Before the Beginning and After the End

Внутри дома Себастьяна удивительно тепло. Шарль чувствует себя так, словно только что залез в горячую ванну, и с громким вздохом облегчения сбрасывает пальто. — Так, дай-ка я… — Себастьян ставит сумку на пол, забирает у Шарля пальто и вешает его на крючок у входной двери. Шарль не может отвести от него взгляда, упиваясь его видом, как будто его мозг только сейчас позволил ему это сделать. Ему не помешала бы стрижка, его кудри немного растрепались, но, должно быть, этим утром он побрился, так как его обычная борода почти полностью отсутствует; он выглядит лет на десять моложе, чем есть на самом деле, и Шарль задается вопросом, намеренно ли это. Ждал ли он появления Шарля? Следил за тем, чтобы каждый день бриться, в надежде, что это каким-то образом сделает его более знакомым? Похожим на последнее воспоминание Шарля о Себастьяне семнадцатилетней давности? Себастьян оборачивается. Его губы приоткрываются, словно он собирается что-то сказать, но он тут же останавливается, опускает взгляд на пол, где оставил цепочку мокрых следов, и кривится. — Думаю, мне стоит сменить носки, — говорит он с легким смешком, наклоняясь, чтобы снять их, и вытирает босые ноги о коврик у двери. — Я буду через две минуты. Проходи, — он кивает в сторону ближайшей двери, ведущей в коридор, — устраивайся поудобнее. О, и э–э… — Он внезапно выглядит смущенным, его взгляд перебегает с лица Шарля на сумку и обратно. — Я мог бы, эм… Я могу поднять её наверх, если хочешь? Если ты… Если ты хочешь остаться? Шарль с трудом сглатывает и кивает. Он так отчаянно хотел попасть сюда, что даже не подумал о том, где ему ночевать. Должно быть, на его лице отразилась какая-то дилемма, потому что выражение Себастьяна смягчилось. — Я отнесу её в гостевую комнату, — любезно говорит он и уходит вверх по лестнице, прежде чем Шарль успевает открыть рот и сказать ему, чтобы он отнес сумку в комнату Себастьяна. Слегка опустив плечи, он снимает ботинки и направляется в гостиную. Щенка нигде не видно, но Бруно сидит на полу у одного из стульев; он вскакивает на ноги, когда Шарль входит в комнату, и подходит, чтобы с любопытством обнюхать руку Шарля, позволяя ему погладить себя, прежде чем убежать. Шарль слышит, как Себастьян ходит наверху; он садится в одно из кресел, передумывает и пересаживается на край дивана, но через несколько секунд снова встаёт, беспокойный и нервный. Он медленно бродит по комнате, с интересом разглядывая картины на стенах и разнообразные сувениры, выставленные на некоторых полках. Он задается вопросом, где же все его гоночные принадлежности. Ведь должно же что-то быть? Фотографии, трофеи…? Завернув за угол и заглянув в другой угол Г-образной комнаты, Шарль останавливается как вкопанный, уставившись с открытым ртом на красивое пианино, стоящее в дальнем конце. — Что за чёрт? — Бормочет он, подходя ближе. Оно невероятно красивое: золотисто-коричневое дерево, сверкающее в свете лампы, несколько вьющихся растений, стоящих сверху. Он проводит пальцами по его поверхности, восторженно и немного благоговейно. Он задается вопросом, как давно это пианино у Себастьяна. То ли он научился на нём играть, то ли оно просто стояло здесь всё это время. Его желудок сжимается, когда в голове что-то встает на своё место. «Оно ждало меня», — думает он, и его сердце бешено колотится, когда он пытается представить себе это: Себастьян выбирает пианино, потому что знает, что Шарлю оно понравится; находит для него идеальное место в своем доме, зная, что Шарлю будет легче, когда — не если, а когда — он приедет сюда. Он задается вопросом, сколько раз Себастьян стоял там, где сейчас стоит Шарль, глядя в окно и думая о нем. У него кружится голова. Одна лишь мысль об этом причиняет ему боль. Шарль поднимает крышку пианино, и его пальцы легко пробегают по клавишам. Ничего особенного, всего несколько гамм и упражнений, но он поражён тем, как быстро возвращается мышечная память. Когда Шарль снова поднимает взгляд, то видит улыбку на лице своего отражения в окне. Он садится на табурет у пианино — немного низковатый, но он не хочет тратить время на то, чтобы его отрегулировать, — и начинает играть «Le Onde» Эйнауди. Он чертовски давно не играл, поначалу руки двигаются почти робко; но гипнотическая мелодия, кажется, сама собой, как по волшебству, слетает с его пальцев. Шарль закрывает глаза и позволяет себе плыть по течению музыки, с каждой секундой обретая уверенность, пока не начинает казаться, что она льётся прямо из его сердца и растворяется в воздухе вокруг. Только когда последняя нота затихает в тишине, он слышит позади себя приглушенный звук, едва слышный всхлип; он оборачивается и видит Себастьяна, прислонившегося к стене и наблюдающего за ним с выражением, которого Шарль никогда не видел на его лице. — Ты не должен останавливаться, — тихо говорит Себ, смахивая слёзы с глаз, но всё ещё улыбаясь. — Это было прекрасно. Шарль чувствует, что краснеет до корней волос. — М-м, — бормочет он, — спасибо тебе. Это… Это замечательное пианино. — Оно твоё, — просто отвечает Себастьян. Шарль ошеломленно опускает голову. Он не может встретиться взглядом с Себастьяном; вместо этого он смотрит на пианино, разглядывая узоры на теплой золотистой поверхности. Это похоже на надежду, это похоже на дом, и это похоже на любовь.

