Конец 2000-х

Хару решил провести Аой до дома. Хотя как решил – они пошли сами собой. Да и оставлять девушку одну в таком случае считалось неприличным. Ветер колыхал листья деревьев, облака бегали по небу, а здесь, на земле, травинки едва покачивались. Та картина, в которой хотелось остаться как можно дольше. Время здесь не имело значения. Как и все их проблемы. — Не помню, когда в последний раз делала венки. Столько времени прошло... – Аой осторожно поправила цветы на голове. — У тебя хорошо получилось для человека, который давно этим не занимался. Мне часто приходится делать венки в такое время года. Они нравятся младшему брату, – Хару осторожно держал венок в руке. — Как здорово иметь младшего брата или сестру! Мне немного не повезло, хе-хе. — На самом деле оно и к лучшему. Это большая ответственность, знаешь. Мне часто приходится готовить для Нацуки, когда родители задерживаются на работе. Иногда проверять его домашние задания. А ещё раньше, когда он был совсем ребёнком, приходилось убирать за ним игрушки.  — Готовка, говоришь? Я когда-то пробовала готовить с Шионом, но всё закончилось очень плохо. Родители та-а-к злились. — Какая у вас разница в возрасте, кстати? Вы ни разу не упоминали этого, хотя мы знакомы два месяца. — Точно! На самом деле почти никакой. Мы оба родились третьего июля. — Вау, выходит, двойняшки? Никогда не встречал их в жизни... Но почему ты в таком случае обращаешься к Шиону, как к старшему брату? — Это... – Аой улыбнулась и опустила взгляд. – Он родился немного раньше меня, и всё же... На самом деле я очень глупая. Шион всегда был лучше меня. Он всё знает, всё умеет. И, хотя Онии-чан очень занятой, он всегда опекал меня. Думаю, называть его старшим братом – самое правильное, что я могу сделать. Наступила тишина. Что-то странное осело между ними, по вкусу напоминающее капли дождя. Некоторым вещам приходилось быть сложными, верно? — Не говори так. Ты умнее, чем думаешь, – Акинаши крепче сжал букет цветов, – необязательно читать много книг, иметь высокие отметки или быть старостой. Ты... Простая. Лёгкая. Далеко не каждый может смотреть на этот мир без сложностей и преувеличений. Я хотел бы так же. —Ты... Ой, ну хватит уже, дурёха! – Аой ткнула Хару локтём и засмеялась. – Умеешь же сказать всякое. Ну хорошо, я молчу. Аой показала "замочек" на губах. Акинаши не смог сдержать смех. Между тем дом Татсунами был уже близко. По какой-то непонятной причине Хару не хотел, чтобы этот разговор заканчивался. Хотя что уж там, даже если бы они просто молчали, он хотел бы пробыть здесь подольше. Слишком это спокойно и несложно. Ничего не делай, просто плыви по течению. Смотри на облака в небе, слушай как проезжают машины, как о каких-то простых вещах говорят люди. Всё-таки Аой не права. Она умный человек. Умная в своей глупости. Возможно, Акинаши слишком много на себя берет. Не заметишь, как за страхами, тревогами и неуверенностью пролетит вся жизнь, а когда захочешь налюбоваться ею в полной красе, будет уже слишком поздно. Но Татсунами это не коснется. Она увидит красоту везде. И Хару завидовал. Завидовал не так, как Шиону. Это не было что-то серое, сырое, тяжёлое. Нет, зависть к Аой была лёгкой, белой и мягкой. Будто она могла сделать Хару лучшим человеком. Аой резко остановила Хару, когда они почти подошли к подъезду. Акинаши сначала не понял и хотел уже недовольно спросить, зачем так резко, но тут же понял. Шион стоял прямо перед ними. В одной руке школьная сумка. Самая простая, без всяких бесполезных аксессуаров, которые любили использовать их ровесники. Черный галстук завязан ровно, аккуратно, идеально. Нет, не то. Такой спокойный вид всё же не давал Хару никакого умиротворения. Наоборот, что-то начало жечь изнутри. Нет, не то что жечь, а прожигать до того, что своего дискомфорта Акинаши едва ли смог скрыть. — Онии-чан! Ты вернулся с собрания студсовета! Я, правда, не ожидала, что тебя отпустят пораньше... — Так вышло. А ты, как я вижу, времени зря не теряешь, – Шион подошёл ближе и щёлкнул венок на голове Аой. Он случайно задел её лоб, но за это прощения просить не стал. — Ауч! Аккуратнее! – Аой потёрла слегка покрасневшее место. — Прошу прощения. Я не специально, – Татсунами выпрямился, но улыбки на его лице не появилось. Он повернулся к Хару. – Где вы были? — Н-на поле? Я как-то раз говорил про него, помнишь? – Хару сжал венок так крепко, что почувствовал влагу цветов. Или это был пот его рук. — Да, конечно, я всё помню, – Шион легко улыбнулся. Наступила тишина. Тот вид, который хотелось бы обломать на корню, избавиться как можно скорее, закрыть хоть чем-то, как зияющую дыру. Возможно, такой дырой эта тишина и была. — Н-ну, и... Как прошло собрание студсовета?  — Прекрасно, Сенпай. Но, разумеется, никак не лучше Вашего времяпровождения с Аой. Татсунами тут же вмешалась. — Ты чего это? Мы просто ходили плести венки и ничего больше! Ты так обижен, что мы не позвали тебя? Ну хватит уже, не будем же мы пилить Хару попола— — Конечно не будем. Что ж это я так вспылил... – Шион отвернулся. Наверное, если бы он постарался лучше, то не стал бы кусать пальцы, чтобы унять... Что? Нервозность? Какой бред. Татсунами абсолютно спокоен, нечего болтать попусту... – Значит, вам понравилось, так ведь? Шион повернулся к ним обратно. Что-то в его лице изменилось. Не почерствело, не переклинило во что-то совершенно ровное и безразличное, а... Смягчилось. Но даже это не то. Его брови были опущены, а глаза как-то неестественно блестели. Хару чувствовал, как не только к щекам, а к всему телу подкатывает это мерзкое жгучее чувство, когда даже человеку в глаза смотреть не хотелось. Действительно, что они сделали? Шион был занят, этот поход на поле ни на что не повлиял бы и сам по себе длился недолго. Такая реакция слишком яркая. Неуместная. Но почему-то – и это то, что досадовало Хару больше всего – защищаться он совсем не хотел. Всё равно Акинаши казалось, будто он совершил какое-то преступление. Не что-то поверхностное, а глубокую ошибку. Попробуй спилить верхний слой – и всё равно следы будут где-то там, внутри.  — Ну, с тобой было бы веселее, наверное... Но не расстраивайся, Онии-чан! Мы обязательно сходим туда снова! Вместе! – Аой сделала шаг вперёд. — Да, разумеется... – Шион кивнул. Он сжал лямку школьной сумки крепче. Она едва слышимо прохрустела. Татсунами, тем не менее, не обратил внимания. В конце концов, в такие моменты хотелось смотреть куда угодно, но только не на тех, с кем говоришь. Тебе легко говорить. Тебе всегда легко говорить.