Контрольная точка

— Чёртово утро! Чёртовы мужики! Чёртова работа! — Ино быстрым размашистым шагом направлялась к дому своей подруги, не переставая цедить сквозь зубы ругательства. Возможность вываливать на Сакуру такой поток информации, когда та старалась оградиться от всего мира в своей крохотной квартирке, казалась эгоистичной, но, оглядываясь на своё окружение, Яманака понимала, что доверить такое ей больше было некому. С Чоджи это обсуждать бесполезно — его было не пробить, если в диалоге не участвовал Шикамару. Сам же Нара в последнее время от неё шифровался, отмахивался и вёл себя почти так же, как та, к кому она направлялась. «Как вы все меня бесите!» Вчера у Ино выдался отвратительный вечер: прежде чем отпустить Саске и Карин из деревни, она должна была проверить сознание одной из Узумаки — таково было условие визита гостьи со стороны Шестого. То, что она там увидела, вывело её из себя, но показывать свою неприязнь было непрофессионально в присутствии подчинённых — к безопасности деревни её личные эмоции не относились. На этой проверке должен был присутствовать и Шикамару, но он застрял в кабинете Хокаге, и ей пришлось самой писать доклад. Ино надеялась, что в этот раз ей удастся вытащить Сакуру хотя бы на завтрак в ближайшее кафе. Она знала её маленький секрет — то что лобастая использует хенге для вылазок в магазин. Что помешает ей сделать то же самое ради подруги и часа сплетен? Уже на подходе к дому Харуно её обогнал племянник её покойного сенсея со своей командой, которые гнались за кошкой, едва не сбивая с ног. Когда Удон перерезал дорогу кошке, а Конохамару и Моэги огородили пути отступления ещё с двух сторон, кошка запрыгнула на балкон и спряталась в его глубине, скрываясь за бетонным ограждением. Ино, эмоции которой и так были на пределе, увидев, как четвероногая переиграла юных ниндзя, рассмеялась, привлекая к себе внимание подростков. — Сестричка Ино! — Конохамару побежал к ней навстречу, волоча по земле свой неизменный шарф. — Ты же поможешь нам? Пирожочек запрыгнул на балкон к Сакуре-чан, а мы… Мальчишка замялся и, опустив глаза, стал ковырять носком сандаля землю, пробормотав себе под нос что-то невнятное. — Привет, Конохамару. — Ино снисходительно улыбнулась, потрепала Сарутоби по голове и чуть наклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо. — Что я слышу? Гениальный ниндзя, справившийся с Пэйном, боится забраться на балкон к медику? — К медику, которая победила злобное божество, — проворчал подросток, скрестив руки на груди и отвернувшись. — Туше, — согласилась девушка и, убрав руку, подошла к балкону, подмигнув ему. — С тебя должок тогда, Конохамару. — Всё что угодно! Ино легко запрыгнула на балкон, примыкавший к квартире Сакуры. Кошка, забившись в угол, угрожающе шипела. Ловко схватив её за шкирку, Ино протянула добычу в руки Моэги; троица в то же мгновение умчалась сдавать задание, благодаря помощницу на бегу. Решив сразу проверить, дома ли Сакура, она потянулась к ручке балконной двери, всматриваясь вглубь квартиры. И замерла. Её взгляд упёрся в спину, покидавшую квартиру Харуно. Высокая, широкая, мужская спина. Собранные в небрежный хвост волосы, знакомо сутулые плечи. Шикамару! Инстинкт сработал раньше, чем сознание — она присела, спрятавшись в глубине балкона. В ушах стоял грохот собственного сердца, замершего, а затем заколотившегося с новой силой. Мысли накатывали лавиной, выуживая из памяти детали. Мятая водолазка, небрежно собранный хвост... Он стоял спиной и не видел её. Но когда он на мгновение повернулся, покидая квартиру, она увидела сонную усталость на его лице — а не вечное недовольное раздражение, и то отрешённое спокойствие, с которым он засыпал на тренировках в былые времена. Когда хлопнула подъездная дверь, до неё донесся знакомый запах табака. Ино оставалась неподвижной, сидя на полу балкона, переваривая увиденное. Всё складывалось в сюрреалистичную картину, достойную кисти Сая. Внешний вид. Помятая одежда. — Он здесь ночевал. Поведение. Спокойный, неторопливый уход. — Как из собственного дома. Контекст. Квартира Сакуры. Её затворничество. Его внезапная «сверхзанятость» в последние недели, когда он обрывал любые попытки встретиться после работы. Когда пазл сложился, её будто ударили в солнечное сплетение. «Так вот оно что... — пронеслось в голове. Всё раздражение и нетерпеливое желание поделиться сплетнями