Песня Золота и Серебра

      Война Пяти Королей стала реальнее в глазах Джоффри, когда после пересечения Камнегонки его армия вступила на территорию Шепчущего Леса. Здесь голые лиственные деревья соседствовали с пышными хвойными, которые, словно воробьи, нахохлись, ожидая заморозков. Большую часть времени в лесу не было ни звука, помимо гомона армии, идущей на Север. Снега было еще не так много, и потому земля норовила показать молодому королю шрамы войны, которую он устроил.       Редко можно было встретить дерево, которое не было повреждено стрелой или мечом. Иногда даже находили шлемы. Более высокого чина воины не трогали, считая плохой приметой забирать хоть что-нибудь с давнишнего поля битвы. Раз эти доспехи не спасли от смерти прошлого хозяина, то не спасут и следующего. Но все понимали, что идущие следом межевые рыцари, число которых возросло после Битвы при Черноводной, наёмники, которые искали славы в походе, возглавляемым самим королём, обязательно захотят поживиться трофеями, но даже у тех страх перед предрассудками был сильнее жажды наживы. Даже Джейме Ланнистер отрешенно себя вёл. Многие понимали причины настроения. Именно здесь в густых зарослях, тогда ещё казавшихся вечнозелёными, Цареубийца был захвачен в плен Молодым Волком. Та битва нанесла первое и болезненное поражение и унижение войскам Ланнистеров.       Джоффри помнил, как принял эту новость от какого-то из гонцов. Этот ублюдок Старк посмел не просто разгромить войско его деда, но взять в плен дядю. Опьяненный злобой он тогда сорвался на Сансе за то, что та посмела делить с этим треклятым Молодым Волком кровь.       Старки были причастны ко всем унижениям в его жизни, и немым свидетелем позора всегда была Санса. Это заставляло его ненавидеть её, хотеть ударить, надругаться. За её набухшие от слёз глаза, за сжатые до бледноты губы. За то, что она никогда не говорила и словно бы не осуждала за его слабости. Не смеялась, как её скверная сестра после того, как его меч выбросили в реку. Он слышал, как она твёрдо произнесла Тириону, что верна ему, королю, даже после того, как он приказал сдёрнуть с неё платье, а в свои покои она шла плотно закутанная в белый плащ Пса. Лучше бы она тогда выкрикнула, что готова отдаться хоть всей той шайке горных племён, которую Бес привёл с собой в столицу. Тогда бы Джоффри было проще сожалеть об этом поступке. Хотя он и так не сожалел. Она заслужила боли, разве что не стоило портить её платье. Оно было неплохим в цене, да и не надо было Транту видеть её в таком виде.       Джоффри вёл своего коня впереди всех, считая, что если он король, то он должен быть первым, несмотря на все предостережения дяди. Джейме Ланнистер предупреждал о волчьих ямах, которые сейчас были припорошены снегом. В атаку Робб Старк всегда ходил со своим зверем, и то ли старые боги вели того волка в бой, то ли мальчишка был хорошим укротителем, но эта тварь всегда знала, на кого нападать. Неудивительно, что голову волка хотели видеть на пике так же сильно, как голову его хозяина. Немало добрых солдат пали в его клыках.       Джоффри, как это зачастую и было, остался глух. Он послал своего коня неторопливой рысью. Норовистый скакун за это время присмирел, скорее потому, что холод заставлял беречь силы и не брыкаться, а потому послушно скакал вперёд, рыхля снег сильными ногами, лишь иногда фыркая, когда снег попадал в ноздри. Джоффри ударил ногами по его бокам, заставляя бежать быстрее. Морозный воздух так меньше чувствовался. Не успел конь и пятнадцати ярдов сделать, как что-то под его копытами хрустнуло, заставляя его встать на дыбы почти прямо, сбрасывая всадника и самому завалиться в бок. Джоффри уже вставал и стряхивал с себя снег, когда к нему подоспел Джейме.       — Вам повезло, что снега много, Ваше величество. Иначе мало бы вы сейчас отличались от принцессы Визерры, дочери славного Джейхейриса Первого.       Джоффри исподлобья посмотрел на дядю, вот ещё не хватало ему слушать нотаций и напоминай о детстве, когда пытливый ум принца только начинал развиваться и он смаковал любую деталь о смертях Таргариенов, и чем кровавее — тем лучше. Мальчиком он так вчитывался в закорючки септонов и мейстеров, словно ожидал под текстом разглядеть угольные наброски тел представителей древней династии.       Он подошёл к коню, который пытался встать на ноги. Судя по всему, у того всё было цело, но его копыто в чём-то застряло. Джейме махнул рукой, и к ним подбежал молодой солдат в простеньком доспехе, а судя по потёртостям на стали, принадлежавший не одному поколению в его семье. Тот опустился на колени, словно и не боялся получить удар от нервного животного. С его копыта он снял что-то, что напоминало керамический горшок, но сероватого оттенка. Как только это оказалось у солдата в руках, то он тут же швырнул в сторону. Прямо под ноги королю.       Джоффри взглянул на то, что так могло напугать солдата. Керамический горшок оказался проломленным черепом, и судя по всему, этот череп был проломлен далеко не копытом бойкого коня. Поверхность черепа уже успела посереть под натиском природных сил, даже острые края разрушенной кости слегка подзатупились, что даже коню ногу не поранили. На Джоффри смотрели две чёрные дыры глазниц. Первым его желанием было пнуть эту черепушку куда больше в сугроб, но он не стал делать этого на глазах у своих людей. В наивной картине мира короля погибать могли только его враги, солдаты, присягнувшие ему, должны были возвращаться живыми, но он знал и о реальности. Гибли все, он это сам видел и на стенах столицы во время осады Станнисом, и в стенах замка Личестеров. Железу неважно кому присягал человек.       Джоффри ногой шваркнул по снегу так, чтобы присыпать череп. Не то, чтобы он боялся пустых глаз мертвецов, наоборот. Даже можно сказать, что это ему нравилось. Существовало поверье, что в глазах застывает лицо убийцы, и Джоффри хотелось, чтобы в глазах его врагов был его запечатлён его образ, но в народе и говорилось, что наступить на череп — значит навлечь беду на себя. Хоть он и не верил во все эти крестьянские россказни, считая это чушью, но всё же стоило скрыть эту новость от войска. В нём и так было много отребья, которое верило во всё подряд.       Убедившись, что конь в порядке, Джоффри снова вскочил на него, но теперь предпочитал держаться строя, не желая ещё раз встречаться с напоминаем о войне минувших дней. До замка Фреев было чуть меньше луны хода, но снег, остатки Братства без Знамён, которые не участвовали в той злополучной бойне, делали путь дольше и невыносимее. Армии пришлось сделать крюк, дабы обойти владения Блэквудов. Крюк был небольшим, занял от силы день, но Джейме объяснил Джоффри значимость:       — Ваше величество, наш путь не остается незамеченным. Уверен, даже Болтоны знают, где мы идём. Так как мы обошли замок Бракенов, которые присягнули нам, то не стоит заглядывать к Блэквудам, которые будто бы до сих пор верны Старкам. Между этими домами опять воцарится вражда, в которую нельзя допустить нашего вмешательства. Между ними и так воцарился хрупкий мир, который, мы надеемся, продержится дольше обычного.       Джоффри фыркнул. Ему не был дела до войн Бракенов и Блэквудов. Льва не волнуют разборки кого-то там с кем-то там. Тем более, какое отношение он имел к этим домам? Пускай с этим разбираются Фреи, Бейлиш, Талли или кто сейчас заведует порядком в этих землях? Единственное, что его радовало, — это то, что они будут как можно дальше от тех, кто присягнул Старкам и был верен лже-клятве до сих пор. Пора бы уже уяснить, что никаких Старков больше нет, никаких клятв им тоже больше не осталось.       