***

Когда они возвращаются в гостиную, внимание Шарля привлекает одна из картин на стене; к тому времени, как Себастьян замечает это, Шарль полностью сосредоточен: всё его тело наклонено набок, и он щурится, пытаясь разглядеть изображение. — Эм, — бормочет Себ с нехарактерной для него нерешительностью, — ты… Ты в порядке? — Извини, — смущенно выпаливает Шарль. — Я просто… Что это? Уголок рта Себастьяна приподнимается в усмешке. — Это… Ну, это абстракция, так что, я полагаю, это может быть всё, что тебе понравится. — Он пожимает плечами, засовывая обе руки в карманы джинсов и слегка наклоняет голову, как будто это помогает разглядеть что-то иное. — Но на самом деле я купил её, потому что она напомнила мне о моей любимой горе. — У тебя есть любимая гора? — Шарль не может сдержать улыбки, потому что, конечно же, у Себа есть любимая гора. Себастьян улыбается и краснеет, и его молчание само по себе является ответом. — Если погода не будет слишком плохой, я покажу тебе, если хочешь, — предлагает он почти застенчиво. — Это было бы здорово, — отвечает Шарль, чувствуя как во рту внезапно пересохло. — Здорово, — вторит ему Себастьян. — Не хочешь ли… Э–э… Не хочешь ли чего-нибудь выпить? Или перекусить? Шарль пожимает плечами. — Я не голоден, — извиняющимся тоном говорит он, — но я бы с удовольствием выпил кофе. О, — поспешно добавляет он, вспомнив, что Себастьяну не нравится кофе, — я имею в виду… Если у тебя он есть. Себастьян мгновение с любопытством смотрит на него. — Конечно, — озадаченно произносит он. — Почему нет?.. А-а, понял. — Выражение его лица проясняется; он издает смешок, от которого по всему телу Шарля пробегают мурашки. Чёрт, как он скучал по этому звуку. — Знаешь, у меня иногда бывают гости, — невозмутимо говорит Себастьян. — По словам Валттери, у меня лучший кофе в мире. — Действительно? — О да. — Он широко улыбается. — Когда я видел его в последний раз, он купил мне пакетик какого–то особенного. — Это ведь не какой-нибудь кофе с кошачьим дерьмом, нет? — Спрашивает Шарль, забеспокоившись. — Он бы не удивился, если бы Валттери счёл это забавным. Себастьян разражается смехом. — Нет, чёрт возьми, конечно нет! — Возмущенно восклицает он. — Это просто кофе. Тут не было никаких кошек и вообще никакого дерьма. Честно, Шарль. Шарль хихикает; это звучит искажённо, как будто он не может вспомнить, как правильно. Улыбка Себастьяна слегка увядает, его брови приподнимаются в немом вопросе. — Прости, — беспомощно бормочет Шарль. — Я просто… Я нервничаю. — Я тоже, — мягко говорит Себастьян. — Я не знаю, как нам это делать. — Я тоже, — соглашается Себастьян. — Может быть, мы… — В его глазах загорается крошечная искорка озорства, и он протягивает руку к Шарлю. — Для начала мы могли бы подержаться за руки, — с надеждой предлагает он. Шарль смотрит на него, не веря своим ушам. Себастьян печально вздыхает и убирает руку. — Слишком рано? — Спрашивает он скорее себя, чем Шарля. — Прости. Я тоже нервничаю, ладно? Прости. — Нет, нет, все в порядке, просто… — Шарль чувствует себя настоящим преступником из-за того, что Себастьян выглядит таким напряжённым. — Мне жаль. Себастьян тяжело вздыхает. — Может, начнем с кофе? — Предлагает он, всё ещё немного подавленный. — Хорошо, — шепчет Шарль. — Хорошо, — повторяет Себастьян. Однако он не двигается; он просто стоит и смотрит на Шарля так, словно видит его в первый раз, и легкая задумчивая улыбка приподнимает уголки его губ. — Я не могу поверить, что ты здесь, — бормочет он. Шарль не совсем понимает, как ему реагировать; он чувствует, что весь заливается краской. Себастьян моргает, слегка встряхивается и протягивает руку, чтобы сжать ладонь Шарля, словно желая убедиться, что он настоящий. — Хорошо, — повторяет он громче. — Прости. Хм, ладно. Кофе. — Он одаривает Шарля слегка смущённой улыбкой и, наконец, отворачивается. Будто солнце скрывается за облаками. Шарль вздрагивает и бездумно следует за Себастьяном на кухню, не желая выпускать его из виду ни на секунду. На вопрос, куда делся щенок, ответ приходит сразу: он стоит на задних лапах, слегка подпрыгивая и пытаясь одной лапой подцепить что-то с кухонного стола. Себастьян останавливается так резко, что Шарль чуть не врезается ему в спину. Он упирает руки в бока и заливается смехом. — Энцо! — Ругается он, безуспешно пытаясь быть строгим. — Энцо, нет! Ах ты мелкий— Успокойся! — Щенок неохотно опускается на ноги, и Себ с ухмылкой поворачивается к Шарлю. — Он совершенно безнадежен, — с нежностью говорит он. — Это моя вина. Я слишком мягок с ним. — Его зовут Энцо? — Недоверчиво уточняет Шарль. — Ты серьезно? — Да. — Себастьян слегка смущенно пожимает плечами. — Наверное, это кажется немного странным? — Он не дожидается ответа и отворачивается, чтобы достать нужные вещи из шкафчиков, и начинает готовить напитки. — Немного, — Соглашается Шарль. — Его взгляд останавливается на руках Себастьяна, которые управляются с кофемашиной так же ловко, как с рулем автомобиля. — Я бы не подумал, что ты захочешь, чтобы что-то напоминало тебе о… — Окончание фразы застревает у него в горле. Себастьян поворачивается, прислоняется спиной к стойке и внимательно смотрит на Шарля. — Ну… — Его губы слегка подергиваются, в морщинках вокруг глаз скрывается намек на юмор. — Могло быть и хуже, — небрежно бросает он. — По крайней мере, я не назвал его Маттиа. Шарль давится воздухом, зажимает рот рукой, чтобы сдержать рвущийся из него истерический смех, но это бесполезно; секунду спустя он сгибается пополам, из-под ресниц текут слёзы. Когда он наконец поднимает голову, Себастьян хохочет во все горло, но в его глазах тоже стоят слёзы.

