Служба львам
11 октября 2025 г., 01:09
К концу трёхсотого года от Завоевания в кругу ланнистерской семьи было решено доложить королю о подозрении, что сира Донтоса могли подкупить на убийство. Джоффри был в ярости. Собственная семья скрывала это! И в это же время лорд-десница добавил дров в огонь его гнева:
— Есть все основания предполагать, что целью заговора могла быть не сама королева Санса, а плод в утробе. Сир Донтос, по её словам, заявлял, что хочет избавить Вестерос от наследия Вашей милости. Соответственно, пока Санса сохраняет способность беременеть, любое зачатое вами потомство в опасности.
— И что вы мне предполагаете делать?! Не исполнять супружеский долг?
— Именно это. И для пущей безопасности было решено отправить Её милость в Утёс Кастерли.
— Вы смеете принимать такое решение без меня, лорд-десница?! Это попахивает изменой королю!
— Вы, кажется, не хотите осознавать всего положения, Ваша милость. Ваш брак с леди Сансой привёл к немыслимой ситуации. Вы уже потеряли своего наследника, и пока мы расследуем это, королева отправится под опеку моего брата Кивана и моей сестры Дженны. И их супругов.
Джоффри откинулся на спинку стула и недовольно скрестили руки на груди, становясь снова похожим на того четырнадцатилетнего мальчика, который не понимал, почему его осуждают за обезглавливание Неда Старка. Ему и правда не было ничего возразить Тайвину, как и в большинстве ситуаций. Его бесило чувствовать себя беспомощным. Он был королём, его титул гласил, что он Защитник Державы!
С Сансой в Утёс Кастерли отправился гарнизон войск Тайвина и Лансель. Он даже не смел отрицать, что едет домой повидать отца с матерью. Последняя новость, что они получали от него, — назначение его лордом Ланнистером из Дарри. С тех времен много воды утекло, и Ланселю не терпелось похвастаться, что теперь носит на бедре подарок от короля.
Сансу провожали как королеву: алые львиные знамёна, чёрные гарцующие олени. Хоть и на площади на подходе к карете её новая семья, но Санса не знала даже, как с ними прощаться. Красный замок — не Винтерфелл, королева Серсея и близко не была леди Кейтилин, чтобы Санса обняла её, — она знала, что львица Ланнистеров — последний человек, от которого она может добиться хоть какой-то поддержки или напутственного слова. И, конечно, кощунством было думать, что она может при прощании обнять Джоффри, как когда-то обнимала Робба.
— Для дитя, которое столько потеряло, она неплохо держалась, — пробормотал Тирион уже после отъезда молодой королевы.
Серсея лишь фыркнула.
— Она уже женщина. И это то, что делает каждая женщина.
— О, да? И что же моя милая сестрица потеряла, кроме ненаглядной девственности?
На дерзость Серсея ответила пощёчиной. Тирион лишь засмеялся. Он привык, что сестра на его слова всегда отвечает силой. Но Серсее было не до смеха.
Весь день начала нового столетия она провела, мечась как зверь по клетке. Сначала её охватывала паника за дочь: письма Мирцеллы становились всё серьёзнее, она чаще писала о Тристане и о её мечте стать его женой. Серсея беспокоилась, что Мартеллы воспользуются влюблённостью её дочери. В Мирцелле не было ничего от неё, она была нежна и добра. Её было легко обидеть. Потом к её волнениям добавилась неприятность с Сансой.
Серсея не питала тёплых чувства к невестке, но приняла её в качестве жены сына гораздо охотнее, чем Маргери. Розу Хайгардена она ненавидела, она видела в ней такую же хищницу. Она боялась, что Маргери станет той королевой из пророчества, и это было сущим кошмаром. Леди Тирелл была моложе, красивее, она знала как нравиться знати и беднякам, и даже Джоффри на миг ей был очарован. Санса же… она была воплощением девиза дома Талли: «Семья, долг, честь». Первого она лишилась, но чего у неё было не отнять, так это чувства долга. Даже когда сменился муж прямо у алтаря, она выполнила долг жены — легла с ним в одну постель, и лишь кинжал пьяницы отделил её от долга подарить ребёнка королю. Серсея не видела в Сансе соперницу и угрозу до тех пор…
До тех пор, пока королевскую семью не настигла трагедия. И Джоффри даже посмел допрашивать Серсею. Сын посмел допрашивать собственную мать! В тот день Серсея в ярости вернулась в свои покои и швырнула кубок с вином в стену. Он смел её обвинить в убийстве! Серсея больше всех хотела выяснить, кто посмел поднять руку на молодую королеву. Ей хотелось выяснить, кто смел предпринять попытку запятнать её. Кто посмел выставлять её крайней.
