Равновесие

Конец зимних каникул. Общежитие было наполнено суетой вернувшихся студентов. Шото как раз поднимался на свой этаж, собираясь проверить Ирию, чье отсутствие связи его уже серьезно тревожило. Мидория в своей комнате лихорадочно сверял графики. В этот момент тишину коридора разорвал ужасающий, неконтролируемый крик. Крик принадлежал Мине Ашидо. Она только что зашла в комнату Ирии, чтобы одолжить свитер. Мина увидела картину, которую невозможно забыть. Ирия лежала на полу, в углу, где она пыталась найти утешение. Ее кожа была бледно-синей, а дыхание — едва заметным. Рядом, на безупречно чистом ковре, валялась серебристая коробочка с рецептурными лекарствами, которую она, видимо, не успела спрятать. Крик Мины мгновенно привлек внимание. Первыми прибежали Киришима и Бакуго, затем Шото и Мидория. Шото замер у порога, его сердце сжалось от ужаса. Он увидел пустую коробочку и ледяное тело Ирии. Его самый страшный страх стал реальностью. Он чувствовал физический холод, исходящий от нее — не от ее силы, а от передоза, который остановил её жизненные функции. Бакуго моментально взял контроль над ситуацией, заглушая панику.       — Кто-нибудь, Медицинский Отдел! БЫСТРО! Шото бросился вперед. Его инстинкт, как и в его кошмаре, заставил его отбросить контроль. Он не мог ждать скорой. Он начал направлять тепло в ее тело, пытаясь противостоять химическому шоку и критическому падению температуры.       — Ты должен быть осторожен, Тодороки! — крикнул Бакуго.       — Я знаю! — прорычал Шото. Его жар был стабильным, целенаправленным, он боролся с ядом в её венах, пытаясь сохранить её мозг. Через две минуты, которые ощущались как вечность, в коридоре материализовался Айзава-сенсей, вызванный срочным сигналом. Его лицо было мрачным, его глаза — широко открытыми, что само по себе говорило о степени серьезности. Он увидел бледного, задыхающегося Шото, пытающегося согреть Ирию, и пустую коробочку рядом с ней. Он мгновенно понял, что произошло.       — Тодороки, отойди, — его голос был твёрд. Айзава-сенсей моментально вызвал экстренный транспорт и, используя свою силу, чтобы нейтрализовать все возможные остаточные эффекты её Причуды, осторожно поднял Ирию.       — Она в глубокой коме, — сказал он, обращаясь ко всем студентам, чей шок был полным и абсолютным. — Сильнейший передоз. Вероятно, смесь снотворного и стимуляторов. Это не несчастный случай. Он посмотрел на Шото, затем на Мидорию, который стоял бледный, как стена. Взгляд Айзавы говорил всё: он знал, что здесь гораздо больше, чем просто передозировка. Ирию немедленно увезли в госпиталь. В общежитии остались тишина и пепел. Безупречный фасад Астерии Ирии был разбит вдребезги на глазах всего класса. Мидория подошёл к Шото, который стоял, сжимая кулаки.       — Мы не смогли её защитить, — прошептал Мидория, его глаза были полны слез.       — Мы не знали о таблетках, — ответил Шото, его голос был низким. Жар всё ещё струился от его рук. Его равновесие было нарушено. Он посмотрел на пустую коробочку, которую забрал Айзава. Теперь борьба будет вестись не против злодея или правил Академии. Борьба будет вестись против семьи Ирии, её прошлого и самой системы, которая заставила её принять этот яд.

***

Интервью. Шото Тодороки, 20 лет, Про-Герой

— Когда я держал её, она была как кусок льда. Я впервые почувствовал бессилие. Я мог заморозить целое здание или нагреть его, но я не мог вытащить из неё яд. В тот момент я поклялся, что её семья больше никогда не приблизится к ней.

