Осколки былой жизни

Утро началось с оглушительного звона будильника и резкого подъёма. Голова тут же взорвалась пульсирующей болью. Пришлось переждать приступ, сгорбившись на кровати. Мысль о том, что сегодня Баки уезжает, заставила меня подняться... Обязательно нужно его проводить. Поднялся с кровати, лениво потягиваясь и зевая. Чувствовал – день выдастся трудным, поэтому натянул первое, что попалось под руку: простую футболку, поношенный свитер и джинсы. Привёл себя в порядок, кое-как позавтракал и вышел на улицу. До порта – около тридцати минут пешком. Нужно успеть до отплытия. – Баки! – крикнул я, едва заметив его силуэт у трапа. Он обернулся и широко взмахнул рукой. Я подбежал к нему, почти запыхавшись, и обнял так крепко, будто хотел удержать. Дыхание сбилось, но я старался дышать ровнее. Его куртка пахнет морем и потом. Баки с силой похлопал меня по спине. – Всё же не смог усидеть дома, а? Не смог проститься по-быстрому, приятель? Я лишь молча кивнул, потому что ком в горле не давал вымолвить и слова. Судорожный вздох вырвался сам собой. – Ну, ну, не дрейфь, – успокаивающе сказал он, – Я вернусь, даю слово, Стиви. С невероятным трудом разжал руки и отступил на шаг. И проводил его взглядом, пока корабль не превратился в маленькую точку на горизонте.

***

У дома меня встретила военная машина. Как только я подошёл, дверь открылась и показался Эрскин. Киваю ему в знак приветствия. –Я готов, только вещи забрать из квартиры нужно. Он кивнул и пошёл со мной, мы поднялись на второй этаж. Открываю дверь в квартиру, и на пороге меня встречает чемодан, который я собрал предыдущем вечером. Выкатываю его на лестничную площадку и закрываю дверь в квартиру. Оборачиваюсь на доктора, а он уже спускается, захватив мой чемодан. Вздыхаю, но воздерживаюсь от комментариев. Уже сидя в машине Эрскин протягивает мне жетоны на цепочке. О, это... Практически сразу надеваю и благодарю. Дальнейшая поездка прошла в тишине. Спустя около часа езды мы подъезжаем к полю, оборудованному как подготовительная площадка для солдат. Небольшие одноэтажные дома тоже присутствуют. Перед самим въездом мне дают бумаги на подписание. Это соглашение о неразглашении, согласие на обработку данных и отказ от ответственности в случае каких-либо травм. Подписываю и отдаю. Далее меня высаживают около одного из домов, достают чемодан из багажника. Снова благодарю и скрываюсь в доме. Выбрав кровать и усевшись на неё, позволяю себе на мгновенье отпустить контроль. В состоянии некоторого безразличия разбираю чемодан и только сейчас замечаю на прикроватной тумбочке свёрток с одеждой моего размера. Переодеваюсь в неё. Уже зашнуровав берцы, в дом врываются несколько парней, громко разговаривающие между собой. Их появление ожидаемо и с тем же спокойствием задвигаю чемодан под кровать. Они не обращают на меня внимания, поэтому я выхожу на улицу, глазами осматривая полигон для тренировок. У меня есть неделя на то, чтобы не разочаровать доктора. В тот же момент замечаю, как постепенно на полигоне собираются люди. Постепенно подхожу к стою и встаю в него. – Новобранцы, смирно! – женский голос разрывает гомон, царивший в строю. Все, рефлекстно, вытянулись по стойке смирно. К нам подходит красивая женщина. Агент Картер. Прекрасная женщина. Если бы не был влюблён в Баки и не был бы женщиной в прошлой жизни, то, может быть, попытался наладить отношения с ней. Но нет, в данной ситуации, она меня не интересует как романтический объект. – Джентльмены, я агент Картер, – мужчина за ней нёс ящик с планшетками и листами. Очередной договор? Он раздаёт их, и Картер, тем временем продолжает говорить: – Я курирую все операции этого подразделения. У неё славный акцент, но, видимо, у кого-то язык без костей. – А что с акцентом, королева Виктория? – агент остановилась, её пронзительный взгляд обещает кару говорившему. – Я, вроде, в американскую армию вступал. – Твоё имя, солдат. – Гилмар Ходж, ваше величество. – Ходж явно гордится своим остроумным комментарием. – Шаг вперёд, Ходж. – голос Картер был стальным, не терпящим возражений. – Правую ногу вперёд. – О? Будем бороться? От созерцания этого зрелища меня отвлекает раздача планшеток. Очередное соглашение? Беру в руки и вчитываюсь. Да, это- Звук удара заставляет вздрогнуть и перевести взгляд в сторону звука. Ходж валяется на земле, потирая лицо. Как мощно. Картер выпрямилась, поправив свой пиджак. Тут подъехал внедорожник без крыши, из которого вышел мужчина, который окликнул Картер. Она развернулась, отдала честь и сказала: – Полковник Филлипс. – Уже начали объезжать молодняк? Хорошо, – полковник поравнялся с Картер. – Оторви задницу от земли, встань в строй по стойке смирно и жди дальнейших указаний. Ходж так и сделал. Полковник обвёл наш строй взглядом и начал говорить: – Генерал Паттерн однажды сказал: "Войны ведутся оружием, но победы в них куются нашими бойцами". Мы победим в этой войне, потому что у нас самые крепкие бойцы, – его взгляд зацепился за меня, но на мгновенье он перевёл взгляд на Эрскина, а после обратно на меня. – Которые станут ещё крепче. Гораздо крепче. Полковник вздохнул, и начал ходить из стороны в сторону, объясняя: – Стратегический научный резерв - это союзная структура, состоящая из светлейших умов свободного мира. И наша цель - создать лучшую армию в истории. Но любая армия начинается с одного человека. К концу этой недели мы выберем этого человека и он станет первым из новой породы: Супер солдат. И они лично сопроводят Адольфа Гитлера к вратам ада. Всё же подписав несчастные бумаги, отдаём их обратно. По возвращению в строй, полковник продолжает: – С завтрашнего дня начинаются физические тесты и подготовка. Сегодня будут тесты на интеллектуальную составляющую. Наши агенты сопроводят вас. Вольно. И действительно, пришло два агента, разделившие наш строй по шесть человек, отвели нас в помещение, где нам дали ещё больше бумаг. Бюрократия никак не желает оставлять меня. Заполнив эти тесты, встаю и сдаю их. Выйдя из душного помещения, окидываю взглядом окружающее пространство. Солдаты занимаются: отжимания, бег и другие различные физические активности. Смотря на всё это мне становится немного плохо. Но, это то, что нужно перетерпеть. Неделя осталась, даже меньше. Шесть дней, это всего лишь шесть дней. В нашем домике никого не было, что было мне на руку, ведь я хочу разобрать оставшиеся вещи. Достав чемодан из-под кровати, открываю его. После достаю две книги и кладу их на тумбочку. Также достаю альбом и карандаш, которые кладу на кровать. Чемодан закрываю и задвигаю его обратно под кровать. Уже сидя на кровати, начинаю рисовать.

