Песня Золота и Серебра

      Сансе казалось, что путь назад занял гораздо меньше времени, чем путь на Запад. Но нет — всё те же два месяца. Она путешествовала одна. Даже Лансель её покинул, отправился в замок Фреев искать себе там невесту.       Санса прибыла в замок поздно вечером. После всех ритуалов с вещами и принятием ванны с благовониями её отправили в рабочий кабинет короля, так как у того было позднее заседание в Малом совете, и он не мог принять её сразу. Санса сидела на стуле, прогоняя в голове речь, которую готовила для Джоффри. Она убеждала себя, что скучала по королю. Убеждала, что её сердце томится от тоски. Что она не могла без него. Но все её речи испарились, стоило королю появиться в кабинете.       — Что ты здесь забыла?!       — Я…       Джоффри в три шага пересёк комнату и схватил Сансу за руку, заставляя её подняться с места.       — Я тебя спросил.       — Я скучала по вам… — пробормотала Санса, понимая, что её ложь звучала неубедительно.       Она научилась лгать о том, что считает свою семью предателями, она научилась врать окружающим, что влюблена в короля. Но ему самому она лгать не научилась. Не могла заставить себя сказать ему, что любит своего мужа.       Джоффри сжал её подбородок между большим и указательным пальцами, фиксируя её взгляд на своём лице, заставляя смотреть прямо ему в глаза.       — Что ты сказала?!       — Моё сердце тосковало по вам, — эта фраза прозвучала ещё более глупо.       Санса чувствовала, что на глаза навернулись слёзы. Нет, нет, нет! Ей нельзя плакать! Не перед ним!       — Дура! Тебе вообще сказали, для чего тебя отправили в Утёс Кастерли?! Почему ты должна быть там?!       Санса закрыла глаза, пытаясь побороть слёзы, когда… когда почувствовала удар ладони по щеке. Не столь болезненный, как это было раньше, но ощутимый, заставляющий вздрогнуть и ахнуть. Как она должна была следовать совету Дженны, если в первый вечер встречи он её ударил?! Она забыла, что Джоффри может быть таким. Она забыла, что он способен на всё.       Джоффри отпустил её и сделал шаг назад. Его пальцы дрожали, словно в попытке ухватиться за что-то. Его раздражало, что она нарушила приказ. В который раз. Она не подчинялась. Никогда. Нутро клокотало, толкая его переступить черту, совершить с ней всё, что совершал три года назад и даже больше. Сейчас он имел доступ к её телу, неограниченный доступ. Он вцепился в край рукава дублета, чувствуя что теряет контроль. Нет, теперь он не мог поступить с ней так. Она теперь Ланнистер, одна из них. Теперь её нельзя унижать. Но это не значило, что её нельзя наказывать. Джоффри снова сократил расстояние между ними, хватая её за талию и усаживая на свой рабочий стол.       Ему было плевать на бумаги и документы, лежащие там. Сейчас ему было важно, чтобы Санса поняла, что не имела права возвращаться без его приказа, не имела права показываться здесь, пока заговорщики не найдены. Он схватил край её платья, резко дёргая на себя. На ней не было корсета, а потому ткань легко разошлась по швам, открывая доступ не к телу, но к нижнему платью из плотной хлопковой ткани. Джоффри сдёрнул одеяние с её плеча. Резкий рывок заставляет даже эту ткань порваться, обнажая ключицы и грудь.       Санса закусила губу. Как она могла притворяться, что это Бейлон, когда с ней так грубо обращаются?.. Она вцепилась в край стола, заставляя себя не предпринимать попыток прикрыть тело. От этого станет хуже, она знала. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она сможет. Ради отца и матери. Ради братьев и сестры. Ради Винтерфелла.       Всё ещё с закрытыми глазами она потянулась и обвила руки вокруг шеи Джоффри. Робко, боясь, что ей сломают запястья, она запустила пальцы в его волосы. С закрытыми глазами было проще представить серебряные таргариенские пряди, а не золото Ланнистеров. Она наклонилась вперёд, словно в попытке дотянуться до короля, но её руки резко сбросили. Санса открыла глаза.       