Равновесие

Я вернулась в свой холодный, безупречный мир. Дни были забиты съёмками, интервью и бесконечными требованиями идеального внешнего вида. Ночи были мучительными. Моя мать заметила мою усталость и, не спрашивая, увеличила дозу моих белых таблеток, добавив к ним новые, которые обещали "абсолютный фокус". Снотворное стало роскошью. Я либо работала до изнеможения, либо лежала с открытыми глазами, окружённая зыбкими тенями. В канун Нового года семья собралась в нашем пентхаусе. Это был показательный спектакль для избранных гостей. Всё было дорогим и пафосным. Отец и мать сияли, демонстрируя миру свою безупречность. Я была их лучшим продуктом, и они гордились тем, как моя новая "слава" увеличила наши контракты.       — За нашу дочь, которая так дисциплинированна и безупречна, — произнёс отец тост, и я чувствовала себя фальшивой нотой в этой симфонии пафоса. Единственным человеком, который смотрел на меня без осуждения или собственничества, был мой брат, Александер (Алекс). Алекс, любимчик наших родителей. Он был воплощением всего, что они хотели видеть: сильный, популярный, всегда в центре внимания. Он отозвал меня в тихий уголок у балкона, его высокий рост обеспечивал нам приватность.       — Ты выглядишь, как будто тебя выключили, Ирия, — тихо сказал он, его голос был глубок. — Я видел, как ты ведешь себя в Академии. Слишком идеально. У тебя сбился ритм, а на твоей последней съёмке на прошлой неделе ты выглядела нереально. Я попыталась отмахнуться:        — Это просто усталость, Алекс. Трёхкратное увеличение контрактов.И вообще, какое тебе, черт возьми, дело ? Брат на момент опешил. Он был удивлен, от последних слов, но все же продолжил свою речь:       — Не лги мне. Я видел их в сумке Матери, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Ты снова на таблетках? Ты знаешь, что они делают с твоей внутренней силой, как они притупляют твою чувствительность. Я замолчала.       — Отец был в ярости из-за Люциуса. Он знал, что ты была замешана, — продолжил он. — Он увеличил тебе нагрузку, чтобы ты не думала о мести, а думала только о контрактах. Ты — их шедевр, Ирия. И они не позволят ему потускнеть. Он осторожно коснулся моего плеча.       — Я знаю, как тяжело быть их идеалом. Но ты должна выбросить эту химию. Возвращайся в Академию, Ирия. Возвращайся к своему равновесию. К тому, кто даёт тебе его, — он кивнул, намекая на Шото. — Я не могу рассказать им правду, но я могу прикрыть тебя здесь. Если ты сгоришь, я не смогу смотреть им в глаза . Его искреннее беспокойство — единственное, что было реальным в этой комнате. Но также казалось мне чем-то странным. Последний раз, брат себя так вел, когда мне было 4-5 лет… Я знала, что должна довериться Шото, прежде чем мой фасад рухнет навсегда.

Интервью. Астерия Ирия, 20 лет, Про-Герой

— Слова Алекса были последним звонком. Я думала, что контролирую это, но в ту ночь, вернувшись в общежитие, я поняла, что мои руки дрожат. Я хотела рассказать Шото, но… я не успела.