После визита ненавистного брата она тут же позвала к себе одну из своих служанок, которой поручила заботиться о Сансе. Ана Хилл была верна королеве с того момента, как вместе с ней покинула Утёс Кастерли и перебралась в столицу. Она помогала принять все роды её госпожи и самое главное, умела быть незаметной, когда это нужно было. Серсея даже не обращала на её фамилию внимание. Хилл — имя бастардов в Западных землях, но имел ли статус человека важность, если от него исходила неоценимая помощь? По приказу королевы та привела в её покои ту самую девушку, которая якобы сказала, что королева Серсея ожидала Сансу в саду.
На лице служанки уже зажили побои. Хотя её душевные шрамы ещё оставались. Когда Осни Кеттлблэк хрустнул пальцами, разминаясь, то девушка вздрогнула и сделала шаг назад. На это рыцарь, который привык, что женщины вешается ему на шею, лишь усмехнулся. Серсея цокнула рыцарю. Ей нравился Кеттлблэк, и она одновременно его ненавидела за то, что его любили другие женщины. Ей хотелось, чтобы её мужчина принадлежал только ей. Как когда-то ей принадлежал Джейме. Она кивнула в кресло напротив, приглашая служанка к себе за стол. Стоило той сесть, как Ана Хилл тут же налила гостье немного вина.
Служанка не спешила отпить, когда Серсея без всякого стеснения пила алкоголь.
— Я бы хотела извиниться за поведения короля. — Серсея не хотела, ей, в общем-то, было всё равно на то избили ли её по приказу Джоффри или её изнасиловали. Но ей надо было расположить к себе эту служанку. — Его милость импульсивен и… эта ситуация с Её милостью Сансой, мы все были слишком потрясены.
Служанка кивнула, она не обращала внимания на обманчивый тон королевы. Наоборот, она искренне приняла её извинения. Она даже не побоялась прикоснуться губами к вину. Серсея усмехнулась, замечая что ей удалось расположить гостью.
— Ты же не против, если я задам пару вопросов о том злополучном дне? Не бойся, дитя, тут никто не причинит тебе зла, просто вопросы за которые ты получишь небольшое вознаграждение.
— Делайте, как считаете нужным, Ваше величество. Я здесь, чтобы служить вам.
— Как я люблю, когда люди осознают свой долг… Итак, я помню, что на суде ты говорила, что я ожидала королеву Сансу в саду, хотя это было не так. Скажи, почему ты так сказала.
— Мне так передали информацию. Сказали, что Её милость Санса должна ждать в саду, а потом вы присоединитесь к ней.
— И кто тебе так сказал?
— Я… Я не знаю. Мне передала это какая-то женщина.
— Женщина? — Серсея слегка подалась вперёд. Это становилось интереснее.
— Да, это была молодая женщина. Не из этих мест, но явно у неё богатый покровитель был.
Служанка отпила вино, чувствуя лёгкость и смелость. Теперь ей казалось, что королева её не допрашивает, а просто пригласила посплетничать.
— И почему ты так решила?
— Ну, знаете… она была слегка смуглой, но… не настолько, как королевский садовник-дорниец. Словно в бурую краску окунули белил. И акцент у неё был не местный, я не слышала такого никогда, хотя я часто выхожу в город и слышу разговоры людей почти со всего Вестероса.
Серсея переглянулась с Осни и снова спросила:
— А почему ты решила, что у неё есть покровитель?
— Ну… у неё платье было, знаете, не очень скромным. Я уверена, что там даже ложбинку грудей было видно! Какая благочестивая дама такое себе бы позволила?! И к тому же на её руке широкий золотой браслет был. Да и ходила она, так виляя бёдрами, что замковые уборщики языки повывешивали. Как собаки похотливые.
Серсея почти искренне улыбнулась, ей было знакомо такое поведение женщин и мужчин.
— Хорошо, милая. Спасибо тебе за рассказ. — Серсея махнула Ане. — Отсыпь ей двадцать серебряных оленей, и пусть на кухне накроют для неё горячий ужин. По моему личному распоряжению.
