Темный самурай: Восхождение Ишида.

      Следующий этап подземелья Рэн прорвался с напором и яростью, словно его переродили. Зелья исцеления, которые он берег как зеницу ока, позволяли ему идти на риски, зная, что есть спасательная страховка. Да, было трудно, минотавры тут были другие, над их головами светились имена не тускло-серым, а холодноватым синим цветом. И звались они не просто пехотинцами, а стражами подземелья. Их было семеро, но каждый сражался так, что и команда из опытных чунинов могли бы попотеть.       Но и Рэн был уже не тем испуганным юнцом, что упал в эту яму. Он рванул с четвертого уровня на восьмой, и тело, выкованное системой, отвечало новой силой. Он крутился и танцевал между их топорами, используя новую технику ветра: вакуумный меч. Техника создавала лезвие из сжатого воздуха на его кунае, позволяя резать шкуры этих тварей на раз-два.       Когда последний из стражей рухнул с хриплым предсмертным мычанием, Рэн, запыхаясь, оглядел зал. Система сообщила его о новом уровне, но награда этого этажа оказалась скуднее: всего один уровень, поднявший силу до 20 единиц и здоровье до трехсот двадцати.       Оглядев свои улучшенные характеристики, взгляд Рэна упал на огромный двуручный топор одного из убитых стражей. Его кунаи все погнулись и затупились. Подняв топор, он ощутил тяжесть и некое неудобство из-за непривычки, но баланс был отличным, а лезвие острое, как бритва. Хрустнув шеей, он определенно заберет этот топор с собой для того, чтобы победить босса.       В конце зала был новый проход: лестница, уходящая в кромешную тьму. Спуск казался бесконечным, и вот, наконец, он уткнулся в стену. Хотя нет, это была огромная, из черного базальта, с железными скобами дверь. Вспомнив про ключ, выпавший из последнего минотавра, он сунул его в замочную скважину. Механизм сработал и повернулся с гулким скрежетом.       Толкнув дверь, та с грохотом поползла внутрь. Рэн шагнул за порог, и у него перехватило дыхание.       Зал был громадным, потолок, как и в предыдущих этажах, терялся во тьме. А в центре этого зала, на троне, высеченном из гигантских черепов и каменных костей, восседало нечто.       Это был минотавр, но вдвое больше тех, что он видел. Его мускулы были подобно каменным статуям, а рога, толстые, как его руки, были окованы темным металлом. В лапе он держал гигантскую секиру, лезвие которой было с обычную дверь. Но самое стрёмное — это буквы над его головой, они были не синими, не серебряными, а багровыми, как засохшая кровь.       Грох'тар, монарх каменного рыка, хранитель нижних чертогов.       Рэн аж передернулся, прочив столь пафосный титул. Каменный Рык... Это название леса или самой этой дыры? Но времени на раздумья не было. Грох'тар, оскалившись, поднялся со своего трона из каменных костей. И заговорил басом, от которого будто камни в горах рушились и дрожали стены.       — Человечишка, — проревел Грох'тар так, что эхо прокатилось по залу. — Одолел моих шестерок, возомнил себя героем? Думаешь, что вера в себя принесла тебя сюда?       Рэн напрягся, сжав покрепче топор, и ответил:       — Легкой битвы не жди, — процедил он, его голос звучал тише, но увереннее.       Грох'тар на мгновение замер, его бычьи глаза сузились от удивления:       — Ты понимаешь наш язык? Любопытно... — махнув лапой, он словно отогнал назойливую муху. Затем, на удивление легко для такой туши, провертел свою гигантскую секиру в воздухе. — Назови мне свое имя, букашка? Я желаю знать, чью плоть буду разрывать зубами.       Рэн вздохнул, набирая воздух в легкие:       — Ишида Рэн!       — Ишида Рэн, значит... — протянул Грох'тар с наслаждением, и его ухмылка стала еще шире. — Приятно будет попробовать на вкус человечину. Готовься!       Монарх рванул с места с такой скоростью, словно был разящим ураганом. Стиснув зубы, Рэн подставил топор, и удар секиры отозвался в его костях лязгом, высекая снопы искры. Еле успев отпрыгнуть, Рэн избежал последующего выпада и попытался нанести ответный удар. Но Грох'тар был не дураком, его массивная нога, словно таран, врезалась Рэну в живот, отшвырнув аж через весь зал.       Монарх не переставал ухмыляться, посмотрев на выпавший из рук Рэна топор, он с презрительным ворчанием пнул его обратно:       — Сражайся, жалкий червь! Дай мне хоть каплю удовольствия!       Рэн, с трудом поднимаясь, с удивлением посмотрел на монарха:       — Как благородно с твоей стороны, — сказал он с нейтральным выражением лица, подбирая оружие обратно в руки.       Вцепившись в топор мертвой хваткой, Рэн рванулся в атаку. Его скорость, возросшая, конечно, благодаря поднятым уровням, даже Грох'тара удивила. Монарх отбил три удара, но четвертый, скользящий удар лезвием по колену, достиг все же цели. Сталь пробила кожу, оставив кровавую полосу.       Грох'тар зарычал, не столько от боли, сколько от злости. Секира описала короткую дугу и обрушилась на ребра Рэна, который стиснул зубы, чтобы не заорать, и снова отлетел, ударившись о стену. Топорик выскользнул из его ослабевших пальцев и с лязгом упал рядом.       — Неплохо, — прошипел Грох'тар, разглядывая кровоточащую царапину на своей ноге. — Тебя недооценил, Ишида Рэн. Но это конец. Я больше не буду сдерживаться!       У Рэна глаза полезли на лоб, когда бугай снова понесся на него, секира засвистела в воздухе, рассекая яростными взмахами монарха. Реакция на девятом уровне еще позволяла ему успевать парировать, но один удар все же пришелся по плечу так, что кости затрещали. Рэну приходилось вновь стиснуть зубы до хруста, но он не собирался отступать. Вместо этого он, используя инерцию, нанес собственный удар, целясь топором в голову минотавра.       Грох'тар подставил руку, приняв удар на наруч. Металл взвыл, монарх аж пошатнулся, и на его роже впервые мелькнула не удивление, а досада. Оба отпрыгнули друг от друга, тяжело дыша.       Грох'тар уже не ухмылялся. Его морда исказилась в звериной гримасе.       Рэн, запыхавшись, вытер кровь:       — Ты силён, Грох'тар. Гораздо сильнее своей охраны.       Бычьи глаза монарха распахнулись от удивления, которое тут же сменилось внезапной, бешеной яростью:       — Откуда тебе известно мое имя, червь? — его рык заставил содрогнуться стены зала. — Кто ты такой, черт возьми?!       — Черт побери его, оказывается он не знал того, что я могу знать его имени, странно, но весьма интересно и местами забавным, — прошептал себе Рэн, задумавшись и слегка улыбнувшись, указал топором прямо на монарха. — Я?! Я шиноби, мать твою!

