Темный самурай: Восхождение Ишида.

      Воздух в пещере содрогнулся от движения здоровенной туши, Ник пошел в атаку, его голова, как каменный таран, крушила всё на своем пути. Но Рэн не стал подставлять клинки, обреченные сломаться под этой чудовищной силой. Вместо этого он взмахнул ядовитым клыком, и техника стихии ветра: вакуумный меч. От техники его аж назад отбросило. Лезвие задело чешуйчатый нос Никса, оставив тонкую, но унизительную царапину.       Раны даже не было, это только лишь оскорбило Никса, который тихим шипением превратился в оглушительный рёв ярости. Атаки Никса участились, стали более размашистыми и слепыми. Он крушил стены, откалывая куски камня, пытаясь раздавить эту букашку.       А Рэн, вцепившись в клинки, словно клещ, метался в клубящейся пыли, анализируя слабое место, когда Никс замешкается.       И Рэн нашёл её. Ослеплённый гневом, Никс попытался обрушиться на Рэна всем своим весом, словно лавина, но Рэн в последнее мгновение отпрыгнул в сторону, пригнувшись.       Змеиная башка со всего маху влетела в базальтовую стену, и на миг его огромное тело обмякло, ошеломлённое собственным ударом.       Первая ошибка, за которую Рэн сейчас накажет эту змеюку. Взбежав по спине Никса, цепляясь за чешую, он с криком вонзил оба клинка в основание черепа. Сталь прошла с трудом, будто он бил не по плоти, а по бронированной плите. Лезвие лишь вошло на пару жалких дюймов, не достигнув ничего жизненно важного. Шанс отравления ядовитого клыка не сработал. Никс только разозлился ещё больше. Хвостом взмахнув, ударил Рэна в бок.       Рэн услышал, как рёбра поддаются хрустом. Острая и жгучая боль пронзило всё тело, и он отлетел кубарем по камням. Сам виноват, вот и первая цена за такую дерзость.       Никс хоть и был змеем по натуре, но каким-то умным, можно сказать, и, сменив тактику, змей понял, что сила не всегда решает против того, кто мал и манёвренен. Из его пасти повалил густой ядовитый туман, зеленоватый и едкий. Стелившись по полу, ядовитый туман, как река смерти, вытеснял воздух.       Рэн закашлялся, отступив, и вынужден был отступать, карабкаясь на уступы, тратя последние силы на то, чтобы просто дышать. Его чакра потихоньку таяла, тело горело от боли и яда. Отчаяние стало сжимать его сердце. И в этот миг он совершил почти смертельную ошибку. В ярости, видя, что сил больше нет, он сиганул вниз, в лобовую атаку. А Никс этого только и ждал! Обвил его своим гибким телом, как удав добычу. Стиснув зубы, Рэн почувствовал, как темнота поползла с краёв его сознания, а в ушах начало звенеть.       Никс, чувствуя, что жертва слабеет, издал победный клич. Пасть усеяна клыками с размером кинжала, и оно двинулось в сторону Рэна, чтобы поглотить его. Однако это была роковая ошибка. Гордыня ослепила Никса. Он забыл древнюю поговорку, известную даже самым простым охотникам: даже у самой крепкой крепости есть слабое место, это внутри.       И в этот последний миг, когда смертный холод уже коснулся его души, Рэн нашёл в себе силу воли. Он не стал вырываться. Это было бы безумием. Вместо этого, собрав все оставшиеся силы, он рванулся вперёд. Прямо в глотку Никса.       Всё сузилось до жуткой темноты, жара и вони полупереваренной плоти. Сознание уплывало, яд и нехватка воздуха потихоньку, но постепенно добивали его. Но руки работали сами, это был инстинкт. Вспомнив всё: унижение, боль, ярость от того, что его бросили гнить в той крепости, насмешки Мио, ухмылки шиноби. Ярость берёт верх. Он не просто размахивался ядовитым клыком, который был продолжением гнева, а потрошил внутренности. И наконец-то это сработало. Шанс проклятого клинка сработал, и яд хлынул в тело этой змеюки.       Никс, широко раскрыв свои глаза, громко взревел, но это был уже не тот самый победный клич, а вопль невыносимой агонии. Он бился о стены, пытаясь вышвырнуть эту жгучую, режущую боль из своего нутра, но было слишком поздно. Его внутренности превращались в кровавое месиво.       