Конец 2000-х

Здесь было холодно. Ветер гудел в ушах, его эхо отбивалось где-то внутри головы Хару, там, где ему совсем не место. Морозный воздух осушил кожу, но и это не могло выбить Акинаши из монотонного потока мыслей. Он и сам совсем не понимал, о чём думал, смотря на могильную плиту Аой. Всё, что он знал – то, что ему обязательно стоило здесь побывать, чего бы то ни стоило. Теперь он сидел перед могилой, не волнуясь о снеге и возможной грязи. Ему и не хотелось. Пятна и вода впитывались в школьные брюки, таящие кристаллики царапали ноги. Это немного успокаивало. Но ему всё ещё плохо. — Её тоже больше нет. ... Тело Ичиджи Текини нашли лишь спустя пару дней, в сточных водах за городом. Его опрашивали. Опрашивали и других. Опрашивали и Шиона. Хару нечего было сказать в тот момент. Он мог лишь бесстрастно смотреть на стол, пока ему задавали вопросы, и давать такие же ответы, как и остальные. Может, если бы он хоть немного выделялся из толпы, они заметили бы странности его поведения, однако о чём речь? Акинаши всё такой же ученик, всё такой же серый человек, как и многие другие. Потому его и оставили в покое, стоило одной учительнице неловко упомянуть во время того допроса, что "Акинаши был одним из любимых учеников Текини". — Видите ли... У Текини и Акинаши были достаточно теплые отношения. Она немало раз упоминала его, когда нам приходилось говорить про учеников. Должно быть, не стоит спрашивать у него лишнее... Верно. У них на самом деле были теплые отношения. Среди всех, однако, именно ему приходилось просыпаться ночью от нового кошмара. Ох, кошмары не имели бы такого значения, если бы не были настоящими... Но кровь на его руках и слёзы в тот момент были самыми настоящими. Он не хотел, чтобы так было. Никаких новых вестей класс не получал. Наверное, им и не положено – слишком молоды для этого. Оставалось лишь слышать перешептывания учителей, которых с того момента можно было всё реже увидеть в хорошем расположении духа. — Были какие вести насчёт Ичиджи? — Нет... Говорят, что расследование стоит в тупике. У неё не было врагов, в конце концов. — ... Они так и не определили точное время смерти? — Разбежка слишком большая. Её тело долго находилось в воде, всё успело... Прости. Давай не будем об этом говорить. Им поставили нового классного руководителя – женщину, встречающую закат своих лет. Вроде бы в этом году она уходила на пенсию, потому не отказалась возложить на себя обязанность классного руководителя на ближайший месяц. Хару не старался найти с ней общий язык. Никто из них не старался, да и учительница не донимала лишними расспросами: знала, что не этого хотели ученики. Они ничего не знали. Акинаши тоже хотел ничего не знать. — Они сказали, что... Что ничем не могут помочь. В нашем городе нет таких квалифицированных специалистов. ... — Я начинаю думать, что ты... Умерла не своей смертью. И я не знаю, что думать на этот счёт. Меня не утешает ни один из вариантов, но... Если я прав, значит и ты... ... — Я не могу этого принять. Я не хочу даже думать об этом! В ответ лишь гул ветра. — Но мне приходится, – Хару быстро протер лицо. – Потому что обманывать себя ещё хуже. Как я могу закрыть на это глаза, а потом без зазрения совести называть твоё имя? Аой, всё это время, я был гораздо дальше, чем думал. И это значит, что я винил не тех людей. Причина... Причина всего этого человек, с которым я сижу за одной партой! Ох, если бы это было единственным моим грехом. ... — Между нами столько произошло. Мы... Спали в одной постели, навещали тебя, задерживались после уроков, чтобы подготовиться к экзаменам... И тогда я думал, что не могу жаловаться, ведь Шиону приходилось гораздо хуже меня. Его сестры больше нет, я и представить не мог, что происходило в его голове в те времена... И теперь я плачу за это. Я чувствую её кровь на своих руках и не знаю, как от неё избавиться. Приходиться вставать ночью, чтобы отмыть руки. Но этого недостаточно. Я всё ещё чувствую грязь. Это отвратительно. ... — Как мне теперь жить? Что мне остаётся делать? Я убийца, я ничуть не лучше его. И она, среди всех людей... Почему именно Текини-сенсей? Её смерти я хотел меньше всего! И теперь... Теперь нет и её. Я так слаб... ... — Я знаю... Я знаю, что это бесполезно. Но... Давай поговорим позже. Не сейчас, не здесь. Я ненавижу это место. Кое-как Хару встал, не стряхивая с себя грязь и снег. Реальность не даст ему ответа.