***

      Вечер был тихим, как шёпот в деревне скрытого Листа. Команда семь, получившая наконец долгожданное задание ранга C: завтра их ждёт сопровождение какого-то мостостроителя в страну Волн. Они неспешно шли по улицам, наслаждаясь редкими моментами покоя. Воздух был наполнен запахом жареной лапши и цветущей сакуры.       Наруто, сияя своей ослепительной улыбкой, рассказывал очередную байку про свою историю из семьи. На этот раз о том, как в шесть лет умудрился сделать технику теневого клонирования и прямо на кухне чуть не засыпал свою семью горой клонов, поедающих рамен. Сакура, к собственному удивлению, слушала его с лёгкой, непринуждённой улыбкой, на миг позабыв Саске, который в данный момент погружён в собственные мрачные мысли и молча шагал рядом, улавливая обрывки болтовни.       Но в душе Саске бушевала совсем иная буря. Он смотрел на Наруто, этого вечного любимчика судьбы, и чувствовал, как его захлестывает чёрная, ядовитая зависть. Не к силе, нет, Саске признавал в нём достойного соперника, равного себе. Зависть была к чему-то иному, к тому, как отец Наруто, сам Четвёртый Хокаге, находил время, чтобы обучить сына, поддерживать его. И это при том, что у Мито, старшей сестры Наруто, таланта хоть отбавляй.       Саске всё давалось иначе. Путь был вымощен одиночеством и отчаянием. Отец, Учиха Фугаку, да, он тренировал его, но каждая тренировка превращалась в ад. «Итачи в твоём возрасте уже осваивал Огненный шар». «Итачи делал это быстрее». «Итачи стал членом ANBU в тринадцать лет, а ты всё ещё генин». Эти слова впивались в душу, как ядовитые дротики. Он любил отца, даже готов поклясться. Однако ещё больше ненавидел за эти вечные, унизительные сравнения с Итачи.       Стиснув зубы, что аж челюсть свело от судороги, Саске мысленно вернулся к последнему разговору с отцом:       «Итачи всего добился сам, – сказал тогда Фугаку. – Бери с него пример. Может, когда он станет во главе клана, ты будешь его правой рукой».       Правая рука? Вечной второй, это удел второго сына, удел того, кто всегда будет в тени.       Саске настолько погрузился в себя, что не заметил, как ноги сами привели к району клана Учиха. Родные стены, родные улицы, пропитанные запахом его детства и боли. Он резко остановился:       — Мне пора, — бросил он коротко, не глядя на товарищей.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл прочь, слыша за спиной тяжёлый вздох Сакуры и не видя недоумённое лицо Наруто.       — Эм... Какая муха его укусила? — почесал затылок Наруто и, пожав плечами, повернулся к Сакуре. — Ладно. Тебя проводить до дома, Сакура-чан?       Сакура кивнула, стараясь выдавить улыбку:       — Спасибо, Наруто.       Но ее взгляд был прикован к удаляющейся спине Саске. И в ее сердце, поверх детской влюбленности, рождалось нечто иное, новое, твердое решение:       «Ладно, — подумала она, сжав кулаки. — Если быть милой недостаточно... Тогда я сделаю так, чтобы ты наконец-то посмотрел на меня, Саске-кун! Я стану сильной. Такой сильной, что ты просто не сможешь меня не заметить».       А Саске, в свою очередь, уходя в глубь квартала клана, чувствовал лишь тяжесть на плечах и одиночество, которое было ему домом и одновременно тюрьмой.