***

Они сидят в гостиной: Шарль на диване, Себастьян в одном из кресел, оба всё ещё слишком смущенные, чтобы находится ближе. Бруно бездельничает на коврике, в его глазах отражается свет камина, и он внимательно наблюдает за своей семьей. Энцо, похоже, проникся симпатией к Шарлю, несмотря на то, что тот не одобрил его кличку: он лежит, свернувшись калачиком, на подушке рядом с ним, положив голову на ногу Шарля, и сладко спит. Шарль отставляет пустую кружку и нежно кладёт руку на тельце щенка, его тепло безмерно успокаивает. — Я думаю, что ненавижу их, — внезапно говорит он. Слова срываются с губ почти сами собой. Себастьян вздыхает. — Я знаю, — говорит он, даже не пытаясь притвориться, что не совсем понимает, о ком говорит Шарль. — Я тоже когда-то. Или… думал. Но потом я понял, — он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, — что это не Феррари причинили мне боль. Это были несколько человек, которые руководили ими. — Это одно и то же, — упирается Шарль, хмурясь. — Это не так, — спокойно отвечает Себастьян. — Я знаю, что сейчас ты этого не видишь, но ты поймешь. — Он делает глоток своего напитка и обхватывает кружку ладонями. — Это заняло много времени, но в конце концов я понял… Я не мог их ненавидеть. Я никогда по–настоящему не ненавидел, даже когда… Ну, знаешь, все эти… — Он неопределённо машет рукой, безуспешно пытаясь подобрать нужные слова. — Ты помнишь? — Внезапно спрашивает он, и его глаза встречаются с глазами Шарля, их синева такая насыщенная, что внутри всё переворачивается. — Когда ты был маленьким и выходил на балкон посмотреть на гонку? Шарль моргает и кивает. — Ты всегда смотрел на красные машины, — говорит Себастьян, и на его лице отражаются воспоминания. — Именно они заставляли твоё сердце биться чуть быстрее, да? Это были те машины, на которых ты хотел ездить, когда вырастешь. Они были особенными. В них была какая-то… Магия, понимаешь? — Да, — выдыхает Шарль. Ему больно это говорить. — Я помню. Себастьян поворачивается, чтобы поставить свою кружку на ближайший столик, резко встает со стула, и пересекает комнату, чтобы сесть рядом с Шарлем. Энцо поднимает голову, недовольно фыркает в ответ на вторжение и соскакивает с дивана, плюхаясь рядом с Бруно. Себастьян мгновение наблюдает за собаками с ласковой улыбкой на лице, а затем поворачивается к Шарлю. — Феррари были для меня всем, когда я был маленьким, — говорит он. — Всем. Ты это знаешь. У тебя было то же самое, да? Шарль неохотно кивает. — Если я их возненавижу, — продолжает Себастьян, — это как… Как будто я отвернусь от того ребенка, который их любил, понимаешь? — Он прикусывает губу и почти неслышно добавляет: — И Михаэля. Это было бы всё равно что забыть всё, чем он был для меня, когда я рос. — Себ, — бормочет Шарль, инстинктивно протягивая руку, чтобы сжать ладонь Себастьяна в своей. — Всё в порядке, — улыбается Себастьян, переплетая свои пальцы с пальцами Шарля. — Дело в том, — медленно произносит он, — что если я… Если я позволю себе возненавидеть Феррари, я словно вырву эту часть из себя. Это было бы предательством всей нашей истории, всей этой страсти, всей этой любви — слушай, ты помнишь Милан? Наш первый год вместе? Шарль не может удержаться от смеха. — Парень с татуировкой, Себ, боже мой… — Он вспоминает, как у него кружилась голова, как он был невероятно взволнован, что стал частью чего-то настолько грандиозного. Он помнит, как запрокинул голову и прокричал «Феттель!» вместе с бесчисленным множеством других людей, скандирующих имя Себастьяна, чувствуя, что вот-вот лопнет от гордости. В тот день они могли завоевать мир. — Именно, — говорит Себастьян. — Он, да, и все остальные — это была не их вина. Это не механики, не инженеры и не кто-то из тех парней, которые отдали команде всё… — Он разочарованно качает головой. — Если я отвернусь от всего этого, если я притворюсь, что этого никогда не было, или что я каким–то образом перестал быть частью этого, тогда Маттиа