С последним, отчаянным усилием Рэн вспорол что-то большое и мягкое, и поток горячей жидкости хлынул на него. Затем он рванул вверх, к свету, которого не видел, но чувствовал инстинктом, и вывалился наружу, падая на окровавленные камни.       – Я жив, – сказал Рэн, лежа рядом с бьющимся в конвульсиях змеем, и был больше похож на растерзанную тушу, чем на человека. Он не чувствовал триумфа. Лишь всепоглощающую боль, тьму и тихий, горький шёпот в душе. – Да, я жив. О Боже!!!       <УГРОЗА ЛИКВИДИРОВАНА>        Опыт получен.        Уровень повышен: 13.        Автоматическое распределение: Сила 26, Чакра 70.        Награда за устранение угрозы высокого уровня: Обычный Сундук x1,             Эпический Сундук x1.       Боль, что сковывала его тело, вдруг отступила перед волной любопытства и жадности. С трудом приподнявшись на локте, он мысленно приказал открыть обычный сундук. Тот завис в воздухе, закрутился и с щелчком исчез, оставив после лишь один предмет.       Получено: Супер-зелье исцеления.       Рэн не сдержал слабой улыбки. Достав небольшой хрустальный флакон, внутри которого переливалась густая золотистая жидкость. Выпив залпом, он почувствовал, как по его жилам разливается не тепло, а настоящий огонь возрождения. Он расширил глаза, ощущая, как срастаются сломанные ребра, затягиваются глубокие раны, а изможденные мышцы вновь наполняются новой силой. Через мгновение он уже стоял на ногах, чувствуя себя не раненым шиноби.       Настала очередь эпического сундука. Тот сиял ярким фиолетовым светом, обещая нечто большее. Крутясь, он испустил ослепительную вспышку.       <ТАЙНАЯ НАГРАДА>       Выберите одну из техник: 1. Расенган. 2. Чёрная Молния.       — Расенган?! — Рэн едва не выкрикнул. Легендарная техника четвертого Хокаге, что помогла сокрушить множество врагов на своем пути. Но тут же разум взял верх. Если он вернется в деревню с такой техникой, его сочтут за шпиона, воровстве свитков или в чем похуже. Вопросов будет больше, чем ответов.       А вот черная молния... Звучало смертоносно и, главное, не так палевно будет. Главное — анонимность. Не долго думая, он сделал выбор.       Получено: Техника «Чёрная Молния».       Особенности: Чрезвычайная мощь. Огромный расход чакры.       Ограничение: 2 применения при текущем уровне чакры.       Сожалел ли он о Расенгане? Еще бы. Но что поделаешь, таков удел тех, кто идет по краю. Да и в будущем, когда чакры станет побольше, черную молнию можно использовать побольше, чем два раза.       Система на этом не остановилась, однако:       Получена репутация: «Охотник на монстров: Темный Самурай». Эффекты: +13% к силе, +10% к ловкости и скорости.       — Темный Самурай... — Рэн слегка приоткрыл глаза, а затем улыбнулся. Ему нравилось это прозвище. От него веет сталью и одиночеством.       Вскоре его взгляд скользнул по груде камней, что завалили выход, это дело рук предателей из Облака. И в этот миг система выдала новый приказ. Сообщение, от которого кровь стыла в жилах, но его лицо оставалось ледяной маской.       <СРОЧНОЕ ЗАДАНИЕ: КАРА>        Цель: Убить 8 шиноби из Деревни Скрытого Облака (группа Даичи).        Наказание за отказ: Немедленная смерть (кровоизлияние в мозг).       Рэн отшатнулся, но лишь на мгновение. Затем легкая и безрадостная ухмылка тронула его губы. Он посмотрел на тела павших генинов, что лежали неподалеку:       — Ладно, отомщу и за вас, — прошептал он.       Сложив пальцы в крест, на его лице мелькнуло удивление, он ожидал ничего, но из клубов дыма возникли двое теневых клонов:       — Возьмите тела, — приказал он им. — Через двадцать минут двигайтесь в деревню. Скажете, что нашли их на тропе.       Клоны молча кивнули. Рэн развернулся к завалу, на его правой руке, сжимающей ядовитый клык, заплясали черные, как сама ночь, молнии. Они не светились, а наоборот, поглощали свет. В их отблесках глаза Рэна горели леденящим синим пламенем.       — Пора, — сказал он тихо, и в этом слове был лед давно созревшей решимости.

