Конец 2000-х

Ситуация в пятницу сама собой улеглась. Хару всё ещё чувствовал некоторую неловкость, говоря с Шионом, но это было явно лучше, чем полное отсутствие общения. Так будет лучше для всех. Хотя, если Акинаши был бы особенно честным со своими чувствами, он бы не стал отрицать, что ощущал некоторую стеснённость от Татсунами. Конечно, они всё ещё оставались в библиотеке для подготовки к экзаменам, шли домой после занятий вместе, болтали, как и прежде, но где-то внутри Хару понимал, что могло быть и лучше. Шион будто намеренно иногда пропускал его слова мимо ушей. Акинаши скрывал, как иногда раздражало, когда он что-то долго объяснял, а Татсунами будто и не слушал, а потом спрашивал, про что он говорил. Аой была права: почему он всё ещё вспоминает про пятницу? Как будто Шиона лично оскорбило, что Акинаши может проводить время с его сестрой лично. Ну разве не абсурд? Почему Хару вообще это так раздражало? Он чувствовал себя ничуть не лучше Шиона: злится, обижается, но в глаза и слова не скажет. Как же жалко. Акинаши не имел права на такую злость, но ничего не мог с собой поделать: слишком кривые, запутанные и несочетаемые чувства приносило общение с Татсунами. Всё-таки он продолжит настаивать на своём: Аой и Шион совершенно разные люди. И пускай он мило общается с другими, безотказно всем помогает, посещает каждое собрание студсовета, Хару знает наверняка: всё это слишком неправдоподобно. Не как у Аой. Аой. К сожалению, она не пришла на занятия во вторник. Конечно, Акинаши тут же поинтересовался у Шиона, почему её нет. Татсунами молчал, потом как-то сжато, плоско ответил, что она заболела. И вот оно снова. Что было не так на этот раз? Аой будто была каким-то табу, когда дело касалось Шиона. Только Хару скажет про неё, как сразу Татсунами менялся в лице. Акинаши, наверное, думает лишнее. Слишком много эмоций накопилось внутри, слишком многого он не говорил. И вот результат: он думает уж слишком много. Но всё равно смысла в его молчании было мало. Шион недолюбливал Аой? Акинаши никогда не обращал на это внимания. Он просто строгий старший брат, а она весёлая младшая сестра, которая пропускает половину его наставлений мимо ушей. А если всё было так, как Хару и думает? Эта неозвученная обида, которая не отпустила Шиона даже после выходных в молчании, смена в лице, стоило только сказать про Аой... Нет, Бред какой-то. Аой никогда не делилась с Акинаши мыслями, что Татсунами её не переносит. Мало того, куда больше Аой вспоминала про совместные дела с Шионом, и в такие моменты она точно не была расстроенной. А между тем проходила неделя. Аой не было, с Шионом он едва ли говорил. Конечно, Хару каждый день писал ей после школы и спрашивал, как она себя чувствует. Татсунами почти сразу отвечала и говорила об одном и том же: в четырёх стенах без компании ей совсем скучно. Они, в том числе, и созванивались: Аой говорила, что во время общения с Хару к ней будто прибавляются силы. Акинаши слышал хриплость в её голосе, но то, что оставалось неизменным – это её детская радость. Оно того стоило. Пятница. Акинаши уже давно вернулся домой, сделал нужные дела, но почему-то не мог успокоиться. Этой приятной усталости после учебной недели и близко не было. Он снова писал Аой, спрашивал, как она себя чувствует. Она ответила, что самочувствие явно лучше, чем в прошлые дни, и ей не терпится вернуться на занятия, чтобы снова встретиться с Хару. Встретиться с ним. . .. ... Наверное, Акинаши искал себе новых неприятностей. С одной стороны, прошлой пятницы было достаточно, чтобы понять, что Шиону не нравилось, когда Хару взаимодействовал с Аой лично. А с другой, действительно ли это останавливало Акинаши? Слишком он раздражён всеми этими недоговорками, которые висели над ними как туча. Хуже уже не будет, так? Да и смешно всё это: станет ли Татсунами так сильно расстраиваться, если Хару просто навестит Аой? Не то чтобы Акинаши планировал сделать это вот так вот при нём, но в его действиях нет ничего плохого, верно? Тогда и не стоит думать лишнего. Аой... Почему-то простого визита в глазах Хару было недостаточно. Нет, если он и решился на личную встречу, то стоит сделать это правильно. Выбор цветов был недолгим: на глаза тут же попались белые лилии. Как раз те цветы, которые он подарил в их первый день знакомства. Светлые, нежные... Определённо то, что подняло бы Аой настроение. Коробка конфет была в другой руке.

