Температура холода

Первым в медкабинет вошёл Кирилл. Не как обычно — не с шуткой, не с самоуверенной улыбкой, а спокойно, даже немного сосредоточенно. Алина подняла взгляд от планшета и удивилась. — Ну, наконец-то хоть кто-то решил не строить из себя клоуна, — с лёгкой усмешкой заметила она. — Проходи, Егоров. Кирилл без слов выполнил всё, что она сказала: проверили пульс, дыхание, сделал растяжку, ответил на вопросы коротко и по делу. Алина даже бровью повела — не привыкла к такому поведению. — Что, даже ни одной шутки? — спросила она, записывая результаты. — А смысл, если ты всё равно не смеёшься? — спокойно ответил Кирилл, натянув кофту. — Смотри, какой серьёзный стал… Прямо не узнать. — Бывает, — он чуть усмехнулся. — Иногда лучше делать, чем говорить. Когда он вышел, Алина на секунду задержала взгляд на двери. В груди что-то кольнуло. “Вот ведь… умеет же удивить.” Следом зашли другие ребята — Веселов, Дронов. В кабинете стоял лёгкий шум. — Алииина, — протянул Веселов, — а можно мне больничный? У меня аллергия на тренировки. — У тебя, по-моему, аллергия на дисциплину, — спокойно парировала она. — Ну, тогда мне двойная доза таблеток, — не сдавался он. — Двойная доза — это тебе к тренеру на дополнительные, — улыбнулась Алина. Смех прокатился по кабинету, напряжение сразу спало. Один за другим ребята прошли проверку и ушли. Когда всё закончилось, Алина повернулась к шкафу с лекарствами. Она проверяла всё по списку, сверяла остатки — погружённая в процесс, даже не заметила, как дверь тихо открылась. Шаг. Ещё один. Тепло дыхания за спиной. Она обернулась — и вздрогнула. — Кирилл?! Ты что, с ума сошёл — пугать так?! Он стоял с улыбкой и держал в руках стаканчик кофе и коробку пончиков. — Расслабься, док, — сказал он мягко. — Ты сегодня, кажется, ничего не ела. Вот, сбегал по-быстрому. Он поставил всё на стол и сделал шаг ближе. — Теперь, — произнёс он с тем самым прищуром, от которого у большинства терялся голос, — жду благодарности. — А я тебя об этом не просила, — спокойно ответила она, хотя сердце почему-то пропустило удар. Кирилл шагнул ещё ближе, почти вплотную. Одной рукой обнял её за талию, другой — поставил ладонь на шкаф, перекрыв ей путь к отступлению. Его голос стал ниже: — Ты подумала над моим предложением? — Каким ещё предложением? — Алина попыталась уйти в привычную иронию, но голос чуть дрогнул. — Тем, что я сказал утром, — ответил он, глядя прямо в глаза. — Я не хочу, чтобы мы были просто врач и хоккеист. Хочу, чтобы мы были парой. Алина замерла. В его взгляде не было привычного бравада. Только искренность. И настойчивость. — Кирилл… — начала она мягко, — не думаю, что это хорошая идея… — Мне всё равно, — перебил он. — Я не собираюсь сдаваться. Он приблизился, и прежде чем она успела что-то сказать — его губы коснулись её губ. Короткий миг. Но в нём — всё: запрет, желание, растерянность, искра. И Алина ответила. Стук в дверь. Они оба отпрянули, как ошпаренные. — Чёрт… — прошипел Кирилл. — Дежавю. Опять нам мешают. Дверь открылась — на пороге стоял Кисляк с папкой в руках. — Эээ… — протянул он, — а ты-то что тут делаешь, Егоров? Уже ведь всех проверили. Кирилл выдохнул, бросив короткий взгляд на Алину, и, отмахнувшись, молча вышел. — Странный он, — пробормотал Кисляк, входя глубже и протягивая папку. — Это документы по «Вихрям», Казанцев просил передать. Алина кивнула, но Кисляк не спешил уходить. Он сел на стул напротив, серьёзно посмотрел на неё: — Алина…  будь осторожна с Егоровым. — Почему? — спросила она, искренне удивившись. Кисляк вздохнул. — Потому что я знаю, какой он. Он был против меня, подставил. Из-за него меня тогда выгнали — помнишь ту историю с алкоголем? Я рассказывал, но не говорил кто. Это он всё подстроил. Алина слушала молча, не отрывая взгляда. — Я не спорю, он отличный игрок, — продолжил Андрей. — Но человек… не тот, кто тебе нужен. Ты хорошая, девушка. Пройдёт время, и ты сама увидишь. Хочешь узнать его по-настоящему — поговори с его бывшей, Лизой. Она тебе всё расскажет. Он чуть помолчал, потом добавил: — И ещё. Его отец… поверь, он не будет рад, если у сына появится девушка не из “нужного