Конец 2000-х

Серые облака были размазаны по небу подобно глине. Мягкие, почти однородные, они превращались в большой пласт, как если бы тонким слоем разложили вату. Даже здесь Хару увидел солнце – далёкое светлое пятно, смотрящее на него сверху вниз. Как часто Акинаши вспоминал Аой, когда смотрел на солнце? Казалось бы, прошло немало времени, кусковатые кровоточащие раны сменились пустыми серыми шрамами, однако шрамы всегда видно на коже, не так ли? А некоторые вещи по прошествии месяцев только произрастали где-то в голове, не давали дышать и думать. Что же он получал взамен своим страданиям? Верно, глухую боль в висках и мерзковатый холод в конечностях. Хару не был героем в этой истории и никогда не стал бы. Тем не менее вот он здесь. Обещался же самому себе, что проведет день за подготовкой к экзаменам, потому что прошлый благополучно забрало шествие фильмов. А на кладбище в воскресенье люди приходят только по одной причине, которую никто не озвучивал: все и без того знали. Акинаши слышал перешептывания других посетителей, молитвы, слезы, а то и простые разговоры. Нет, ничего здесь не происходило просто так: от обычных бесед оно отличалось тем, что никто тебе не отвечал. Хару поставил стаканчик с попкорном у могильной плиты рядом со сгнившими цветами. С одной стороны, можно только представить, каким идиотом он казался со стороны, однако дело не в этом. Никогда не было. Странно, с другой стороны. Впервые Акинаши видел склизкую, развалившуюся массу вместо нежных бутонов. Яркие и спокойные цвета смешались в грязной симфонии, которая больше не имела смысла. Цветы давно не меняли. — Я... Подумал, что тебе это понравится, – Хару сел напротив. Стоять точно не хотелось: это его личный разговор. – Вчера был с Шионом в кинотеатре. Вечером не мог выпустить из головы этот бред, понимаешь? Вряд ли бы ты посмеялась с меня, но все равно чувствую себя неловко. Кто вообще приносит попкорн на кладбище? ... — Я хотел много чего рассказать. Похоже, моя жизнь уже давно перестала быть скучной, это я слишком поздно осознал. Но, в общем-то... Мы встречаемся, если можно так сказать. Все произошло так быстро, что я ничего не понял. Это не единственная проблема, если честно. Шион был так напуган, когда я заговорил о вечерней школе. Я имею в виду, я просто сказал, что это будет хорошей идеей. Потом... Все это. ... — Я не могу сказать, что не люблю его. Но это достаточно сложно, понимаешь? Мы оба парни, а его поведение такое нестабильное, что иногда становится страшно. Не то чтобы его пол – проблема, хотя я не ожидал, что все обернется таким образом. Я просто хочу, чтобы меня любили. А он единственный, кому не все равно; кому я вообще могу рассказать о том, что чувствую... Хотя даже с этим есть трудности. Шион не любит говорить про тебя. Я понимаю, почему, но порой мне хочется поднять эту тему. Что уж там, я не планировал навещать тебя сегодня, так сложились обстоятельства. Он достаточно свободно упоминал тебя вчера. Я подумал, что он не сильно расстроится, если я проведу немного времени здесь... Я надеюсь. ... — Прости. Я продолжаю нагружать тебя. Но... Я скучаю, – слеза скатилась по щеке и упала на руку. От ощущения Хару передёрнуло. Стыдно. – Почему ты это сделала?! Почему ты не сказала, что у тебя проблемы? Я бы постарался помочь, чем мог. Ты была такой счастливой, когда говорила, что хочешь подтянуть английский и помириться с Шионом. Ты имела в виду это под примирением? Бред! Это не может быть правдой! Зачем? Зачем ты выбрала этот путь?! ... Хару закрыл лицо руками. Слезы бесполезны, сколько бы их не было пролито. И все равно он хотел верить, что где-то там, наверху, его "молитвы" были услышаны. Ничего не изменится, и в то же время он хотел быть услышанным. Почему же выходило, что этим единственным, кто мог его услышать, был мертвый человек? Где же Акинаши так провинился? — Я... Я должен идти. Надеюсь, сладкий попкорн тебе нравится больше. Акинаши встал и быстро вытер лицо платком. Слишком много времени прошло, слишком много вещей остались неизменными. А говорить нечего: ответы закопаны в холодной, сырой земле на расстоянии нескольких метров. Если ему не было места в ее проблемах при жизни, то, пожалуй, он никто, чтобы находить ответы сейчас. Погода ничуть не изменилась. Все так же тонким пледом тучи размещались по небу, едва ли прикрывая наблюдающее солнце. Ещё долго Хару шел, ни о чем не думая. Снова все мысли, все чувства высосали и отбросили куда подальше, лишь бы не рядом с ним. Только холодный ветер понимал: продолжал оббивать щеки холодным потоком, лишь бы он не забывал, что идёт домой. Что там, по крайней мере, есть кто-то живой, яркий, настоящий. Нацуки не должен знать о том, что происходило в голове Хару, но отвлечься – все, чего хотелось в данный миг. Нацуки... Акинаши достал телефон. Стоило бы позвонить и узнать, нужно ли ему взять что-то для перекуса по дороге домой. А может, Хару уже звонили. Телефон он выключил ещё утром, когда собирался на кладбище: больше