Песня Золота и Серебра

      Всё-таки на время воспитания ребёнка Сансу переселили в отдельные покои. Светлые, выходящие в сад, откуда доносится аромат ранних осенних цветов и моря. Никакой вони столицы. В помощницы ей выделили Ану Хилл. Та знала о воспитании королевских детей всё. Санса хоть и выросла, наблюдая, как леди Кейтилин заботилась о Бране и Риконе, но наблюдать — одно, а быть участником — другое. К концу второй недели Санса уже самостоятельно пеленала малыша. Джоффри редко посещал её покои. Дженна, которая тоже не отходила от Сансы, говорила, что тут нечему удивляться. Мужчины редко интересуются детьми, пока те не умеют держать деревянный меч.       Когда Джоффри заходил, то иногда он притаскивал с собой свою валирийскую «игрушку». Ему хватало ума не подносить лезвие близко к ребёнку, и он лишь держал меч на достаточном отдалении, чтобы маленький Роберт смотрел в своё отражение и издавал кряхтящие звуки. В такие моменты Санса предпочитала держаться чуть поодаль, наблюдая за взаимодействия отца и сына. Она никогда не думала, даже в период её влюблённости в него, что Джоффри способен на отеческие жесты внимания к своему ребёнку. Так что подобные забавы короля и его маленького принца были явно выше ожидаемого. Об этом она тоже записала в свой дневник. Итак, на первую четверть триста второго года у неё уже было знание о трёх положительных качествах Джоффри.       Дженна и Эммон остались в столице. Эммон все ещё хотел правосудия для Клигана. Но сначала дело отложили до выздоровления короля, а после этого у него появились дела интереснее. Тайвин же использовал отговорку, что пока проблема с Братством Без Знамён не решена, то и Гора останется там, где он сейчас. Также из Кастерли Рок Тайвин ожидал своего брата, и в компаньонки Сансе ехала Жанея. Королева бы обрадовалась этой новости, если бы не тянущее чувство одиночества, иногда возникающее при мысли о компаньонке. Дженна была хорошим и умным собеседником. Сансе нравилось слушать её рассуждения и было видно, что старая львица все ещё грустила по Тириону. Ей, как и многим, объявили, что тот казнённый карлик это и есть Бес. Но и всё же…       Санса скучала по общению с Маргери, её подруга как-то странно и резко отстранилась от неё после покушения и казни Донтоса. Санса могла понять это, рядом с ней теперь опасно было находиться. Сегодня убили её нерождённое дитя, завтра могли убить её лучшую подругу. Но и после этого Маргери не стремилась к возобновлению их дружбы. Её чаще видели среди своих фрейлин и фрейлин королевы Серсеи. Маргери снова умудрилась найти с ними общий язык. И каждый раз, когда она в окружении девушек собиралась в одной из беседок в саду, то Санса ощущала одиночество и желание по-детски расплакаться. Сначала Джейни, потом Маргери, словно у неё не было и шанса завести друзей на всю жизнь.       Джоффри также вспомнил о Маргери только после рождения сына. До этого он всё-таки исполнял роль верного мужа. После слов мейстера, что королеве надо бывать больше на свежем воздухе, он даже без колебания повел её в богорощу. Он позволил ей побыть там одной час или около того, прежде чем бесцеремонно увести её назад в покои.       К Маргери он вернулся, хотя скорее было наоборот, уже после первых двух недель жизни Роберта. Буквально в первую ночь он пересёк черту и приказал леди Тирелл ублажить его ртом. Он смотрел на то, как его половой орган исчезал и появлялся между её припухших губ. Она действовала слегка неумело, но её энтузиазм восполнял отсутствие опыта. Оттянув её за волосы от себя, Джоффри игриво хлопнул её по щеке.       — Давай, как я люблю.       Маргери кивнула и бесприкословно подчинилась. Грациозной кошечкой она легла на шелка постели, слегка прогибаясь в спине. Джоффри полюбоваться грациозностью и провёл костяшками пальцев вдоль её позвоночника. Он остановился на изгибе поясницы, чтобы надавить сильнее. Маргери прогнулась глубже, её лицо уткнулось в подушку. Джоффри встал на колени сзади неё, резким движением входя. Он не был нежен с женой, так зачем ему быть таковым с любовницей? Но в отличие от соития с Сансой, он не стремился к быстрой разрядке. Он действовал медленно, с каждым толчком продвигаясь глубже, заставляя каждым дюймом плоти почувствовать его. Маргери сдавленно стонала в подушку. Её рука скользнула к её лону. Со своей позиции Джоффри не знал, что она делала, но чувствовал, как её дыхание стало рваным, как она стала дрожать. Его толчки сами ускорились, и вскоре он излился.       — Что… что ты там делаешь?       Маргери убрала руку и смущённо вытерла его семя о простыни.       — Это… это для расслабления.       Она перевернулась на спину, полулежа расположилась на кровати, раздвинула ноги, даже несколько шире, чем обычно. Маргери не сводила взгляда с короля, когда погрузилась два пальца в своё лоно, а большой расположила чуть выше. Она ритмично двигала ими, но Джоффри заметил, что она содрогается только тогда, когда давит куда-то большим пальцем.       — Позволишь?       Джоффри подполз к Маргери и положил свой большой палец аккурат поверх пальца леди Тирелл. Та убрала руку.       — Чуть выше, Ваше величество.       Джоффри сделал, как она сказала. Впервые он позволил девушке указывать. Особенно в постели. Он слегка надавил там, отчего Маргери издала что-то нечто схожее с мяуканьем и стоном. Джоффри хмыкнул, ему понравилось, какой звук она издала. Он повторил действие, только ещё сделал небольшое круговое движение подушечкой пальца, отчего Маргери издала звук громче. Так повторилось ещё несколько раз, пока его пальцы не покрыла полупрозрачная жидкость, чем-то напоминающая яичный белок. Он вытер руку о её бедро, смешивая ее выделения со своими и посмотрел на Маргери. Она лежала, тяжело дыша и положа руку на грудь.       — Семеро… — только смогла произнести она, предприняв попытку поцеловать Джоффри в благодарность за наслаждение, но он мягко её отстранил. Не дай боги ее целовать после того, как её губы половину вечера пробыли на его члене.       Так прошло пару недель. Их вечера начинались с того, что Маргери ублажала его ртом, а заканчивалось тем, что пальцами он доводил её до истомы, наблюдая как её «женские соки» смешиваются с его семенем. Но потом леди Тирелл неожиданно перестала посещать его покои. Сначала Джоффри не обратил на это внимания. Ему тоже было ни чему, чтобы его видели часто с ней. Это не должно было дойти до Сансы, которая целиком и полностью погрузилась в своё первое материнство.       Она продолжала кормить маленького Роберта собственным молоком, не смея его доверить никому. Иногда её видели гуляющей по коридорам с младенцем на руках. Джоффри докладывали о каждом пункте его развития. Роберт рос буйным, его плач был слышен даже в соседних от Сансы покоях. А когда Джоффри играл с ним, тряся ножнами от кинжала над кроваткой, то мальчик активно двигал ручками, словно пытаясь поймать металлическую цепочку, украшавшую эти самые ножны. Джоффри смеялся и иногда гладил его по голове, называя своим маленьким львёнком. В глазах Роберта стало появляться больше зелёных крапинок, подтверждавших его корни и подозрения Сансы, что к концу года голубизна глаз исчезнет, сменившись зеленью. Золотых прядей на голове стало тоже больше, некоторые завивались к концам, как у Джоффри после воды.       Через луну Маргери снова вернулась в постель Джоффри. Но что-то в ней изменилось. Теперь она отказывалась от совместных ужинов в кровати, была менее активна и даже как-то безынициативна. Часто она просила его не снимать с неё корсет. Сначала это даже нравилось Джоффри, была в этом своя красота, когда она надевала кремового цвета корсеты, бахрома которых закрывала лишь половину груди, достаточно чтобы полюбоваться темнеющими ареолами сосков, но не достаточно, чтобы можно было ухватиться за грудь. Показная невинность на фоне похоти.       Но вскоре и это Джоффри надоело, и он потребовал от неё полного доступа к её телу. Он не был тем человеком, требования которого могли быть проигнорированы. Маргери неспешно развязала шнуровку и откинула корсет к платью на пол.       Джоффри довольно заурчал и провёл ладонью по её телу: от шеи до живота. Он хотел продолжить свой путь, чтобы скользнуть пальцами в податливое лоно девушки, но остановился внизу её живота, словно почувствовал что-то. Он уже щупал такое уплотнение там. Даже дважды. Он надавил туда, и Маргери резко положила руку на живот.       — Лежи здесь.       