Стоило служанкам уйти, как тут же к королеве подошёл Кеттлблэк.
— Ваше величество, я понимаю, что это не моё дело, но… я, кажется, видел в замке женщину, похожую на это описание.
— Да? И кто она?
— Помните битву при Черноводной? Леди из Эссоса, которая служила леди Стокворт, той которая слегка не в себе. Я, может, и порочу имя славной девы, но у неё явно кто-то богатый есть, с которого она золото тянет. Купец или лорд, я не знаю, но уверяю вас. Такие женщины без золота не живут.
Серсея кивнула. Кеттлблэк умел выдавать умные мысли. И она могла согласиться с его точкой зрения. Она не помнила имя той женщины, но отчётливо вспоминала её облик, у той действительно была не типичная для Вестероса внешность. Её можно было принять за соляную дорнийку или уроженку Тироша.
— Найдите мне её.
Через некоторое время Осни ввалился в кабинет Серсеи под руку с загадочной служанкой леди Стокворт, смеясь. Но стоило ему пересечь порог, как располагающее к себе отношение изменилось, и он толкнул её, заставляя упасть на колени перед Серсеей. Служанка громко охнула. В её глазах застыл страх. Она поцеловала подол платья королевы, но Серсея лишь выдернуть ткань из-под её губ.
— Итак, кто ты такая?!
— Никто, Ваша милость… я лишь служу леди Лоллис Стокворт.
— А есть имя у служанки?
— Шая, Ваша милость. Веселушка Шая.
— Веселушка, говоришь. Ну повесели меня. Скажи, как ты здесь оказалась?
— Я… здесь работаю.
Серсея фыркнула, не веря её словам. Эта девка выглядела как кто угодно, но не служанка.
— Видишь ли, веселушка Шая… в королевской семье сейчас горе. Нам не до смеха, особенно королю. Мне доложили, что тебя видели с сиром Донтосом в день покушения на жизнь Её величества Сансы. Ты отрицаешь это?
— Отрицаю! Я ни с кем в тот день не разговаривала!
— Ты, кажется, не поняла меня. Его величество Джоффри не отличается терпением и милостью. Тебя подозревают в заговоре, поэтому если ты не хочешь быть пущенной по кругу среди сотни золотых плащей, то говори. И желательно правду.
Серсея сидела в кресле так же, как если бы сидела на Железном троне. Полуопущенные глаза — единственное внимание, которым она удостоила Шаю. Та нервно озиралась по сторонам, словно крыса, пытающаяся найти укрытие. Серсея заметила её взгляд и ухмыльнулся.
— Сир Осни, передайте моему отцу, что за верность дому Ланнистеров сиру Григору Клигану от короны будет передан подарок…
Шая побледнела и схватила за голень королеву. О его «подвигах» было известно всему Вестеросу. Скачущая Гора, Гора, цепной пёс Тайвина — у него было много прозвищ, и каждое вызывало страх и ужас. Все знали, что произошло с несчастной принцессой Элией и её детьми, и Шая точно не хотела себе такой же судьбы.