***

      Узкое ущелье, затерянное среди серых скал страны Гор, стало на некоторое время пристанищем для отряда Даичи. Их всего было восемь, они были закалены в стычках, битвах, предательствах и даже в войне, и без лишних церемоний устроились здесь. Шестеро из них, присев на камни, что подвернулись под руку, с важным видом, словно они знатоки, принялись копаться в свитках документов, отнятых у их же собратьев, которые были дезертирами. Нужно было убедиться, что всё нужное при них, не упустили ли чего главного в спешке. Один среди них был молодым да зеленым юнцом, встав на стражу, вглядываясь в сумеречные очертания каньона. А сам Даичи, прислонившись к скале, изучал карту, прикидывая, куда двигаться им дальше, после всего этого спектакля.       К нему подошел Джуничи, его верная и правая рука, на лице которого расплылась ухмылка, да как-то злобная была даже:       — Ловко всё вышло с этим змеем, — прошептал он, дабы не смущать остальных. — Я уж думал, этот урод успеет половину нашего отряда положить.       Даичи оторвался от карты. В его глазах не было ни радости, ни сожаления, он лишь кивнул своей правой руке:       — Этот змей — просто подарок судьбы, — тихо ответил он, и его губы дрогнули в подобии улыбки. — Тела генинов и того бродяги остались там. Мы вернемся в деревню, соберем отряд, «убьем» чудовище и вернемся с трофеями и геройской историей. Никто и не заподозрит неладное.       Джуничи уже собрался кивнуть, как вдруг часовой на входе в ущелье резко выпрямился и пронзительно крикнул:       — Враг!       Но времени на подготовку не осталось. Ишида Рэн не стал подкрадываться, церемониться, не стал вести переговоров. С первого же шага, едва его силуэт возник в конце ущелья, он использовал стихию ветра для того, чтобы она рванула его вперед, превратив словно в живой снаряд.       Парень только и успел выхватить кунаи, а ядовитый клык уже торчал у него в груди, пробив легкое насквозь. Он рухнул, не издав ни звука.       Шиноби, что сидел ближе всех к входу, подскочил, глаза были круглые от ужаса. Рэн, не вынимая ядовитый клык из первого тела, с разворота нанес ему удар ногой в горло. Хруст сломанной трахеи оглушительно прокатился по ущелью.       Оставшиеся шестеро и сам Даичи опомнились мгновенно. Годы тренировок взяли верх над таким поворотом событий. С гневными криками они окружили его, их стали сверкнули в полумраке.       Двое, работавшие в паре, бросились на него с двух сторон. Рэн парировал удар первого и, используя всю свою силу, в ответ вогнал клинок в грудную клетку. Ребра хрустнули, словно спички, а лезвие торчало со спины.       Второй замахнулся мечом, но Рэн, не вынимая клинка из первого тела, сломал ему запястье. Меч брякнулся на камни, а следом за ним упал и его хозяин, с перерезанным горлом.       Третий, видя, как гибнут его товарищи, отпрыгнул назад и начал лихорадочно складывать печати для техники огня. Рэн, не медля ни секунды, швырнул в него свой окровавленный клинок. Тот не убил, но вонзился в плечо, сорвав технику и заставив шиноби вскрикнуть от боли и ярости. Оказавшись рядом, Рэн вырвал ядовитый клык и добил его, проткнув горло.       — Осталось трое, — сказал Рэн, сжав покрепче ядовитый клык, смотря на то, как двое шиноби из Облака, поняв, что в ближнем бою они ему не ровня, отступили к своему командиру джоунину.       Один из них, владеющий стихией воды, сложил печати:       — Водяной хлыст! — хлесткая струя, острая как бритва, рванулась к Рэну. Тот увернулся, и водяной хлыст с грохотом ударил по скале позади, подняв облако брызг и каменной пыли. В этой мгновенной завесе Рэн сделал рывок и оказался рядом с водным пользователем, проткнув ему легкое. Тот захлебнулся собственной кровью.       