Джоффри наспех обулся, не утруждая себя одеванием верхней одежды, он в одной рубахе и бриджах пошел в сторону башни мейстера. Он не стал будить Пицеля, а сразу направился к Квиберну. Тот выслушал короля, взял пару банок из потрёпанной кожаной сумки и пошёл в сторону покоев Джоффри. Несмотря на свой возраст, он достаточно активно шёл, и его дыхание даже не сбилось. Словно он всю жизнь занимался беготней от одной башни к другой.       Джоффри ждал у стены, когда Квиберн осмотрит Маргери. Старый мейстер почти даже не трогал её и кивнул королю, подтверждая его догадки. Квиберн хотел уже удалиться, как Джоффри остановил его, схватив за рукав.       — Подготовьте нужное и позовите сира Лораса. — Квиберн кивнул и ушёл, а Джоффри посмотрел на Маргери. — Бастард, значит.       Леди Тирелл нервно повела плечом и поджала под себя ноги. Он видел в её глазах страх и смятение, отлично, ему это нравилось. У него только недавно родился родной сын, законный наследник, плоть от плоти его. И как только Маргери посмела вынашивать его бастарда? Неужели планировала урвать кусок с королевского пира, как какая-то собака? Она правда рассчитывала на это? Джоффри почувствовал зарождавшийся в его груди знакомый огонь злости. Это всё было ради власти? Все её согревания его постели, её слова о том, что её сердце разбито? Она просто хотела титул королевы?       — Ты избавишься от него. — Маргери положила руки на живот в защитном жесте. По её реакции было понятно, что ей многое хочется высказать, но она не смела. — Или это сделаю я. У меня был опыт. Давно правда, но достаточно, чтобы запомнить как резать живот.       Он взял кинжал со стола и небрежно тронул концом лезвия выпуклость. В этот момент и вошёл сир Лорас. Судя по тому, что он был в доспехах и с мечом на бедре, его сняли с поста. Рядом с ним был Квиберн, державший в руке флакон из тёмного стекла. Джоффри взял это и протянул рыцарю.       — Влейте в вашу любимую сестру.       Лорас хоть и взял флакон, но не решался последовать приказу.       — Ваше величество?..       — Что?       — Я бы не посмел. Я не хочу вредить Маргери… она дорога мне.       — А кто сказал, что вы повредите ей? Лишь кое-чему в её животе.       Лорас шумно вдохнул. Он подошёл к сестре, та уже успела прикрыться платьем и покрывалом. Она замотала головой, глядя на подошедшего к ней брата:       — Лорас, не надо.       — Что не надо? — встрял в её просьбу Джоффри. — Неужели ты думала, что я бы позволил тебе стать королевой? После твоего брака с моим дядей-изменником? Я даже не могу вспомнить твоей девственной крови на моей постели. Или ты думала, что я позволю мужеложцу стать членом королевской семьи? — Маргери мельком глянула на брата, словно подтверждая давний слух о предпочтениях Рыцаря Цветов. — Лей, я сказал!       Лорас с осторожностью приоткрыл рот Маргери и влил туда содержимое флакона. Леди Тирелл громко проглотила, и слёзы побежали по её щекам. Она прижалась к брату, шепча извинения. Джоффри равнодушно смотрел на эту сцену. Он считал себя умнее Эйгона Недостойного, умнее своего отца. Смерть его бастардам. Он не позволит своему семени зарождаться где-то ещё кроме лона законной жены.       — Пошли вон отсюда! Оба! — крикнул Джоффри, начав собираться.       Он переодел рубаху, поверх неё накинул колет на тесёмках. Он почти на ощупь пробирался в другое крыло замка, пока не достиг нужной двери. Гвардеец без лишних слов открыл дверь в покои молодой королевы-матери. В свете камина Джоффри увидел её.       Санса лежала на спине, заложив одну руку себе под голову, а другой как будто бы тянулась к стоящей у кровати люльки с младенцем. Роберт спал. Тишину этой спальни нарушали лишь треск дров и скрип маленькой подвеской в виде трех драконов Завоевателей, которая висела над Робертом и крутилась от ветерка из окна.       Джоффри, только лишь разувшись, заполз на кровать и лёг, положив голову на мягкий живот Сансы. Та тут же открыла глаза. Долгие годы проживания в столице, страх за себя, а теперь ещё и за ребёнка сделали её сон необычайно чувствительным. Она просыпалась от каждого шороха. Она знала имя ночного визитёра.       — Ваше величество…       — Ш-ш-ш… — прошипел Джоффри.       У обоих не было желания будить сына. Джоффри задрал её ночную сорочку и провёл указательным пальцем от колена до основания бедра. Санса напряглась. Нет, нет… он не может её хотеть сейчас, когда она ещё не восстановилась после родов. Но Джоффри ткнулся губами в её живот.       — Я не собираюсь тебя брать.       Он большим пальцем очертил половые губы королевы и проник внутрь. Он слегка затронул её складки, когда приблизился к тому месту, которое дарило истому Маргери. Ему было интересно, сможет ли он дать подобное Сансе. Его движения теперь были выверены, он слегка надавливал и отпускал, обводил круговыми движениями и щекотал кончиком ногтя. Он чувствовал, как напрягались бёдра Сансы под ним, как её дыхание сбилось. Он посмотрел на её лицо. Санса лежала, закусив ладонь, зрачки расширились и бешено дрожали. Голубые глаза казались почти чёрными во тьме комнаты. Как глубины Божьего Ока.       Санса никогда в жизни такого не чувствовала. Внизу живота всё трепетно тянуло, и ей даже казалось, что в желудке у неё заурчало. Она попыталась слегка свести ноги, чтобы не чувствовать нарастающее непонятное чувство, но вместо этого почувствовала липкость, как от лунной крови. Она нервно облизнула губы, ей одновременно не нравились все эти мышечные спазмы, но с другой стороны внутреннюю часть бёдер так же тянуло, как после занятий верховой ездой рысью, когда всё болит, но почему-то хорошо. Ей хотелось закричать, выплеснуть эмоции, но вместо этого она лишь крепче сжала кожу своей ладони между зубов.       Неужели это то самое чувство высшего блаженства, о котором она читала в книгах Теона в далёком детстве, когда ей было только двенадцать? Но там всё происходило между любящей друг друга парой, почему же она сейчас чувствует подобное… Она не может любить Джоффри.       Тот следил за её эмоциями, как она извивалась, как боролась с нахлынувшими на неё ощущениями. Он не убрал палец, наслаждаясь теплой влагой. От Сансы пахло чем-то приторно-сладковатым, он бы описал этот аромат как мягкий. Ему нравилось. Второй рукой Джоффри обнял её под поясницу и поёрзал щекой по её животу, словно устраивался на подушке. Засыпая, он слышал её ускоренное сердцебиение, чувствовал напряжение мышц. Что ж, его визит точно нельзя было назвать беспочвенным. Возможно, даже ради этого чувства стоило вмешаться в свадьбу ненавистного дяди, который сейчас непонятно где, разорвать все союзы и натравить на себя Тиреллов, чтобы застать её ночью врасплох и довести до предела парой движений.       Джоффри покинул её ещё до рассвета, накрыв простынью и оставив на лбу сына поцелуй. Роберт закряхтел во сне, отвечая на ласку отца, но не проснулся, подарив матери ещё пару часов сна. Самому же королю спать уже не хотелось, поэтому он отправился в свой кабинет.       Он все ещё думал о той девке из Эссоса. Как-её-там Таргариен. У которой снова драконы. Почему Тайвин не предпринимал решений против неё? Они же могли убить её, когда на них ещё работал кто-то. Подробностей слежки за Таргариенами Джоффри не знал. Только то, что он подслушивал в разговорах отца с Малым советом. И как бы он ни старался что-то выведать у Тайвина, тот говорил, что опасность выдуманная. Джоффри вообще казалось, что Тайвин его не держит за короля, что в глазах деда он такой же раздражительный фактор, как тот кот, который десять лет назад украл кусок мяса, и такое пренебрежительное отношение Джоффри раздражало. Он король! Он правит Семью Королевствами! Его отец был великим воином, убившим Последнего Дракона, пока Тайвин до последнего отсиживался в своем замке. Старый Лев проигрывал все битвы даже этому мерзкому Молодому Волку, пока тот не решился жениться на другой и нарушить клятвы, данные союзнику.       На миг Джоффри даже перестал дышать. Женился на другой, нарушил клятву… Это что-то ему напоминало. Он не успел закончить мысль, когда в обивку его кресла воткнулась стрела из светло-жёлтого дерева. Джоффри поднял голову и увидел Маргери. Та стояла, держа арбалет из златосерда, тот самый арбалет, который он ей подарил в первую приватную встречу. Леди Тирелл сама на себя была непохожа. Растрёпанные волосы, подтёки слёз на щеках, она была в одной сорочке, на которой ярким бордовым пятном выделялась кровь внизу живота. Доказательство, что напиток Квиберна подействовал.       