Джоффри стоял всё так же почти вплотную к ней. Его руки вцепились в запястья Сансы достаточно крепко, чтобы она почувствовала боль и появились синяки. Глаза короля были широко распахнуты, и он шумно вдыхал воздух.       — Что… что ты творишь?!       — Я… я хотела показать, как тосковала по вам.       Отрепетированная фраза. Другими словами Санса просто не умела разговаривать, так думал Джоффри. Но… этот жест. Это заставило кожу покрыться мурашками. Санса, которую он знал, не осмелилась бы на такое, даже направь он на неё арбалет. А последнее он совершал. Неужели она правда по нему скучала?       — Тогда докажи. Приди в мои покои сегодня вечером. Подтверди свою тоску.       Джоффри слегка похлопал её по ударенной щеке, давая понять, что слабой пощёчиной дело не ограничится, если она не докажет своих слов. Он самодовольно вышел из комнаты, думая что покажет ей, как нужно выполнять его приказ. И если он приказал сидеть в Утёсе Кастерли, то она не имела права даже смотреть в окно восточного крыла замка.       Санса же осталась сидеть на столе в изорванной одежде, и как в таком виде она должна была идти в покои короля? Она поджимает остатки ткани к груди. Её взгляд упал на накидку на кресле. Всё, что ей остаётся сделать, — так это накинуть сверху на плечи и пройти по коридору. Она знала, что кабинет Джоффри находился в двух шагах от его личных покоев. Это было его фирменным жестом. Всё должно быть в шаговой доступности от него.       С её отъезда в покоях короля ничего не изменилось. Разве что трофеев охотничьих прибавилось. Рядом с головой косули висела шкура лисицы. На столе как всегда был бардак: недопитое вино, сломанные арбалетные болты, пустая баночка из-под чернил, фигурка требушета из набора кайвассы, которую прислали ко двору от лица Мирцеллы ко дню объявления о том, что у пары будет наследник. Санса была удивлена, что Джоффри раскрыл набор. Он не тот человек, который будет тратить время на игрушечные фигурки, когда есть шанс «поиграть» в настоящую войну.       Санса прошла к кровати. Он приказал ей доказать ее тоску по нему. И как же ей это сделать? Приказать принести другое платье, которое подчеркнёт её фигуру? А смысл, он всё равно испортит его, как портил всё, к чему прикасался. Может, раздеться догола и лечь поверх простыней? От этой мысли Санса поёжилась: нет, она не какая-то шлюха. Она приняла единственное более менее верное решение, скинув с себя то злополучное кресельное покрывало у самого порога. Через пару шагов она оставила полусапожки, у самой кровати избавилась от платья и легла под простыни меж двух подушек в одном нательном платье. Она не знала, когда придёт король, ей оставалось только ждать, слушая шаги за дубовой дверью и следя за огнём в камине.       Джоффри же был в гневе. Как она посмела прибыть сейчас?! Почему ему вообще не сказали?! Но больше он раздражался от того, что она сказала ему то, что он хотел и не хотел услышать одновременно. Она тосковала по нему! Нет, нет! Она не смела так наивно и заученно говорить это! Он помнил тот вечер год назад, когда вбиваясь в Сансу, заставил её признаться ему в любви. Он тогда после этого не посещал её пару тройку дней, а может неделю, этого момента он уже не помнил. После этого он не возлегал с ней, не хотел, чтобы она думала, что близости с ней, он не хотел, чтобы думала, что он ждёт снова этой фразы — выбитого силой признания в любви.       В тот вечер он пошёл в бордель Катаи, к Мизинцу было идти опасно.       Катая не повела и бровью, когда к ней заявился король в сопровождении Бороса. Блаунт был единственный, кому можно было доверять в сопровождении по таким местам. Арис слишком умный, а его хитрый взгляд Джоффри не намерен был терпеть, Трант… до короля доносились слухи о его предпочтениях в борделях, но проверять не стремился. Блаунт был надёжнее.       