Джуничи был самым хитрым из всей этой группы и видел, как его друзья и товарищи один за другим отправляются в мир иной. В отличие от них, он не рвался в бой, он ждал, и, дождавшись своего момента, пока Рэн был занят с мертвым, его пальцы сплелись в печати с отточенной быстротой.       — Земляная техника: Каменные оковы!       Прямо из-под ног Рэна, будто из преисподней, выскочила каменная глыба и мертвой хваткой вцепилась ему в лодыжку. На лице Джуничи наконец-то появилась искренняя, гадкая ухмылка.       — Попался, ублюдок! — выкрикнул он, уже выхватывая кунаи для смертельного удара. — Я лично вырежу твое сердце за Тошио!       Тошио был тем самым юнцом, который первым принял смерть от клинка Рэна. Однако торжество Джуничи длилось лишь мгновение. Вместо того чтобы в панике рваться, Рэн, стиснув зубы от боли, с силой, что казалась нечеловеческой, рванул ногу на себя так, что хруст костей разнесся по округе. Ценой вывиха и кровавой раны он освободился.       И тогда Джуничи потерял дар речи, что заставило его ухмылку застыть и исчезнуть. Рэн, не отступив, использовал саму каменную глыбу, что держала его секунду назад, как точку опоры. Он прыгнул, оттолкнувшись от нее, и взмыл в воздух.       — Нет... — успел прошептать Джуничи, широко раскрыв глаза, пытаясь проследить за этим невероятным движением.       Клинок вошел ему в шею сбоку, под челюсть, пронзая горло. Джуничи умер не сразу, рухнув на колени, он захлебывался собственной кровью и уставился на Рэна взглядом, полным не столько боли, сколько глубочайшего, непостижимого изумления. Он пытался что-то сказать, но из его рта вырывались лишь кровавые пузыри и хрип.       «Как? Всего один этот ублюдок... Как это произошло?» — пронеслось в его помутневшем сознании. Рука бессильно потянулась к горлу, а затем он безвольно рухнул лицом в пыль, так и не поняв, что за демона они разбудили в том проклятом подземелье.       Один, Даичи остался в гордом, яростном и смертельно опасном одиночестве. Его отряды, его планы на будущее с этим отрядом, все рассыпалось в прах за считанные мгновения. А виновник стоял перед ним, спокойно дыша, с клинком в руках, с которого капала кровь его товарищей.       — Говори, если есть что, но давай быстрее, — голос Рэна был ровным, беззвучным, как будто сталь из ножен вынимал. — Так уж и быть, последнему шиноби — последнее слово!       Бегство было не для Даичи, обычно у него на лице не прочтешь ничего, а тут ненависть чистой воды. Это была ярость не только за убитых товарищей, но и за разрушенные планы, за унизительное поражение от руки того, кого он считал пешкой.       — Демон! — проревел он, и слово это прозвучало не как оскорбление, а как констатация ужасающего факта. — Я сожгу тебя дотла! Техника стихии огня: пылающий дракон!       Из сведенных в печать пальцев вырвался огненный змей, устремившийся к Рэну, пожирая воздух на своем пути.       Рэн, экономя силы для решающего удара, не стал сталкиваться с ним лоб в лоб. Он использовал стихию ветра, чтобы резко рвануть в сторону. Но жар, исходящий от дракона, был столь ярок, что опалил ему бок, прожог одежду и заставил кожу покрыться волдырями. Даичи был силен, его отпор и решимость были яростными и по-настоящему опасными.       Он не давал Рэну и мига передышки, обрушивая на него град взрывных печатей, огненных шаров и острых, как бритва, клинков стихии молнии. Рэн, метаясь из стороны в сторону, уворачивался, отбивая атаки и отступая. Одна из взрывных печатей сдетонировала у самого его лица, осыпав его градом острых осколков камня и заставив кровь ручьем стекать по его щеке.       — Чакры не так уж и много, дальше сражаться в ближнем бою не получится, — сквозь стиснутые зубы, давясь пылью и дымом, выдохнул Рэн, отскакивая на безопасное расстояние.       Даичи увидел, что тот отступил, замешкался, и подумал, что шанс появился. С триумфальным криком он ринулся в атаку, занеся клинок для последнего удара.       И в этот миг Рэн полностью остановился, опустив ядовитый клык. Его левая рука медленно поднялась, пальцы сжались в подобие когтей, вобрав в себя остатки его и без того истощенной чакры.       — Даичи, — тихо произнес Рэн, и в его голосе не было ни злорадства, ни гнева. — Ты силен, спору нет. Но я... Я стал еще сильнее.       И вскоре выдохнув, добавил то, что будет приговором и апогеем этой битвы:       — Чёрная Молния!       Не было ослепительной вспышки, оглушительного грома. Просто из руки у него вырвались темные искры, что шипели, как будто железо раскаленное в воду ледяную опустили.       Даичи замер, его боевой клич застрял в глотке. Его глаза расширились, пытаясь постичь природу этой тихой, беззвучной смерти, летящей ему навстречу. Он не почувствовал боли. Лишь леденящий, пронизывающий до костей холод, что пронзил его грудину насквозь и намертво приковал его ноги к земле. Он склонил голову и увидел, как на его нагруднике, прямо над сердцем, расползается черное, мертвенное пятно, словно чернила пролили.       Черная молния не прожгла его насквозь, не оставила кровавой раны. Она прошла сквозь броню и плоть, сконцентрировавшись в его сердце. Мышца, что билась всю его жизнь, сжалась в ледяной комок и замерла. Навсегда.       Даичи рухнул сначала на колени, словно в немой мольбе, а затем повалился навзничь. Его последней мыслью, пронесшейся в угасающем сознании, было не страх и не ненависть, а лишь глубочайшее, всепоглощающее недоумение. Он так и не понял, какого демона они разбудили в той проклятой пещере, приняв за простого странника.       Рэн стоял, тяжело дыша, глядя на восьмой и последний труп. Всё кончено. В ущелье воняло кровью, гарью и озоном. Тишину, что наступила после рева техник и предсмертных хрипов, нарушал лишь свист ветра меж скал да его собственное, учащенное дыхание.       <СРОЧНОЕ ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО>       Уровень повышен: 14.       Автоматическое распределение: Сила: 27, Чакра: 80, Здоровье: 380.       Награда: Зелье полного исцеления x1, Зелье восстановления чакры x1.       Система просто выдала награду, без этих ваших «молодец, Рэн!». Она констатировала факт и выдавала положенную плату. В его инвентаре материализовались два флакона. Один был алым, с пульсирующей жидкостью. Другой — лазурным, мерцающим, как сама чакра.       На тыльную сторону его руки упала капля. Сначала он подумал, что это пот, смешанный с кровью врагов. Но затем вторая, третья. Он поднял голову к затянутому свинцовыми тучами небу. Холодные, редкие пока что капли осеннего дождя падали ему на лицо, смывая с него пот, пыль и кровь. Они стекали по камням, размывая лужи крови, пытаясь очистить это место от следов резни, устроенной им.       Глубоко вздохнув, вбирая в легкие влажный, чистый воздух. Рэн посмотрел на груду тел, что еще недавно была грозным отрядом шиноби из Облака:       — Пора уходить отсюда, — тихо сказал он сам себе, и голос его прозвучал хрипло. — Мне нужно добраться до страны Клыка.       Однако он не знал, что ждало его в этой стране с таким названием. Новые испытания? Новые предательства? Или, быть может, краткий приют? Но это не имело значения. Это был следующий шаг. Путь был длинным, и с каждым уровнем, с каждой каплей пролитой крови, чужой и своей, он становился на шаг ближе к тому, чтобы становиться сильнейшим.