***
О том, что любовница в опасности Тирион не знал, а потому спокойно и почти беспечно беседовал с Варисом, мастером разгадывания тайн и секретов. Евнух сидел напротив карлика и с интересом слушал его размышления вслух о природе заговора. По мнению Тириона, леди Санса была Девой во плоти, никому никогда за жизнь не говорила грубого слова, была вежливой. У Тириона были сомнения насчёт гипотезы отца, что целью был конкретно неродившийся наследник. Яд для выкидыша можно было подлить на любом сроке, необязательно ждать конца, тем более выбор убийства весьма неосторожный. Заказчик явно не знал неуправляемую натуру короля и что он предпочтёт неочевидный выбор спасти мать, а не дитя. Хотя почти любой мужчина сделал бы выбор в пользу ребёнка. Тирион считал, что жертвами заговора должны были быть двое: и мать, и её нерожденное дитя. — Лорд Варис, пели ли что-то ваши пташки о взаимоотношениях леди Сансы и сира Донтоса? — Мои пташки много, что поют… и да, об этом тоже. Они пели, что сир Донтос был одержим молодой королевой в знак благодарности за спасение его жизни. — Это тогда, когда наш славный король его решил угостить вином? — Совершенно верно. Он стал королевским шутом, но Его милость обладает скверным чувством юмора, и многое заканчивалось тем, что король пинком выгонял его. Если хотите спросите садового мальчишку, он подстригал розы, когда всё произошло. — Почему вы помогаете, лорд Варис? — Я верю, что старый пьяный рыцарь — лишь невинная жертва, которой кто-то манипулирует. А я не люблю, когда манипулируют невинными. Садовник Вариса оказался таким же, как и все остальные его пташки: худощавый юнец, вечно голодный, смышлёный. Он тут же стал запихивать в себя тарталетки, предложенные ему лордом Тирионом. — Я видел этого мужчину, когда работал в саду. Он сидел меж кустов и выпивал. У него с собой было две фляги. А потом к нему подошла женщина… — Женщина? — Ага, я тож удивился. Богатая женщина, на руке был золотой браслет. А ещё смуглянкой была, как девки-прачки у реки. Тирион почесал подбородок и кивнул мальцу. — Ты наблюдателен, парень. Скажи Варису, что ты поработал на славу. Пусть заплатит тебе. — Не, лорд Бес, я лучше этого возьму. — Парнишка сгрёб в руки почти все сладости со стола и умчался из покоев. Тирион позвал к себе Бронна. Наёмник знал всех первых красавиц и борделей, и замка, а значит, точно мог по описанию определить ту, с кем говорил Донтос. И он не прогадал. Бронн почти сходу назвал имя «Таена». — Вечно с Маргери раньше крутилась. Сейчас не знаю. Да… баба, что надо. Сделать бы её вдовой да затащить в сад королевский… — В последнее время у нас и так слишком много событий в саду. И без твоих похождений. Бронн хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого ему было поручено найти эту загадочную Таену. Она и правда была такой какой её описал Бронн. Желанной. Тирион предложил ей выпить, и она согласилась. Она щебетала о том, как скучает по Простору, как ей хочется встретится с друзьями из Вольных городов. Тирион чувствовал, что за её показной маской юной весёлой девы прячутся змеиные клыки. Он осторожно спрашивал её о леди Маргери, о её досуге в Королевской Гавани: — Пойми, сейчас в столице не спокойно. К тому же моя семья виновата перед твоей госпожой, поэтому если есть у тебя подозрения, что леди Тирелл несчастна, то лучше поделиться этим сейчас. Но Таена быстро отмахнулась. — С леди Маргери всё хорошо. Она была рада, когда Его милость разрешил ей стать фрейлиной королевы, она была так рада помочь ей развеяться. Бедная королева Санса… Она так боялась будучи под постоянным надзором этого противного Ариса Окхарта. Хорошо, его потом сменил сир Донтос. Тирион поднял бровь, но ничего не высказал. Он продолжал говорить о досуге леди в столице и о том, как важно им поддерживать мир в замке и не давать панике распространяться по коридорам. Но у него самого без конца крутилась в голове о том, что Маргери и сир Донтос были знакомы… Возможно, заказчик убийства ближе, чем они думали. И у леди Маргери был ярый мотив: она лишилась короны, её семья опозорена… А сир Донтос весьма доверчивый. Уже после ухода Таены Тирион взял пергамент и написал имена всех фигурантов дела. Санса, Донтос, Маргери… Тирион вспомнил рассказ Блаунта, что Донтос поднимал кубок за свой дом, когда его арестовали. Возможно, Тиреллы могли пообещать ему возвращение Холлардов за убийство действующей королевы. Но тут следовало действовать осторожнее. Тиреллы были опаснее клыков лютоволка — их шипы ранили и отравляли. Он не мог просто заявиться в покои десницы и сказать лорду Тайвину, что его подозреваемые — Тиреллы. Его бы просто подняли на смех. Отец и так считал его посмешищем и позором. Он позволил королю увести невесту прямо у алтаря. Он не возразил, позволил Сансе стать Баратеон. И, естественно Тайвин бы не позволил трону ссориться с Тиреллами. Не после того, как они якобы смирились с выбором короля. Отсюда следовало и то, что Тирион не смел сразу идти напрямую к Джоффри. Молодой король скор на казни, а последнее, что нужно королевству, — это голова Мейса Тирелла, отделённая от его плеч. Тирион раздражённо смял пергамент и бросил в камин. Он не мог доказать причастность Тиреллов, и это разъедало изнутри.***