Джоффри хотел кого-то, кто не похож на Сансу не единой чертой. И Катая намеревалась выполнить приказ. Она привела к нему девушку, нет, женщину откуда-то с Летних островов. Чёрные кудрявые волосы, бронзовая кожа. Она выгибалась перед королем как кошка в течку, и Джоффри почувствовал приступ тошноты, когда подумал, перед скольким мужчинами она так же выгибалась. Ему было противно думать, что он собирается войти туда, где побывала сотня мужчин, и даже, может, знакомые ему люди. Он попросил «непорченное».       Хозяйка борделя вывела к нему девочек от одиннадцати до тринадцати лет. Они толпились маленькой группой, сцепив руки за спиной, дабы не прикрывать ещё не сформировавшиеся груди. Одна из них, самая мелкая с длинными простыми хвостиками, присела в реверансе.       — Добрый вечер, Ваше величество.       Мышцы на лице Джоффри дрогнули, не хватало, чтобы про него пошли такие же слухи, как про Транта. Он махнул рукой, давая понять что передумал, но чтобы не обижать Катаю заплатил за Блаунта, который провёл ночь любви с девкой с Летних островов. Так продолжалось пару дней, пока Джоффри не решил, что с Бороса хватит.       И сейчас он направлялся в покои, где его должна ждать Санса. Он не имел права показать, что ему было не всё равно на её слова. Он одёрнул дублет, пытаясь успокоиться себя, как вдруг с ужасом обнаружил, что на нём нет ремня. Он посмотрел на кисть руки, где на большом пальце сверкал изумрудный камень. Маргери.       Он подозвал одну из служанок, которая вытирала пыль с картины, где Дева надевала на льва венок из цветов. Джоффри всегда находил эту картину до одури глупой. Стоило служанке, в три погибели склонившись перед ним, подойти, то Джоффри тут же отдал приказ привести ему Ариса Окхарта.       Рыцарь не заставил себя долго ждать. В этом было его главное умение — быть там, где необходим.       — Не дай леди Тирелл появиться в этом коридоре.       Арис кивнул. Джоффри было плевать, что о нем подумает рыцарь. Сейчас его волновала только проверка лжи Сансы. Он не верил, что она скучала по нему. Санса могла скучать только по своему затхлому Северу.       Стоило Джоффри войти в свои покои, как он тут же споткнулся о массивный кусок ткани. Что это? Он отодвинул носком сапога, чтобы не мешало. Через пару шагов аккуратно рядом друг с другом стояли женские сапожки. Охотничий инстинкт проснулся в Джоффри. Он шёл за ней, как лев за ланью. Медленно он подбирался к кровати. Неужели она действительно не соврала?       Санса лежала в груде постельного белья. Стоило королю нависнуть над ней, как она тут же прошептала:       — Ваша милость.       Джоффри отодвинул простыни, разглядывая королеву. Она всё в том же порванном нательном платье, которое открывало верхнюю часть её тела. Он видел выпирающие ключицы, намёк на впалый живот, скрывающийся за остатками ткани. Он пытался не смотреть на её грудь, дабы не перевозбудиться. Пусть она сама себя предложит, она должна возбудить его, раз утверждает, что скучала.       Санса слегка приподнялась на локтях, почти по-детски вытягивая губы уточкой, чтобы поцеловать короля. Джоффри отстранился, ухмыльнувшись.       — Не так быстро. Сначала раздень меня.       Он сел на край кровати, вытянув ноги и облизнувшись в предвкушении. Санса закусила внутреннюю сторону щеки, поборов стыд, вылезла из постели. Она села рядом с ним, поджав под себя ноги, и стала расстегивать верхнюю одежду. Брошь в виде оленьей головы отправилась на прикроватный столик, когда Джоффри покачал головой со всё той же ухмылкой.       — Начни с сапог.       Санса униженно опустилась на колени, всё ещё будучи полуобнаженной. Её подбородок находился на уровне его колена, и Джоффри даже подумал, как приятно было бы увидеть её обтирающей лицо о его ногу. Как преданная собака. Она стянула с него носки, снова потянулась наверх, снимая дублет, умелыми пальцами вытаскивая застежки из петелек.       