***

— Ты не могла бы спуститься к подъезду на пару минут? – Хару спросил осторожно. Наверное, стоило предупредить её. Голос на обратном конце тут же спросил: — Подожди... Ты подошёл к нашему дому?! Просто, чтобы встретиться со мной?! – голос Аой был громким и искренне удивленным. — Да, я должен был предупредить, знаю, – голос Хару наоборот был тихим, – но я надеялся, что мы сможем поговорить. Всё-таки мы не виделись несколько дней, хах... — Ни о чем не думай! Я же говорила тебе, что стоит проявлять инициативу! Подожди пару минут, я уже спускаюсь!  И Акинаши ничего не оставалось, кроме как ждать и смотреть в открытую дверь подъезда. Всего пару минут, но сердце билось слишком сильно, слишком громко. Почему он так волновался? Когда же Аой спустилась, Хару полностью отвлёкся от этих мыслей. Татсунами была в домашней одежде, с румяными от температуры щеками, но волосы её были расчёсаны и в целом выглядела она очень даже собрано. — О боже, боже, это всё мне?! – Аой весело похлопала в ладоши, увидев цветы и конфеты. – Не могу поверить! Ты такой заботливый, Акинаши! Мне срочно следует тебя обнять! Хару ничего не успел сказать, как Аой заключила его в крепкие тёплые объятия. Что-то неописуемо приятное, нежное зародилось в груди, подобно расцвету цветов. Акинаши ни с чем не мог это сравнить, и в начале даже испугался, но потом позволил себе ощутить это. Щёки не горели, но он чувствовал, как мягкое тепло разлилось не только по ним, но и по всему телу. Он совсем не знал, что это было, но почему-то тогда понял, что эта спонтанная идея навестить Аой была вовсе не глупой. Хотелось бы, чтобы этот момент продлился дольше. Когда же Аой отстранилась, она приняла букет и конфеты с особой осторожностью. Хару осмелился посмотреть ей в лицо в этот момент и обнаружил, что щёки Татсунами тоже были розовыми. И именно тогда Акинаши почувствовал себя самым умиротворённый человеком в мире, хотя он и совсем не понимал, что произошло. — Спасибо, Акинаши... Хотя... Могу я называть тебя по имени? — О-ох, ты думаешь, мы достаточно близки для этого? — Определённо! У меня было достаточно друзей в родном городе, но я не помню никого, кто вот так приходил ко мне с цветами и конфетами, чтобы навестить. Ты определённо особенный человек... Хару, – последнее слово Татсунами сказала тише, как бы проверяя. — Ты... Тоже особенный человек, Аой. Спасибо за то, что дружишь со мной. Татсунами аж засияла. Разговор она вела достаточно бодро, можно даже сказать, что восторженно. — Как всё-таки хорошо, что ты пришёл! Я совсем устала сидеть тут в четырёх стенах. Конечно, аниме и манга помогали, но я не могу заниматься этим вечно! Живое общение лучше всего. — Что насчёт Шиона? Он не составлял тебе компанию после школы? — Если бы. Мы, конечно, говорим, когда он заканчивает с уроками, но, – Аой понизила голос, – мне кажется, что он всё ещё обижен. Ну сколько можно?! — Значит, ты тоже замечаешь... — Ох? – Аой посмотрела с неподдельным интересом. — Мне тоже кажется, что его не отпустила ситуация. Мы, вроде бы, и говорим, но это всё так сжато... А ещё, когда я пытаюсь что-то рассказать, он просто пропускает мои слова мимо ушей. Не хотел бы признаваться, но порой это серьёзно раздражает. — Вот дурёха. Он не слушал меня в детстве тоже, когда обижался. Значит, мне не кажется. Он правда расстроен... – Аой затихла, но потом более бодро добавила. – Как хорошо, что ты позвал меня