тишины – больше спокойствия. Ход, впрочем, очень рискованный, учитывая тенденцию Шиона писать ему с самого утра. Ох, а если Акинаши не отвечал долгое время... Татсунами попробует дозвониться, обязательно попробует. Если не ответить вовремя и на это, то в последующем разговоре не будет ничего приятного. И... Разумеется, ему не повезло. Пятнадцать пропущенных ощущались громкой, жгучей пощечиной. Руки ослабли: если ответит сейчас, точно вступит в очередной конфликт, а если попробует не обратить внимание, станет только хуже. Хару остановился и сделал глубокий вдох и выдох. Хотя ком в горле напоминал тошнотворный, он заглянул в почту. "Доброе утро, Сенпай! Как прошел Ваш вечер? Как Вы спали? Вы уже завтракали? Что это было? Вы вспоминали про меня, когда проснулись? Я люблю Вас. Вы уже не спите в это время, надеюсь на Ваш быстрый ответ." "Неужели Вы ещё спите? Нет, наверняка Вы просто заняты. Ответьте, как только освободитесь. Вы знаете, как я не люблю, когда Вы меня не замечаете. Я люблю Вас." "Это достаточно невежливо, Сенпай. Вас не учили этикету? Особенно близким людям следует отвечать на сообщения в течение нескольких минут. Прошло уже десять, я очень надеюсь, что Вы просто заняты." "Пятнадцатая минута. Неужели я настолько мало для Вас значу?" "Это не смешно. Даже если Вы заняты, Вы обязаны были посмотреть, пишу ли я. Мы встречаемся, Вы должны быть на связи." "Почему все делаю я? Вы слишком холодны ко мне." "Я сделал что-то не так? Хорошо, Вы были правы вчера насчёт последнего фильма. У Вас отличные аналитические способности. Ответьте." "Я люблю Вас." "Я делаю для Вас все: жертвую сном, свободным временем, своими чувствами. Этого все ещё недостаточно?" "Вы поцелуете меня, если я попрошу? Я люблю Вашу ласку." "Ответьте мне немедленно! Сколько ещё я буду унижаться?!" Этого достаточно. Этого всегда было достаточно, но он не поймет. Хару досчитал до десяти в голове и открыл список контактов. Пальцы скользили по кнопкам, подрагивали, но в страхе ли дело? Хватило всего одного гудка, когда Шион поднял трубку. Он точно не собирался начинать разговор, но его дыхание было слышно слишком хорошо. Дерганое, нервозное. — У меня был выключен телефон. Прости, что не ответил раньше, – странно жаловаться на дыхание Татсунами, когда дрожь в его голосе была не менее очевидной. — "Прости"?! Это все, что Вы собираетесь мне дать?! Вы точно хотите, чтобы я страдал, не так ли? Почему Ваш телефон выключен?! Что Вы делаете?! Акинаши убрал гаджет от уха. Началось. — Почему я должен держать телефон включенным постоянно? У меня тоже есть лич— — Прошу прощения? Почему я должен объяснять такие вещи?! Если я Вам не безразличен, Вы бы точно позаботились о моем состоянии! Мало того, что Вы не отвечаете на мои письма, ещё и пропускаете звонки... Подождите. Вы на улице? — Д-да, что-то не так? – Хару понимал, что не так. — Я требую объяснений. — Я... Навещал Аой. Выключил телефон, чтобы— — Мне не нужны Ваши оправдания. Чем я хуже нее? — О чем ты? — Вы точно хотите, чтобы я умер, не так ли? Я здесь мучаюсь, жду Вашего ответа, а Вы уходите налево? Смешно, что меня превосходит даже труп. — ... Какого хрена?! Как ты вообще пришел к таким выводам?! — Не смейте кричать на меня! Вы вечно играете на моих чувствах! Дело в том, что она девушка? Знаете, я тоже неплох. Если это все, чего Вы хотите— — Нет, я отказываюсь слушать этот бред. Ещё вчера все было хорошо, что произошло сейчас? Я не могу быть на связи все время! Прошу, давай обсудим это позже. Я чувствую себя отвратительно. — Н-нет, послушайте, не сбрасывайте трубку! Я не буду много говорить, хорошо? Вы же понимаете, как мне плохо? Я совсем не знаю, куда себя деть. Если же Вы оставите меня так со своими мыслями, я точно сделаю себе больно. Вы хотите, чтобы мне было плохо? Я не желаю Вам зла, только скажите, зачем Вы пошли туда. — ... Я просто хотел навестить ее. Вчера ты спокойно говорил об Аой, и я подумал, что ты не сильно расстроишься, если я посещу кладбище. Здесь нет тайных мотивов. — ... Если Вы хотя бы раз измените мне, я убью себя. Не подрывайте мое доверие, Сенпай. Я люблю Вас. — Ты меня пугаешь. — Так лучше. Значит, Вам не все равно. Вы же тоже любите меня? — Тебе станет лучше, если я скажу "да"? — Вы любите меня? — ... Да. Я тоже люблю тебя. — Вот и чудесно! С этого и следовало начинать! Но нет же, Вам хотелось посмотреть на мои страдания вместо взрослого разговора. Ничего, я не злюсь. Но запомните, что я сказал. Я Вам доверяю, но только сейчас. Не стоит разбрасываться моими чувствами. — ... Хорошо. Прости меня. — Все в полном порядке! Теперь я точно знаю, что Вы поняли свою ошибку. Не могу задерживаться, Сенпай. Я трачу выходные на подготовку к экзаменам, а не измену моему партнеру. До встречи! Звонок завершился. Дрожи в руках не было, не было и нервно бьющегося сердца – только глухая боль по всему телу. О покое можно забыть. Ну... По крайней мере, Шион больше не злился, верно? Хару не должен чувствовать себя виноватым, верно?