Она стояла и держала арбалет трясущимися руками. В голове Джоффри всплыл их диалог, когда Маргери спросила, считает ли он, что она способна на убийство. Тогда он ответил «Да», и мог поклясться себе, что леди Тирелл с арбалетом — это самое эротическое зрелище, что он видел, даже гобелены с совокуплением времён Визериса Первого не могли сравниться с этим. Теперь же он так не считал.       Маргери стояла и смотрела на воткнутую в обивку кресла стрелу. Джоффри вынул её и внимательно осмотрел. По всей видимости, леди Тирелл целилась то ли ему в голову, то ли в сердце, но научиться взводить спусковой механизм оружия — одно, а вот целиться и по-настоящему стрелять — это было целой наукой.       Джоффри обогнул стол и приблизился к Маргери. Её плечи дрогнули, и арбалет упал на пол. Одним движением, он вывернул ей руку и зажал рукой рот, чтобы она не смела кричать. Что же, осталось подождать утреннего караула и передать её, кому следует.       Санса кормила Роберта, когда в её покои вошли служанки, чем-то обеспокоенные: они время от времени заламывали руки, пока помогали своей госпоже собраться. Тёмно-алое платье с чёрными элементами на рукавах и лифе, а украшений они ей не поднесли, кроме той самой короны, которую ей преподнесли от имени короля на именины. Ребёнка Санса взяла с собой. Она не смела даже предположить, что можно оставить его хоть на некоторое время. Роберт, словно понимал важность момента, поэтому притих на руках у матери.       Тронный зал встретил её знакомыми деревянными трибунами. Одна для свидетелей, другая для обвиненных. И вот за второй стояла… Санса ахнула. Маргери Тирелл. Правда непохожая на себя. С синяком на скуле, с покрасневшими глазами, и вся она сжалась. Рядом с ней стоял её брат без знаменитого белого плаща гвардейца, но во все тех же богатых доспехах. Хоть защитники короля и отрекались от дома, принимая присягу, Лорас Тирелл всячески показывал свою принадлежность к Хайгардену, нанося на доспехи изображение переплетенных колючих стеблей.       У трибуны свидетелей стоял светловолосый юноша в богатой одежде, но по лицу нельзя было сказать, что в нём была хоть капля благородной крови. Он что-то говорил о грехе против Старых и новых богов, и о сире Лорасе. Санса, пока проходила к своему месту, не особо вслушивалась в его речь, пока не услышала: «Мужеложество». Это был один из самых страшных грехов, который мог совершить мужчина. Она невольно прижала сына к себе. Неужели благородный Рыцарь Цветов страдал этим? Неужели?.. А как же та роза, что он ей дарил на Турнире Десницы…       Затем к трибуне вышла высокая женщина с оливковым цветом кожи. Сансе она чем-то напомнила женщину, которая давала показания против Тириона, но в этой была стать и благородство. Женщина говорила о заговоре против короны. Против королевы… «Как много заговоров против меня», — думалось Сансе.       Женщина представилась Тейной Мерривезер. Она говорила о том, что Тиреллы хотели свергнуть Сансу и вернуть корону истинной королеве Маргери, что намеривались вырезать ребенка из её чрева, дабы потом Сансу признали бесплодной, а самим выдать её за Уилласа Тирелла.       — Я из Вольных Городов, Ваши милости, где профессия хирурга уважаема, дом моего отца долгое время спонсирует врачебную гильдию. И за её здоровье должен был отвечать мой дом.       — Сука! Предательница! — Маска сдержанности Маргери раскололась. Она вцепилась ногтями в трибуну. — Мой дом дал тебе титул! Выдал замуж за лорда! А ты… за сколько ты продалась Ланнистерам, шлюха?!       Лорас обнял сестру за плечи, словно пытался удержать её от необдуманного гнева, и Санса прижала сына к себе. Она знала, что малыш слишком мал, чтобы понимать хоть что-то, и всё же ей не хотелось, чтобы такие слова витали вокруг Роберта. Он был слишком невинным созданием. Малыш, явно почувствовав тревогу матери, заплакал. Маргери перевела взгляд на дитя, и Санса напряглась. Она не хотела, чтобы на Роберта смотрели так. Она слегка поправила положение сына у себя на руках, закрывая его широким рукавом платья.       — Это я должна была быть на том месте! Я должна была родить ребёнка, а изменница должна довольствоваться бастардами!       По щекам Маргери текли слёзы. Санса понимала, чем вызваны её эмоции. Она слишком долго терпела, слишком долго пыталась нравиться всем, но всё равно безуспешно. Она оказалась ниже, чем когда-либо была. Не леди Штормового Предела, не королева, не мать наследника. Всё, для чего её растили, к чему она стремилась, было раздавлено лапой самодовольного льва, который жил по принципу: «Король делает, что хочет».       