вылетели прочь, словно пробка из бутылки того странного игристого вина. — Вот какие у тебя дела... А я-то думала, ты горюешь по своей песчаной принцессе в баре. А ты…». Усмешка растянула её губы. Она выдохнула и решительно сжала кулак. Теперь у неё новая миссия — уровнем выше S-ранга. Поднявшись, она постучала в стеклянную дверь, зная, что такое вторжение Сакура точно не проигнорирует. Ино, не дожидаясь ответа, решительно распахнула балконную дверь и шагнула в квартиру. Воздух внутри был спёртым, пахло вчерашним чаем и сигаретным дымом. — Так, Харуно, немедленно начинай говорить! — её голос прозвучал слишком громко для этой тихой, сумрачной комнаты. Сакура стояла посреди гостиной с пустой кружкой в руках. Она не вздрогнула, не обернулась. Она просто медленно повернула голову, и Ино увидела её лицо — бледное, с тёмными тенями под глазами, но абсолютно безмятежное. Слишком безмятежное, как у человека, принявшего важное решение. — Ино. Ты чего это? — голос Сакуры был ровным, почти плоским. — Я только что видела, как от тебя ушёл Нара! В десять утра! С помятым лицом и вчерашней одеждой! — Ино подошла ближе, тыча пальцем в спрятанное за шторами окно, за спиной Сакуры, будто там ещё витал силуэт Шикамару. — И не вздумай говорить, что он заходил за книгой! Сакура опустила взгляд на кружку в своих руках, затем медленно поставила её на письменный стол. Движение было выверенным, слишком спокойным. — Он не за книгой, — тихо сказала она. — А?! — Ино всплеснула руками. — Ну конечно не за книгой! Так что это было? Объясняй! — У меня был приступ. Паническая атака. Сильнее, чем обычно. — Сакура говорила, глядя в стену, словно зачитывала диагноз из медицинской карты. — Он пришёл. Он... просто был тут. Ино, готовая к отпору, к оправданиям, к чему угодно, застыла с открытым ртом. Её гнев испарился, уступив место шоку. То что происходит такое, еще и регулярно она слышит впервые. — Что? — выдавила она. — Всю ночь. Сидел на полу. Держал за руку. Вот и всё. — Сакура наконец посмотрела на подругу, и в её зелёных глазах Ино не увидела ни смущения, ни романтического трепета. Лишь усталую, выжженную пустоту и какую-то новую, едва осязаемую решимость. — Сакура... — имя на этот раз прозвучало у Ино совсем иначе — без напора, с дрожью. — Почему ты мне ничего не сказала? — А что говорить? — Сакура пожала одним плечом. — Что бесстрашная куноичи Конохи не может справиться с собственной головой? Что она боится заснуть? Это не повод для сплетен, Ино. — Я не для сплетен! — вспыхнула Ино, но тут же осела. Она подошла ближе, стараясь поймать взгляд подруги. — И что... он для тебя сейчас значит, этот Нара, который дежурит у твоей кровати? Сакура отвела глаза к окну. — Он... якорь. Когда начинается шторм, он не даёт разбиться о скалы. Вот и всё. — Только якорь? — Ино не отступала, старалась подобрать слова. — А почему тогда, когда я сказала, что видела, как он уходит, у тебя в глазах было...Ты боишься, что он не вернётся. Это чувство к «якорю»? Сакура резко встала, её спина напряглась. — Прекрати это, Ино. Не выдумывай того, чего нет. Он выполняет залание от Какаши-сенсея. Я в этом почти уверена. Неприятное, хлопотное задание. И точка. — Я тебя знаю, дура, — Ино подошла сзади, говоря тихо, но настойчиво. — Ты так не смотришь ни на своего сенсея, ни на Наруто. И он так не смотрит на «хлопоты». Я видела его лицо. Оно было... спокойным. Таким спокойным, каким не было с тех пор, как уехала Темари. Сакура не ответила. Обсуждать чужие отношения за спиной не хотелось. Ассоциировать себя с бывшими тоже. Она стояла, сжав кулаки, и смотрела в окно на улицу, где он курил. Её молчание было красноречивее любых слов. Ино выдохнула. Её тон сменился с допроса на стратегический, почти нежный. — Хорошо. Не говори. Но ответь мне тогда честно... Тебе от этого... спокойнее? Когда он здесь? Прошло несколько секунд. Затем Сакура медленно, почти незаметно кивнула, не поворачиваясь. Ино улыбнулась про себя. Пазл сложился. Её миссия была выполнена — не так, как она ожидала, но куда более любопытно. — Что ж... Тогда ладно. Значит, так тому и быть. А теперь слушай сюда, Харуно. Ты только что выдавила из себя больше, чем за последние три месяца. И оставлять тебя одну переваривать это — преступление. Она подошла к стулу, где висел просторный кардиган Сакуры, и сняла его. — Надевай. Мы идем в то кафе за углом, с круассанами. Сакура