***

Следующий день начался с громкого крика: "Рота, подъём!", заставивший меня подняться с кровати. Это было слишком резко и последствия в виде темноты перед глазами не заставили себя долго ждать. Несколько секунд спустя перед глазами проясняется. Парни вокруг меня немного суетятся, заправляя кровати. Приходится догонять их, заправляя кровать. Далее - одежда и берцы. Уже привычными движениями зашнуровываю берцы. Когда всё готово, нас построили в пары и этой колонной повели на завтрак. Сама еда была хорошей: каша, компот или чай. После завтрака нас построили на улице, рядом с полосой препятствий. Дали простое задание - пройти эту полосу, пока не на время, а для ознакомления. К концу этого дня, мы должны будем пройти её на время. Прозвучал свист и все ринулись взбираться на канатную сетку, с моей стороны будет разумно переждать толкучку. Тоже подхожу к этой сетке и взбираюсь неспешно, в этом деле главное - не спешить. Забраться не составило труда, но вот спуститься было немного более проблемно, чем я ожидал. Успешно с этим справившись с этим, перехожу к другому препятствию. Дыхание сбивается от непривычной нагрузки. Но продолжаю. Осталось пять дней. После завершения ознакомления, нам дали немного времени на то, чтобы прийти в себя. Потом нас снова погнали на эту полосу препятствий, и так продолжалось до обеда. После обеда нам разрешили делать что угодно, в пределах разумного, конечно. Так у нас появилось немного свободного времени.

***

Крик снова будит нас. В этот раз слишком резко не поднимаюсь. Заправляю кровать, одеваюсь. Завтрак и снова на полигон. В этот раз это передвижение ползком с винтовкой в руках. Мы надели каски, взяли винтовки и полезли. Ходж, мудак такой, сделал подлянку: пнул одну из поддерживающих балок. Колючая проволока теперь слишком низко, чем была. С трудом всё же проползаю. Осталось четыре дня.