Санса пыталась не думать о том, что она делала и для кого. В её мыслях она просто раздевала куклу, ничего сложного. Она стащила через голову его верхнюю темно-красную рубаху, за которой потащилась льняная нательная. Оставалось самое морально сложное. Бриджи и исподнее. Санса потянулась к завязкам на штанах, когда Джоффри схватил её за талию, привлекая к себе ближе. Санса практически сидела у него на коленях, чувствуя бедром нарастающее возбуждение короля.       — Говоришь, что тосковала по мне? Скучала?       Джоффри, всё ещё держа её за талию, повернулся боком и навалился сверху, прижимая жену к постели.       — Да… — прошептала Санса, готовясь убедить саму себя в искренности.       Она прикрыла глаза, мысленно представляя аметистовые глаза Бейлона Храброго, серебро его волос. В полумраке комнаты это было несложно. Руки Джоффри скользнули к бёдрам Сансы, заставляя её обнять его талию ногами. Она слышала шорох одежды, то, как её муж избавляется от последнего предмета одежды. Ей совсем не хотелось чувствовать, как что-то тёплое упирается в её лоно, как где-то между их телами раздался хлюпающий звук, а потом череда их. Её даже не подготовили, не убедились в том, достаточно ли она влажная. И Санса догадывалась почему. Если она тосковала по нему, если ждала его визита, то значит, она готова к соитию без лишней подготовки. Санса надеялась, что влажности предсемени Джоффри хватит, чтобы он не заметил её сухости.       — Посмотри на меня…       Санса повиновалась, и Джоффри тут же соприкоснулся с её лбом своим. Санса ощущала на своём лице его горячее дыхание. Они смотрели друг другу в глаза, от быстрых толчков тело Джоффри дёргалось, не позволяя ей сосредоточиться на его лице. И это было хорошо, так было легче во мраке комнаты не замечать изумрудного блеска глаз, а думать о таргариенских аметистах.       Санса выдыхает, охлаждая пот на щеках Джоффри. Она наклонила голову, кладя её куда-то между шеей и плечом короля. Кисти её рук мелко дрожали, когда она размыкает хватку на простыни зарывается в волосы Джоффри. Её руки ползут ниже к шее, она провела по его плечам, когда почувствовала, как его горячее семя заливает её внутренности. Вот и всё. Она снова его жена. Она снова здесь, чтобы подарить ему наследника.       Джоффри брал её следующие три дня. При этом к вечерним соитиям добавились и утренние, после которых он собирался на заседания Совета или на охоту или… Санса не особо вникала, чем он занимался, когда не был с ней в постели. Когда он собирался, то был нервным и ворчливее, чем обычно. Он затягивал ремень на одежде туже обычного. Вечерами Санса не раз замечала розовые выпуклые следы от пряжки на его животе, которые иногда не проходили даже за ночь. Он почти перестал носить перстни или надевал один с чёрным ониксом, вместо вычурных с сапфирами, рубинами или изумрудами. Это были странные маленькие детали, которые подмечала Санса, лишь потому, что до этого их не было, или она просто отвыкла делить одни покои на двоих с кем-то.       После очередного акта исполнения супружеского долга Санса долгое время не могла уснуть, чувствуя ноющую боль внизу живота. Джоффри с ней был грубее обычного? Вроде нет. Она перевернулась на бок и ощутила, будто бы её бедра склеенные. Его семя давно уже должно было высохнуть, как предполагала Санса. Она снова задержалась на кровати, чувствуя липкость между ног и усиливающуюся от каждого движения боль.       Санса резко распахнула глаза. Нет! Нет! Не при нём же! Она запустила руку между ног, собрав неизвестной влаги между ног. Комната освещалась лишь одним камином, который вскоре должен был догореть, но даже в тусклом свете пламени Санса различила тёмную лунную кровь. В первые месяцы их брака Сансу просто возвращали в её старые покои, где она сама уже боролась с женской долей, и в те времена её боли хоть и были ощутимые, но сейчас становились просто невыносимые.       — Ты угомонишься уже?! — с другой стороны кровати послышалось ворчание.       Джоффри никогда не считал, что у него чуткий сон, но верчение Сансы на кровати ощущал даже он. Движение прекратилось, но затем кровать снова прогнулась.       — Да хватит уже!       Джоффри развернулся к ней лицом, намереваясь выяснить, что ей мешает лежать спокойно и из-за чего он тоже не может уснуть. И в этот момент он узрел странную картину. Санса скручивала простынь, под которой должна была спать, и старательно укладывала её между ног, а подушка лежала у неё на животе.       — Семь адов, ты что творишь?       Санса замерла, чувствуя что хочет умереть со стыда. Она не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии, чтобы знал о её слабости. Мейстер в Утёсе Кастерли предупреждал её, что по сути она переживает свой второй расцвет и поэтому лунная кровь может идти раньше или позже. Сансе казалось, что она поймёт, предугадает пришествие, что успеет уйти из покоев Джоффри до начала.       — Ты объяснишься?!       Санса вжалась в постель. Ей не хотелось произносить вслух, что с ней происходит. Септа Мордейн учила маленькую леди Старк о том, что мужчины знают о признаках расцвета женщин, но говорить с ними о таком постыдно. Даже не со всеми женщинами можно обсуждать подобное.       Санса заёрзала, всё ещё пытаясь унять боль. Она крепче прижалась к себе подушку, когда Джоффри резко рванул простынь на себя. На белой ткани ярким пятном выделялась её кровь, которая в полумраке комнаты казалась чёрной. Санса ощущала, как у неё горят щеки. Она ненавидела то, что самые унизительные ситуации с ней происходили именно из-за Джоффри, но сейчас она прониклась ненавистью к своему телу, как оно могло так предать её, унизить перед Джоффри, позволить ему увидеть это.       — Я все ещё жду ответа.       — Моя… моя лунная кровь. Болезненный процесс…       Санса сильнее прижала подушку, но это усилило спазм, и она невольно застонала, краем мысли думая, что была бы не против, если бы Джоффри разозлился и решил вырезать ей внутренние органы.       — А подушка зачем?       — Мейстер в Утёсе посоветовал… класть что-то горячее или тёплое. Он клал горячие камни.       — Это помогало?       Санса кивнула, наблюдая как Джоффри встал с кровати, открыл один из внутренних шкафчиков рабочего стола. Санса напряглась: нет, она передумала, она не хочет, чтобы ей вырезали внутренности… Она наблюдала за тем, как Джоффри что-то достал из стола, что-то на длинном ремешке. Неужели и вправду кинжал или охотничий нож? Но затем она увидела, как он взял свой кубок с вином, и она поняла, что он куда-то переливает алкоголь. Она не сводила взгляда с того, как Джоффри прошёл к камину и подержал неизвестный предмет над догорающим огнём некоторое время. Уже когда он повернулся к ней, она поняла, что это кожаный мех с теперь уже нагретым вином.       — На, положи вместо камня. Если не пройдёт, то тогда уже позову мейстера, сейчас тащиться за ним я не собираюсь.       Санса выполнила приказ, почувствовав как своеобразная грелка успокаивающе воздействовала на напряжённые мышцы и унимала боль. Она посмотрела на лежавшего рядом Джоффри, не зная, спит он или нет. Она прижала к себе мех. Нужно было что-то сказать. Выразить признательность. Он помог ей. В грубой манере, вызвав страх, но помог.       Санса положила подушку под голову, не сводя взгляда с мужа. По его равномерно равномерному дыханию Санса могла судить, что он заснул. Это было ей только на руку, она не хотела, чтобы он знал, что она это произнесла, чтобы помнил это. Она повернулась на бок, впервые лицом к королю и прошептала во тьму:       — Спасибо, Ваше величество.

