Конец 2000-х

Хару был далек от соблюдения всех традиций японского общества. Происходило это не по его воле: несобранность просто не позволяла держать все в голове и, хотя он почитал обычаи предков, в некоторых просто не находил смысла. Всегда, однако, найдутся события, которые пропустить невозможно. И может ситуация звучала до боли глупо и неправильно, но через Хиган он был вынужден пройти и сам хотел сделать все, как надо. С Шионом на этот счёт Акинаши особо и не договаривался: простого упоминания "традиций" было более чем достаточно. Всего-то пришлось пропустить первый день, потому что в это время на кладбище были и родители Татсунами, а Шион по неясным причинам даже не рассматривал возможность их пересечения с Хару. Надавливать он и не стал: уже давно понял, что эта тема граничила с табуированной. Погода светлая. Блеск солнца было видно даже через серые облака — который день подряд они занимали все небо без единого рассеивания. Акинаши это не удивляло, но почему-то лёгкое улучшение радовало. Знает же, что это единственное хорошее в его жизни. В руках снова были белые лилии. Лепестки по-прежнему мягкие, чистые, лишь слегка качались на ветру. Хару и не обратил внимания, что Шион, в свою очередь, уже второй раз пришел с пустыми руками. Легче было не обращать внимание и предположить, что его можно увидеть среди тех цветков, которые уже лежали у плиты. — Мать достаточно часто здесь бывает. Она собирает старые цветы и ставит новые, – Татсунами, который до этого сохранял тишину всю дорогу, затих снова. — Вот оно как... Не представляю, насколько это тяжело. — ... — Ты упоминал, что она почти не приходит домой вовремя. Это из-за?.. — Не утруждайтесь. Я не знаю, что она делает. Не интересуюсь ее делами после работы, – Шион смотрел на могилу, но не на Хару. В его глазах, на самом деле, не было заинтересованности ни к тому, ни к другому. — Действительно? Я... Не знаю. Не привык к такому. Мои родители тоже часто приходят домой слишком поздно, но все же я знаю, что они делают, – букет в руках был сжат чуть крепче. — Это ничего не значит. То, что Вы знаете, ещё ни о чем не говорит. Вы хотите сказать, что Ваши отношения с родителями лучше, чем у меня? – Только тогда Татсунами перевел взгляд на Хару. — С-с чего ты это взял? Разве я это имел в виду? – Слишком прямые и резкие вопросы всегда сбивали Акинаши с толку. — Ничего. Вы всегда так уверенно говорите о своей семье, что иногда мне даже кажется, что Вы честны, – всего на секунду Шион взглянул на лилии и сжал кулаки, тут же, впрочем, их расслабив. — О чем ты? Я люблю свою семью, зачем мне врать? Мои родители хорошие люди, да и какое это имеет отношение к тому, зачем мы здесь? – Хару полностью повернулся к Татсунами. Мимолётный взгляд на цветы он уловил. — Вы не понимаете, – Шион выдохнул то ли с раздражением, то ли с разочарованием. – Иногда я поражаюсь Вашей наивности, Сенпай. Разве хорошие родители скидывают младших детей на попечение старшим? — Н-ну, это... – Хару сделал шаг назад. – Разве так не делают во всех семьях с несколькими детьми? Тем более у меня хорошие отношения с Нацуки, мне несложно присмотреть за ним. — Называйте это, как хотите. Но что меняется? Они все ещё ничего не сделали с тем, что Вас травили в средних классах. Не стоит искать хорошее там, где его нет. Мои родители могут быть плохими, но и Ваши не сильно лучше. — Я не... Откуда ты вообще?.. Ничего не понимаю. Неужели Аой рассказывала тебе подробности? — Не берите в голову. Мы не за этим сюда пришли. В самом деле, не за этим. Хару, наверное, просто взял на себя лишнее и забыл, как делился семейными подробностями о тех временах с Шионом. Вряд ли Аой стала бы рассказывать все под чистую. В конце концов, она точно не такая. Хару верил в это и будет верить всегда. — Да, прости. Я снова ссорюсь на ровном месте... Акинаши подошел к могиле ближе.

"В нашей жизни ты была лучом света."

