Конец 2000-х

Хару понимал, что в своей неуверенности он далеко не уйдет. Она, подобно густой траве, толстым ниткам переплетала его ноги и в конечном счёте пресекала все возможности пойти со своими мыслями куда-то дальше. Винить он мог кого угодно: обстоятельства, стресс, других людей, если ему позволит совесть, но смысл везде по-одинаковому отсутствовал. Виноват он сам и его нерешительность. Аой множество раз говорила, что стоит проявлять инициативу, делать первый шаг. Самое, пожалуй, сложное, что он мог сделать, но было ли это плохо? Совсем нет. Почти всегда этот шаг приносил Хару радость и хорошие воспоминания, которые он, если будет в особом расположении духа, назовёт счастьем. И как же жалко звучали эти мысли, эти утешения на фоне полного отсутствия поступков со стороны Акинаши. Что он сделал на самом деле? Большее – это поделиться с Шионом своими чувствами. Даже это по неловкости было созвучно с тем, будто он признавался в своих чувствах ему, а не Аой. Конечно, Татсунами человек понимающий: не осуждал, не опасался, а принял чувства Хару со всей присущей ему мягкостью. От этого, пожалуй, легче, но всё равно недостаточно. Шион не Аой, в конце концов. Хару пытался написать ей один, два, пять раз. Уже почти собрался с мыслями, открыл почту, что-то ввёл, а потом отсекал себя, как ошпаренный. Зачем парень вроде Акинаши нужен Аой в таком плане? Нет, это просто смешно. Может, если он подождёт день, пару, неделю, то вещи станут понятнее? Будто в этом был смысл. Шион поддерживал его. Говорил, что спешить незачем: он ещё не разобрался в себе и в том, что нужно Аой. — Выбор за Вами, Сенпай, но помните, что к таким вопросам нужно подходить серьёзно. Мне бы очень не хотелось, чтобы Вы поступали так опрометчиво, ничего перед этим не обдумав. Дайте себе время. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать. Действительно, он всегда будет рядом. О чём Акинаши вообще думал, когда считал Татсунами слишком фальшивым? Как Хару вообще может позволять себе лишние мысли на его счёт, когда вот он, помогает ему разобраться со всеми закрученными и комковатыми мыслями, обещает быть опорой? Слишком это неправильно. Говоря о нём... — У тебя 9/10, Онии-чан... – Аой прислонилась к плечу Шиона, чтобы увидеть его листок с недавней работой по английскому. — Я бы не заметил без тебя. Спасибо, – Татсунами даже не посмотрел на лист, тут же задвинув под учебник. — Ну чего же ты так... Это тоже хорошо! У меня вот 3/10... — Ты знаешь, что это не так работает, – Татсунами сказал достаточно твёрдо. — ... Ам-м... Конечно... Вряд ли отец будет рад... — Убери это безобразие. Ты тоже хороша, – Шион отодвинул листок Аой поближе к её части парты, – как вообще можно было написать так плохо? Тебе семнадцать, о чём ты думаешь? Неужели было так сложно подготовиться к теме? — Ну... — Конечно, вот и оно. Тебе это и не нужно. Зачем я вообще спрашиваю? — Тише ты, нас услышат... – шёпот Аой стал еле слышимым. — Да будет так. Я не собираюсь возиться с этим вечность. Мне иногда кажется, что ты делаешь это специально. Невозможно в таком возрасте быть настолько недалёкой! — То, что отец пичкает тебя книгами с самого детства, не значит, что я тупая! Я не виновата, что у меня больше времени! — О нет, ты должна чувствовать вину. Я каждый день трачу на учёбу всё своё время, пока ты что? Даже не думаешь о завтра? — Прекрати это немедленно! Я и так стараюсь ради тебя, это ты замкнулся и витаешь в облаках со своим "новым мировоззрением"! И так с тринадцати лет! Что вообще произошло? — Не вздумай поднимать эту тему. — Жаль, но я буду! Почему тебе можно вымещать на мне свои обиды, а мне нельзя? Что с тобой? Тебя в последнее время как будто подменили! Я была готова принять тебя тогда, после больницы, но это уже слишком. Теперь ты вообще ничего не хочешь! Совсем со мной не говоришь. А наша дружба с Ха— Ай! — Почему ты просто не можешь заткнуться? – Шион крепко сжал предплечье Аой. — Я... — Просто оставь меня в покое, я прошу тебя. Мне ничего не нужно, – Татсунами отпустил Аой так же спонтанно, как и схватил. — ... Прости меня, Шион. — ... И Хару чувствовал себя третьим лишним. В самом деле, что это только что было? С одной стороны вот Татсунами, слушает его, поддерживает во всём сложном клубке эмоций, а с другой стороны Аой он чуть ли не шугался. Их отношения неслабо ухудшились с момента, как Акинаши признался Шиону во всём. И, разумеется, Хару сразу же начал искать причину в себе. Не может же это быть простой случайностью. Вот и искал он. Нашёл ли что-то? Совсем нет. Просто с каждым днём струна натягивалась всё сильнее, а Акинаши оставалось только смотреть, прислушиваться к звучанию, чтобы услышать хруст вовремя. Хотя даже если услышит, то что он