***

Синева неба встретила его первым. Свежий воздух на высоте километров летал мягкими струями, сбивал и перемешивал небольшие облака, больше похожие на мазки масляной краски на холсте. Он знал, что это значит. Тогда же он увидел и лицо Аой. Потребовалось немного времени, чтобы понять, что его голова находилась на её коленях, пока она проходилось рукой между прядей его волос. — Ты приходил ко мне, – теплое молчание нарушила Татсунами. Хару не спешил отвечать, вместо этого вглядываясь в небосвод. Конечно, утром он не увидит того же свежего, синего неба. Разбудит его блеклый серый. На подработку проведет алый. И только ночью, между густыми слоями облаков, он постарается найти отголосок того же синего. — Я не ищу совета. На этот раз я просто... Хочу отдохнуть. Утром такой возможности не будет. — Верно... И на самом деле я ничем не смогу тебе помочь. — Тебе и не нужно. Я всё равно рад видеть тебя. Сегодняшний поход был... Не самым приятным. — Ты считаешь себя убийцей, верно? — Что ещё мне остаётся? Когда я мог всё остановить, я... Помог ему. И это самая отвратительная часть. Мне некому об этом сказать, потому что только Шион об этом и знает. Я ничего не хочу ему говорить. С того момента прошло несколько дней, и я ни разу не посмотрел ему в глаза. Мы и слова друг другу не сказали с того момента. — Вот оно как... Но не ты ударил её. Ты ничего не мог сделать. — Ты оправдываешь меня потому что я хочу оправдать себя. Это неправильно... Я рад, что это просто сон. Не хочу, чтобы со мной происходили все эти вещи. Там, в реальности... Я чувствую грязь. Здесь её нет, и мне начинает казаться, что я изолирован от неё. — И всё же ты здесь. Я не ищу оправданий, Хару. Я не знаю, что сделала бы настоящая Аой на моём месте. Но, наверное, она бы расстроилась тому, что ты винишь себя. Ей это никогда не нравилось. — ... Ведь и ты... Он сделал это. И я не знаю, что с этим делать. Я не хочу, чтобы ты давала мне указаний. На самом деле, я вообще не хочу думать. Это заставляет меня возвращаться к тем вещам, о которых не хочется вспоминать... Аой, когда этот кошмар закончится? — ... Когда ты сделаешь то, о чём она просила. — О чём она просила... Аой бы так и сказала. Она сказала бы, что я дуреха, который должен взять всё в свои руки. Сделать первый шаг, и только тогда жизнь станет лучше... Я хочу в это верить. Но теперь совсем не уверен. — ... Текини-сенсей поддержала бы тебя. Она немало раз говорила, что твоя жизнь только началась. — ... Ты так думаешь? — ... Думаю, что да. Если ты так хочешь это назвать. — Я... Я просто хочу покоя. И если это значит слушать тебя, ни о чём не беспокоясь, так тому и быть. — Значит, решено? — Значит, решено... Но давай побудем здесь ещё немного. Я не хочу возвращаться туда. Не сейчас. Аой не ответила, но её взгляд тоже устремился к небу. Там, на расстоянии многих километров, могли находиться ответы на все его вопросы. Сейчас же Хару не думал о них. Он лишь думал о тишине и о том, что трава под его пальцами продолжала оставаться мягкой.