Верно. Жаль, что не всем лучам суждено гореть вечно. Любая звезда в какой-нибудь момент потухнет, сбросит все внешние слои и останется чем-то блеклым – всего-то напоминанием того, чем она когда-то была. Таков их цикл жизни. Таков цикл жизни и людей. Жаль только, что человеческие жизни, в отличие от звездных, не поддаются законам и уходят тогда, когда совсем этого не ожидаешь. Слишком резко. Слишком рано. Акинаши присел перед плитой. Положил цветы. Среди всех, какими бы они ни были, он всегда найдет свои лилии. Просто сейчас это не имело смысла. Никогда не будет иметь. Приложив голову к мрамору, Хару почувствовал только холод. Конечно, чуда не произойдет. Но так даже лучше. Незачем притворяться, что все будет хорошо. За любой смертью следует холод, темная полоса, и Акинаши не хотел притворяться, что его это не касалось. Просто... Теперь это было не такой тяжелой ношей. Звёзды скидывают свои внешние слои, а ему остаётся по тем же слоям скидывать или же отрывать с кровью все сожаления и горе. Шион, все же, очень умный человек: он не врал с самого начала. Сколько бы Хару не горевал, ничто не вернет Аой к жизни. Даже если она была его первым настоящим другом. — Вы скучаете по ней, – Шион отвел взгляд куда-то далеко, к горизонту. Не вопрос. Плоское, холодное утверждение. — ... Я все ещё могу, верно? Мне не так сложно, как раньше, но некоторые вещи не уходят так быстро. — Конечно. Не мне это решать. — ... Ты все такой же злой. — Я-то? – Татсунами тут же перевел взгляд на Хару. – И в чем же это проявляется, я стесняюсь спросить? — Сам посмотри. В прошлый раз ударил по лицу. В этот раз что-то говоришь о семье. А это, – Акинаши указал пальцем на лицо Татсунами, – просто смешно. Зачем ты пришел сюда со мной, если тебя выворачивает от походов на кладбище? Хару не знал, что им движет. Будто эта короткая пауза наедине с Аой переменила дух вещей. Забрала его силы, ту глупую энергию, которая пару минут назад оправдывалась перед Шионом, а на её месте оставила глубокую усталость. Никого здесь нет и не будет. Аой безоговорочно, бесспорно нет. А если ее нет, то не имеет и смысла скрывать свои мысли. Все настолько просто, что даже не верится. Шион – единственный друг, который у него остался. Вместе с тем единственный человек, который интересовался им не из обязанности, не из стечения обстоятельств, а просто потому что мог. А Хару? Хару ничто в этом мире. Таких, как он, Татсунами нашел бы ещё бесконечное множество. Тем не менее вот они здесь. Шион копается в его голове, расцарапывая все в процессе, а Акинаши слишком измотан, чтобы сопротивляться. Такое глупое и вместе с тем тяжёлое осознание. — Вы... Я ничего не имел в виду. Что Вы вытворяете?! Мы только пришли к какому-то согласию, и Вы снова разочаровываете меня! – Свое возмущение Татсунами уже не скрывал. Впервые Хару видел его таким, но почему-то это совсем не пугало и даже не смущало. Он просто... Принял. — Да будет так. Ты прав. — О нет, мне не нужно Ваше согласие. Вы не искренний со мной! Отвратительно! Я не заслужил к себе такого отношения! Заберите свои слова назад немедленно! – Несколько поспешных шагов было сделано в сторону Акинаши. — С чего бы? – Хару встал. – Я считаю, ты получил именно то, о чем просил. Готов поклясться, это самое искреннее, что я могу тебе дать. Но, конечно, я не хочу вступать с Вами в конфликт. Знаю, как Вы стараетесь ради нашего блага. — Вы... Ты! Прекрати сейчас же! Это не может быть правдой. Я знаю тебя не таким. Ты бы не стал так со мной разговаривать. Твое... Состояние! Это неправильно! Я!.. Я... — Ты? Шион смотрел на Хару долгие несколько секунд. Все в его лице, от подрагивания век до сжатых губ, показывало сильнейшее человеческое возмущение. И вместе с тем, что, скрывать не стоило, удивляло Акинаши – даже в этом он смог разглядеть тень холодной паники. — Вы не сделаете этого со мной, – Татсунами подошёл совсем вплотную. Какая-то гордая часть Хару не позволила ему сделать и шагу назад. — Что ты— Не успел Акинаши закончить, как его схватили за плечи и достаточно грубо притянули к себе, заключив губы в поцелуе. Сначала Акинаши и не понял, что происходило. Кто бы в своем уме поверил в такое развитие событий? Осознание, тем не менее, пришло так же спонтанно, как и сам поцелуй, и теперь оставалось только думать, как вообще они пришли к этой точке. Отталкивать Шиона Хару не стал: слишком многого он не понимал и, на самом деле, не имел и малейшего понятия, что в таком случае делать. Так поцелуи и проходят? Татсунами отстранился всего через несколько секунд, но этого Акинаши хватило для того, чтобы полностью все осознать. Они молча смотрели друг на друга: Хару с чистой растерянностью, Шион с тем выражением лица, которое Акинаши точно не мог распознать. Возмущенность никуда не ушла, но она смешалась с чем-то другим – не паникой, а едва ощутимой печалью. И даже в этой картине нашлось место смущению, которое алым прошлось по всему его лицу. — Вот. Вы должны быть растеряным. Только так Вы достаточно честны со мной. — Ты... Что это было?! Ты должен объясниться немед— — Что угодно, но только не это. Было сказано достаточно, – Шион развернулся и поспешно начал уходить. Хару, пожалуй, как и любой человек в здравом уме, должен был остановить его, потребовать объяснений – выяснить, что вообще произошло. Но это явно не то, чего он ожидал. Даже вся усталость, весь этот никчёмный разговор не мог предугадать, что они закончат на поцелуе. Не так они должны были провести Хиган.