победит. Все, кто причинил боль мне, кто причинил боль тебе — они победят. И я никогда не позволю им победить. Шарль тяжело сглатывает. Он и забыл, каким свирепым может быть Себастьян; у него перехватывает дыхание. — Но мне всё ещё больно, — бормочет он. Себастьян кивает. — Так будет не всегда, — уверяет он, крепко сжимая пальцы Шарля. — Я обещаю, что не будет. Шарль цепляется за него изо всех сил. — Не то чтобы я тебе не верю, — осторожно говорит он, — но… Я просто пока не могу этого понять. Выражение лица Себастьяна снова смягчается. — Конечно, не можешь, — мягко говорит он. — Это заняло у меня много времени. И мне повезло, у меня была моя команда, мой новый дом. Меня окружали хорошие люди, которые помогли мне вернуть то, что я потерял. Это заняло некоторое время, но как только я обрел перспективу и некоторую дистанцию… Я смог взглянуть на это немного по-другому. — Он пожимает плечами, и на его лице появляется знакомая улыбка, теплая и такая чудесная. — Сейчас тебе больно, — шепчет он, протягивая свободную руку к лицу Шарля. — И, вероятно, тебе будет больно какое-то время, но это не навсегда. Ты забудешь обо всей этой ерунде и будешь помнить только о страсти. Шарль моргает и чувствует, как горячие слёзы текут по его щекам. — Я не знаю, смогу ли я, — бормочет он. — Сможешь, — настаивает Себастьян, — я обещаю, что сможешь. Я помогу, я сделаю всё, что тебе нужно… — Мне нужен ты, — выдыхает Шарль. Он позволяет Себастьяну притянуть себя ближе, пока их лбы не соприкасаются, закрывает глаза, ощущая дыхание Себа на своем лице. У него кружится голова. — Шарль, — вздыхает Себастьян, — мы должны… — Пожалуйста. Губы Себастьяна такие теплые и мягкие под его собственными. — Мы должны… Должны подождать, — неубедительно протестует Себ. — Это было давно… Прошло так много времени, и… — Прошла неделя, — перебивает Шарль. — А мне кажется, что прошла уже целая жизнь, и ты нужен мне, Себ, я так скучаю по тебе… Он не продолжает. Себастьян отпускает его руку, обвивает обеими руками его шею и целует. Их поцелуй робкий поначалу, но быстро перестаёт быть таковым. Шарль старается быть нежным, но больше не может. Он хватает Себастьяна за плечи, притягивает ближе, скользит руками вниз и впивается пальцами в эту удивительно мягкую часть талии Себа. Себастьян подпрыгивает, издает тихий испуганный звук, но быстро устраивается поудобнее, позволяя Шарлю удерживать на себе большую часть его веса, и нетерпеливо приоткрывает губы, по мере того как поцелуй становится глубже. Шарлю требуется некоторое время, чтобы заметить, что Себастьян подрагивает; он отстраняется только тогда, когда дрожь грозит перейти в настоящую тряску. — Господи, Себ. Ты в порядке? — Да, я… Да. — Глаза Себастьяна слегка расфокусированы, а губы покраснели. Он медленно моргает, хмурясь. — Честно, я в порядке, — настаивает он. — Это просто… Чересчур. — В хорошем смысле? Себастьян пристально смотрит на него секунду или две, а затем неожиданно разражается смехом. — Боже. Да, в хорошем смысле. — Он гладит Шарля по щеке, проводит большим пальцем по нижней губе. — Поцелуй меня еще раз. Шарль так и делает. Он отстраняется только тогда, когда ему становится трудно дышать, а голова кружится от нехватки воздуха. — Я так по тебе скучал, — шепчет он, — так сильно. — Его веки словно отяжелели, все сдерживаемые эмоции последней недели грозят обрушиться на него. Себастьян тихо смеется и убирает волосы со лба Шарля. — Я знаю, — шепчет он в ответ. — Я тоже скучал по тебе. Каждый день. Каждую секунду. — Впереди ещё так много всего… — Я знаю, — повторяет Себастьян. — Но у нас есть время, Шарль. Нам не обязательно куда-то гнаться. Шарль бросает на него взгляд. — Всё, что мы знаем, — это гонки, — возражает он. — И ты уже прождал так долго. — Тогда я точно могу подождать еще день, разве нет? — Себастьян улыбается, высвобождаясь и вставая, протягивая Шарлю руку, чтобы поднять его на ноги. — Пойдём. Ты выглядишь измученным. Тебе нужно поспать.

