Два меча
24 февраля 2026 г., 06:09
Джоффри не оборачивался назад до тех пор, пока за последним обозом не закрылись ворота столицы, пока Красный замок не скрылся из виду и пока они не пересекли Дорогу в Росби. Только тогда Джоффри невольно глянул через плечо, делая вид, что проверяет своё войско, но сам пытался за кронами диких яблонь разглядеть столицу, хотя бы купол Септы. Он был рад, что ничего не увидел. Иначе бы развернул своего коня назад.
Ему было страшно. Страшно быть так далеко от дома, от тех людей, которых он знал, и страшно было думать, что он может не вернуться. Последние шесть лет показали, что короли не умирают в своих постелях подле жены. Ренли сдох от рук своих же людей в собственном шатре, Робба с его мамашей зарезали на собственной свадьбе, а голову Станниса доставили в руках дочери. Джоффри не хотел оказаться в этом списке. Не хотел, чтобы у Гериона от него осталось только имя.
Первым перевалочным пунктом были Оленьи Рога Баквеллов и Свиной Рог Хоггов. Хоть эти места и гордо звались родовыми замками, таковыми их сложно было назвать. Но даже такой ночлег перед тем, как выехать за пределы Королевского Леса был необходим, — последний шанс попрощаться с родной землёй и вступить во владения Фреев. А там уже… Джоффри поёжился, думая о Севере.
Он уже успел пожалеть, что вызвался быть героем, вести своё войско. Теперь шансы умереть были выше, чем когда он лежал без сознания, отравленный. Он мельком просмотрел ту книгу, которую пыталась читать Санса. У него в жилах стыла кровь, когда он читал о том, что творили предки Рамси Болтона. Он не считал, что жестокость — это плохо, жестокость — это то, что король делает по отношению к тем, кто жестокость эту заслужил. Но то, что делали Болтоны с поверженными, не вписывалось даже в извращённое сознание короля.
По малодушию своему после отъезда из Оленьих Рогов Джоффри ненароком мечтал вернуться в Красный замок, в тепло. Перед ним расстелились лиги лесов и полей, покрытых пожелтевшей и мокрой от мороси травой, голых деревьев, чьи скрюченные ветки напоминали когти старой кошки. Замок лорда Ланселя из Дарри находился далеко на севере от столицы, и с каждым ярдом, который проходил песчаный скакун Джоффри, самому королю казалось, что становилось всё холоднее и холоднее. Иногда морозный ветер обжигал горло, грозя принести с собой снегопад.
Временами он исполнял своё обещание, и земля к ночи застилалась тонким покрывалом снега, который таял лишь к полудню следующего дня. В такие моменты Джоффри отпускал поводья и пытался спрятать ладони в рукавах. Перчатки из нежной оленьей кожи ничуть не помогали справиться с обморожением, когда кожа рук становилась грубой и шершавой, а пальцы отказывались гнуться. В тайне от своих людей на руки он наносил жир норки, которым мазала его губы Санса: он надеялся, что это поможет ему избавиться от неприятного чувства на руках, которые казались ему превращающимися в истлевший лист пергамента.
Из-за непогоды останавливаться приходилось часто. Из своего шатра Джоффри часто наблюдал, чем занимается его войско. Простая солдатня, в основном, готовила ужин, над кострами развешивали выстиранные в ближайшей реке портянки, более благородные мужи переподковывали своих коней на подковы с шипами. Чем дальше они продвигались вперёд, тем чаще встречались с дорогами, покрытыми тонким слоем снега, а лужи сковывались серым льдом. Ноги лошадей почти всегда разъезжались по таким дорогам, из-за чего появлялся риск перелома и в дальнейшем — смерти. Особенно страдал песчаный скакун короля, тонкие ноги которого привыкли невесомо скакать по барханам Дорна.
Время от времени Джоффри видел Джейме Ланнистера. Тот выдёргивал людей из их привычного походного быта и заставлял проводить дуэль с ним, оттачивая свой навык владения левой рукой почти до того совершенства, с которым он владел когда-то правой.
Во время тренировок в замке Джейме не раз обезоруживал своего племянника, и Джоффри не хотел повторения этого на глазах у всего лагеря, поэтому предпочитал наблюдать издалека, лениво играя с тетивой арбалета. Лишь вечером он отходил в сторону от лагеря, дабы своим мечом порубить низкорослые кусты. Валирийская сталь рубила древесину так же легко, как нож расплавленное масло. Давно было известно, что подобное уничтожается подобным, и наследие Старой Валирии могло уничтожить только другое наследие. Джоффри оставалось надеяться, что в погребах Дредфорта или Винтерфелла не найдётся ещё одного валирийского клинка. Сам он с удовольствием снесёт Болтону голову Вдовьим Плачем, заставив Арью Старк оправдать имя меча.
