" Перерожденная во Мгле Шипов "

Татьяна медленно подошла к школьному саду, где среди зелени и цветущих кустов сидел один из братьев. Его огненно-рыжие волосы ярко выделялись на фоне зелени, а шляпка, слегка наклоненная на бок, придавала ему некую загадочность. — Ха, рыжий, как и я , — подумала она с усмешкой. Ирония судьбы, что именно этот брат стал ее первой целью. Она знала о каждом из них, об их слабостях и привычках. Этот вампир, хоть и выглядел беззащитным, был ловким и умным. Но Таня была уверена в своих силах. Она была волчицей, и ее инстинкты подсказывали, что этот вампирт станет легкой добычей. Подойдя ближе, она заметила, как он задумчиво смотрит на цветы, словно ищет в них ответы на свои вопросы. Девушка решила, что пора действовать. Она подошла к нему, стараясь выглядеть непринужденно. — Привет, — произнесла она, улыбаясь. — Ты здесь один? Он поднял голову и встретил ее взгляд. В его глазах читалась смесь удивления и интереса, но тут же сменилась озорной искоркой. — Привет, — ответил он, его губы тронула легкая, дразнящая улыбка. — Можно сказать, что я здесь в компании самых прекрасных созданий. А ты, я полагаю, одна из них? Татьяна усмехнулась про себя. «Вот как? Уже играет. Ну что ж, посмотрим, кто кого». Она присела рядом, стараясь выглядеть максимально мило и очаровательно. — Знаешь, иногда полезно просто остановиться и посмотреть вокруг. Этот сад полон чудес, — произнесла она, указывая на цветы, но взгляд ее скользнул по его лицу. — Но, признаюсь, сегодня мое внимание привлекло нечто гораздо более яркое, чем эти розы. Он наклонил голову, его улыбка стала шире, а в глазах заплясали тени. — О? И что же это такое яркое, что смогло затмить всю эту красоту? Надеюсь, это не какая-то редкая бабочка, которую я упустил? Девушка рассмеялась, ее смех был мелодичным и немного кокетливым. — Нет, не бабочка. Хотя, признаюсь, ты тоже умеешь порхать. Я говорю о тебе. Твои волосы… они словно пламя. И эта шляпка… очень тебе идет. Он приподнял бровь, его взгляд стал более пристальным, но все еще игривым. — Пламя, говоришь? Ну, я стараюсь не обжечь тех, кто подходит слишком близко. А шляпка… она помогает мне скрывать некоторые свои… секреты. Ты ведь не боишься секретов, стервочка? Татьяна почувствовала, как по ее телу пробежала легкая дрожь. Он был не так прост, как казалось. Но это лишь подогревало ее интерес. — Секреты? Я люблю тайны. Особенно те, которые можно разгадать. А ты, кажется, полон тайн, — проговорила она, наклоняясь ближе, ее голос стал тише и интимнее. — Ты знаешь, я всегда считала, что у нас, рыжих, есть особая связь. Мы как огонь — Огонь, который может согреть, а может и сжечь дотла, — закончил он за нее, его глаза блеснули в полумраке сада. — И ты, волчица, чувствуешь этот огонь? Татьяна кивнула, ее сердце забилось быстрее. Он чувствовал ее. Это было не просто совпадение, это была игра, в которую они оба вступили, и правила которой только начинали вырисовываться. — Чувствую, — прошептала она, ее взгляд скользнул по его губам. — И мне кажется, этот огонь может быть очень… притягательным. Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное, что-то, что заставило ее инстинкты взвыть от предвкушения. Он наклонился к ней, его дыхание коснулось ее щеки. — Притягательным, говоришь? А ты уверена, что готова к такому притяжению? Оно может быть… опасным. — Опасность – это лишь приправа к жизни, — ответила девушка, ее голос звучал уверенно, хотя внутри все трепетало. Она видела, как его взгляд задержался на ее губах, и знала, что он готов сделать следующий шаг. Он медленно провел пальцем по ее щеке, его прикосновение было легким, но оставляло за собой след жара. — Ты очень смелая, стервочка. Или просто очень глупая. — А ты очень… соблазнительный, вампир, — прошептала она, прикрывая глаза на мгновение, наслаждаясь его близостью. — И я думаю, мы оба знаем, что это не просто игра. Он тихо рассмеялся, его смех был низким и бархатным. — Возможно, ты права. Он наклонился еще ближе, и Татьяна почувствовала, как ее мир сузился до этого момента, до его взгляда, до его дыхания. Она знала, что это только начало, и что этот вампир, каким бы легким он ни казался, станет самым сложным и самым желанным трофеем. Спустя некоторое время девушки сидели в школьной столовой, ковыряясь в салате с видом глубочайшего разочарования. Солнечный луч, пробиваясь сквозь высокое окно, играл на блестящих листьях салата, но даже это не могло развеять ее мрачное настроение. — Раздражает! — пробормотала Татьяна, отбрасывая вилку. — Хочу мясо... А его все разобрали! Изобель, чьи глаза цвета темного рубина обычно излучали спокойствие, слегка приподняла бровь. — Серьезно? Ты сейчас о куске мяса? — вздохнула вампирша, — Ладно, забудь. Так кто стал первым из братьев? Татьяна, отвлеклась от своих гастрономических терзаний, повернулась к подруге. Её взгляд, обычно полный живого любопытства, сейчас был немного рассеянным. — Мм, рыжий в шляпе, — ответила она, пытаясь вспомнить. — Не помню имя... — Райто? — с лёгкой улыбкой подсказала ведьма. — Да! Точно, Райто! — воскликнула та, и в её глазах снова зажегся огонёк. — Он такой... такой... — Обаятельный? — с иронией подхватила Изобель, наблюдая за подругой. — Именно! — Татьяна кивнула с такой силой, что её рыжие волосы взметнулись, принялась рассказывать их встречу в саду. Изобель слушала внимательно, её взгляд был прикован к лицу рыжей. Она видела, как подруга оживилась, рассказывавая о встрече. — И что же произошло дальше? — спросила Изобель, её голос стал чуть более напряженным. — Ну... — Татьяна запнулась, её щеки слегка порозовели. — Ничего особенного..— она понизила голос — мы чуть не поимели там друг друга.. Изобель едва заметно кивнула. Это было в стиле Райто. Уж она много раз видела его с разными девчонками. — И как ты отреагировала? — спросила она, пытаясь скрыть легкое беспокойство. — Приняла эту игру, да и если бы надо было бы, я б и переспала с ним там. Но вместо этого теперь мне приходится есть этот жалкий салат. Изобель улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень понимания. — Ты справилась, Татьяна. Это уже многое значит. И знаешь, возможно, тебе стоит быть осторожнее с ними. Они не те, кем кажутся. — Я уже поняла, — пробормотала Татьяна, отправляя в рот кусочек огурца. — Но знаешь, Изобель... несмотря на всё это... он был чертовски обаятелен. И его глаза... они были такие... — Такие же, как у всех остальных братьев, — закончила за неё ведьма, её голос стал тише. — Опасные. Но ты права, милая. Обаяние — их главное оружие. И, похоже, ты уже начала его чувствовать. Подумай ещё раз, справишься ли ты дальше, или стоит всё закончить сейчас. — Справлюсь, я тебя никогда не разочаровывала и не разочарую.

