Конец 2000-х

Послушать классного руководителя было хорошим решением, Хару не сомневался. В последнее время дел и тяжёлых мыслей было так много, что забывались простые вечера, когда он проводил время с младшим братом. Нацуки мог ворчать, мог шуточно высказать недовольство тем, что Акинаши про него забывал, но никогда не просил ничего открыто. Вместо этого он предпочитал сесть за кухонный стол с учебниками, пока другой был занят ужином. И Хару понимал, что вопросы по домашнему заданию – всего-то предлог, чтобы немного поговорить, однако радости это совсем не приносило. Терпкая, липкая вина перекрывала горло, когда Нацуки восторженно рассказывал про хорошую отметку по какому-то предмету. Кто его послушает? Родители? Может быть, если не задержатся на работе и будут иметь достаточно сил. В реальности же такая картина встречалась совсем нечасто. Улица уже теряла светлые цвета, когда они ехали в поезде к кинотеатру. В вагоне тихо: каждый занят своим делом, да и общественные места требовали покой. Нацуки то и дело смотрел в окно на серые облака, слегка царапая сиденье. Хару, наверное, должен был сделать замечание, но бессмысленно. Нацуки всегда был куда более активным ребенком в семье, а потому тишина стоила ему немалых усилий. Акинаши даже радовался, что обстоятельства так сложились: активные люди требуют больше внимания. Младшим больше и достается, поэтому волноваться можно было не так сильно. Он мог бы достать музыкальный плеер, который никогда не вынимал с сумки, но просто не хотелось. Было в этом покое, прерываемом шуршанием ногтей по обивке, что-то свое. Кто же знал, что тишина, некогда сопровождающая почти все его время, вдруг станет такой ценной? Дело в суматохе вокруг экзаменов? Дело в нем? Они вышли из поезда на станции, недалёкой от торгового центра. Дойти не составило труда, и наконец-то они стояли перед относительно крупным сооружением, куда то и дело входили подростки. — Это место такое большое! Почему ты так редко ездишь сюда, Онии-чан? Здесь столько всего можно найти! – Нацуки повел Хару за собой. — Н-ну, у меня не так много времени. Ты знаешь, что до экзаменов осталось пять месяцев, – Акинаши поспешно последовал. — Врушка. А я знаю, что ты ходишь с Татсунами вместо подготовки. Родители будут та-а-к недовольны, если узнают. — Не вздумай использовать это против меня! – Хару чувствовал, как быстро нагрелись его щеки то ли от стыда за безответственность, то ли от смущения. — Хе-хе, я подумаю, – Нацуки только улыбнулся. – Но это все ещё странно. Я обязательно буду ездить сюда, когда стану таким же, как ты. — Подростком, ты имеешь в виду? — Конечно! Быть подростком так круто! Можно находить друзей в клубах, покупать мангу, делать те снимки в фотобудках. Ты просто этим не пользуешься. — У меня не было особого желания вступать в клубы... Да и фотобудки я не очень люблю... —Ну и скука. Твоя жизнь совсем неинтересная, Онии-чан. — Я бы с этим поспорил... – Хару отвел взгляд, его тон понизился. — Значит, с Татсунами правда весело? — Тут уж как посмотреть, – навязчивое тепло снова подкатило к лицу. — Хе-хе, ты так смущаешься, будто я говорю о чём-то очень личном, Онии-чан. — Я предпочту закрыть эту тему... – тепло переросло в жар. Куда ещё хуже?

***

На кассе они купили два билета ближе к экрану. Не то чтобы Хару хотел, но это делалось в первую очередь для Нацуки, так в чем проблема? Тем более это обычный просмотр мультфильма, который Нацуки сам и выбрал. Если это делало его счастливее, то так тому и быть. В зале тихо: шуметь было запрещено. Любой лишний звук, который нарушал бы атмосферу в зале, просто недопустим. Хару и не возражал: если их общество заставляло всех быть тихими, то это и к лучшему. Чем тише, тем безопаснее, не так ли? А с Нацуки он поговорит после. Мультфильм был красочным: в последнее время культура предлагала много ярких работ. Возможно, Акинаши застаёт времена, о которых с завистью будут говорить последующие поколения. Даже жалко как-то. Нацуки был справедлив, когда называл его жизнь неинтересной, по крайней мере, от части. Столько всего происходит вокруг: выпускалось множество манг, кинотеатры предлагали фильмы и мультфильмы на любого зрителя, а вместе с тем технологии совершенствуются с каждым днём. Точно можно было сказать, что люди стоят на пороге чего-то великого, и все же все это Хару пропускал. Он помнил, как Аой расспрашивала про местные места развлечения. Как она была рада узнать, что все же торговый центр относительно недалеко был, хотя в рамках Японии он далек от чего-то внушающего. Хару даже мог вспомнить, как она выпрашивала у Шиона провести там совместный день, будь то вечер после школы или выходной – Татсунами только отнекивался, ссылаясь на учебу. Наверное, просто наверное, если бы Акинаши тогда проявил инициативу, у них бы остались хоть какие-то воспоминания, связанные с торговым центром. В конце концов, даже здесь было что найти, будь то кинотеатр, какие-то магазины и закусочные, даже фотобудка, которую подростки занимали очередями в особо нагруженные часы. Хару даже пошел бы против личной нелюбви к фотографиям и сделал пару снимков с ними, просто чтобы была память. Кто же знал, что любые крохи воспоминаний будут такими важными? . .. ... Сложно все это. С одной стороны, он провел здесь детство. Учился ходить, говорить первые слова, а потом смотрел, как через это проходит и Нацуки. Здесь он получал первые знания о мире через школу, а после ел мороженое с семьёй, когда смены родителей были короче. Здесь были проведены все его дни рождения, задута каждая свеча на торте, загаданы все желания.