Изредка он всё-таки соглашался на дуэль с дядей. Затупленная сталь скрежетала, когда их гарды сцеплялись между собой. Джоффри шипел, когда в очередной раз Джейме бросал его в холодную грязь. Он злился и ругался, когда рыцарь в десятый и в пятнадцатый раз обезоруживал его и заставлял снова вставать и брать меч в руки.
Джоффри вообще не понимал, что Джейме тут забыл. Он был в Королевской Гвардии, Белым Мечом. Его место — столица, а не дорога на замок Дарри. Пусть бы торчал за юбками Серсеи и Сансы. В Королевской Гавани остались два принца крови, сыновья короля, и Джоффри не хотел думать, что они там без охраны. Другим Белым Мечам он бы не хотел доверять своих детей. Даже ему удалось победить других гвардейцев. Он должен был оставить Джейме в столице защищать двух королев.
Если бы не Серсея… Вымывая пыль из волос, он вспоминал, как королева-мать буквально ворвалась в его покои. Он никогда не видел ее такой. Даже, когда она носила распущенные волосы, наплевав на приличия, они аккуратные золотыми волнами спадали на её плечи, но в тот вечер её причёска напоминала взъерошенную гриву льва. Она одёргивала широкие рукава бордового платья. Джоффри было слишком хорошо знакомо это движение. С матерью он был слишком схож не только характером, но и жестами. Всегда собранная и гордая, в тот вечер Серсея была сама не своя.
— Джейме должен поехать с тобой!
В тот вечер ему казалось, что это вопиющая наглость. Да, Серсея его горячо любимая мать, которой он многим обязан, но она ещё и женщина, а их он точно не собирался подпускать ни к делам королевства, ни к военным. В отличие от матери, это хорошо понимала Санса, которая даже на заседании Малого совета была ниже травы, тише воды. Даже наедине она не смела ничего говорить о его решениях. Серсея же всегда много на себя брала, всегда ставила себя даже выше его решений.
Тогда он пробурчал нечто вразумительное, но уже на следующее утро Джейме Ланнистер готовился к новому походу. Он был Белым Мечом, и его задачей было охранять короля, пусть он этим и занимается.
Сейчас же Джоффри был рад, что тогда пожалел мать и пошёл у неё на поводу. Он не мог вынести такого её вида. Серсея Ланнистер не должна была выглядеть взволнованной, в растрёпанных чувствах. Она не имела права на это. К тому же дядя Джейме хорошо справлялся с организацией привалов отдельных отрядов, не мешая при этом общему ходу войска. Джоффри правда раздражало, что общению с ним Джейме предпочитал компанию таких же рыцарей, как он. С ними он обменивался шутками, за которые при дворе на него дурно подумали бы, не стеснялся пить из одной фляги. Только знание об этом уже вызывало у короля чувство тошноты. Как можно пить из того, куда рыцарь Вонь-Изо-Рта и лорд Гнилые-Зубы макают свои усы?
Помимо такого панибратства, у Джейме было и ещё кое-что, на что Джоффри сначала не обратил внимания. Его меч. Он хоть и был на пару-тройку дюймов длиннее, чем у короля, но все же был одноручным. Видимо, кузнецы учитывали обретённую леворукость рыцаря и не спешили вручать ему тяжёлый и длинный полуторный меч, к которым Джейме так привык за долгие годы службы. Больше всего Джоффри привлекла рукоять меча, мерцавшая золотом, эфес был сделан в виде широких львиных лап, а навершие украшала львиная глава с глазами-рубинами. От такой красоты сложно было отвести глаза. Джейме же обмолвился, что меч ему преподнёс лорд Тайвин перед отъездом.
Что-то всё равно притягивало Джоффри, заставляло вглядываться в красоту клинка и невольно браться за свой собственный. Можно было ещё поспорить, чьё оружие заставило Тайвина Ланнистера выложить больше золотых драконов. Вот только у него был не просто меч с искусно сделанной рукоятью, а валирийская сталь. Все мечи из такой стали были уникальны, и ни один — не похож на другой. Любой, кто хоть раз открывал даже «Сказания о Завоевании для юных умов», мог сказать, где Тёмная Сестра Висеньи, а где Чёрное Пламя Эйгона. Ни один меч не похож на другой…
Когда он снова вернулся к этой мысли на пути к замку Дарри, то на миг даже притормозил коня, позволяя паре конных рыцарей его обогнать. На обычный меч лорд Тайвин не мог настолько сильно тратиться даже для любимого сына. Джейме был прежде всего воином в этом походе, который точно пойдёт в бой, а это значило, что он сменит не один меч, если только не… валирийская сталь. Крепче неё материала не было. И, разумеется, только меч из валирийской стали мог быть с такими рукоятью и эфесом. Дорогому алмазу — дорогая огранка. Хотя, конечно, был вопрос, откуда Тайвин мог взять сразу два меча? В Вестеросе едва ли могло найтись больше пяти таких мечей. Большинство из них были безвозвратно утеряны, как та же Тёмная Сестра, а если и Тайвин купил, то за них бы точно просили Утёс Кастерли или даже все золотые рудники Ланнистеров.