***

Шарль уставился в потолок гостевой комнаты, не в силах расслабиться. Он всё ещё не до конца понимал, как оказался здесь, а не в комнате Себа, в его постели, где ему следовало бы быть. Трудно не чувствовать себя отвергнутым. Себ пробормотал что-то о том, что не хочет торопить события, что хочет сделать всё как следует; и Шарль знает, что это разумно, он знает, что Себ всего лишь пытается убедиться, что никто из них больше не пострадает, и это, безусловно, хорошо, но… Но сейчас он так сильно нуждается в Себастьяне, что ему физически больно. — К черту всё это, — бормочет он себе под нос в темноте. — К черту всё это. Я больше не собираюсь ждать. — Он сбрасывает с себя одеяло и выходит в коридор в поисках комнаты Себастьяна. Дверь в его спальню неплотно закрыта. Между дверью и рамой остаётся совсем крошечное пространство, и Шарль решает воспринять это как обнадеживающий знак. Он открывает дверь так тихо, как только может. — Себ? — Зовет он шепотом. — Ты спишь? Со стороны кровати раздается тихое фырканье. — Да, — саркастическим тоном отвечает Себастьян. — Я могу войти? — Я думаю, ты уже вошёл. — Раздается вздох, шорох, и Шарль обнаруживает, что моргает от света прикроватной лампы. Себастьян сидит на кровати, вид у него слегка помятый, на лице что-то среднее между раздражением и весельем. Не похоже, что он вообще спал. — Ты в порядке? — Спрашивает Шарль. Себастьян задумчиво хмыкает, почесывая свою несуществующую бороду. — Это сложнее, чем я думал, — признается он. — Я так долго ждал, когда ты придёшь сюда, и вот ты здесь и… — Он издает сухой смешок. — Я думаю, что, возможно, мы совершили ту же ошибку. — Ошибку? — Очень тихим голосом отзывается Шарль. Себастьян качает головой. — Не в этом смысле, — успокаивает он. — Я имею в виду… Ты пришёл сюда в надежде, что я смогу тебя вылечить, понимаешь? Что я мог бы просто, — он щелкает пальцами, — и узнать, как сделать так, чтобы тебе не было так больно. Шарль неловко передергивает плечами. — Это было нечестно с моей стороны, — признается он. — Ну, я сделал то же самое, — говорит Себ, взволнованно потирая лицо. — Я потратил столько времени, представляя, на что это было бы похоже — я был так уверен, что ты придешь сюда, после всего случившегося — у меня были все эти, эти… Ожидания, я думаю. Это было несправедливо по отношению к тебе, и я приношу свои извинения. — Он смущенно улыбается и откидывает одеяло, похлопывая по матрасу, а затем двигается, освобождая место. Шарль не ждет, пока его попросят еще раз. Он пересекает комнату и забирается на кровать, поворачиваясь лицом к Себастьяну. — Ладно, — говорит он, — и что мы теперь будем делать? — Может быть, мы просто начнём всё сначала? — С надеждой предлагает Себ. — Я чувствую себя так, словно… Словно нам нужно снова узнать друг друга. — Начнем с того, что подержимся за руки? — Предлагает Шарль с каким-то полу-смешком, полу-всхлипом. — Именно, — соглашается Себастьян, взяв Шарля за руки. — Вот так. — Он откидывается на подушки, увлекая Шарля за собой. Он такой теплый. Шарль прижимается ближе, утыкаясь лицом в изгиб шеи Себастьяна. Он чувствует, как бешено бьется его сердце. — Я скучал по тебе, — повторяет он. — Почему ты ни разу не позвонил? — Он слышит, как Себастьян резко втягивает воздух, чувствует, как тот напрягается, и пытается сдержаться, чтобы не сказать что-нибудь ещё, но уже слишком поздно. — Ты ни разу не позвонил, ни разу не пришел посмотреть гонку… — Не могли бы мы… Не могли бы мы подождать с этим до завтра? — Спрашивает Себастьян. Кажется, ему неловко. — Я подумал, может быть… — Нет. — Шарль отстраняется от него и садится на край кровати. Он опускает взгляд и удивленно моргает при виде своих рук, сжатых в кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — Себ, пожалуйста. Мне нужно знать. — Шарль, — устало произносит Себастьян. — Ты разбудил меня только для того, чтобы затеять ссору? — Ты не спал. Себастьян раздраженно фыркает, но в его глазах отчетливо читается настороженность. — Хорошо, — говорит он, прерывисто выдыхая. — С чего ты хочешь начать? — Начни с того, что ты был моим товарищем по команде в течение двух лет и не сказал мне ни одного честного слова, — говорит Шарль, внезапно приходя в ярость, и Себастьян отшатывается, как от пощечины. — Я… Я никогда… — Он качает головой, как будто пытается опровергнуть обвинение. — Я никогда не лгал тебе, я никогда… Я бы не стал, — протестует он и в его глазах видна боль. — Но ты никогда не говорил… Ты никогда ничего не говорил. — Я просто… Это было слишком тяжело, — хрипло говорит Себастьян. — Я не знал, что делать, или что сказать, или… — Ты мог бы предупредить меня, — взрывается Шарль, пугая их обоих. — Ты мог бы сказать мне, что произойдет! — Он чувствует, как его гнев опасно закипает; он даже не знает, почему так зол. Одна его половина хочет затормозить весь этот разговор, а другой не терпится продолжать. — Почему ты мне не сказал? — Требовательно спрашивает он, как будто слова вырываются откуда-то из глубины его души. Как будто он распахнул окно и впустил холод внутрь; Себастьян вздрагивает и прижимает колени к груди. Его голос звучит хрипло и надтреснуто, когда он начинает: — Шарль, я… — Но Шарль не дает ему продолжить. — Когда ты узнал? — Спрашивает он, и ярость кипит в его груди. — Когда ты