Джоффри встал со своего места и сделал шаг вперёд. Он бросил короткий взгляд на Роберта, словно в попытке убедиться, что с сыном всё в порядке. Санса непреднамеренно кивнула. Она сама не знала, зачем это сделала? Это была её попытка убедить обеспокоенного отца в том, что с его принцем всё хорошо?.. С каких пор ей не безразлично волнение Джоффри? Подобное переглядывание длилось не больше мига. А затем он обернулся к Маргери и Лорасу:       — За совершённое преступление против короны вас, леди Маргери, мало просто приговорить к смерти…       Зал зашептался. После пятнадцати лет мирного правления Роберта Баратеона Первого эпоха Джоффри была слишком богата на суды: Эддард Старк, отправка в отставку Барристана Селми, Тирион Ланнистер, и вот сейчас перед ними стояла несчастная Маргери Тирелл, трясущаяся в приступе унижения и беспомощности.       — …но Тиреллы пришли на помощь в тяжёлый момент для столицы. И в благодарность перед лордом Тиреллом, я… отправляю леди Маргери к Молчаливым Сёстрам. Она хотела отправить Её величество Сансу к Неведомому, теперь пускай служит ему.       Мейс Тирелл сидел ни живой, ни мёртвый. Он был бледный, как снег за Стеной, и когда Джоффри огласил свой приговор, то рассыпался в благодарностях, что его ненаглядную и любимую дочь оставят в живых. Маргери уводили несколько рыцарей, за ними плёлся Лорас Тирелл. Маргери извивалась в руках конвоиров, кричала, что это всё она так не оставит, что они все ещё поплатятся за оскорбление, нанесённое её благородному дому.       Санса же думала, кто мог посоветовать Джоффри наказать только Маргери. Этого человека явно стоило поблагодарить. Король редко довольствовался полумерами и явно должен был хотеть крови всех Тиреллов, но, видимо, решил впервые в жизни поступить умнее.       Поздно вечером Сансу разбудила одна из септ и передала ей информацию, что леди Тирелл хотела бы исповедаться перед королевой за совершённое. Санса хотела отказаться, но потом всё же решилась. Она оставила Роберта Ане Хилл, а сама последовала за септой, которой, судя по возрасту, было от двадцати до сорока.       Маргери сидела в келье замковой часовни. Рядом с ней сидел пожилой мужчина в сером изношенном балахоне и с медной Семиконечной звездой на груди, которая висела на каком-то шнуре. Маргери хоть и была уже одета в полумонашескую одежду, всё равно выглядела богаче и благороднее, чем служитель Веры.       Санса села напротив бывшей подруги. Её глодало чувство одиночества, разочарования. Неужели желание власти может быть настолько велико, что может заслонить собой дружбу? И… было ли это вообще дружбой? Может, Санса в очередной раз просто попалась в ловушку? Она вспомнила слова покойного Донтоса, что Тиреллы те же Ланнистеры, только пахнут розами. Неужели он был прав?       Маргери не стала дожидаться приветствий и оказывать почести.       — Знаешь, Санса, ты мне сначала и правда нравилась. Мне хотелось, чтобы ты вышла замуж за моего брата, и я смогла бы тебя звать сестрой. Но… вот что есть в тебе, что король увёл тебя из-под моего носа? Скажи, чем ты его так зацепила?! Ты же даже его ублажить не могла, потому что он возлёг со мной!       Санса сжала юбку платья в кулаке. Она понимала, что от Джоффри не стоило ждать верности, но откровенное знание оставило тупую боль где-то под рёбрами.       — …мне было жаль тебя в день свадьбы. Но… всё обернулось тем, что ты забеременела от него. И да, наш поход в Септу Бейлора был планом. Те девушки были подкуплены. Я хотела, чтобы толпа тебя растерзала, потому что это я их королева! Моя семья дала им хлеб! И Донтос был моих рук делом. Дурак был слишком тобой одержим. Он вправду считал, что освобождает тебя… но знаешь… Я никогда не была одна, и мне помогали. Мне помога…       Слова Маргери теряются в шуме открытой двери и входящих рыцарей, которые бесцеремонно потянули её за руки к выходу. Маргери позволила им грубо обойтись с ней, она обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на Сансу, и хихикнула, оставляя Сансу в нелёгких размышлениях о природе событий годовой давности.