Конец 2000-х

— Твои тенденции задерживаться после школы никуда не исчезли. Ты должен быть благодарен, что я не обращаю на это внимание. Небо уже сгустилось. Тучи давно поменяли свой оттенок и перекрыли небо; оттого кухонный свет создавал неприятные, острые тени. Шион не хотел бы быть таким внимательным к мелочам, но уже давно глаза приучились и маячили по помещению всякий раз, когда отец был рядом. Тем более когда он обращался к нему. Мать снова задерживалась на работе. Она, в отличие от некоторых, имела возможность сбежать куда подальше. А может быть возможность была у всех, но пользоваться ей считалось некоторой наглостью. Они семья, не так ли? Если честно, не имело значения, где и почему она пропадает. Просто будто бы её присутствие могло хоть немного разбавить эту удручающую обстановку. Сегодня Татсунами повезло: отсутствие плохих отметок дало возможность нормально поужинать. И стряпня была неплохая, правда: Шион никогда не был особо избирательным в еде. Но... Почему-то воспользоваться возможностью нормально поесть само собой не удавалось. Это будет шумно, а шум здесь никто не любил. — Я хочу верить, что не совершаю ошибку, давая тебя такую свободу. Поэтому я всё ещё жду от тебя достойных результатов. — Я знаю... — Одного знания недостаточно, Шион. Всякая теория требует практики. Я должен видеть, что ты всё так же заинтересован в учёбе, как и раньше. На тебя было потрачено слишком много времени и денег, чтобы в последний момент ты соскочил с пути. — ... Почему ты поднял эту тему? Я учусь не хуже прежнего, – глядеть прямо Татсунами не хотел. Любой зрительный контакт с человеком напротив мог испортить всё настроение разговора. — Я надеялся, что мы опустим эту тему. Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Значит, это из-за Аой?.. — Более безнадёжного человека в нашей семье я и не назову. Хотя её мать ушла не сильно далеко. Я должен радоваться, что ты пошёл в меня. Иначе в тебе не было бы смысла. Не пойми неправильно, Шион. Её смерть совершенно ничего не меняет. Мои требования к тебе всё ещё высоки. Просто это... Скажем так, было неожиданно, – отец поправил очки. Только в тот момент Татсунами позволил себе посмотреть на него. — ... — Всё же она была куда более открыта к миру, чем ты. Кто бы мог подумать, что она окажется такой слабой? Я разочарован. Не то чтобы на неё были возложены большие ожидания, но потрачены силы. Ты ведь понимаешь, что это неприемлемо? — Разумеется, неприемлемо... — Я рад, что мне не нужно объясняться, – отец долго смотрел на руки Татсунами. Царапины уже прошли, но по какой-то причине легче от этого не становилось. Они были слишком яркими и многочисленными для того, чтобы не обратить внимания. – Однако, неужели ты тоже ничего не заметил? Вы были достаточно близки. — Нет, я ничего не видел. Мы не проводили вместе столько же времени, что и в детстве. — Действительно. За последние несколько лет вы отдалились. Должно быть, ты просто перерос её дурные нравы. — Наверное, так и есть... — Не возись с другими, Шион. Они не стоят твоего внимания. Настоящих друзей не существует. Если хочешь получить помощь, жди её от себя. Вот видишь: Аой искала поддержки у кого-то другого, но сама оказалась слишком слаба. Жизнь таких не терпит. — ... А если бы на её месте был я? Наступила короткая тишина. Татсунами понимал, что вопрос спонтанный, но забирать слова назад совсем не хотел. — Если бы умер ты, но осталась Аой? Какой глупый вопрос. В таком случае пришлось бы приучать её ко всему тому, что делал ты. Возможно, она и не была бы такой хорошей заменой, но и в бесполезном сыне, который даже с собой справиться не может, я не нуждаюсь. Надеюсь, больше ты не будешь захламлять разговор подобного рода вопросами. Сентиментальность – слабость. — Да, конечно. Прости.... Отец будто бы и не заметил. Со своей порцией он закончил. Шион не сдвинулся даже тогда, когда в раковине включили воду. Добавлять сюда ничего не хотелось. Нет же, хотелось, чтобы этот разговор не продолжался, и Татсунами наконец-то мог поесть в тишине. Душно. Это склизкое, мерзотное ощущение обволакивало своими холодными конечностями всякий раз, когда такие ситуации происходили. Матери оставалось только завидовать: ей не приходилось сидеть здесь и быть прямым свидетелем разговора. Хотя что уж там, ей было бы всё равно в любом случае. Избежать продолжения, однако, не удалось. Шион выпрямился, когда почувствовал, что к его стулу подошли. — Ты ничего не съел. — Всё в порядке, я доем сейчас. — Я надеюсь. Не трать время попусту. У тебя ещё несколько часов учёбы впереди. На кону каждая минута. — Я понимаю. Татсунами едва ли не передёрнуло, когда ему на плечо положили руку. Мимолётного взгляда хватило, чтобы заметить на лице отца улыбку. — И помни, Шион: я делаю это не со зла, а потому что искренне надеюсь, что ты добьёшься высот в жизни. Я вложил в тебя свои лучшие годы и ни разу не пожалел денег. Ты ведь не разочаруешь меня? — ... Я... — Я понял, – отец отдёрнул руку, всякая мягкость на лице тут же пропала. Когда же он принялся уходить, на Шиона смотреть не стал. — Н-нет, я не это имел в виду! Я буду стараться изо всех сил, я обещаю... — Превосходно. В таком случае я возлагаю на тебя все свои ожидания. В конце концов, ты мой единственный сын. После этих слов отец ушёл. Теперь еда казалась совсем противной, но он запихал её себе в рот в любом случае. Он должен быть благодарен.

***

— Значит, ты просто звонил, чтобы узнать, как я? — Да. Простите, если занял Ваше время. Я просто хотел... Я просто хотел удостовериться, что у Вас всё хорошо, Сенпай. Мне важно, чтобы Вы не чувствовали себя одиноким. — О-ох, спасибо за заботу. Всё хорошо, правда. Тебе не о чём волноваться. Но... — В чём дело? Вы чего-то мне недоговорили? — Нет, просто... Твоё состояние тоже волнует меня. Я буду чувствовать себя виноватым, если не узнаю, какое самочувствие у тебя. Всё в порядке? — Ох... Да, конечно. Мне не на что жаловаться. — ... Ты всегда можешь сказать мне, если что-то не так. Я надеюсь, что ты будешь пользоваться этой возможностью. Мы не чужие люди. — Д-да? Спасибо, это многое значит... — Береги себя, Шион. Увидимся завтра. — Увидимся завтра, Сенпай! И зачем он это делает? Ведь ничего плохого не произошло, правда? Звонить ему было совсем необязательно, и, тем не менее, Шион потревожил его звонком. Конечно, он был рад услышать голос Сенпая. Но иногда казалось, что даже этого ему не хватит. Порой мысли кружили в голове так сильно, что хотелось поскорее закрыться от всего мира и говорить только с ним. Желательно лично, потому что это по-настоящему давало жизнь вере, что всё будет хорошо. Может, именно поэтому Татсунами продолжал звонить ему, хотя они двое понимали, что в этих звонках совсем не было смысла. Ни в чём не было смысла. А сейчас? Сейчас это всё, что его утешало. Это всё, что у него когда-либо было.