Джоффри слегка потянул коня за поводья, отводя его в сторону от колонны. В голове пульсировала зарождающаяся мысль, которую он никак не мог точно сформулировать и озвучить. Что-то про валирийские мечи, это было похоже на то, когда видишь знамя мелкого лорда, но не можешь вспомнить, чей он знаменосец. Он стал вспоминать известные ему мечи. Ради этого он и посещал столь нудные уроки геральдики, ведь оружие было таким же лицом дома, как и стяг. Плач Ройсов, сгинувший вместе с Драконьим Логовом, Бдительность Хайтауэров, пропавшая после смерти лорда Ормунда в битве при Тамблтоне… может, это из них? Тайвин нашёл и приказал перековать? Джоффри вытащил свой меч из ножен. Звучало логично, но как будто бы не то. Как задачка, которая имеет несколько вариантов решения, но ответ один, а тебе лишь нужно выбрать понравившиеся решение.
Другие дома бы просто так не согласились отдать, даже если бы Тайвин сказал, что это подарок королю. Джоффри спрятал меч и ударил по боку коня, посылая его рысью. На бегу прохладный воздух ощущался острее, мерный хруст листьев и веток отвлекал от шума идущей рядом колонны воинов. Неожиданно конь сбился с ритма и громко фыркнул, отказываясь идти дальше. Джоффри пришлось повернуть, возвращаясь к своим людям. Он украдкой обернулся, чтобы увидеть, что заставило коня так среагировать. Часть тропинки была покрыта тонким слоем серого льда, и песчаный скакун, который сроду не видел подобного, испугался. Испугался какого-то льда. Джоффри ощутил, словно его по затылку ударили чем-то тяжёлым.
Лёд, древний меч семьи Старков, был из валирийской стали. Им отрубили голову Эддарду Старку, это был последний раз, когда Джоффри видел его. Потом он просто не интересовался судьбой оружия, но насколько он помнил, Лёд был двуручным мечом, а это означало, что его стали было достаточно для двух мечей.
Он потрогал оленью голову навершия Вдовьего Плача, и внезапно ему захотелось смеяться. Громко и истерично, чтобы птиц вокруг распугать, чтобы смех выходил сдавленными толчками из груди. Он, Джоффри Баратеон, воспитанный в презрении к Старкам, так радовавшийся, получая известия о смерти этих щенков, теперь вынужден идти и стараться не сдохнуть, вытаскивая Винтерфелл из сальных лап Болтона, спасая противную Арью Старк, и всё это с куском стали, который принадлежал Эддарду Старку, которого он собственным словом приговорил к смерти! Семеро, да даже его дети отчасти Старки, сколько бы Санса не клялась ему в отречении от своей семьи.
Интересно, а сам Джейме знал о происхождении своего меча?
***
Замок Дарри встретил гостей молчанием. Крестьяне кланялись идущим колоннам. Все прекрасно понимали, зачем король с войском здесь. Джоффри и остальных лордов встречал кастелян замка, и, судя по крысовидному лицу, он был одним из Фреев. Внуком или правнуком старого Уолдера он приходился, не понятно. — Ваше величество, я вынужден вас предупредить, что… лорд Лансель не сможет сразу принять. У него обеденная служба. Джоффри махнул рукой. Ему впервые в жизни не было важно, примут ли сейчас его строго по этикету или нет, ему хотелось лишь горячей ванны, где можно лежать до вечера, и тёплой кровати, где он мог поспать до наступления следующего долгого лета. Кастелян провёл их по замку к гостиничному крылу. Он объяснял, что Лансель ждал их, и потому всё в покоях готово, и если гостям что-то нужно, то слуги будут рады послужить им. Весь коридор по направлению к комнатам бы увешан изображением Семерых или их деяний: Отец, вершащий суд, Кузнец, кующий меч для Воина. Если бы Джоффри не знал набожную леди Дорну, мать Ланселя, и самого лорда, то мог бы подумать, что оказался в септе. Казалось, что сам воздух тут пропитан терпким ароматом кадила. Лансель же смог поприветствовать гостей ближе к ужину. Он благодарил короля за оказанную честь, ещё теплее он здоровался с сиром Джейме, не скрывая своего явного восхищения перед кузеном. За столом в Великом чертоге, который так назывался, скорее, из-за уважения к древней истории замка, чем из-за размеров, Лансель интересовался недавними событиями: — Уж простите, Ваша милость, за подобное любопытство. В Речных землях сейчас полно своих неприятностей, чтобы я обращал внимания на вести из столицы или родных мне