Джоффри дёрнулся в седле. Кому он врал? Ни один Великий дом так просто не стирался. Двадцать лет назад весь Вестерос думал, что ни одной души Таргариенов не осталось на земле, но теперь в Эссосе какая-то белобрысая шлюха умудрилась даже вернуть драконов к жизни, и под её каблуком уже оказались Безупречные и почти весь Залив Работорговцев. Последнее, что о ней он слышал, — это то, что она собиралась захватить какой-то там остров и плыть в Валирию. Джоффри надеялся, что там она и сдохнет. В те нелюдимые дали отправляли доживать тех, кто был болен серой хворью, и только чудом мейстеров Вестероса там не оказалась та, кого он вынужден звать кузиной. Даже так ненавидимые им Старки не посдыхали, а были ближе к нему, чем когда-либо, стали ближе к трону даже больше, чем в Час Волка при Кригане Старке.       Джоффри стряхнул с гривы коня снег и обратил внимание на Джейме, который пересел на своего боевого коня и одну руку не спускал с ножен меча, словно был готов выхватить клинок в любой миг.       — Сир Джейме… — Джоффри с непривычной дрожью в голосе обратился к нему.       Если даже Цареубийца чего-то опасался, то значит, действительно дело плохо. Это всё из-за тех Блэквудов? В последний раз, когда они раскрывали карту Речных земель, то было чётко обозначено, что от Вранодрева они взяли восточнее, чтобы дойти до истока реки Вдовья, а потом на север через Синий Зубец сразу к Близнецам. Любой верный человек Старков далеко от них, но Джейме Ланнистер всё равно вёл себя слишком подозрительно. Он отпустил ножны, хватаясь за поводья обеими руками.       — Ваша милость. Мне следовало сказать вам раньше, но… я не хотел беспокоить вас.       — Я слушаю.       — Это было одним из условий Бриндена Талли для сдачи Риверрана. Он хотел, чтобы вы уладили вопросы в Близнецах…       — И что я там должен сделать?       Волнение Джоффри сменилось на привычное ему раздражение. Мысль, что ему надо решать проблемы Фреев, вызывала только тошноту. О Близнецах он мало, что знал и слышал. От его имени их дому были посланы дорогие ткани для девиц Фрей, Рослин, на чьей свадьбе и был убит Молодой Волк, и последней жене Уолдера, Как-Её-Там, были посланы золото и серебро, но всё это было лишь его именем на бумаге. Самому же Джоффри Близнецы и их главный лорд были омерзительны, как и всё, что лежало севернее Трезубца. Ему казалось, что весь замок пропитался вонью плесени и разложения, которое издавало бренное тело Старого Фрея.       — Чёрная Рыба не сказал, но в Близнецах что-то происходит. Замок гудит, как гнездо шершней, и этот гул отражается на всех Речных землях. Одни Фреи бегут оттуда, готовы подаваться в бурые и зелёные братья, но есть и те, кто стекается туда, как черви к гниющему трупу. Это настораживает не только Талли. Я слышал, как Эммон и его люди из осады то же самое обсуждали. Межевые рыцари, что плетутся в конце вашего войска, зовут это Танцем дома Фреев.       Джоффри не сдержал усмешки. Да уж этим дай только волю подлизаться к Великим домам: и под Ланнистеров своих успели подложить, а теперь и свою грызню смеют сравнивать с войной, погубившей драконов. Хотя… если так подумать, то пусть все хорьки подохнут. Джоффри похлопал коня по шее, заставляя того пойти чуть скорым ходом.       — Талли не соизволил объяснить, что там такого произошло, что он аж согласен Риверран на это обменять?       — Увы. Он знает столько, сколько мы теперь. В любом случае, Ваше величество, какие бы решения нам ни предстояло там принять, не делайте их поспешными. Стоит нам пересечь Ров Кейлин, как Фреи окажутся в тылу. Обиженный союзник позади опаснее любого врага, которому смотришь в глаза.       — Фреи поклялись мне в верности! Они преданы короне.       Джоффри положил руку на рукоять меча. Еще какие-то крысы смели ему угрожать.       Снегопад усиливался, и Джоффри пересел в карету на полозьях. Путь до Ведьминой Топи казался бесконечностью, где кроме белизны снега за окном и серости неба, сменяемой темнотой ночи, ничего не было. Джоффри лениво перебирал свой арбалет. За несколько лет изучения этого оружия, он был готов поклясться, что может описать каждую мелкую деталь по памяти.       Досуг короля состоял из сна, остывшего грога из фляги, снова сна. Иногда он слушал пересуды мимо проходящих солдат, которые для согрева пришпорили лошадей или вместо строевого шага переходили на небольшую пробежку, за что получали наказания от командиров за срыв строя и нарушение дисциплины. На этом моменте Джоффри уже зевал. Всё тянулось однообразно. Дни начинались с того, что Лансель созывал на молитву Семерым, дабы поблагодарить богов за новый день. Вокруг него собирались лишь те, кто служил ему при замке Дарри, и те, кто служили лорду Свифту, в знак уважения перед леди Дорной. Новых лиц почти не было.       За время похода некоторые лица успели примелькаться, и Джоффри даже умудрялся находить их в толпе, но сближаться не спешил. Зачем ему? Большая часть армии — низкородный сброд, и уж точно не королю с ними якшаться.       Проходя через Ярмарочное Поле, Джейме Ланнистер узнал, что Синий Зубец скован достаточно крепким льдом, дабы пропустить через себя войско, но дальше было сложнее. Вязкие болота Ведьминой Топи замёрзли не до конца, и если вот там уже неизвестно. Джоффри рассматривал обитый тканью потолок кареты, выслушивая планы Джейме. Армии были необходимы припасы, коням — полноценный отдых в конюшнях. Джейме на полу кареты расстелил карту и арбалетным болтом, взятым из близлежащего колчана, показывал путь.       — Лорды с личными гвардейцами ещё смогут пройти. По десять-двадцать людей от каждого. Остальная армия возьмёт восточнее вплоть до Зелёного Зубца. По всей длине реки достаточно мостов, чтобы перейти там армии. Дальше они тронутся вдоль Королевского Тракта. Вплоть до переправы.       Джоффри, не отводя взгляд от потолка, кивнул. Поход сводил его с ума. Семь лет назад он совершал похожий маршрут. Тогда стояло Долгое Лето, юный принц хоть и не горел желанием покидать стены Красного замка, но с любопытством смотрел на всё: золотые пшеничные поля, зелёные лесные массивы. Под не самым строгим надзором Пса он пробовал свои первые дешёвые вина в трактирах, где останавливался король Роберт, первый раз его тошнило от крепкой настойки. Сейчас же бело-серый пейзаж угнетал, от него клонило в сон, лишал силы даже строить планы. В свитках любой путь оказывался простым: «В поход отправились… войска встретились…» — никто никогда не писал о том, как трудно идти, как это долго и муторно.       Джоффри провёл ладонью по лицу, пытаясь сохранить остатки бодрости. Нет, даже если бы ему сказали сейчас, что в Близнецах ждёт засада, он бы согласился на неё. Ему необходимо было подобие нормальной кровати, каменного потолка над головой и ужина за обычным столом. В последнее время снег валил так, что не было даже возможности развернуть шатёр или даже лагерь. Солдатам приходилось довольствоваться сухими безвкусными хлебцами, лорды позволяли сверху положить тонкий кусочек сала, но и тот на холоде был слишком мёрзлым, чтобы почувствовать хоть какой-то вкус.       