодня арестовал одного из слуг, и никто не знает, почему, и что в Цитадели со дня на день ждут третий весенний караван, и в связи с последними событиями слуги спорят до хрипоты, придет он или нет.       «Потеряли второй, теперь думают, не сгинет ли третий? — пробормотала Нейда, пытаясь негнущимися пальцами зашнуровать у горла рубашку. — А если сгинет, снова все перевернут вверх дном… а кого из слуг арестовали?»       «Его Карс зовут, неприметный такой парень».       «Чем занимался? Где работал?»       «На кухне работал. С осени… Тоже ужины разносил, вот как я тебе».       Нейда кивнула и села за стол.       «Присоединяйся», — привычно сказала она Вете.       Пальцы с трудом ухватились за рукоятку обеденного ножа. Тот стукнул пару раз по тарелке — и Нейда в сердцах швырнула его прочь. Глубоко вздохнула и оторвала кусок куриной ножки руками. И так и замерла, не донеся до рта, глядя в пустоту перед собой.       «Ты сегодня устала, Ада? Или случилось что?»       «Устала, — проговорила она тихо. — Но это ничего… пройдет. Посплю — и пройдёт».       «Поспать — всегда помогает», — со знанием дела отозвалась Вета.       Нейда через силу улыбнулась.       «А твои дела как? Твои личные».       Вета два раза хлопнула длинными ресницами.       «Я… люблю. И поэтому счастлива».       «Цени это чувство, — шепнула Нейда. — Храни его бережно. И наслаждайся, пока любящий тебя человек рядом».       «Несмотря ни на что», — эхом отозвалась Вета.       И тут же спохватилась. Вскочила, принялась убирать посуду. Неужели вспомнила о назначенном свидании? Нейда наблюдала, как она торопливо и ловко все собрала.       «Ты мне перо принесла?» — спросила она напоследок.       «Конечно. Оно на столике, сбоку лежит. И чернильница, и немного бумаги».       «Спасибо, моя хорошая».       Нейда проводила взглядом ее легкую шуструю фигурку, прислушалась к звякнувшему колокольчику и осталась неподвижно сидеть у стола. Ноги продолжали дрожать, неосознанно, неконтролируемо. В глазах стояли слезы.       Она замахнулась слишком высоко… она не знала, как тяжело, как мучительно это будет… сколько новых граней боли перед ней откроется, которые она хотела бы никогда не знать.       Слезы переполнили уголки глаз и покатились к подбородку. Нейда не шелохнулась.       Она не справится. Но должна попытаться. Ради них всех. Ради оставшегося в живых Кая. Ради тех, кто придет потом. Она не имеет права сделать свой последний шаг, как бы ни хотелось одним глотком унять своё страдание.