Западных земель. Джоффри отмахнулся и вскользь упомянул казнь Горы, словно это он лично ему отрубил голову. Лансель чуть слышно пробормотал: «Гореть ему в семи преисподних» и осенил себя семиконечной звездой. — О вашей набожности знают даже в Близнецах, — прокряхтел Эммон Фрей. С начала похода он стал считать себя чуть ли не Великим лордом, что безусловно раздражало Джоффри, но пресечь такую наглость ему не позволил Джейме. Фреи должны понимать, что Ланнистеры с ними считаются. Абсолютно с каждым. Один Фрей предоставит десяток солдатов, десять Фреев — сто. И Джоффри приходилось молчать. Терпеть то, как Эммон едва ли не называет себя Львом из Близнецов, хотя едва ли он мог позволить себе такое при леди Дженне. Лансель пропустил замечание мимо ушей. Джоффри поделился новостью о рождении второго сына. Эту новость все восприняли с большим воодушевлением, даже кастелян Какой-то-Там Фрей захлопал. Лансель махнул ему рукой, Джоффри не слышал, что тот сказал слуге, но результат был таков, что через некоторое время кастелян вернулся с маленькой фигуркой Воина покрытого сусальным золотом. — Семеро, храните юного принца Гериона. Джоффри вежливо принял фигурку и покрутил её в руке. Чем больше он смотрел на изображение Воина, тем сильнее он ему напоминал Джейме Ланнистера. Интересно, а являлось ли богохульством лепить на лицо божества лицо живущего человека? — Я прикажу, чтобы его положили к моим вещам. Благодарю вас, лорд Лансель. Лансель улыбнулся самой благочестивой улыбкой. «Льва-септона мир еще не видел», — думалось Джоффри, когда он смотрел на родственника. Он никогда не был с ним близок, но почему-то каждый раз в самый миг отчаяния тот оказывался рядом: в битве при Черноводной, при поисках Сансы, и вот сейчас. Джоффри был вынужден идти на войну, а рядом с ним вновь был образ Ланселя. Король удержался, чтобы не усмехнуться собственным мыслям. Ещё не хватало, чтобы кто-то подумал, что он сам с собой разговаривает. Чем дальше проходил ужин, тем мрачнее остановилось общение. Всё чаще и чаще касались тем грядущих битв. Болтон оказался сильнее, чем о нём думали. И хитрее. Он нападал на северные дома Речных земель, а взамен пророчил многочисленных дочерей и внучек лорда Фрея в жёны северным лордам. — Харрион Карстарк уже взял в жены Ширею Фрей. Дочь Уолдера мало на что претендует, но… она приходится сестрой родной Рослин Фрей, а её почитают Болтоны. Считается, это она заманила форель и двух волков в ловчие сети. Что скрывалось за этой метафорой, ни для кого не было секретом. Судьба Молодого Волка и его матери была известна, а вот что было с Эдмуром Талли было загадкой. Говорили, его взяли в плен. Но кто и где он сейчас? Лансель продолжал рассказывать о положении в Речных землях. Видимо, привилегия его фамилии заключалась в том, что он знал чуть больше, чем другой лорд не самого значащего дома. — Ваше величество, я пойму, если это должно оставаться тайной, но всё же. Как вы представляете ваш дальнейший путь на Север? — Мы планируем дойти до Харровеев, а оттуда вверх по течению Зеленого Зубца до самых Близнецов. Лансель кивнул, а затем снова обратился к кастеляну, чтобы тот на этот раз принес карту. Та была уже старая и потрепанная, а судя по тому, что в месте, где должен быть Красный замок, был изображён красный трёхглавый дракон, то карта была старее, чем думалось изначально. — Ваше величество, я понимаю, что… это не ваша цель, и никак не должно быть моим делом, но что насчёт Риверрана? — А что с ним? — Чёрная Рыба всё ещё держит его в обороне. Многие уже сомневаются, жив он там или нет. Но дело даже не в этом. Солдаты годами сидят под замком. И боги знают, как они там выживают. Болезни расползаются по всем землям, даже мои люди поумирали от кровавого поноса. А вороны приносили вести и о плодящемся там каннибализме. Семеро, уберегите их души. Лансель снова осенил себя семиконечной звездой, а Джоффри нахмурился. Люди всё ещё были у ворот замка? Разве Тайвин Ланнистер не должен был отправить их на зимовку? Ведь даже если старик Талли не открыл ворота войску, то голод точно заставит его это сделать, что будет равно сдаче замка. Джоффри потёр подбородок и постучал фигуркой Воина по столу. — Хорошо, сначала мы пойдём на Риверран.