***

Девушка с ледяным, почти мёртвым взглядом продолжала пронзать вампира своими кроваво‑красными глазами — словно пыталась прожечь в нём дыру, добраться до того, что скрывалось за маской безразличия. В её душе клокотала ярость: как он может так хладнокровно отмахиваться от всего, что между ними было? От того, что он сделал. — Мне надоели эти игры, — процедила она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ты либо идиот, либо нарочно притворяешься, что забыл. Забыл, как разрушил всё. Вампир даже не дрогнул. Лишь едва заметная усмешка скользнула по его губам — будто её боль была для него не более чем забавным спектаклем. — Я узнал тебя с первого дня, — произнёс он, неспешно вставая со стула и откладывая книгу. Голос его звучал лениво, почти сонно. — Было любопытно наблюдать. Довольно примитивно, впрочем. Слежка, мелкие пакости… И этот твой жалкий флирт с тем лентяем. Она стиснула зубы. Да, она пыталась отвлечься — подбрасывала ему мелкие неприятности, надеялась, что это заглушит память, поможет сосредоточиться на мести. Но теперь, когда он говорил об этом с таким оскорбительным равнодушием, ярость в ней вскипала с новой силой. — Даже псинку свою подсунула Райто, — продолжил вампир, и в его тоне явственно прозвучала издёвка. Он приподнял подбородок, разглядывая её, словно диковинную букашку. — Но вот что занятно, Изобель… Зачем ты здесь? Жила бы себе тихо. А ты явилась — и теперь я гадаю: ты действительно настолько глупа или просто притворяешься? Её сердце забилось чаще, но она не позволила страху просочиться в голос. Он всегда умел выбивать её из колеи, заставлял сомневаться в каждом своём шаге. — Я пришла не играть в твои игры, — произнесла она, выдерживая его взгляд. — Я пришла, чтобы ты ответил за то, что сделал. Ты не можешь просто взять и стереть это из памяти. Вампир медленно наклонил голову. В его малиновых глазах, мерцающих в полумраке, вспыхнул холодный огонь. — А ты всерьёз полагаешь, что я забыл? — Его голос опустился до низкого, угрожающего шёпота. — Я помню всё. Каждую деталь. Каждое мгновение. То, что между нами было, не стереть, как ни пытайся. Оно въелось в меня, как яд. Изобель почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. Он не лгал — воспоминания жили в нём, острые и ядовитые, как осколки стекла. Но она не дрогнет. Не покажет слабости. Не теперь. Ведьма шагнула вперёд, и в её глазах вспыхнуло пламя давно подавленной боли. Голос, тихий и режущий, как лезвие, разорвал тягостное молчание: — Ты помнишь тот вечер? Зимний. Снег падал на моё свадебное платье, а ты… ты смотрел на меня так, будто я — ничто. Ты предал меня. Попытался убить. Бросил умирать в сугробах, оставив истекать кровью . Её пальцы дрожали, но она сжала их в кулаки, заставляя себя не отводить взгляда. — Я лежала там, холодная, как лёд, а ты ушёл. Ты даже не обернулся. Но моя мать… она пришла. Спасла меня магией, которую хранила веками. Она вытащила меня с того света — но было уже поздно. Ты успел. Твоя кровь уже текла в моих венах. Ты обратил меня по неосторожности, сам того не желая. Она сделала ещё шаг, и в её голосе зазвучала горькая насмешка: — И вот ты здесь. Живёшь. Дышишь. Как будто ничего не было. Как будто ты не разрушил мою жизнь в тот самый момент, когда я верила, что обрету счастье. Ты украл у меня всё: семью, будущее, саму суть того, кем я должна была стать. А теперь… теперь ты просто существуешь, будто это нормально. Будто ты не монстр. Её голос сорвался на шёпот, но в нём звучала такая ярость, что воздух, казалось, сгустился от напряжения. — Ты думаешь, я пришла ради игр? Нет. Я пришла, чтобы ты понял: я выжила. Несмотря на тебя. Несмотря на всё. И теперь ты ответишь. За каждый миг моей боли. За каждую