сделает? Совсем ничего. Они, с одной стороны, были хорошими друзьями, а с другой Акинаши чувствовал себя беспомощным. Оставалось держать надежду, что когда-нибудь они придут к миру сами собой, как они обычно и делали. А пока что только... — Тебе не кажется, что сегодня ты был слишком груб с Аой? На этот раз в библиотеке их было двое. Татсунами не осталась с ними после уроков. Причину она давать не стала, просто поспешно собралась вещи и ушла. Занятие не шло от слова совсем. И, что примечательно, дело на этот раз было совсем не в Хару. Шион сбивался с мысли, перескакивал с темы на тему, перечёркивал черновики и тут же выбрасывал их. Сначала Акинаши никак это не комментировал, будто он и не здесь вовсе, да и ситуация такая была в порядке вещей, но в определённый момент Татсунами совсем затих и ничего не писал. Только тогда Хару посчитал, что молчание следует заполнить. — Ох, это? Да, в последнее время мы часто не находим общий язык, хах... – Шион посмеялся, но на Акинаши не посмотрел. — ... И тебя это не смущает? Я знаю, что лезу не в своё дело, но думаю, что имею право что-то знать. Ты слишком жесток с ней. Татсунами выпрямился и тут же посмотрел на Хару. — Но это же ничего не меняет? — Что ты имеешь в виду? — Наше общение. Вы ведь не обижаетесь на меня за это? — Конечно нет! Я всего-то обеспокоен. Почему ты вообще спрашиваешь? — Да так, ничего. В самом деле, чего ж это я... – Шион снова опустил взгляд, но мигом его поднял. – Пожалуйста, не злитесь на меня. Если я сделал Вам больно, тут же говорите. Наша дружба очень важна для меня. — Я не злюсь, я же сказал. Я просто волнуюсь за Аой. Ты перегнул палку, и тебе стоит попросить у неё прощения позже. Она точно хотела тебя поддержать, не стоит отвечать так грубо. — Да... Да, наверное... Простите меня, я вспылил. — Ты снова говоришь про меня, хотя должен про неё. — ... — Ты слишком много на себя берёшь. Давай отложим занятия на сегодня? Поговори с Аой вместо этого, – Хару встал. — Да... Давайте так и поступим... – Шион рассеяно кивнул и начал собирать вещи. Они сложили всё, что у них было, в тишине. Долгое время не хотелось говорить ничего. Татсунами, похоже, вообще не был в настроении поддерживать разговор в том же русле, что и было. Акинаши давить не стал: есть вещи, в которые он и не хотел лезть. Шли домой они тоже в тишине. Сегодня ветрено. Ветрено и пасмурно. Облака сгущались, ложились в более тонкие и толстые слои, но даже так Хару не мог угадать их форму. Слишком всё блекло, размазывалось. Да и настроение не располагало: слишком многим он себя нагрузил за последнюю неделю. Только когда они подошли к подъезду дома Хару, Шион заговорил: — Вы ещё не признались Аой в чувствах. Акинаши выпрямился. Только через пару секунд, которые показались ему неприлично долгими, он позволил себе развернуться к Татсунами лицом. — Да... Я ещё не нашёл в себе сил... Но я хотел бы попробовать сегодня! — Вы говорите это не в первый раз, Вы не замечали? — Точно? Да... Звучит жалко, не так ли? Шион мягко улыбнулся, хотя в его глазах это никак не отразилось. То ли это погода, то ли личные додумки Акинаши, но в глазах его, похоже, в тот момент не было совершенно ничего. — Всё в порядке, Сенпай. Я знаю, что Вам это многого стоит. Не могу Вас винить. — Я... Спасибо тебе, Шион. Твоя поддержка сильно на меня влияет. Не знаю, как тебя отблагодарить. — ... Не могли бы Вы обнять меня? Как тогда на дне рождения? Хару даже сначала не понял. Слишком это было простой и даже глупой просьбой. Но в чём проблема, в самом деле? — Д-да, конечно. Я буду только рад, – Акинаши улыбнулся настолько добродушно, насколько мог. — Спасибо, это многое значит... Было тихо. Хару слышал лишь лёгкий шелест ткани и глубокое дыхание. То ли своё, то ли Татсунами – значения не имело. Имело только то, как крепко Шион сжал его в ответ. Комментировать он это не стал, да и Хару не спрашивал. Возможно, они могут поговорить об этом позже, когда вещи станут проще. Возможно, когда он всё же наберётся смелости и признается Аой в своих чувствах. Да, это будет славно. Тогда они, хотелось бы верить, решат все проблемы, что были между ними. Акинаши поговорит с Шионом и, возможно, все точки встанут над "и". Снова они будут ходить втроём после школы, общаться на переменах, готовиться к экзаменам. И обязательно они сходят на поле. Сплетут венки, поговорят о насущном, просто весело проведут время. — Спасибо Вам, Сенпай. Я пойду... – Шион медленно отстранился. Он улыбался, но радость в глазах была какой-то неправильной. И его голос... — Подожди, ты... — Простите, не могу задерживаться. Родители начнут беспокоиться. Увидимся! – Татсунами начал поспешно уходить ещё перед тем, как Хару успел что-то сказать. Его голос определённо дрожал.