Му́ка моих рассказов

Глава 8: Не вовремя Солнечный свет, мирно лежавший на стопке исписанных листов, был внезапно рассечен резкой тенью. Дверь в квартиру Джона с грохотом распахнулась, даже не потребовав ключа — Егор давно знал код от замка. —Джон! Ты не представляешь! — его голос гремел, заполняя собой все пространство, сметая хрупкую творческую атмосферу. Он стоял на пороге, запыхавшийся, с горящими глазами, весь излучая энергию срочного дела. Джон вздрогнул и инстинктивно прикрыл рукой распечатанные главы, словно застуканный за чем-то постыдным. Сердце у него екнуло и бешено заколотилось — не от страха, а от резкого, болезненного перехода из своего мира в мир Егора. —Егор? Что случилось? — его собственный голос прозвучал приглушенно и сипло. —Случилось? Скоростной режим, братан! — Егор влетел в комнату, сбрасывая на пол рюкзак с громким стуком. От него пахло ветром, бензином и возбуждением. —Метро! Заброшенная ветка «Сокол-2», та самая, про которую легенды ходят! Там не просто призраки, там целая аномалия! Рельсы светятся, стены шепчут, а на камерах появляются фигуры в старой форме! Это же золотая жила! Он говорил быстро, захлебываясь, его пальцы уже лихорадочно рылись в рюкзаке, проверяя оборудование. —Встреча с сталкером, который там лазит, через сорок минут на окраине. Он проводит нас до входа. Всё, бросаешь свои дела, и поехали! Джон медленно поднялся с кресла. В груди у него что-то застыло, превратилось в маленький, холодный камень. Он посмотрел на стопку бумаг, потом на Егора, не видящего ничего, кроме своей новой цели. —Егор, подожди, — Джон сделал шаг вперед, его рука сжала края листов. — У меня… у меня есть кое-что. Важное. Егор на секунду оторвался от рюкзака, его взгляд скользнул по бумагам, но не задержался на них. —Потом, Джон, честное слово. Сейчас каждая минута на счету. Этот сталкер ненадолго в городе, а явление, говорят, цикличное. Сегодня пик активности! —Но это не займет много времени, — голос Джона дрогнул, в нем прозвучала мольба, которую он тут же возненавидел. — Я написал. Книгу. Несколько глав. Я хочу, чтобы ты… чтобы ты был первым, кто это прочитает. Он протянул стопку листов. Бумага слегка дрожала в его руках.Егор наконец полностью выпрямился. Он посмотрел на листы, потом на Джона, и на его лице отразилось неподдельное, почти детское недоумение. Будто Джон предлагал ему прочитать инструкцию к стиральной машине по дорогу на пожар. —Джон, я же сказал, — он мягко, но твердо отстранил его руку с манускриптом. — Сейчас не время для чтения. Это же целая заброшенная ветка метро! Понимаешь? Настоящая аномалия! Твое писательство… — он махнул рукой, и в этом жесте была не злоба, а страшная, обескураживающая легкость, — оно никуда не денется. Обещаю, как только вернемся, я сяду и прочитаю. От корки до корки. Договорились? Слово «договорились» снова повисло в воздухе пустым звуком. Обещание, которое ничего не стоило. Вежливая отговорка, чтобы отмахнуться от чего-то несущественного. Джон замер с протянутой рукой. Он смотл на Егора, на его горящие азартом глаза, на его собранную, готовую к бою фигуру. И он понял. Понял всю глубину пропасти между ними. Для Егора его книга, его труд, его попытка высказаться — было «писательством». Милой блажью. Хобби. Которое всегда можно отложить на «потом». А «потом», как он уже знал, никогда не наступало. Он медленно опустил руку. Листы с его кровью и потом безжизненно повисли у его бедра. —Да, — тихо сказал Джон, глядя куда-то в пространство за спиной Егора. — Договорились. Как вернемся. Егор, уже повернувшийся к двери, даже не уловил ледяного тона в его голосе. Он хлопнул Джона по плечу. «Вот и отлично! Быстро собирайся, стафф бери, я машину завожу!» Он выскочил из квартиры так же стремительно, как и появился, оставив за собой шлейф возбуждения и грохот захлопнувшейся двери. Джон остался стоять посреди комнаты. Он смотрел на дверь, за которой умолк топот шагов. Потом его взгляд медленно опустился на смятые в его пальцах листы. На верхней странице красовалось название: «Тени внутри. Глава 1». Он поднес листы к лицу, вдыхая запах типографской краски. Это пахло его надеждой. Его признанием. Его криком. А с улицы донесся настойчивый, нетерпеливый гудок машины. Реальный мир, полный реальных дел, звал его назад. В тень. Один из листов выскользнул из его ослабевших пальцев и медленно, как падающее перо, спланировал на пол. Джон не стал его поднимать. Он просто повернулся и, механически движимый годами привычки, потянулся за своим рюкзаком.