Равновесие

После "холодного звонка" от Айзавы-сенсея мы знали: права на ошибку больше нет. Любой сбой означает конец нашим геройским карьерам и крах мести Ирии. Наш Тройной Альянс собрался вновь, на этот раз с утроенной осторожностью. Мидория, воодушевленный успешным обманом учителя, обновил план, сделав его почти невыполнимым по сложности.       — Мы не будем искать его в заброшенном квартале, где он ждёт нас, — объяснил Мидория, обведя маркером карту. — Мы пойдём в самое сердце его нового прикрытия: старый телевизионный центр. Он, как мастер искажения, будет прятаться там, где иллюзии — это норма. На этот раз маршрут был разработан так, чтобы максимально использовать слабые места городской инфраструктуры и слепые зоны камер.       — Ирия-сан, вы — чувствительный радар, — сказал Мидория. — Вы ведёте нас. Тодороки-кун, ваша роль — физический прорыв и якорь против его иллюзий.       — А ты? — спросила Ирия.       — Я — оператор прикрытия. Я буду корректировать ваше движение и, самое главное, подготовлю ловушку, — ответил он, впервые в его голосе прозвучало скрытое ликование. — Я знаю его слабость: он полагается на визуальное искажение. Моя ловушка будет звуковой. Мы начали операцию ровно в полночь. Двигались медленно, но безупречно. Ирия чувствовала каждый поворот, улавливая неестественное тепло Люциуса среди холода ночного города. Я использовал свой контроль, чтобы наши шаги не оставляли следов температуры на асфальте. Мы проникли в старый телецентр. Атмосфера была тяжелой и густой, как старое кино. Повсюду были разбросаны декорации, а воздух дрожал от скрытого напряжения.       — Он здесь. На верхнем этаже, в старой студии новостей, — прошептала Ирия. — Он окружил себя защитной пеленой искажений. Мы поднялись. Дверь в студию была открыта. Внутри, Люциус сидел, освещённый единственным прожектором. Вокруг него кружился вихрь обманчивых образов.       — Я ждал вас, Астерия, — сказал Люциус, даже не обернувшись. — Я знал, что ты придёшь. Ты не можешь не прийти. Кровь Майи слишком громко зовёт тебя.       — Ты совершил ошибку, оставив след, — сказала Ирия, её голос был твёрд. — Моя ошибка была лишь в том, что я случайно убил твою подругу. Но твоя ошибка, Астерия, в том, что ты привела мне союзника, — Люциус, наконец, повернулся. Его взгляд на мгновение коснулся меня, но тут же вернулся к Ирии, целясь в её вину.       — Ты думаешь, этот половинчатый Герой спасёт тебя от того, что ты видела? Я покажу тебе, что реальность — это ложь! Люциус направил свою искажающую силу на нас. Студия мгновенно превратилась в вращающийся калейдоскоп из самых страшных воспоминаний: я видел, как рушатся барьеры в больнице моей матери; Ирия видела зелёные глаза Майи в красном свете.       — Сфокусируйся на моём контроле! — крикнул я, призывая её к балансу. Я активировал свою силу, создавая зону физической ясности прямо перед нами — абсолютный, резкий перепад температур, который разрушал его визуальную иллюзию. Но Люциус был умён. Он просто сместил иллюзию, и теперь она давила на Ирию со всех сторон. В этот критический момент, когда наше равновесие было на грани, раздался резкий, оглушительный звук из динамиков студии. Это был чистый, неискажённый тон, повторяющий частоту полицейской сирены. Это была ловушка Мидории. Люциус, чья сила полагалась на зрительное искажение, был ошеломлён резкой, реальной звуковой атакой. Его концентрация нарушилась.       — СЕЙЧАС! — крикнул я. Ирия воспользовалась моментом. Её сила пронзила его сбитую защиту, точно указав на слабое место в его плече. Я направил точный, обездвиживающий импульс своей силы. Это был не удар, а моментальная заморозка его нервных окончаний. Люциус рухнул. Иллюзии исчезли. Мы стояли над ним, задыхаясь. Охота была окончена.       — Я сделала это, — прошептала Ирия, её голос был полон истощения и освобождения.       — Мы сделали это, — поправил я, обнимая её. В наушнике раздался радостный, но нервный голос Мидории:        — П-Поздравляю! Я вызвал полицию по анонимному звонку. У вас есть три минуты, чтобы замести следы! Нам не нужно было ничего заметать. Люциус был обезврежен, а наш секрет — цел. Наше равновесие выдержало самую страшную проверку.

Интервью. Астерия Ирия, 20 лет, Про-Герой

Я плакала. Но не от горя или вины, а от невероятного, ошеломляющего облегчения. Я была свободна. Или, по крайней мере, я так думала. Когда я обняла Шото, его тепло было единственной реальностью, которую я хотела чувствовать. Но внутри меня уже росла новая ложь.