У Семи ручьев войско разделилось. Король и доверенные ему лица двинулись к Ведьминой Топи, а остальное войско двинулось к мостам через Зелёный Зубец. Джоффри сжал зубы, когда почувствовал, как за спиной редеют ряды. За ним шли его верные псы: Блаунт и Окхарт. В походе они сменили свои белые плащи на родовые. Борос облачился в цвет блевотно-зелёного цвета, и лишь в самом низу была тонкая красная полоса, которая придавала плащу ещё большей убогости, но носил он его с таким достоинством, что было смешно.       Песчаный скакун под седлом Джоффри фыркнул, и даже сам король чуть дёрнулся, когда почувствовал, как ноги коня чуть глубже стали уходить под снег, словно под ним была не твёрдая почва. Его обогнали на могучем скакуне вороного цвета, такая порода была только в Западных землях, Джоффри знал это по своему скакуну, оставшемуся в столице. К традиции давать имя лошади он относился равнодушно. Всадник из Западных земель кивнул королю в знак уважения и обратился к нему:       — Ваше величество, почва под копытами не твёрдая. Возможно, мы уже на землях болот. Если позволите, то я мог бы сделать его безопасным для перехода.       Джоффри обернулся, смотря на Джейме Ланнистера. Впервые он чувствовал себя таким беспомощным. Он ненавидел просить помощи и ненавидел, когда её предлагают. Сильным королям такое не требуется. Он сам возглавил поход, он сам убьёт Болтона, он сам… не может перейти какие-то болота. Вторя настроению седока, конь под ним взбрыкнул, ударяя копытом по снегу и фыркая.       Первыми на замёрзшую трясину вступили крепкие солдаты. Каждый обвязал вокруг себя верёвку, а длинный конец передал сзади идущему. После этой вереницы наступила очередь конницы. Всадники спешивались, обвязывали вокруг себя верёвки и вели под уздцы коней. Первыми пустили тяжеловозов. Джоффри внимательно следил за этим. Рядом с ним стоял Джейме Ланнистер.       — Ваша милость, вы пойдёте одним из последних. Семеро упаси, но если что-то случится при переходе, то чем больше сильных коней и людей будет на том краю топи, тем выше шанс вас спасти.       Джоффри закусил губу. Какой бред! Он не мог потонуть в каком-то болоте, это не его судьба. Но дядю послушался.       После воинов на топи вступил Эммон Фрей, чем ближе он подходил к Близнецам, тем бледнее становилось его лицо, и тем молчаливее он становился. Будто бы напоминание о его родовом замке было чем-то постыдным. На своей невысокой кобылке, которая, по сравнению с мерином Цареубийцы, казалась почти пони, он двинулся по топям. Позади него, усмехаясь трусости родственника, следовал Джейме Ланнистер. Он уже проходил через болота Речных Земель не раз: и когда был командиром армии Тайвина, и когда был пленником Болтонов. Его боевой конь словно тоже был спокоен, лишь подёргивал ухом, когда копыта уходили глубже обычного под снег. Королю полагалась идти после Ланселя. Весь путь Джоффри был вынужден слушать просьбы Ланнистера из Дарри Старице указать им верный путь да сохранить.       Уже после топей на горизонте виднелись знаменитые Близнецы. Две широкие и высокие башни почти посреди широкого и быстрого Зубца, где был лишь один мост. Граница между Речными землями и Севером. Армия вступила в поредевшую лесополосу перед прямой дорогой на замок. Почти с первого шага по войску прокатилась волна вздохов. Почти на каждой полуголой ели висело тело или два. Одни были целыми, над другими успело поработать местное зверьё.       — Надеюсь, это ворьё и убийцы, — слышно было бормотание лорда Эммона, но в это никто не верил.       Одни солдаты были одеты в сюрко, где вместо голубых башен были чёрные, а у других на лбу был вырезан знак: две вертикальные полосы, соединённые внизу горизонтальной чертой, словно набросок герба Фреев. Джоффри предпочитал не поворачивать голову, чтобы не смотреть на повешенных.       