понял, что это я? Почему ты ничего не сказал? — Он вздрагивает от резкого звука собственного голоса. — Шарль. — Себастьян снова разочарованно качает головой. — Вот почему я не мог быть рядом с тобой, разве ты не понимаешь? — Он хмурит брови. — Как я мог тебе рассказать? Что я мог сказать, что не прозвучало бы полным безумием? — Он рассеянно проводит пальцами по волосам; Шарль пытается не обращать внимания на то, что у него дрожат руки. — Я даже не знал, что с тобой случится, не так, как ты знал, что случится со мной, это было всего лишь предположением… И я всё равно хотел сказать тебе, каждый грёбаный день я хотел сказать тебе, но я даже не знал… Ну, знаешь, захотел бы ты… — Чего бы я захотел? — Меня, — прямо говорит Себастьян. — Я не знал, захочешь ли ты меня таким. Таким, какой я сейчас. Ты встретил меня, когда я был молод, Шарль, я был так молод, и это был единственный раз, когда мы… — Он замолкает, тяжело дыша. — А теперь посмотри на меня, — продолжает он, и горькая улыбка искривляет уголок его рта. — Я не тот мужчина, которого ты хотел, не такой. Я не хотел, чтобы в итоге ты чувствовал себя… Обязанным мне в чём-либо. Я не хотел, чтобы ты чувствовал, что обязан быть со мной из–за чего-то, что ещё даже не произошло, и… И поэтому я держался в стороне. И, возможно, это было неправильным решением, но что ещё я мог сделать? За всё время, пока мы были сокомандниками, ты ни разу не показал, что испытываешь ко мне что-то большее, откуда мне было знать? Шарль издает полуистерический смешок. Ему кажется, что его сердце разрывается на части, пока он слушает, как Себастьян так говорит о себе, и он не может этого вынести. — Ты правда не знал? — Недоверчиво спрашивает он. — Я был… Я был безумно влюблен в тебя, Себ! Как ты мог не понимать? Я даже говорил тебе об этом однажды, разве ты не помнишь? То видео ко дню рождения? Себастьян пристально смотрит на него. — Я думал, это просто… Ну, знаешь, разные языки… Я думал, ты просто не знаешь, как это сказать, чтобы это не означало… — Я имел в виду именно это. — Шарль двигается ближе, хватает Себастьяна за плечи и сжимает с такой силой, что могут остаться синяки. — Я имел в виду каждое слово. Себастьян не отвечает. Он прижимает руку ко рту и сидит молча, весь дрожа. «Себ», думает Шарль, «о, Себ. Ты прекрасный идиот.» — Я хочу тебя, — произносит он медленно и осторожно, не оставляя места для недопониманий. — Я хочу тебя сейчас, таким, какой ты есть сейчас. Я всегда хотел. Ты был таким милым тогда, ты был забавным и сексуальным, и весь мир падал к твоим ногам — не смотри на меня так, это правда — и я обожал тебя таким, каким ты был, но я скучал по тебе, Себ, по тебе такому, какой ты есть сейчас, потому что всё ещё такой и даже больше, и ты не похож ни на кого из тех, кого я когда–либо знал. Ты помнишь, — он протягивает руку, чтобы смахнуть слёзы, которые неуклонно текут по щекам Себастьяна, — ты помнишь, я рассказывал тебе о ком-то, кто… Кто занимал все мои мысли? Кто был самым особенным человеком в моей жизни? Себастьян кивает. — Я всё помню, — говорит он трясущимся голосом. — Всё, что ты мне тогда сказал. Шарль проглатывает слезы и заставляет себя улыбнуться. — Я говорил о тебе, Себ. Это всегда был ты. Себастьян издает отчаянный, сдавленный всхлип и наклоняется вперёд, почти сбивая их обоих с кровати, чтобы прижаться губами к губам Шарля. Когда он отрывается от поцелуя, он красный до кончиков ушей, а его глаза темнее, чем Шарль когда-либо видел. Он отстраняется, чтобы стянуть с себя футболку и делает это так поспешно, что чуть не рвет её; Шарль делает то же самое, отбрасывая свою футболку в сторону и бросается на Себастьяна; он опрокидывая его на спину и приземляется на него сверху с громким свистом воздуха, который заставляет их захихикать. Шарль поднимает голову, встречается с глазами Себастьяна и мгновенно трезвеет. — Шарль, — бормочет Себ, запуская пальцы обеих рук в его волосы, притягивая к себе, чтобы впиться в его губы. — Посмотри на себя. Боже мой, посмотри на себя. — Он снова целует, медленно и тщательно, пока Шарль не начинает думать, что может действительно умереть от желания. — Нам не нужно торопиться, — с трудом выдыхает он, — прошло так много времени… — Я всё ещё помню, как это делается, — фыркает Себастьян, — если ты беспокоишься. И ничего не сморщилось и не отвалилось… — Себ, боже мой, заткнись! Иди сюда. — На этот раз поцелуй совсем не медленный и нежный. — Мне нужно… — Шарль отстраняется ровно настолько, чтобы выдавить из себя несколько слов. — Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, Себ, — он замолкает со стоном, когда одна из рук Себастьяна прокладывает себе путь между их телами, поглаживая его через боксеры, пока он не начинает извиваться в отчаянии. — Боже, Себ, пожалуйста… — Сначала моя очередь, — ухмыляется запыхавшийся Себ, хватая руку Шарля и просовывая ее себе между ног. Его смех переходит в стон, когда Шарль крепче сжимает пальцы и настойчиво двигает кистью. — Господи… — Это слишком? — Никогда, никогда не слишком. — Себастьян толкает Шарля в бок, переворачивая их обоих, пока сам не оказывается сверху, каким-то образом умудряясь схватить обе руки Шарля и прижать их к его голове. — Оставайся так, — приказывает он, удерживая его бёдрами, пока Шарль беспомощно не выгибается дугой. — Не