Равновесие

Я стояла у двери своей комнаты, ощущая в руках тепло кружки, которую передал мне Шото. Чай. Просто чай, но он был для меня спасением после ядовитого разговора с матерью и ледяной насмешки брата. В его присутствии, в его взгляде, наполненном тихой, нежной решимостью, моя синяя энергия наконец-то успокоилась.       — Ты не прогонишь меня, — сказал он, и это была не констатация, а признание. Признание в том, что наша связь теперь сильнее любых правил Юэй, сильнее моих клятв. Я не могла позволить себе ни секунды слабости, но его пальцы, осторожно поглаживающие мои костяшки, словно говорили: «Тебе больше не нужно быть сильной одной». Это было невыносимо. Я подняла голову и посмотрела на него, и впервые мне не нужно было притворяться.       — Я люблю тебя, Шото, — прошептала я, и это было самое страшное слово, которое я когда-либо произносила. Это было признание в капитуляции. Я нарушила свою самую главную клятву. — И это делает тебя моей самой большой уязвимостью. Он не удивился. Он лишь кивнул. Его глаза, два разных цвета, смотрели на меня с абсолютным, спокойным пониманием.       — Тогда ты будешь моей самой большой силой, — ответил он. — Теперь иди спать. Тебе нужна каждая минута. Он ушёл так же бесшумно, как и пришёл, оставив меня одну. Я выпила чай, и впервые за долгое время почувствовала, что могу уснуть, не прячась от призраков Майи.

***

> Интервью (Взрослая Астерия):

«Любовь никогда не была частью моего плана. Мой план был прост: найти его и уничтожить. Шото разрушил этот план, просто подарив мне кружку чая. Он показал, что цель жизни может быть не только в мести, но и в тепле. И с этого момента я поняла, что бороться нужно не только за справедливость, но и за наше будущее». >

***

Следующие недели стали для меня вершиной актёрского мастерства. Моя жизнь разделилась на три, совершенно несовместимые части: Ири-чан, Астерия-товар и, наконец, Мы. Мы. Полночь. Зал для тренировок. Это было наше убежище. Шото не только помогал мне с контролем Причуды, но и стал моим эмоциональным якорем. Мы отрабатывали использование моего синего лазера — он создавал сложнейшие ледяные лабиринты, которые требовали хирургической точности.       — Ты должна научиться не бояться разрушения, — говорил Шото, его голос был глухим в пустом зале. — Бойся неконтролируемого разрушения. Твоя Причуда — это твой гнев, направленный в одну точку.       — А твоя? — спросила я, выпустив очередной идеальный луч, который прожёг насквозь пять слоёв армированного льда.       — Мой гнев — это моя половина огня. Я его принял. Тебе нужно принять свой синий свет, Астерия. Он — твоя суть. Именно в эти моменты, когда я была на грани изнеможения, он подходил и обнимал меня сзади, его ледяное и огненное тело прижималось к моему. В его объятиях я чувствовала себя цельной впервые с детства. Напряжение между мной и Алексом нарастало. Он не мог простить мне того, что я поступила на геройский курс и получила столько внимания. Я знала, что он ищет способ унизить меня. Это случилось во время общего теоретического занятия, когда обсуждался один из провалов польской антигеройской организации. Алекс, воспользовавшись тем, что сидел рядом с учителем, внезапно поднял руку.       — Учитель, — его голос был громким и насмешливым. — Я хотел бы узнать мнение Астерии по поводу этой ситуации. Учитывая, что она так хорошо разбирается в «польских провалах». В классе повисла напряжённая тишина.       — Алекс, я полагаю, ты намекаешь на нашу родину, — сказала я, сохраняя спокойный тон. — Но это не тема урока.       — О, это очень даже тема, Астери, — Алекс вскочил, его лицо исказилось. — Ты здесь из-за того, что ты видела, как Майя умерла из-за халатности героев! Ты здесь, чтобы мстить, а не спасать! Признай, что ты — слабая маленькая девочка, которая пришла сюда, чтобы поиграть в войну, пока мама оплачивает твои счета! Я почувствовала, как моя голова гудит. Слова "слабая" и "Майя" ударили как нокауты. Моя Причуда дёрнулась. Пол класса замер, ожидая моей реакции.       — Моя мотивация — это моё дело, Алекс. Но если ты ставишь под сомнение мою силу... Я подняла руку, и в этот момент синий, яростный свет вырвался, но не в виде лазера, а в виде неосязаемой ударной волны. Стены зала завибрировали.       — Если ты хочешь драки, братец, найди меня в тренировочном зале. Но не смей обсуждать моё прошлое. Ты о нём ничего не знаешь. Ты был любимчиком, который прятался в тени папиных денег, пока я пыталась выжить. Айзава-сенсей вмешался, прежде чем Алекс успел ответить. Я опустилась на стул, тяжело дыша. Рядом со мной Шото положил руку на моё колено. Этот жест, невидимый для учителя, был для меня огненным щитом. Я посмотрела на него, и он тихо прошептал: «Ты сильная».

***

> Интервью (Взрослый Тодороки):

«Её брат — он был как я, только без честности. Его злость была страхом. Когда он напал на неё, я хотел его сжечь. Но она взяла себя в руки, и в этот момент я увидел её истинную силу. Она не просто героиня. Она выжившая. Моя рука на её колене была не утешением. Это было заявление: мы вдвоем против всего, что пытается её сломать».

***

Той ночью мы снова встретились. Но вместо тренировки, я просто сидела на мате, прислонившись к стене.       — Я не могу сегодня, Шото, — сказала я. — Мой брат... его слова меня вымотали. Я не хочу, чтобы мой синий свет вышел из-под контроля. Он сел рядом. Я чувствовала его тепло и холод.       — Ты думаешь, он прав? Что ты слабая?       — Он прав в том, что я здесь из-за Майи. Из-за мести. И если я буду слабой, я не смогу Его найти. И тогда... — я замолчала, чувствуя, как слёзы снова подступают.       — Тогда ты убьешь себя этой виной, — закончил он за меня. Он медленно повернул меня к себе. В его глазах не было жалости, только сила.       — Ты не слабая. Ты самая сильная, кого я знаю. Ты не просто борешься со злодеем. Ты борешься с Горем, с Семьей, с медиа сферой, и со своим Сердцем. И ты выигрываешь. Ты выжила, Астерия. Майя хотела бы, чтобы ты жила. Он обхватил моё лицо ладонями, и в этот раз поцелуй был долгим, исцеляющим, глубоким. Он был не просто романтикой, он был клятвой верности в нашем общем мире, где нет места фальши. Я обняла его. Его раздвоенное тело - половина огня, половина льда - стало для меня истинным домом.