Ему абсолютно не было дела до выеденных воронами глаз, съеденных волками и бродячими псами пальцев рук, но ему казалось, что если он посмотрит в сторону, то почует вонь разложения плоти, которую не смог скрыть даже морозный воздух и густой запах хвойной смолы. Только от мысли, как могли пахнуть эти трупы, Джоффри прикрывался рукой, подавляя тошноту, но как назло почти детское любопытство заставляло оборачиваться, смотреть на тела, на то, как иногда они раскачивались от дуновения ветра. Их лица отличались от тех, что он видел на стене с пиками. Под палящим солнцем Королевской Гавани тела раздувались, быстро разлагались, из дыр на теле выползали белые черви, а во рту копошились мухи. Тела, висевшие здесь, были другими. Они были почти такими же, какими их повесили, лишь цвет кожи был иной.       В своем гнилом любопытстве Джоффри не заметил, как стали подъезжать к знаменитой переправе. Той самой, благодаря которой Фреев кто-то смел называть Великим домом за их богатство.       Не доехали они и двух миль до моста, как путь им преградил пеший отряд с направленными на войско луками. От их вида Джоффри скривился. В грязных бригантинах и кирасах, в непонятного вида колпаках. У некоторых к колпакам крепилась брошь с изображением двух башен. Самый главный подъехал к ним, с кожей цвета серого камня, выпирающим, как клюв, носом, из-за чего нельзя было ему смотреть в глаза.       — Ваше величество. Мы рады приветствовать вас. И… это большая честь принимать вас       Он ему кивнул. Даже не удосужился слезть с коня, чтобы поприветствовать, Джоффри втянул воздух, пытаясь подавить своё раздражение. Он двинул коня прямо на встречающего.       — Проведи меня к лорду Фрею.       — Он пред вами.       Мышцы на лице Джоффри дрогнули, когда он уловил иронию в словах Фрея. Разумеется, тут каждый второй — лорд Фрей, а этот просто издевался над ним.       — Вы прекрасно поняли меня.       Джоффри двинул коня вперёд, обходя встречающего их, и двинулся по мосту в сторону замка. Отряд Фреев пропустил его. Они помнили, с каким именем на устах Русе Болтон вонзил нож в сердце Молодого Волка, и этого было достаточно. Джоффри слышал, как и его войско вступило на мост, как подковы застучали о камень. Фрей-Который-Их-Встречал протиснулся через своих солдат, чтобы ехать поближе к королю.       — Ваша милость, вы должны простить нас за несколько грубый приём. В Близнецах не то, чтобы сейчас спокойно. И… э-эм… вся эта осада Риверрана…       — Это вас не должно касаться. Я буду говорить только с Уолдером Фреем. Старшим.       Джоффри спустился с коня. У ворот замка ждал ещё один отряд, но на их лицах были уже благосклонные улыбки.       — Ваше величество, достопочтенные лорды и рыцари. Уж простите моего брата за дерзость. Нашему лорду нездоровится, и он возомнил себя его едва ли не прямым наследником, но уверен, что наш достопочтенный дед будет рад принять вас. На его веку вы уже пятый король, что бывает в этих местах.       Джоффри удержался от того, чтобы не закатить глаза. Он думал, что постоянное присутствие Римана Фрея выведет его из себя в лагере под Риверраном. Но нет. Он недооценил способность Фреев только своим внешним видом давить на него. К этому моменту к нему подошёл Джейме Ланнистер.       — Ваше величество, будьте осторожнее. Последний король, которой вошёл в эти ворота, покинул их мёртвым.       Джоффри же лишь хмыкнул. Не хватало ему ещё сравнений с Роббом Старком от родного дяди. Джоффри и так казалось, что невидимая тень Молодого Волка преследует его, и ему хотелось оторваться от неё насколько это было возможно. Фрей-Что-Был-У-Ворот гораздо почтительнее относился к гостям. Он сопровождал их в восточную крепость.       — Лорд Уолдер-Старший живёт в покоях, недалеко от чертога главного. Где и проходила Красная Свадьба. От местных слуг даже можете узнать слушок, что кровь Старка до сих пор осталась на плитах.       Вот она, вся гордость Близнецов. Хвастовство тем, что предали Робба Старка, хотя если так подумать, то до этого они их поддерживали, что делает их дважды предателями. Как им ещё было не противно от самих себя? Джоффри раздражённо потёр руку об руку — чего он не выносил, так это предательства. В первые годы его правления немало голов полетело с плеч даже по подозрению в неверности королю.       — Ваше величество… мы сию минуту приготовим для вас покои и ужин.       — Я не просил об этом. Я хотел встречи с лордом Фреем. Главным.       — Видите ли… наш предок сейчас слишком стар. И он отдыхает уже в это время. Уверен, что завтра вы с ним встретитесь. Лорд Уолдер будет рад встретить того, кому присягал и кому сделал такой подарок.       — Ваша милость.       Джоффри поворачивает голову в сторону зовущего его Ланселя. В этот момент родственник казался ему спасением Семерых. Фрей поклонился королю и отошёл на почтительное расстояние. Лансель Ланнистер уже в свою очередь подходил к нему. Обычно сдержанный и спокойный, словно за его спиной и Воин, и Кузнец стояли, кузен Цареубийцы выглядел встревоженным.       — Ваше величество. Большинство людей Фреев переселяются в западный замок. Наши люди остаются здесь. Но… это не всё. В основном, все остаются на верхних этажах, и… с этим самым я советую вам остаться на нижних. Там правда влажно, но…       — Но это безопаснее. Фреи сдружились с Болтонами. Ещё со времён Русе Болтона, когда он женился на одной из бесконечных Уолд. Их обоих нет, но союз всё ещё жив.       К ним подошёл Джейме Ланнистер, державший руку на рукояти меча. Джоффри скривился. Сколько раз ему должны угрожать смертью, пока он доберётся до Винтерфелла. Теперь ему казалось, что бой с Лже-красным Королём будет едва ли не самым простым этапом похода на Север. Джейме продолжал:       — Я не хочу пугать, но Фреи будут предполагать, что вы разместились в тех покоях, где и остальные лорды. Помимо Эммона, несколько слуг останутся здесь, в том числе и последняя восьмая жена лорда Уолдера. Они точно подтвердят, что из замка никто не уходил. К тому в ваших потенциальных покоях мы разместим молодого человека, схожего с вами.       — Кого ещё?       — Уиллас Ланн. Муж кузины Жанеи Ланнистер.       И снова это слово «Кузина». Будто Жанея имела хоть какую-то каплю родства с ним. Джоффри кивнул. Пускай что хотят, то и делают. Сейчас ему хотелось тёплой постели. Даже приём пищи можно было оставить на следующий день.       В выделенных ему покоях не стояло запаха влаги, как ожидалось, но было холоднее, чем даже в коридоре. Покои находились окнами выходили на ров, который создавал из двух башен неприступную крепость.       В двери постучались. После короткого разрешения в комнату вошла девушка на вид на пару лет старше короля, с подносом в руках. Она поклонилась и, не поднимая глаз на Джоффри, поставила еду ему на прикроватный столик. В Джоффри что-то отозвалось. Несколько месяцев без женского тела сказывались на нём. Когда у Сансы протекала первая беременность, он нашёл удовольствие в умелых ласках Маргери, во время этой же у него не было особо времени на раздумья о своих потребностях. Молодое тело взяло своё. За его плечами был долгий путь, а здесь были горячий ужин, удобная даже по его меркам постель, и будто сами Семеро ему послали ещё и развлечение на ночь. Хотя Джоффри не был уверен, что за плотские удовольствия отвечают тоже они.       Когда девушка повернулась, чтобы выйти, то из-под её чепца выпала пара прядей. Даже в тусклом свете свечей были видны её медные волосы. Почти рыжие.       — Ты из Талли? — вырвалось у короля.       Она вновь посмотрела на короля и кивнула с поклоном.       — Да, Ваша милость. Мой отец был Бринден Талли. Дженни Риверс.       Риверс. Отец значит Талли, а мать — просто женщина без имени, погревшая несколько ночей постель лорда. Малёк Чёрной Рыбы.       — Подойди сюда.       Девушка без колебаний подчинилась. Джоффри беглым взглядом её осмотрел. Не особо высокая, в длинном плаще светлого цвета, одна из застежек которого было сломана.       — Разденься.       Девушка без колебания начала стягивать с себя одежду, будто бы только и ждала этого приказа. Хоть она и не медлила, но движения все равно были скованными. Словно и привыкла, но всё равно не хотела, чтобы её телом так распоряжались. Джоффри было до этого всё равно, он презрительно осмотрел её. Худощавая, с длинным лицом. Её цвет волос просто его обманул. Он приказал ей повернуться.       Со спины она отдаленно напоминала ту, чей образ он искал, глядя на её медные волосы. Локоны, конечно, были более кудрявыми, чем он привык, но и это было неплохо. Он приказал ей лечь на живот. На тёмных простынях её тело казалось бледнее. Так даже было приятнее. Рыжие волосы. Бледная кожа.       Сам Джоффри раздеваться особо не стал. Лишь ослабил достаточно повязки на бриджах да расстегнул ремень. Он слегка шлёпнул её по бедрам, безмолвно приказывая раздвинуть ноги шире. Ткнулся пальцем в неё, она была достаточно влажной, чтобы ему не причиняло труда войти в неё, но не более. Ему пришлось засунуть руку под исподнее, чтобы возбудиться самому. В голове всплыла сцена из Утёса Кастерли. Он злой, объятый ревностью, она такая напуганная и твердящая о заговоре дорнийских шлюх. Почувствовав знакомое напряжение, он приспустил бриджи с исподним и вошёл в эту Риверс. Она лишь издала подобие вскрика.       Он двигался в ней равномерно, заботясь даже не об удовольствии, а о разрядке. Выплеснуть накопившееся. Толчок, ещё толчок, ещё… Девушка под ним издала звуки, похожие на поросячьи визги, словно считала, что этим может возбуждать, когда же Джоффри вспоминал, как тихо было с… он издал нечто похожее на ворчание, коря себя за любые мысли о другой. Не сейчас, не сейчас.       Джоффри хотелось получить столь желанную разрядку, почувствовать, как узел внизу живота развязывается, но визги Риверс сбивали, хотелось заткнуть уши или вырвать ей язык. По сравнению с тихой Сансой, эта была слишком громкой. И была слишком податливой. Слишком легко отдалась, даже без внутренней борьбы, которую он видел в глазах Сансы. Толчок, ещё раз толчок. Он выходит из неё.       — Проваливай, — слишком громкий и резкий приказ, чтобы можно было проигнорировать.       Девушка собрала наспех вещи, накидывая плащ на полуголое тело. Джоффри лениво посмотрел ей вслед, как колышутся её медные волосы, когда она практически выбегала из его покоев, а потом положил ладонь на возбуждённый орган. Он прикрыл веки. Перед глазами танцевали все те образы, когда он проводил ночи с женой.       Кровавая первая брачная ночь, жёсткие и резкие последующие, её первые попытки отдаться самой. Рука двигалась быстрее. Дыхание стало тяжелее, а на лбу выступила испарина. Он представил, как возьмёт её в день своего прибытия в Королевскую Гавань. Он возьмёт её посреди тронного зала, на их кровати, на кровати в её личных покоях. Она будет обязана отдаться ему — он рискует жизнью. К его возвращению она будет готова подарить ему ещё одного сына. С низким сдавленным стоном Джоффри изливается себе в руку, на живот. Только в этот момент до него доходит осознание, что он кончил не от женского тела и процесса, а от мысли о женщине, которая была за лиги от него.