Конец 2000-х

Сегодня солнечно. Один из тех редких моментов, когда Шион мог рассмотреть очертания лучей в комнате. Мог рассмотреть и пыль, летающую в воздухе и кружащуюся подобно глупым детским хороводам. Он не ребенок, но Аой, сидящая рядом в этот момент и рисующая что-то абсолютно бессмысленное, была. Снова семья. Те каракули, которые Татсунами приходилось наблюдать с самого начала школьных дней. И, пока она творила новые «шедевры», ему оставалось только жаловаться на неприятный запах краски и то, сколько места и времени это занимает. Этой весной им удавалось провести время на кухне чаще. Отец приходил позже, а мать предпочитала одаривать Шиона взглядом, требующим его скорейший уход, но он не сдавался: Аой снова будет жаловаться, что он не проводит с ней достаточно времени. Да, так будет лучше. Мать, понимая, что Татсунами не собирался уходить, сама пряталась в комнате. Аой когда-то рассказывала, что в такие моменты она садилась за работу. Вход туда, в конце концов, для Шиона был нежелательным. — Мама всегда уходит работать, когда ты остаёшься со мной надолго. Это странно, – Аой опустила карандаш. Рисунок ей явно не нравился. — Она просто делает какие-то поручения дома. У взрослых это нормально, не бери в голову, – Татсунами не хотел бы брать это в голову. — Это странно. Она не делает так, когда тут остаюсь только я. — ... — Онии-чан. — Да? — Ты же помнишь свое обещание? — Как я мог забыть? А ты должна взять себя в руки и учить английский. — Хе-хе, точно помнишь! Никогда не забывай. Я не хочу, чтобы ты становился глупым взрослым. — ... Я бы тоже не хотел, чтобы ты становилась глупой взрослой. Но всем придется повзрослеть. И мне, и тебе... — ... Что ты будешь делать, когда это произойдет, Онии-чан? – Аой совсем забыла про рисунок. — Я?.. Буду работать, как и отец. Наверное, куплю себе дом где-нибудь далеко, заживу один. — Один? Как глупо. – Аой сложила руки вместе. – А как же любовь? — Ты серьезно? — Очень даже! Как же можно жить одному? Это слишком скучно. Неужели ты не понимаешь? Тебе совсем никого не хочется? — А должно? Я не читаю те идиотские романы, которые тебе зачем-то покупает мать. Ты тупеешь после них, – Шион тоже сложил руки вместе. — Грубо! Это все очень серьезно! Должен быть хотя бы кто-то. — Отец говорит, что отношения – пустая трата времени. Если я захочу иметь детей, я могу найти себе кого-то. Но я не хочу детей. Поэтому мне никто и не нужен... И я не общаюсь с другими девочками. Они слишком шумные. — Девочки? А что насчёт мальчиков? Наверное, они не такие шумные, по твоему мнению? Наступила тишина. Ещё долгое время они просто смотрели друг на друга. Причем если Аой глядела с возрастающим возмущением, Шион – с возрастающим смущением. — Ты не можешь говорить это серьёзно. — А вот и могу! В чем проблема, Онии-чан? Мальчики тебе тоже не нравятся? — Нет! Я не это имею в виду! Мальчики не могут нравиться мальчикам! Это невозможно! — Вот же дуреха. И почему же так? — Ты видела хотя бы одну пару, где были бы только парни? И как ты себе это представляешь? Зачем такие отношения будут существовать? — А у отношений есть смысл? — Конечно есть! Я только что сказал: чтобы иметь детей! Почему я должен объяснять такие простые вещи?! — В самом деле дуреха. Я думала, ты умнее, – Аой откинулась на спинку стула. — Что ты только что сказала? – Татсунами наоборот положил руки на стол и приподнялся. — Ты глупый, Шион. У тебя столько наград, но ты совсем ничего не понимаешь. С чего бы вдруг людям встречаться только ради детей? — Это же очевидно, разве нет? Иначе вы просто живёте вместе и тратите свое время впустую. Природа так не работает. — Но ведь мы не просто животные, Онии-чан. Ты сам когда-то мне говорил, что только у людей есть ум. Если мы на самом деле отличаемся от других, значит жить мы тоже не должны, как другие животные. Разве тебе не хотелось бы, чтобы о тебе кто-то заботился, потому что ты есть? — Это бессмысленно. — А я верю в это. Мы умнее того, чтобы встречаться с кем-то только ради детей. Сам подумай, Онии-чан: если бы мы жили, как другие животные, то зачем мы ходим в школу? Ведь им точно не нужны знания, чтобы жить. — ... – Шион опустился назад на стул. — Разве не здорово, когда есть человек, который принимает тебя любым? С ним можно держаться за руки, ходить в кино, в кафе. Куда угодно, потому что вы любите друг друга. — ... — Почему тогда это должна быть только девочка? С мальчиком тоже можно встречаться. Что бы ты хотел от отношений, Онии-чан? Только кроме этих глупостей с детьми. — Я... Безопасность, наверное. — Ты думаешь, с этим справится только девочка? — ... Не знаю. — Тогда тебе не о чем беспокоиться, Онии-чан. – Аой улыбнулась, – Ты обязательно найдешь своего человека. На кухне снова стало тихо.

***

Здесь тихо. Даже слишком. Обои будто потускнели, пол стал холоднее. За окном сплошной серый. Он ненавидел это. Шаг, другой. Идти сюда было совсем необязательно, да и Татсунами было легче пообещать себе, что не будет заходить в комнату матери без особой надобности, но вот он здесь. Люстры на потолке не было. Простая лампочка, прикрученная "ненадолго". Или, по крайней мере, так думали родители. Сколько месяцев она висит? Одежда уже не лежит так, как раньше. Конечно, мать и до этого могла быть немного небрежной, по словам ее, но это что-то новое. Кофты, платья, чулки. Его не должно это волновать.

— Я видел в книге, как плести венки. Никогда их не делал, но могу попробовать.

Заткнись. Часть вещей ее лежала на месте. Удивительно, что их всех не сложили в коробки на шкафу. Татсунами провел пальцем по блокнотам. Здесь ещё было что-то, он мог посмотреть. Действительно, ее рисунки. Всегда такие идиотские и нереалистичные. Она бы не научилась рисовать, можно было и не тратить время. Лист, другой. В одном из них он нашел длинный волос. У вещи длинные волосы. Они то и дело за что-то цеплялись. Он должен был поднять ее, но она была слишком тяжелой. Заткнись. Я все понимаю и без тебя. Он заберёт это. Здесь был крем. Простой, для рук. Его он заберёт тоже. . .. ... Нотные листы. Немного смятые, с каким-то наклейками и идиотскими приписками. Он смял их ещё сильнее. Так, чтобы новые вмятины закрыли старые. Перевел взгляд на пианино. Чистое, без пылинки, только крышка закрыта. Татсунами пнул один, другой раз. Со всей силы, до кряхтения в инструменте. Его это не повалит, всего-то сдирается краска. Нога болела. Пианино все так же стояло. Он бы хотел, чтобы его выкинули сразу после похорон. Но листы он все равно забрал. Что-то выпало. Посмотрел вниз: снимок. Тот, который они сделали незадолго до переезда. Аой настояла на том, что стоит посетить фотобудку ради воспоминаний. Он не улыбался, но улыбалась Аой. Точно. Она так и не заставила его. Больше таких глупых фотосессий не будет. Ты счастлив, верно? Уже поздно что-то менять. Что сделано, то сделано. Ты не улыбнулся для нее, она больше никогда не улыбнется для тебя. Все справедливо. Ты не должен осуждать Хару, когда он плачет у могилы Аой.