Равновесие

      — Ири-чан, ты с нами обедать? — спросили меня девочки из класса, с которыми я успела сблизиться и даже подружиться.       — Не в этот раз, — с легкой и напитанной невинностью улыбкой отвечаю я, строя милые глазки. — Благодарю за приглашение, но мне нужно сходить к брату. Не беспокойтесь обо мне и кушайте с удовольствием. Строить из себя милую девочку давно уже вошло в привычку, как и дышать. Все к тебе тянутся, считают нежной и наивной. Я знала: если бы не сказала, что иду к брату, которому до меня совершенно нет дела, они бы непременно стали волноваться и всячески уговаривать пойти с ними. А я не терплю подобного, меня это раздражало и вымораживало. Это было так фальшиво, так утомительно. Единственное время, когда в классе воцарялась пустота, приходилось как раз на обеденный перерыв. А это означало, что у меня была прекрасная возможность безмятежно достать нечто из потайного кармана сумки, не тревожась о том, что кто-либо меня заметит, и спрятать в карман пиджака. После этого я сразу же направлялась к складу со списанным инвентарем. Убедившись, что вблизи нет ни души, я достала пачку из кармана, вытащила сигарету и, закусив её, прикурила. Убрав пачку, я тотчас же сделала первую тяжку. Курить — это зло, и я это прекрасно знаю, но это был единственный способ разгрузки, который хоть как-то удерживал меня на плаву с этим чрезмерно загруженным графиком, недопониманиями в семье и исполнением моей мести, которую я обязана довести до конца.       — Снова куришь? — Неожиданно раздалось возле моего уха, произнесенное слегка укоризненно, чем несказанно напугало меня. Я испуганно дернулась, и тут же передо мной начали быстро извиняться.       — Прости, не хотел тебя пугать, — ответил парень с гетерохромными глазами и двухцветными волосами. Тодороки Шото.       — Все в порядке, — убирая сигарету от лица, с улыбкой отвечаю я, взглянув ему в глаза.       — Ну да. Учитывая сигарету в твоих руках, все и впрямь просто «прекрасно»,       — в его словах сквозил открытый сарказм, смешанный с искренним переживанием за меня.       — Все действительно хорошо, — пытаясь убедить его, сказала я, взглянув на лес, что расстилался за территорией.       — Я слышала, что на днях нас всех должны заселить в общежитие. Довольно необычное решение... Парень усмехнулся, но полностью согласился со мной.       — Возможно, это потому, что злодеев становится все больше, и ученикам опасно добираться после вечерних занятий домой.       — Ну, или просто вечные опоздания на первые пары всех достали, — добавила я, и мы вместе разразились задорным хохотом. Это был короткий, чистый звук, который редко вырывался из меня.        На протяжении следующих недель я уже не помнила, когда последний раз спала больше четырех часов. Съемки, тренировки, учеба — бешеное колесо моей жизни набирало обороты. Усталость въелась в кости, но цель не давала сломаться. Я держала дистанцию. Должна. Любой, кто попытается сблизиться со мной, каждый, кто увидит во мне просто подругу... он в опасности. Я не могу позволить себе ни друзей, ни покоя. Моя работа — это ширма. Мне нужно стать героем, чтобы искупить то, что не смогла предотвратить в Польше. И чем ярче горит моя публичная звезда, тем лучше она скрывает то, насколько я на самом деле одинока и уязвима. На протяжении следующих недель слухи о заселении подтвердились. Суета, связанная с подготовкой, накрыла академию. У меня же появился новый спутник на обеденных перерывах — Тодороки Шото. Он не читал мне нотаций, просто молчаливо стоял рядом, его разноцветные глаза, казалось, видели не меня, Ири-чан, а настоящую, измученную Астерию. В нем было то, что притягивало: спокойствие и какая-то сокрытая сила. Он был, как и я, одиночка, но его одиночество было выбором, а мое — необходимостью.