***

      Битва длилась еще некоторое время, измеряемое не минутами, а ударами сердец, хрипами, сорванными легкими. Рэн, скрестив свой трофейный топор с секирой монарха, стиснул зубы. Сталь скрежетала, высекая снопы искр.       — Чертова тварь! — буркнул Рэн, отскакивая под натиском чудовищной силы. Грох'тар, взбешенный его молчанием насчет своего имени, атаковал с новой, слепой яростью, что удары становились все более размашистыми и разрушительными.       Рэн отпрыгнул назад, сделав несколько сальто назад и не оторвав глаз с врага, судорожно выхватил из пояса последний пузырек с зельем исцеления и выпил сразу.       Грох'тар замер, его бычьи глаза расширились от неверия, на его глазах глубокие раны на теле человека затягивались, синяки исчезали.       — КОЛДУН! — проревел повелитель, и в его голосе плескалась первобытная ненависть и суеверный страх. — Колдунов я сжигаю на кострах!       Рэн лишь ухмыльнулся, и в его левом глазу вспыхнул синий блик:       — Техника стихии Ветра: Вакуумный меч!       Взмахнув топором, лезвие, окутанное сжатым воздухом, испустило ослепительный клинок из ветра. Поток пронесся в сантиметре от башки монарха, разрезав каменную колону позади него.       Грох'тар хотел было что-то съязвить, да слова застряли. Следом ринулись еще два, нет, три, да нет же, аж четыре таких же клинка! Он, уворачиваясь, почувствовал, как усталость дает о себе знать, наполняя его мышцы тяжестью. Один из потоков настиг его. Вздохнув, монарх выставил вперед руки. Ветер, острый как бритва, впился в его плоть, оставляя глубокие, кровоточащие порезы.       Грох'тар, открыв глаза, стиснул зубы от боли и обалдел. В двух шагах от него стоял Рэн, его топор был занесен, чтобы нанести смертельный удар по голове. Мгновенная мысль пронзило голову монарха: если он ударит в ответ, то легко отрубит голову этому черву. Но цена будет страшно высока для него, однако этот нахальный червь будет мертв.       Предвидя данный поворот событий, Рэн в последний момент передумал. Лезвие, предназначенное для шеи, лишь оставило кровоточащую линию на его щеке. А сам, скорчив гримасу, со всей дури обрушил топор на ногу монарха.       Раздался громкий хруст. Грох'тар с громким стоном рухнул на колено. Подняв голову, он пытался подняться и увидел последнее, что ему было суждено было узреть в этом мире: легкую, победоносную ухмылку на лице этого червя, Ишида Рэн.       — Будь ты проклят... Ишида Рэн... На веки вечные...       Но слова поверженного монарха потонули во тьме, голова с тяжелым стуком покатилась по каменному полу.       Рэн тяжело дышал, опираясь на окровавленный топор. Он долго смотрел на поверженного минотавра, запрокинув голову, крикнул во все подземелье: — ДА!!!       И рухнул на каменный пол без сил.       <БОСС ПОБЕЖДЕН>       Уровень повышен: 10.       Награда: «Ядовитый Клык» (парный клинок).       Рэн удивился. Всего один уровень за такого босса? Видать, теперь уровни будут даваться гораздо сложнее, за силу нужно платить всё больше и больше с каждым поднятым уровнем. Глянул на награду, на парные клинки, он ощутил тонкость и смотрел на серебристость клинков, рукоять которых был темным шелк. На гарде какие-то знаки вырезаны, не поймёшь.       Система подсказала:       <Особое свойство: С шансом 33% наносит «Отравленный» урон.>       Рэн кивнул, и на его губах появилась усталая, но довольная улыбка. Хорошее дополнение. Войдя в древо навыков, он распределил очки, подняв Силу до 22 и Чакру до 55.       <Возвращение в исходную точку через: 3... 2... 1...>       Его вновь засосало в вихревую воронку, и через мгновение он, пошатываясь, оказался на том же самом месте в лесу, откуда его забрала система. Хрустнув шеей, он тяжело вздохнул. Было весело. И чертовски сложно. Чуть даже кони не двинул в том подземелье. Но оно того стоило. Он стал сильнее. Разница была не такой ощутимой, как резкий прыжок с четвертого уровня на восьмой. Но всё равно чувствуется.       Не видя более никаких предупреждений от системы, он положил в инвентарь свои клинки и пошел дальше по своему маршруту. Впереди лежала Страна Гор, а за ней долгая дорога домой. Но теперь он шел по ней уже не беспомощным чунином, а неким воином, побывавшим в самом аду и вознагражденным за свою стойкость.