Конец 2000-х

Дорога была долгой. Снег под ногами сбивал, слипался в противные комки и мешал ходьбе. Может, это продолжалось всего минуту. Может, уже целую вечность. Шиону оставалось смотреть в окна чужих домов и который раз вытирать соленые слезы с щёк. Прискорбно, но многие из них горели желтоватым светом, если приглядеться, можно было увидеть очертания людей. Свет там горел, и для них это было естественной картиной. Пожалуй, ежедневной обыденностью, уже не имеющей значения. Так это и должно выглядеть? Шион позвонил не сразу. Ещё несколько раз пришлось осмотреть себя с ног до головы: застегнуть обувь, придать одежде менее неряшливый вид, убрать с лица остатки слез, в конце концов. И только когда его вид казался со стороны не таким позорным, он набрал домофон. Дорога по лестнице была долгой. Пересчитывался каждый шаг, отмечалось любое движение ноги. Бесполезная работа, но уж точно лучшее, что Татсунами мог предложить себе сейчас. Отвлечь голову от скребущей тревоги бессмысленным анализом, бессмысленным анализом, бессмысленным анализом... Шаг, шаг, шаг... Выше, выше, выше... Может, вперёд на пару дюймов. Может больше, может меньше. Не думай, не думай, не думай слишком много. Ты всё портишь. Входную дверь открыл Хару. Несколько секунд они молчали, глаза дрожаще проходились по чертам лица друг друга. — Ты в порядке? – Тишину прервал Акинаши, его голос был едва ли громче шёпота. — Да... У меня было время успокоиться. Надеюсь, я не составлю вам проблем. — Не бери в голову много. Это не настолько серьезно. Родители не были против. — Если Вы так говорите... – осторожно Шион сделал шаг вперёд. Тишина вернулась, но стала чуть легче. Им необязательно знать всю ситуацию. На кухне было светло. Первым же, что попалось ему на глаза, был пар, исходящий от еды. Значит, приготовили совсем недавно, по меньшей мере пару минут назад. Белое облако исходило и от посуды, стоящей на газовой плите. Странно. Зачем готовить так много? Наверняка на всю стряпню ушло немало времени, уж тем более в таких объемах. Что за безрассудная трата времени? Кто в своём уме станет так себя утомлять? Не Шиону об этом говорить. Точно не ему. — Добрый вечер. Хару рассказывал о тебе, – первой со стола встала мать Акинаши. Хотя её внешность не была нова для Татсунами, о ней в его голове сложилось другое впечатление. Уж слишком просто выглядел низкий рост и слабо заплетённые в пучок волосы. И одежда... Домашняя, немного с пятнами. Пожалуй, достаточно дешёвая, отличная от той, которую носила его мать. Странно. Разве не все женщины их возраста следили за своей внешностью? У неё не было и маникюра, всего-то осторожно остриженные ногти. Мать Шиона и не подумала о том, чтобы ходить с простыми ногтями. Действительно странный человек. — Ох... Добрый вечер. Рад с Вами познакомиться, – Татсунами сделал лёгкий формальный поклон. — Присаживайся, для тебя уже всё приготовлено, – женщина подвинула стул для Шиона. Он, помедлив пару секунд, сел. — Значит, ты тот, о ком говорил Хару? – Голос подал отец Акинаши. Сравнивать со своим отцом было странно, и всё же... Татсунами не мог не отметить, что мужчина внешностью создавал о себе впечатление куда более уставшего человека. Не то чтобы он выглядел уж совсем запущено или обессиленно, но некоторые черты лица были... Поникшими. Таких отец предпочитал называть "неудачными". Просто серая масса, зарабатывающая руками, проживающие монотонные, бессмысленные дни до самой старости, и даже тогда их никто не вспомнит. Удивительно, что такое в самом деле существовало и находилось так близко. Шион поклонился и ему. — Да, мы... В достаточно хороших отношениях. — Это хорошо... Это хорошо... – отец взял палочки. Молчаливым остался только Нацуки, который предпочел сесть к Хару ещё ближе. Моментами их взгляды пересекались: неловкая случайность, которая почему-то действовала на нервы. Всё равно в голове был туман, а пальцы слегка подрагивали на кухонных принадлежностях. Пожалуй, он просто брал на себя слишком много. Нацуки всего-то ребенок, за его глазами уж точно не будет тяжёлых подозрений, только неловкое любопытство. Стоило прекратить донимать себя смутными мыслями. — Если тебе что-то понадобится, обязательно спроси, – мать Хару легонько кивнула в сторону плиты, на её лице едва замечалась мягкая улыбка. — ... Это не слишком неприлично с моей стороны? Всё сложилось так неожиданно для вас... — Брось, это мелочи. Ты совсем нам не мешаешь, а