к подъезду! Он снова подумает лишнее и будет дуться. Не могу поверить, что Онии-чан такой ранимый! С ним никогда такого не было. — Может, это стресс от переезда? — Не думаю. Шион, наверное, больше всех сюда рвался. Я как-то даже подслушала, как он предлагал отцу именно этот город, когда у него начались проблемы на работе. — Даже так? – теперь Хару совсем запутался. – Когда мы разговаривали об этом, он сказал, что ни разу не был здесь. Почему тогда именно сюда? Наш город ничем не примечателен... — Не был? Это ж как это? Шион лежал здесь в больнице, когда ему было тринадцать. Не стану вдаваться в подробности, конечно, но всё же тут он был. —... Был, значит? В голове была каша. Акинаши не знал, за какую мысль ухватиться. Всё-таки если это правда, и он находился здесь в те времена, то... Нет, не сейчас. Он пришёл проведать Аой, а не вести разговоры про Шиона, которых в последнее время стало уж слишком много. А время между тем шло. Отошли от этой странной темы они, к счастью, достаточно быстро. Будь то учеба, последние дорамы, вышедшие в кинотеатры, манги, сюжетами которых Аой не терпелось поделиться с Хару, неважно. Им было спокойно вместе. Казалось бы, можно было говорить хоть целую вечность о чём-то приземлённом и глупом, ведь в этом и была вся прелесть их общения. Минуты летели, но Хару этого совсем не замечал, как и Аой. Но заметил кое-кто другой. Послышались тихие шаги по ступенькам. Шион шел медленно, внимательно смотря то на Аой, то на Хару. Когда же он заметил цветы и конфеты в руках Аой, он сначала замер, но потом начал идти к ним быстрее. Определённо, он хотел что-то сказать, но просто не мог сформировать мысль. — Добрый вечер, Татсунами, – Хару решил заговорить первым. В конце концов, он это начал. — Добрый? Определённо, Сенпай, – Шион кинул короткий взгляд на лилии, потом вернулся к Аой, – Мать беспокоилась, что ты долго не возвращалась домой. Теперь я вижу, почему. — Хару хотел навестить меня, раз уж я болею. Но мы немного затянулись, хе-хе... — Аой неловко посмеялась. — "Хару"? – Татсунами мигом выпрямился. – Значит, теперь вы называете друг друга по именам? Вы, должно быть, правда стали очень близки. Я рад за вас. — Да, в общем-то... Мы пришли к этому сегодня.  — Прелестно, – Шион улыбнулся. – Как я вижу, ваша встреча по-настоящему плодотворная. К чему ещё вы успели прийти? — Мы... – Аой замялась. Настрой её смущал не меньше Хару. — Не нужно лишних слов, Аой, я всё понимаю. Вы просто разговаривали о всяком. Ничего более. — Да, как-то так... – Татсунами совсем затихла. — Ну же, не стесняйся, – Шион положил руку на плечо Аой. – Что бы это ни было, я всегда приму это. Тебе нечего от меня скрывать. — Мы правда просто разговаривали, Татсунами, – Хару решил вмешаться, – Ничего странно— — Татсунами, значит? Я-то думал, что если Вы дружите с нами двоими, то и называть по имени должны нас двоих. Но, похоже, я не так близок к Вам, как моя сестра. Мне жаль. — Ох! Прошу прощения, я имел в виду Шион— — Не утруждайтесь, Сенпай, я совсем не обижен. Но нам, наверное, следует идти домой, – Шион обратился к Аой. – Не хотелось бы, чтобы твоя простуда усугубилась. — Но сейчас достаточно тепло— — Мать совсем волнуется о тебе. Не стоит усугублять её беспокойство. Идём же. Шион перевёл ладонь с плеча Аой на её руку. Без всякого прощания на том моменте они и разошлись. Татсунами лишь кивнула Хару напоследок. Её лицо совсем поникло.