***

      На вторую лунную кровь Санса уже оставалась в своих личных покоях. Флягу Джоффри разрешил ей оставить, лишь напомнив, чтобы она не забывала менять вино. На ту неделю, когда Санса мучилась со своей женской долей, у него уже был готов план. В эти дни он уходил в покои Маргери. С приезда Сансы он ни разу не навестил её, делал вид, что её будто бы не существует. И ему было плевать, что она чувствовала в этот момент. Она должна понимать, что она всегда будет на втором плане после законной жены. Хотя тело Джоффри скучало по игривой леди Тирелл, по её гибкости, отсутствию стеснения.       Так было и сейчас. Джоффри лежал, прислонившись спиной к изголовью кровати, и слушал, как Маргери читала что-то про Эйгона Недостойного и восстание его бастарда. Он не был любимым представителем драконьей династии для Джоффри, но сладкий голос любовницы заставлял слушать даже про этого жирного королька.       Маргери лежала на животе поперёк кровати полностью обнажённой, иногда попивала вино. Джоффри смотрел на то, как после каждого глотка она облизывала край бокала, и думал, что надо не забыть подлить утром лунный чай. Он точно не хотел, чтобы повторилось то, про что с таким упоением читала Маргери.       Он невольно перевёл взгляд на корону, которая лежала на письменном столе в покоях леди Тирелл. Золотой широкий венец, украшенный переплетеньем оленьих рогов, символом дома Баратеонов, и увенчанный по четырём сторонам оранжевыми топазами. Он в шутку называл это повседневной короной. Та, золотая с рубинами и чёрными алмазами, которой он был коронован, лежала в королевской сокровищнице и ждала особого случая. К примеру, рождения сына у Сансы. Но и к этой короне Джоффри относился с пиететом. Как бы ни был он опьянён страстью, он всегда находил паузу между поцелуями с Розой Хайгардена, чтобы снять корону и аккуратно положить её на стол.       Маргери проследила за взглядом короля и ухмыльнулась. Иногда она думала, что Джоффри возбуждался, только глядя на символы власти. И ей даже захотелось проверить эту догадку.       Она встала с кровати, лениво протягивая и накидывая на себя тёмно-синий кафтан Джоффри отороченный соболиным мехом. Она медленно прошлась по комнате, дразня Джоффри своей походкой. Она знала, что он всегда пристально следит в такие моменты. Маргери дошла до стола, слегка облокотилась на него спиной, открывая вид на женские прелести в распахнутом кафтане. Рукой она нашарила корону и надела её на себя.       — Мне идёт? — чуть смеясь, спросила Маргери, поворачиваясь к зеркалу.       Да, именно к этому головном убору её готовила Королева Шипов. Неважно, каким способом, но она должна сделать Тиреллов правящим домом. Ренли, Джоффри — всё равно. Это было её долгом перед Простором. В своих размышлениях она даже не заметила, как к ней со спины подошёл Джоффри, который не удосужился даже одеться, хотя было ни к чему. Маргери не находила в его теле изъянов, кроме странных тёмных пятен на правой руке — такие она часто видела на руках у псарей, но не могла же собака покусать короля.       Джоффри повернул Маргери вполоборота так, чтобы она стояла в профиль к зеркалу, и запустил пальцы в её длинные струящиеся мягкие локоны. Кончиками пальцев он слегка помассировал затылок, наблюдая за тем, как леди Тирелл расплывается в улыбке. Действительно стоящее зрелище. Он аккуратно взял свою корону за переплетение рогов и вернул на стол. Медленно он провёл большими пальцами по щекам Маргери, а потом его глаза вспыхнули, словно взорвался дикий огонь. Слишком быстрая эмоция, чтобы леди Тирелл это заметила прежде чем… тыльная сторона ладони с хлопком врезалась в щеку Маргери.       От неожиданности Маргери, громко охнув, упала на колени. Щека горела, она невольно коснулась места удара. И к ужасу, в отражении в зеркале она увидела царапину, которая покрывалась еле заметными бусинками крови. Маргери перевела взгляд на короля, который уже стал одеваться. На его пальце блестело золотое кольцо с изумрудом. Камень, что был признаком его ожидания, призывом идти к нему. И теперь этим камнем он нанёс ей рану, о которой она не могла никому рассказать даже бабушке, даже Лорасу. Она дёрнула льва за хвост и поплатилась за это.       Щека все ещё горела, когда Джоффри подошёл к ней. Маргери посмотрела на него снизу вверх, надо вымолить у него прощение… но Джоффри толкнул носком сапога её руки, отпинывая от себя. Он схватил воротник своего кафтана, буквально вытряхивая несчастную девушку из одежды.       — Никто не смеет трогать мою корону.