Равновесие

После нескольких часов навязчивого, но необходимого веселья, Астерия, сославшись на ранний подъём, попрощалась. Её "уход" был таким же грациозным, как и "появление". Она поднялась на свой этаж. Дверь за ней закрылась с мягким, почти бесшумным щелчком. Комната Астерии была поразительным контрастом к общежитию. Это было святилище, где героика и гламур сливались воедино, но в мрачной палитре. Все было функционально и строго. Астерия прошла к столу, её "фирменная" улыбка исчезла, будто её стёрли ластиком. Она сняла свитер. Под ним была спортивная компрессионная майка. Игра закончилась. Усталость навалилась на неё с физической силой. Она опустилась на пол, скрестив ноги. Лунный свет, проникающий сквозь тонкие занавески, был достаточен. В тишине комнаты, она медленно потянулась к небольшому серебряному медальону, спрятанному под майкой. Это был старый, потемневший кулон, который она никогда не снимала. Закрыв глаза, Астерия позволила воспоминаниям нахлынуть. Ей было всего пять. Солнечный двор, их любимый замок из песка. Рядом с ней сидела Майя — её подруга, смешливая, с огромными зелеными глазами.       — Ири! Смотри! Моя Причуда почти работает! Я заставила этот камушек левитировать! — шептала Майя, сияя от гордости.       — Ты станешь самой лучшей героиней! — ответила маленькая Астерия. — Мы обе станем! И будем самыми сильными! И внезапно... тьма. Небо почернело от едкого дыма. Земля задрожала. Появился он. Главный Злодей, чье имя теперь было синонимом террора. Крик матери. Паника. И ужасающая, невыносимая сцена: удар, который настиг их. Последнее, что Астерия видела, были распахнутые, уже пустые глаза Майи, лежащей на обломках их песчаного замка.       — zapłata... — прошептала тогда маленькая Астерия, не зная, что эта фраза навсегда застрянет в ней, как символ непостижимой, бессмысленной жестокости. Астерия открыла глаза. Дыхание было прерывистым.       — Ты должен заплатить, — прошептала она в темноту, сжимая медальон в руке. — Ты забрал её. А я заберу тебя. Её переживания были острыми, как осколки стекла, врезающиеся в душу. Каждый смех на вечеринке, каждый удачный кадр на съёмках — всё это было лишь топливом для её мести. Она стала актрисой и моделью, чтобы получить влияние, доступ и средства. Она поступила в Юэй, чтобы стать оружием. Её сердце билось только ради этой цели. Она встала, подошла к геройскому снаряжению и взяла в руки утяжелители.       — Это не игра, — прошептала она, обращаясь к призраку подруги и собственному прошлому. — Это клятва. Я не могу любить. Я не могу быть слабой. А если кто-то посмеет приблизиться... я сломаю его первой, чтобы он не сломал меня. Но как же она тогда заблуждалась в своих словах, ведь её скрытые чувства и мысли были давно поглощены этим красивым парнем. Я отчаянно пыталась убедить себя, что моя растущая симпатия к Шото — это просто удобный союз двух одиночек. Но внутри, под толщей отточенных ролей и железной воли, пробивался росток чувства, которого я боялась больше, чем главного злодея. Он не был похож на других. Он не хотел от меня славы или внимания. Он просто... был рядом, молчаливый свидетель моего маскарада и моей боли. Это был самый опасный сбой в моей тщательно спланированной геометрической прогрессии мести. Утро после шумного заселения встретило Общежитие Класса 1-А не тишиной, а какафонией пробуждения. Астерия спустилась одной из первых. Сегодня она была «Ири-чан, заботливая одноклассница».       — Доброе утро всем! — её голос был бодрым, а улыбка — ослепительной. Она тут же включилась в суету: помогла Сато замесить тесто для булочек, оттолкнула Каминари, который чуть не сжёг тостер.       — Астерия, ты просто чудо! — вздохнула Урарака. — Ты, кажется, успеваешь всё: быть мировой звездой, тренироваться, а теперь ещё и в быту идеальна!       — Ну что ты, Урарака-чан! — Астерия, смеясь, слегка толкнула её локтем. — Мои родители всегда говорили: если делаешь что-то, делай это безупречно. Это мой маленький пунктик. — Она подмигнула. В этот момент в кухню вошёл Тодороки. Он подошёл к кофеварке, и, как обычно, не произнёс ни слова. Астерия, заметив это, подошла к нему и без лишних слов протянула ему тост, уже намазанный маслом.       — Тебе нужно есть. Энергия, Шото-кун, — тихо сказала она. Он поднял глаза, и в его разноцветных очах мелькнуло секундное удивление, смешанное с подозрением. Но он лишь кивнул и принял тост. Этот невербальный, обыденный жест стоил Астерии огромных внутренних усилий. Повседневность быстро сменилась учебным процессом, а значит — и геройскими тренировками. На полигоне «Гамма» их ждал Айзава-сенсей, который решил проверить их контроль над Причудами.       — Астерия Ирия, твоя очередь. Покажи нам полный спектр возможностей твоей Световой Энергии, — монотонно приказал учитель. Сначала она продемонстрировала исцеляющую сторону: её руки окутал мягкий, тёплый, неосязаемый золотистый свет. Этот золотой свет был светом надежды, светом Ири-чан.       — Хорошо. А теперь атакующие возможности, — скомандовал Айзава. В одно мгновение золотистое сияние исчезло. Его сменил холодный, пронзительный, электрически-синий луч. Это была Астерия-Мстительница. Она подняла руку, и из её ладони вырвался лазерный луч, который с хирургической точностью пробил насквозь несколько укреплённых бетонных плит. В этом свете не было тепла, была лишь безукоризненная, разрушительная воля.       — Также, — добавила она, и её тело на мгновение стало полупрозрачным. — Я могу обернуть себя неосязаемой энергией, чтобы избегать прямых атак или увеличивать скорость. Тодороки наблюдал за этим с особой сосредоточенностью. Он видел, как меняется выражение её глаз, когда свет становится синим: из них уходит тепло, остаётся лишь океанский лёд. Он видел не просто силу, а идеальную, бездушную машину. Вечер. Снова тишина в святилище Астерии. Она только что закончила свой ночной ритуал: два часа тяжёлой силовой тренировки.       — Dostaniesz za wszystko Lucjusza... — этот призвук чужого языка был её вечной мантрой. — Ты забрал её. А я заберу тебя. Она посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Её клятва звучала просто: не любить, не быть слабой, сломать любого, кто приблизится. Но сегодня на кухне… тост. Просто тост с маслом, который он принял. Астерия вдруг вздрогнула, вспомнив, как днём, во время тренировки, Тодороки, наблюдая за её лазером, на мгновение встретился с ней взглядом. В его глазах не было ни страха, ни зависти, ни восхищения. Было понимание. Он видел в ней разрушительную волю, такую же, какая жила в нём самом.       — Я сломаю его первой... — прозвучал в её голове собственный безжалостный голос. Она прижала ладонь к груди. Сердце. Оно стучало от страха. Страха перед тем, что её лёд треснул. Она отчаянно пыталась убедить себя, что это просто удобный союз двух одиночек. Но внутри пробивался росток чувства, которого она боялась больше, чем главного злодея.

***

Интервью: Тодороки Шото, Год X

Я не мог оторвать глаз от её рук, когда она демонстрировала свою Причуду. Она была головоломкой, которую я не мог не решать. Золотой, тёплый свет, обволакивающий манекен. Это была ложь. Затем — синий, ледяной, хирургически точный лазер. В этот момент, когда в её синих очах вспыхнула эта разрушительная, чистая воля, я увидел правду. Я увидел ту же самую одинокую решимость, которая двигала мной, тот же самый отказ от компромиссов. Она прячет свою истинную, опасную силу за маской исцеления и света. В этом она была похожа на меня, только с обратным знаком. Я прятал огонь под льдом, она — разрушение под золотым светом. И это знание только усиливало моё притяжение. Она была моим магнитом, а я — обречённым металлом.