двигайся. Шарля так и подмывает ослушаться, просто чтобы посмотреть, что сделает Себастьян, но он делает, как ему говорят, оставаясь лежать на спине и жадно наблюдая, как Себ вылезает из своих шорт. Чем бы он ни занимался после ухода в отставку, это явно поддерживало его в форме; Себ почти не изменился с тех пор, как участвовал в гонках. Он просто великолепен. У Шарля пересыхает во рту, когда Себастьян подползает к нему и стягивает шорты. — Я думал об этом, — говорит Себ, прикусывая губу, — очень долго. Его взгляд мечется от лица Шарля к его члену, губы растягиваются в дрожащей, недоверчивой улыбке, которая невероятно привлекательна. — Ты же не забыл, как это делается, правда? — Шарль поддразнивает его, и Себастьян краснеет так, что это даже выглядит больно. — Давай посмотрим, — выпаливает Себастьян в ответ. он устраивается между ног Шарля и берет в рот самый кончик его члена с тихим стоном удовольствия, от которого Шарль вздрагивает. — Себ, — отчаянно шепчет он, а затем Себастьян делает что-то совершенно непристойное кончиком языка, и мозг Шарля полностью отключается. Пальцы Себа с силой впиваются в мышцы бёдер Шарля и это ощущение — единственное, на чем он может сконцентрироваться. Проходит невероятно мало времени, прежде чем Шарль чувствует, что больше не выдержит. — Подожди, Себ, остановись, — выдыхает он, вцепившись ему в волосы и изо всех сил дергая Себастьяна за кудри. — Пожалуйста… — Это слишком? — Он отстраняется, ухмыляясь и повторяя вопрос Шарля, который тот задавал ранее. — Да, — честно отвечает Шарль и замечает, как смягчается взгляд Себастьяна. — Иди сюда, иди сюда… — Он сажает Себа к себе на колени, одной рукой обхватывает его сзади за шею, другой обхватывает их члены, и их рты снова соприкасаются, заглушая стоны, срывающиеся с губ Себастьяна, когда Шарль начинает двигать рукой. Он прикусывает нижнюю губу Себа и смеется в поцелуй, чувствуя как бедра Себа неудержимо подрагивают. И весь он, тёплый и настоящий дрожит на коленях Шарля, такой реальный и весь его. Себастьян обеими руками обнимает Шарля за плечи, удерживая так, словно не хочет отпускать никогда. Шарль слегка откидывает голову назад, их взгляды встречаются; и прежде чем он осознаёт это, он проваливается в невероятную синеву, падает и падает, растекаясь в пространстве между ними. Когда Себастьян кончает, он задыхается, прижимаясь всем телом к Шарлю, как будто он поднял клетчатый флаг в конце самой длинной гонки в своей жизни, совершенно измотанный, но одержавший великолепную победу.

***

— Себ? — Ммм? — Ты не спишь? Смех Себастьяна эхом отдается в ушах у них обоих. — Да, — поддразнивает он. — Ты меня утомил. Шарль до смешного доволен собой. Он позволяет своим пальцам скользить вверх и вниз по рукам Себастьяна, вниз по его груди, и снова вверх, чтобы взять его за подбородок и притянуть к себе для очередного поцелуя. — Я могу кое о чём спросить? — Бормочет он, когда они наконец отрываются друг от друга. — После этого — всё, что угодно, — ухмыляется Себастьян. Шарль делает глубокий вдох. — Что с тобой произошло? — Спрашивает он. — Тогда? Себастьян затихает, ложась на кровать и прижимаясь губами к плечу Шарля. — Это тяжело, — говорит он в конце концов, придвигаясь еще ближе. — Я никогда… Я очень давно не говорил об этом. — Все в порядке, — говорит Шарль, стараясь, чтобы его голос звучал ободряюще. — Все в порядке, Себ. Я здесь. Себастьян прочищает горло с сухим, ломким звуком, как будто что-то вот-вот сломается. — Я думал, ты умер, — говорит он странным, почти невыразительным голосом, и Шарль вздрагивает. — Я думал, что видел, как ты умирал. — Себ… — Не надо. Просто… Просто дай мне сказать это, хорошо? Шарль молча кивает, обхватывает Себастьяна обеими руками и крепко прижимает к себе. Взгляд Себастьяна устремлен за миллионы километров отсюда, когда он очень тихо произносит: — Я думал, что схожу с ума. Если бы там не было Бритты и Томми, я не знаю… Только что ты был там, и машина, — он сильно вздрагивает, и Шарль автоматически притягивает его к себе, — не могла не сбить тебя, ты не мог выжить, но когда мы добрались туда… Он качает головой, вспоминая весь пережитый ужас. — Тебя там не было. Тебя нигде не было. Ты просто… Исчез. Будто ты мне приснился, только я знал, что это не так… — Господи, Себ… И что ты сделал? Себастьян пододвигается так, что его спина оказывается прижатой к груди Шарля. Он притягивает руки Шарля к своей груди, пристально изучая его ладонь, как будто все ответы скрыты где-то в линиях на ней. — Я развалился на части, — говорит он со свойственной ему честностью. — Честно говоря, я мало что помню из того дня. Бритта и Томми каким-то образом отвезли меня домой, и я..... Я не знаю. Я рассказал им все — ну, знаешь, о том, как подцеплял парней в барах и все такое. Я рассказал им о тебе, о том, что ты был первым… — Его голос болезненно прерывается; он снова прочищает горло и продолжает, в каждой напряженной линии его тела отчетливо читается решимость. — Как ты был первым, кого я захотел увидеть снова, как мы планировали попытаться как-нибудь встретиться, просто… все это. Перед глазами Шарля все расплывается. Он моргает и чувствует, как горячие слезы скатываются по его щекам. — Я хотел остаться, — прерывисто произносит он. — Я бы остался, если бы мог. — Я знаю, — просто