еды хватит на всех. Наоборот, с нашей стороны будет грубо не предложить тебе что-то. — Только если вы так считаете... Ужин, что удивительно, не прошел в тишине. Наоборот, еда совсем не мешала семье говорить. Шиону оставалось молча наблюдать со стороны, как между собой переговаривались Хару и Нацуки, иногда переключаясь на родителей. И они, даже они, несмотря на усталость, отвечали с неподдельным интересом, будто в этой бессмысленной болтовне была какая-то польза. Глупость, какая глупость. Ведь они даже не сделали основной темой разговора учебу. Ни мать, ни отец не спросили Хару или Нацуки об успеваемости. Разве они должны? Нет, точно должны. Каждый хороший родитель посчитает своим долгом найти в беседе время для учебы. Дисциплина важна, слишком важна для того, чтобы вот так ей пренебрегать. Она не заслужила лишь мимолётных упоминаний образования. — Что насчёт тебя, Татсунами? Хару рассказывал, что у тебя образцовая успеваемость, – мужской голос выбил Шиона из мыслей, заставив тут же обратить внимание на собеседника. — Верно. Не то чтобы учеба даётся мне тяжело. — Это впечатляет. Твои родители наверняка горды. — ... Конечно. Они поддерживают меня на пути. Поддерживают... Ночью в комнате Хару особенно тихо. Шион поджал ноги ближе к груди, смотря на светлые простыни. — Почему Вы отказались? — От чего? – Хару остановился. Постельное белье повисло в его руках, так и не собранное обратно. — Мать сказала, что может подготовить для меня футон. Вы настояли, что можете сделать это сами. — Ох, это... – Акинаши окинул взглядом брошенный матрас, так и не разложенный полностью, – Ну, сначала я подумал, что могу сделать эту работу сам. Родителям не помешает отдохнуть после работы, хотя... Мы уже делили постель, верно? Теперь оставлять тебя на полу звучит неприлично. — Вы не оставляете меня на полу. Футон отлично заменяет кровать. — Ты хотел бы лечь отдельно? — Совсем нет. Простите, просто мысли вслух. Хару ничего на ответил, лишь продолжил приводить в порядок постельное белье. Когда и оно было разложено, Акинаши стянул покрывало с кровати. — Будет немного тесно, но... – Хару поднял одеяло. — Всё в порядке. Я не могу жаловаться, – Татсунами тут же поднялся с пола. Только когда они оба легли в постель, Шион позволил себе выдохнуть. Одеяло было теплым, мягкая ткань не могла похвастаться той же чистотой, что некогда была в доме Татсунами, и всё же... Так лучше. — Мне нравится здесь. Спасибо, – Шион взглянул на потолок. Темный, но почему-то волноваться было не о чём. — Тебе не за что... Мне жаль, – Хару слегка повернул голову в его сторону. — ... — Зачем ты соврал им? Я знаю, что тебя никто не поддерживает. — ... Знаешь ты, но не они. Для меня это большая разница. — Иногда я совсем тебя не понимаю. — Это нормально. Я хочу сказать, что я не боюсь поделиться этим с Вами. Вы можете знать, но они... Я имею в виду не только твоих родителей. Других людей в целом. Не хочу, чтобы они знали что-то обо мне. Не хочу подводить отца... Не хочу, чтобы о нас думали плохо. Почему мне приходится думать о нём, когда он не думает обо мне? – Последняя фраза дрогнула на языке, и Шион поспешил закрыть лицо руками. Позор, позор, позор. Это грех. Он недостаточно силен. — ... Почему ты не говоришь о вещах прямо? Столько времени прошло... Мы могли всё поменять. — Простите... Простите меня. Я ужасный человек. — Разве я не говорил? – От мыслей прервала рука Хару, мягко лежащая на растрёпанные волосах Татсунами. – Есть плохие люди. Есть люди, совершающие плохие поступки. — Ты сказал, что не знаешь, чем являюсь я. — ... Это временно, Шион. Когда-нибудь я точно смогу тебе ответить. В далёком будущем. — ... – Татсунами полностью повернулся к Хару, – Вы возненавидите меня. Когда-нибудь ты точно возненавидишь меня. — Не бери в голову. Мы не можем повлиять на все наши поступки. Я продолжаю верить, что будущее будет лучше. — Я тоже хочу в это верить... Я так устал. Обними меня. Хару ничего не сказал, но уже через пару секунд Шион чувствовал тепло его рук на своём теле. Мягкое, ненавязчивое... Тихое. То, чего он хотел больше всего. — Так лучше? — Да... Спасибо Вам. — Это мелочи, я тоже должен быть благодарен. — Почему же? — Если бы не ты и Аой, наверное я бы так и не взялся за себя. Звучит глупо, но вы поменяли мою жизнь. — ... Хорошо... Это хорошо... Спокойной ночи, Хару. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя. Спокойной ночи. Тишина ночи была теплой.