"Хочу, чтобы все было хорошо"

Было ли на самом деле, с другой стороны? Сколько бы Акинаши не пытался забыть, смыть с себя эту грязь, ничего не выходило. Этот город все ещё был тем местом, где он впервые начал получать оскорбления. Где впервые его вещи ломали и выбрасывали, потому что "он слишком много себе позволяет". Где впервые на теле начали появляться синяки, течь кровь из носа, разбиваться колени. А сейчас? Сейчас это место, где умерла его первая настоящая подруга, которая общалась с ним, потому что хотела, а не потому что надо. Это место, где его как это вообще можно назвать друг то ли хочет, чтобы ему стало лучше, то ли хочет довести его до нервного срыва. А зная его, два варианта могли работать одновременно.

***

— Ты не хочешь сделать пару снимков в фотобудке? – Хару взглянул на компактное сооружение, где практически не было очереди. Становилось поздновато, подростков было меньше. — Хотел бы! Но... Ты же сказал, что тебе они не нравятся, – теперь Нацуки тоже смотрел на фотобудку, доедая остатки попкорна. — ... Осталось пять месяцев, знаешь. Возможно, это наша последняя возможность оставить воспоминания. Мне стоит готовиться к экзаменам, а потом я уеду. — Ох, точно... – Нацуки опустил глаза. — Хей, – Акинаши положил руку ему на плечо, – мы все ещё будем общаться, понимаешь? Я постараюсь приезжать к вам, как только будет возможность. Не могу же я оставить тебя наедине с кухней. Мама не будет в восторге от твоих новых кулинарных экспериментов. — Хе-хе, хватит уже! – Нацуки слегла оттолкнул Хару. – То печенье было не таким уж и плохим, я просто немного забыл про него. — Конечно. Поэтому родители больше не доверяют тебе духовку, – Акинаши не мог скрыть улыбку. — Это нечестно! Все с чего-то начинают! — Поэтому я и постараюсь приезжать чаще, чтобы твои начинания не закончились генеральной уборкой. Время прошло быстро, и в фотобудке Хару оказался уже с достаточно хорошим настроением. Нацуки с интересом рассматривал экран. — Здесь можно выбирать эффекты! — Действительно. Технологии сейчас достаточно развиты. Мы остановимся на чем-то простом, идёт? Можно изменить что-то в комнате с редакцией, если нам не понравится. — Хорошо! Только будь веселее на фотографиях! Акинаши и не был против, на самом деле. Нацуки с таким интересном рассматривал себя в экране, смотрел фильтры, а потом так беззаботно улыбался, когда начался отсчёт, что Хару не мог возражать, даже если он не любил фотографироваться. На экране появлялись подсказки для поз. Конечно, Акинаши хватило бы и чего-то простого, но раз уж Нацуки следовал им, то и он должен. Серия фотографий пролетела совсем быстро, и по итогу они имели возможность рассмотреть восемь снимков. Переснимать не стали: все фотографии, даже те, которые Хару счел бы смущающими, в конечном счёте их устраивали. Комната-редактор размещалась сбоку. Здесь находился сенсорный экран и стилусы. И, когда Хару не знал, за что взяться первым, Нацуки уже сел за работу. — Почему мои глаза тут такие большие? Я похож на девочку. — Этот эффект начали добавлять совсем недавно. Одноклассники называют его пурикурным. Не ожидал, что он уже есть здесь. — Ого! Значит, это хорошо? – Нацуки начал рисовать звёздочки на снимках. — Неплохо, я думаю. Хару смотрел, как Нацуки выбирал рамки для фото, что-то рисовал и добавлял стикеры. Похвастаться креативностью он не мог, хотя в процессе должен был участвовать тоже, поэтому предпочел просто сделать запись с датой и небольшим комментарием.

"После кинотеатра. Будет здорово прийти сюда снова. 2008/09/23"

После окончания редактуры фото были распечатаны. Нацуки тут же забрал их себе, чтобы рассмотреть. — Хорошо, что ты написал год, Онии-чан! Стоит положить их куда-нибудь, чтобы не потерять. Будет здорово посмотреть их потом! — Конечно. Лучше их сберечь. В конце концов, есть вещи, которые сберечь не удалось. И все, что оставалось Хару, это надеяться. Надеяться, что больше таких потерь не будет. Что впредь он будет чутким. Что не придется в самом конце, когда осталось только руины, хвататься за воспомниния. Ведь иногда это все, чем он мог себя успокоить. Мог ли он хоть когда-нибудь не оглядываться назад?