— Я… я всё расскажу! Я… я… была шлюхой Тириона Ланнистера. Шая стояла перед двумя львами из Утёса Кастерли, и ни одному из них она не доверяла. Тайвин и Серсея возвышались над ней, пронзая взором зелёных глаз. Старый Лев первым нарушил молчание: — Я хочу, чтобы вы повторили мне свою историю. Это был один из излюбленных приёмов Тайвина. Он всегда требовал рассказать историю дважды. Человек никогда не запоминал только что придуманную ложь. Но Шая либо хорошо врала, либо говорила правду: она снова рассказала о том, как стала личной шлюхой Тириона, как он просил её называть его гигантом Ланнистером. Она рассказывала, что жила в доме, который ей купил Тирион, что он окружил её мужеложцами в качестве охраны, чтобы она не смела ни с кем спать, а сам он ходил по борделям. На этом правда Шаи закончилась. Она была шлюхой, и она умела лгать. К тому же что такое слова, когда ей приходилось обманывать чувства. — После того, как было объявлено о помолвке королевы Сансы и лорда Тириона, наши отношения испортились. Он… он делал со мной много плохого. Я хотела бежать. Леди Лоллис платила мне сверх меры, и я могла вернуться домой. Но… после свадьбы короля лорд Тирион обвинил меня в том, что это я виновата, что это из-за меня он не сможет стать лордом Западных земель. — Довольно, — оборвал Шаю Тайвин. Он приказал своему гвардейцу выволочь ту прочь из покоев десницы. Затем он обратился к дочери: — Я не знаю, как ты нашла эту шлюху, но как ты посмела привести её ко мне?! — Лорд отец… — Ты говоришь с десницей сейчас. То, о чём говорила эта девка, уму непостижимо. — Но она права… к тому же Тирион единственный, кто знал, что Санса спасла сира Донтоса. Он единственный, кто знал как надо надавить на того пьяницу! К тому же ты сам знаешь, как много Тирион читает. Думаешь, он бы не прочитал, куда надо бить кинжалом, чтобы не пострадала мать, а только ребёнок? Серсея с силой вцепилась в отцовское предплечье. — Подумай вот о чём. Что если… что если Тирион знал, что Санса выживет, и думал, что Джоффри точно с ней разведётся. Он бы тогда снова мог потребовать брака с ней… А эта дурная девка Санса была бы благодарна Бесу, считая что он спас её от моего сына! Тайвин хмыкнул. Серсея могла быть умной, когда хотела, но проблема в том, что она считала себя умнее, чем являлась. С самого детства она была такой. Но её ненависть ко всему, что не было её, переходила границы. Она словно не понимала, в какую ловушку хотела заманить всю семью. Если обвинить Тириона, то его следует казнить, а у Тайвина было много грехов за спиной, но сыноубийцей он слыть не хотел. К вечеру он потребовал Шаю к себе. Та больше не выглядела, как запуганная служанка, которую хотели отдать Горе в качестве благодарности за службу. Она вошла в покои десницы уверенно, с гордо поднятой головой, её чёрные волосы вились к концам, а сама она шла, раскачивая бёдрами так, что сам Тайвин опустил глаза ниже её лица. Но его заинтересованность её женскими прелестями длилась от силы половину момента. — Ты продолжишь трахаться с ним. И будешь докладывать мне обо всех его идеях и планах, которыми он поделится. Не надо было уточнять, кто он. Тайвин не собирался упоминать имя Тириона, пташки Вариса никогда не дремали и явно подслушивали разговор всех и вся в этом замке. И он точно не собирался называть его сыном, особенно при шлюхе. Тайвин точно не был тем человеком, который бы стал говорить, что служба ему будет вознаграждена. Он сделал пометку в одной из книг о расходах короля, прежде чем снова взглянуть на любовницу Тириона. Она ему кого-то напомнила, но кого точно он не мог вспомнить. Наверно, одну из десятков девиц, которые шли к нему с просьбой наказать Григора Клигана за то, что тот их обесчестил грубым способом. Как жаль, что Тайвин ценил преданность и эффективность своего рыцаря чуть больше, чем поруганное девичество. Он хмыкнул, задумавшись о чем-то своем, а затем вытянул ноги под столом и кивком указал Шае на пол. — Послужи мне, как служишь ему. И Шая без колебания подчинилась.