круга”. Я был на его месте. И закончилось это ничем хорошим. Алина кивнула. — Спасибо, Андрей. — Береги себя, — сказал он и вышел, оставив её в тишине. Она посмотрела на кофе и коробку пончиков. Тепло от стаканчика всё ещё чувствовалось в пальцах. “А если я уже втянулась во всё это… Что тогда?” — тихо сказала она себе. Собрав вещи, Алина вышла из спорткомплекса. На парковке стояла знакомая машина. Дверца приоткрылась, и Кирилл, с улыбкой, чуть нахмурившись от холода, подошёл к ней. — Карета подана, Золушка, — произнёс он с фирменной ухмылкой. — Осталось только туфельку надеть. Алина улыбнулась краешком губ: — А если Золушка не хочет в твою карету? — Тогда я просто поеду рядом. Чтобы убедиться, что она дойдет домой. Она посмотрела на него — устало, но с каким-то новым, тёплым светом в глазах. — Упрямый ты, Егоров. — А ты привыкнешь, — подмигнул он. — Со мной по-другому не бывает. Он открыл дверь, пропуская её. Алина села, чувствуя, как внутри смешались тревога, интерес и что-то похожее на… ожидание. Машина тронулась. И пока город медленно оставался позади, она украдкой взглянула на него — на профиль, на руки на руле, на знакомую уверенность в движениях. Машина мягко выехала со стоянки, фары скользнули по мокрому асфальту. В салоне играла тихая музыка — лёгкий бит из плейлиста Кирилла, под который он обычно разгонялся на трассе. Алина сидела, прижавшись к сиденью, молчала, глядя в окно. За стеклом мелькали огни, но мысли крутились совсем не о дороге. “Почему именно он? Почему не могу просто отмахнуться, как обычно?” Кирилл бросил на неё взгляд — короткий, но внимательный. — Ты, кажется, задумалась, — сказал он, чуть сбросив скорость. — Угу, — коротко ответила она, не поворачивая головы. — О чём? — О том, что некоторые хоккеисты слишком самоуверенные. — А, — усмехнулся он, — значит, про меня. Алина закатила глаза: — Не всё в этом мире крутится вокруг тебя, Егоров. — Конечно, — согласился он. — Но всё самое интересное обычно со мной связано. Она едва сдержала улыбку. — Скромность явно не твой конёк. — А зачем она мне? Скромные парни не забивают победные голы. Он повернулся к ней и, чуть тише, добавил: — И не добиваются того, чего хотят. На секунду между ними повисла тишина. Алина почувствовала, как сердце почему-то сбилось с ритма. Он притормозил у светофора. Красный свет залил салон. — Иногда лучше пожалеть о том, что сделал, чем о том, что не решился. Алина опустила взгляд, сжимая пальцы на коленях. “Он говорит, как будто знает, что я чувствую.” — Знаешь, — сказала она после паузы, — ты сложный человек, Кирилл. — А ты — та, кто любит разбираться в сложных случаях, доктор. Мы ведь оба в этом профессионалы. Она рассмеялась — тихо, искренне. — Не смеши. — А я и не стараюсь. Просто ты улыбаешься редко. А зря. Тебе идёт. Алина почувствовала, как внутри всё дрогнуло. Она попыталась сменить тему: — Кстати, ты сегодня так серьёзен был на проверке? Даже не похоже на тебя. — Хотел, чтобы ты наконец поверила, что я умею быть нормальным. — Не знаю… слишком подозрительно. — Ну так, может, стоит проверить ещё раз? — прищурился он. Она фыркнула, повернулась к окну, но уголки губ всё равно дрогнули. — Ты неисправим. — Это моё лучшее качество. Они ехали дальше. Музыка играла фоном, а между ними витало что-то новое — тёплое, почти осязаемое. Когда он остановился у её дома, Кирилл не спешил выключать двигатель. — Доктор, прибыла по адресу, — сказал он, глядя на неё. — Пациент остался жив, но, возможно, с осложнениями. — Какими ещё осложнениями? — усмехнулась она. — Слишком частое сердцебиение, — ответил он, и приложив ее руку к себе на грудь и многозначительно посмотрев на неё. Алина покачала головой: — Тебе бы в театр, а не в хоккей. — Так я и играю — только без сценария. Она взяла свою сумку, открыла дверь, но задержалась. — Спасибо за кофе. И за пончики. — Без проблем. Но я всё ещё жду благодарность. — Мечтай, Егоров, — сказала она, и чуть наклонилась, нежно поцеловала его в губы, а потом быстро убежала в подъезд. Кирилл улыбнулся, откинулся на спинку сидения машины и на мгновение закрыл глаза, ощущая тепло этого короткого, но искреннего момента.