говорит Себастьян. — Теперь я это знаю. Тогда я… Я не знаю, о чём я думал. Наверное, у меня был какой-то нервный срыв, но… У меня не было времени остановиться и осмыслить все это. У меня было чуть больше недели, а потом мне нужно было лететь в Турцию. Шарль вздрагивает при мысли о той гонке. — Авария, — неуверенно начинает он. — Ты и Марк. Это было… Это была моя вина, да? Себастьян издаёт что-то похожее на смешок. — Ну… Да, — говорит он, к нему чудесным образом возвращается хорошее настроение. — Только никогда не говори Марку, что я так сказал, ладно? — Он подносит руку Шарля к своим губам и нежно целует кончики пальцев. — Но всё в порядке. Я простил тебя давным-давно. Шарль опускает голову Себастьяну на плечо и, не удержавшись, целует его за ухом. Себ тихо хмыкает и снова прижимается к нему с ещё одним глубоким вздохом. — Так как же ты это выяснил? — Спрашивает Шарль. — Когда ты узнал? Себастьян пожимает плечами и качает головой. — Я не понимал… Долгое время. Я перепробовал всё, что мог придумать, чтобы найти тебя, но я даже не знал твоей фамилии. Я пытался найти пианиста по имени Шарль, но это был тупик. Я не знал, что еще сделать. Я терял самообладание, потому что чувствовал, что… Либо ты играл со мной, либо вселенная играла со мной, либо… Я не знаю. Но я был так зол. — Мне жаль, — бормочет Шарль, не в силах удержаться от того, чтобы не прервать его. — Мне так жаль. — Нет, нет… — Себастьян поворачивается в его объятиях, так что они снова оказываются лицом к лицу, гладит его по щеке, быстро целует прямо в кончик носа. — Ты ничего не мог с этим поделать, правда? Но тогда я этого не знал, и… Я вымещал это на всех. Честное слово, я был таким ублюдком. Неудивительно, что Марк хотел меня прибить. Но гонки были единственной вещью, которую я мог контролировать, так что я… Это было всё, что я мог делать. Просто продолжать идти. Продолжать побеждать. И в конце концов мне удалось выбросить тебя из головы… Не то чтобы совсем выбросить, но скорее отодвинуть на задний план. — У тебя… Был кто-нибудь… — Шарль пытается удержаться от вопроса, но Себастьян все равно слышит его. — Да, — говорит он очень мягко, и в его голосе слышится сожаление. — Это продолжалось недолго. — Кто? Себастьян оборачивается, чтобы взглянуть на него. — Ты уверен, что хочешь знать? — Думаю, да, — честно отвечает Шарль, а затем добавляет: — Да. Я хочу знать всё, Себ. — Ну, тогда… — Себастьян снова переворачивается и прижимается к Шарлю, обхватив его обеими руками. — Я был с Хейкки некоторое время. Но потом, — он тяжело вздыхает и поеживается, — в том году я снова выиграл титул и мог думать только о тебе. Как ты сказал мне, что я выиграю четыре чемпионата, и как ты пошутил, что из будущего, и… Как будто что-то встало на свои места, понимаешь? И всё это нахлынуло на меня. Это было самое безумное, но это было единственное, что действительно объясняло твое исчезновение… И я начал задаваться вопросом, имеешь ли ты какое-то отношение к гонкам. Потому что ты, очевидно, много знал об этом, обо мне, так что… — Не в силах усидеть на месте, он снова поворачивается и проводит тыльной стороной пальцев по щеке Шарля, как будто он что-то драгоценное. — На самом деле мы встречались много раз, прежде чем я всё понял. — Улыбается он, — до меня, наконец, дошло в тот момент, когда мы стали сокомандниками. Шарль чувствует, как его брови удивленно взлетают вверх. — Серьезно? Себастьян кивает. — Серьезно. Я имею в виду, конечно, передо мной было твое имя и тот факт, что ты из Монако, но все равно это казалось невозможным. Но потом были все эти… Он делает глубокий вдох. — Я всё записал, — признается он, краснея. — Всё, что я смог вспомнить из той ночи, всё, о чем мы говорили, всё, что ты сказал. И когда я проверил, я увидел всё, что ты говорил тогда. Или я говорил тебе. И это просто… — Du hast schöne Augen, — бормочет Шарль, и лицо Себастьяна озаряется. — Да, именно так, — кивает он. — И это были… Твои глаза, я знал твои глаза, как знал… — Его голос снова срывается; он облизывает губы, и его собственные глаза темнеют от воспоминаний, от грусти, сожаления и желания. — Как знал всего тебя, — шепчет он. — О, Шарль, не плачь… Он даже не осознавал, что плачет. — Я не могу, — задыхается он. — Я просто… Подумал о том, что всё это время ты… И я не знал, я не знал, почему ты мне не сказал? Себастьян наклоняется и запечатлевает на губах Шарля нежнейший поцелуй. — Ты же знаешь, что я не мог, — мягко говорит он. — Так же, как и ты не мог ничего сказать мне. Что мог бы сказать кто-нибудь из нас, во что бы мы поверили? Шарль удивленно смотрит на него, пораженный его спокойствием. Его бесконечным терпением, его принятием этого странного поворота судьбы, который свёл их вместе, а затем так долго держал врозь, даже когда они гоняли бок о бок. — Как ты мог не возненавидеть меня? — Спрашивает он дрожащим голосом. — Я бы никогда не смог, — просто отвечает Себастьян. — Я слишком долго любил тебя, чтобы когда-нибудь возненавидеть. Шарлю кажется, что он не может дышать. — Как долго? — Спрашивает он, дрожа. — Я полюбил тебя еще до того, как встретил, — говорит Себастьян, и его улыбка — самое удивительное, что Шарль когда-либо видел. Себастьян снова заключает Шарля в объятия, и впервые за бессчетное количество лет он чувствует, что он дома.