ночь, когда я просыпалась от кошмаров. За всё, что ты отнял. Вампир не двинулся с места, но в его глазах мелькнуло что‑то — не раскаяние, нет, но, возможно, отголосок давнего воспоминания. Он медленно приподнял бровь, словно оценивая её слова, взвешивая их тяжесть. — Ты действительно думаешь, что месть вернёт тебе то, что ты потеряла? — произнёс он наконец, и в его тоне не было ни страха, ни сожаления. Лишь холодная, почти философская отстранённость. — Ты уже не та, кем была. Ты — часть этого мира теперь. И ты знаешь это не хуже меня. Изобель рассмеялась — коротко, резко, как будто звук вырвался из неё помимо воли. — О, я знаю. Знаю лучше, чем ты можешь представить. Но это не значит, что я позволю тебе уйти. Не значит, что ты избежишь расплаты. Вампир медленно скрестил руки на груди, его губы изогнулись в ледяной усмешке. — Расплата, — протянул он, словно пробуя слово на вкус. — Что ты знаешь о расплате, Изобель? Ты живёшь уже не первое столетие. Ты убивала, ты крала, ты ломала судьбы — так же, как когда‑то сломали твою. И теперь ты хочешь повесить на меня вину за всё, что с тобой стало? Её глаза вспыхнули алым огнём. — Не смей равнять меня с собой! Ты ничего не знаешь! Я не выбирала этот путь. Ты отнял у меня право выбора. — О, право выбора… — он сделал шаг навстречу, и в полумраке его глаза казались двумя угольями. — Ты всегда его имела. Ты могла уйти. Забыть. Жить дальше. Но ты предпочла нести эту боль, лелеять её, превращать в оружие. И теперь ты обвиняешь меня в том, что сама стала такой. Изобель вздрогнула, но тут же сжала кулаки, отгоняя миг сомнения. — Ты говоришь так, будто это я пришла к тебе с мечом. Но это ты начал. Ты предал меня в тот вечер, когда я верила, что мы будем вместе навсегда. Ты разрушил всё одним движением. Он тихо рассмеялся, и звук этот был холоднее зимнего ветра. — Верила? — его голос стал тише, почти шёпотом. — Ты действительно думала, что я способен на "навсегда"? Ты меня почти не знала, и не ври, что не чувствовала, что что-то не так. Но не смотря ни на что, ты всё равно пришла ко мне в тот вечер. В своём белом платье. С надеждой в глазах. Хотя твои родителя предупреждали тебя, что это всё опасно. Она почувствовала, как внутри что‑то надломилось. Он был прав — в какой‑то мере. Она знала. Что всё завертелось так бысстро, это с самого начало казалось страным. Но всё равно поверила. Поверила, что для неё он станет миром. Хоть родители и правда ее предупреждали.. — Да, — произнесла она наконец, и в её голосе больше не было ярости — только горькая усталость. — Я знала где-то внутри. Но это не оправдывает тебя. Ты мог остановиться. Мог не доводить до конца. Но ты выбрал путь разрушения. Вампир замер. На мгновение в его глазах промелькнуло что‑то неуловимое — тень, отголосок чувств, которые он давно похоронил. Но уже в следующий миг маска безразличия вернулась на место. — А что, если я не мог? — спросил он тихо. — Что, если это было неизбежно? Изобель покачала головой. — Нет. Неизбежно лишь то, что ты сам выбираешь. И ты выбрал меня уничтожить. Она сделала глубокий вдох, собирая остатки сил. — И потому ты ответишь. Не ради мести. Ради справедливости. Ради той девушки, что лежала в снегу и не понимала, за что с ней так. Вампир долго смотрел на неё, словно пытаясь прочесть что‑то в её глазах. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Допустим, я отвечу. Но что потом, Изобель? Что ты сделаешь, когда получишь свою расплату? Будешь счастлива? Сможешь забыть? Она молчала. Потому что знала: даже если она получит то, чего жаждет, пустоту внутри это не заполнит. Но отступить уже не могла. — Я просто хочу, чтобы ты понял, — произнесла она твёрдо. — Что твои поступки имеют цену. И ты её заплатишь.