наконец обернулась, на лице — смесь изумления и сопротивления. — Ино, я не могу... Сейчас…Только не.. — А кто сказал, что мы пойдем как есть? — Ино подняла палец, и на её лице расцвела торжествующая улыбка. — Хенге, сестрёнка. Ты же мастер в этом, я знаю. И я тоже не лыком шита. Мы будем двумя ничем не примечательными девушками, которые зашли выпить кофе. Никто и не догадается. Она увидела неуверенность в глазах подруги и нанесла решающий удар. — Сакура, ты только что пережила ночной кошмар, а утром — мой допрос. Ты заслужила нормальный завтрак и возможность выговориться в безопасном месте. И нет на свете силы, которая заставит меня оставить тебя одну в этой квартире после всего этого. Так что давай, собирайся. И начинай с самого начала. С того момента, как он впервые появился на твоём пороге. Ино произнесла это с такой непоколебимой уверенностью и заботой, что любое сопротивление было бессмысленно. Уголок губ Сакуры дрогнул. Она молча протянула руку и взяла кардиган. — Мендокусе... — тихо выдохнула она, но в её голосе послышались нотки облегчения. — Вот и славно! — Ино сияла. — Только предупреждаю, что круассаны с тебя. За моральную поддержку и выслушивание будущей саги о самом невозмутимом советнике Конохи. Она взяла Сакуру под руку и потянула к выходу, уже строя планы, как они займут самый уединенный столик и сможет раскусить что происходит между этими двумя. *** Шикамару вернулся домой сразу от Сакуры, пропахший дымом, усталостью и ею. Мать встретила его на пороге со скрещёнными руками и тем особым взглядом, который был страшнее черного пламени. — Три дня, — начала она без предисловий. — Три дня ты являешься домой только чтобы сменить одежду и исчезнуть. Если бы не Шестой-сама, лично заверивший меня, что ты не в бегах от долгов, я бы уже подняла на ноги всех до кого дотянулись бы мои руки. — Мама, мне не пятнадцать, — устало провёл рукой по лицу Шикамару, пытаясь протиснуться на кухню к заветному чайнику. — Именно поэтому меня и беспокоит твоё поведение пятнадцатилетнего затворника! — парировала Ёшино, по пятам следуя за ним. — Ты или сутками пропадаешь в Резиденции, или ночуешь бог знает где. Кто она? Он поперхнулся, только что сделав глоток воды. — О чём ты? — Милый, — её голос внезапно стал сладким как мёд, от чего стало только страшнее, по шее прошелся холодок. — Я растила самого ленивого и хитрого гения Конохи. Ты не станешь тратить силы на что-то без веской причины. И уж тем более на регулярной основе. Значит, причина... персональная. Шикамару закатил глаза к потолку, мысленно прикидывая варианты отступления. Все тактические пути вели к поражению. Признаться — значит запустить неостановимый механизм материнского интереса. Солгать — бесполезно. — Я... присматриваю за одним человеком, — сдался он, выбирая слова с точностью сапёра. — По просьбе Какаши. — Присматриваешь, — повторила Ёшино, изучающе глядя на него. — По вечерам. И ночами. И с видом человека, который только что проиграл битву, но почему-то не расстроен этим. Интересный способ «присмотра». Он понял, что игра проиграна. Сопротивление бесполезно. — Ладно. Хорошо. Это... Харуно Сакура. На секунду в кухне воцарилась тишина. Ёшино откинула голову, вспоминая. — Розовые волосы? Ученица Цунаде-сама? — она заинтересованно вскинула брови. — Да, — коротко бросил Шикамару, глядя в окно. Ёшино медленно кивнула, и её взгляд смягчился, сменившись с допроса на понимание. — Хорошая девочка. Сильная. Еще и героиня войны. Это было сказано с такой простотой, нелицемерным пониманием, что Шикамару впервые за вечер расслабил плечи. — Мама... — он не глядя ворошил палочками для еды на столе. — Где тут у нас... мотти продают? Клубничные. И... с персиком. Наступила пауза. Плотная и красноречивая. Ёшино смотрела на сына, который последний раз интересовался сладостями лет в двенадцать. Уголки её губ дрогнули. — Мотти? — переспросила она, и в её голосе зазвенела неподдельная нежность. — С клубникой и персиком? В кондитерской «Акимото» на Центральной улице. У них самые свежие. Я... как раз собиралась завтра сходить. Могу принести. — Нет! — он ответил слишком быстро и резко, заставив её замолчать. — То есть... я сам. Спасибо. Он не видел, как широко улыбнулась Ёшино, когда он, покраснев, уткнулся в тарелку. Она больше не задавала вопросов. Некоторые ответы были и так очевидны. На другие она пока не хотела делать ставки.