***

Прошло всего два часа с тех пор, как Ирию увезли. Шото и Мидория сидели в маленькой, холодной комнате для допросов в здании Академии. Напряжение было столь велико, что воздух казался плотным и свинцовым. Напротив нас сидел Айзава-сенсей, его глаза были красными, а лицо — каменным. С ним был директор Незу.       — Вы двое, — начал Айзава, его голос был сухим и официальным. — Студентка Ирия находится в глубокой коме из-за критической передозировки стимуляторов и седативных препаратов. Это была смесь, не случайная ошибка. Мы нашли рецепты. Все они выписаны на её имя, но по настоянию её семейного врача. Он положил на стол пустую серебристую коробочку.       — Вы знали, что она принимает эти препараты? Я почувствовал холодный пот на затылке.       — Нет, сенсей, — ответил я, сдерживая дрожь. Я выбрал самый отстраненный тон. — Я знал, что она находится под огромным давлением из-за её модельной работы. Я видел её усталость, но думал, что она справляется. Айзава посмотрел на меня, и его скептицизм был осязаем. Он вспомнил аномалию температуры в коридоре.       — Ваше взаимодействие в последние месяцы было слишком интенсивным, Тодороки. Вы оба действовали, как если бы готовились к войне, а не к обучению. Расскажите мне о вашем 'эксперименте с синхронизацией'. Наступил момент, когда должен был вступить Мидория. Его лицо было бледным, но его глаза — целеустремленными. Он был готов к этому.       — Сенсей, наша координация была главной целью, — начал Мидория, используя свой "аналитический" темп речи. — После получения лицензии Ирия-сан была одержима идеей полной нейтрализации своего эмоционального спектра, чтобы её сила была чистой. Её семья требовала идеального вида для съемок, что давало ей легальный доступ к сильным препаратам для сна и фокусировки. Он указал на Ирию как на жертву системы и собственной амбиции.       — Мы считали, что для достижения идеального равновесия ей нужна была стабильность; она же верила, что ей нужно химическое спокойствие. Она пыталась совместить снотворное с фокусирующим стимулятором, чтобы обмануть усталость и эмоции... Это была попытка создать искусственную безупречность для нашего союза. Мидория говорил о супра-человеческом фокусе, о химическом равновесии — это была полуправда, которая идеально ложилась на легенду об амбициозной, перегруженной студентке, желающей превзойти всех.       — Вы знали о её зависимости? — спросил Незу, его голос был писклявым, но проницательным. — Нет, — твердо ответил я, ведь это была правда. — Но я чувствовал, что её внутреннее равновесие нарушено. Я пытался согреть её, стабилизировать. Мы слишком сильно давили на тренировках. Айзава-сенсей сдвинул свой шарф. Он не верил, что мы сказали всю правду, но у него не было никаких доказательств нашей тайной охоты.       — Слушайте меня внимательно, — сказал Айзава. — Мы немедленно начинаем внутреннее расследование в отношении её родителей и их связи с выпиской этих препаратов. Что касается вас двоих... Он посмотрел на нас, и в его глазах была ярость, смешанная с усталостью.       — Ваша временная лицензия не будет отозвана. Вы не нарушали закон, только правила безопасности Академии. Но ваша координация и сотрудничество временно приостановлены. Никаких совместных тренировок, никаких патрулей, пока Ирия не будет полностью здорова. Академия берет Ирию под свою опеку, как только она выйдет из комы. Это было неожиданно и самое лучшее, что могло произойти. Ирия будет защищена от своих родителей.       — И еще одно. Если я узнаю, что вы что-то скрываете об истинных причинах её стресса... ваш путь Героев закончится, прежде чем он начнется. Свободны. Мы вышли из комнаты, чувствуя себя опустошёнными, но победившими. Наш секрет был защищён. Шото посмотрел на Мидорию.       — Спасибо. Ты спас нас. Мидория тяжело кивнул.       — Мы все ещё в этом, Тодороки-кун. Теперь наша миссия -защитить Ирию от её семьи, пока она не проснётся.

***

Интервью. Шото Тодороки, 20 лет, Про-Герой

— Я до сих пор помню этот запах: смесь госпитального антисептика и её ледяной, почти мертвенной бледности. Это был не холод, который я мог контролировать. Это был холод отчаяния. В тот момент рухнуло всё, что мы построили. Я понял, что наш Альянс был просто фасадом, за которым пряталась её боль.