***

На третий день нас заставили бегать, очень много бегать. Одышка и отставание от группы не заставили себя ждать. Но вот, словно свет в конце туннеля, вижу флаг. Группа останавливается там и они пытаются взобраться за флагом. Впереди останавливается машина с агентом Картер. Подбегая к ним, ненадолго останавливаюсь, пытаясь перевести дыхание. Пот застилает глаза, воздух с хрипами входит и выходит из лёгких. Нужно достать его, ещё один круг я не выдержу. Когда их погнали дальше проходить дистанцию, я подошёл ближе к столбу. Крепление было не трудно достать: буквально вытащив два болта, столб с грохотом падает. Подходу к флагу, забираю его. После отдаю его тренеру. Пробормотав благодарность, сажусь в машину. Тяжело дышу, пытаюсь прийти в себя. Картер обернулась, окинула меня взглядом. Я отвожу взгляд, дыхание постепенно приходит в норму.

***

Второй день продолжился на отжиманиях. Нас сравнили с бабушкой, которая была резвее, чем мы. М-да. – Встать! Мельница. – голос Картер не оставляет места возражениям. Приходится выполнять. Поднявшись и начиная делать упражнение, замечаю полковника и доктора. Прыгаем верх, вниз, руки делают махи. Дыхание уже давно сбилось, живот тоже болит. Внезапный окрик "Граната!", заставляет рефлексно обратить внимание на небольшой предмет на земле. Секунда на размышление, за которую все уже разбежались, с хриплым вздохом бросаюсь на гранату. Быстрая смерть, чем не хорошо? Я слишком устал. Зажмуриваюсь, но ничего не происходит. Учебная граната? А, да... Конечно, она учебная. Со вздохом поднимаюсь на ноги. И мы продолжаем физические упражнения.

***

Последний день включил в себя всё. Всё то, что мы делали за последние пять дней. Бег с препятствиями, отжимания и прочее, прочее. К концу дня я чувствовал себя как выжатый лимон. Просто лёжа на кровати и смотря в потолок, мысли текут достаточно вязко. Скоро должно всё решиться, стану ли я... Мои мысли прерывает стук в дверь. Лениво перевожу взгляд на проём из которого заходит доктор Эрскин. – Позволите? – с трудом поднимаюсь, принимая сидячее положение. Он воспринимает моё молчание за согласие и проходит. Садится на соседнюю кровать, только сейчас замечаю в его руке бутылку с алкоголем. Фу. – Почему я? – вопрос выходи немного хриплым, но всё же встречаюсь с ним взглядом. – Возможно, только этот вопрос имеет значение, – Эрскин перевёл тему на свою бутылку. – Это из Аугсбурга, с моей родины. Многие забывают о том, что первые нацисты захватили свою собственную страну. После предыдущей войны немцы настрадались, чувствовали себя слабыми, униженными. Тогда Гитлер и пришёл к власти со своими флагами, маршами и... – он показал абстрактное движение. – И он узнал обо мне, о моей работе и вызвал меня. Сказал: ты, ты сделаешь нас сильными. А мне это было не интересно. Эрскин вздохнул, отложив бутылку, продолжает рассказывать: – И тогда за дела берётся руководитель Гидры, их отдел исследований. Блестящий учёный по имени Йоган Шмидт. А Шмидт член ближнего круга и полон амбиций. Он верит в мифы, в частности о том, что где-то в мире есть сила, оставленная богами, и только сверхчеловек может завладеть ею. Поэтому, узнав о моей формуле, о её действии, он не смог устоять. Я пытался отговорить его, аргументируя тем, что сыворотка не доработана, но он не слышал. В итоге он всё же ввёл её себе. – Он стал сильнее? И если сыворотка была недоработана, то тогда имелись более серьёзные последствия? – это заставляет размышлять на тему того, какие именно последствия могут быть. – Да. Побочные эффекты тоже были. И важнее тут человек, что принимает сыворотку. Ведь она не создаёт из ничего, а только развивает и усиливает то, что изначально есть в человеке. Хорошее становится великим, а плохое - ужасным. Поэтому выбрали вас. Ведь сильный человек, который обладал силой всю жизнь, теряет уважение к этому дару, а слабый человек знает цену силе, и обладает состраданием. Нагрузил меня дед, ничего не скажешь. Почесав шею, отвечаю: – Спасибо, наверное. Он разливает алкоголь в два бокала, один протягивая мне. Я мотаю головой, не пью алкоголь. Доктор понимающе кивает, переливая всё в один бокал. – Чтобы завтра на процедуре не случилось, пообещай мне, что всегда будешь самим собой. Не идеальным солдатом, но хорошим человеком. Доктор выпивает алкоголь за один присест, после чего поднимается и уходит, но перед выходом из помещения говорит. — Стив, всегда помни, ради чего ты делаешь то, что делаешь.

***

На следующий день, сидя в машине, мы выехали с полигона. Меня сопровождали агент Картер и тот же человек, что привёз меня в прошлый раз. Смотря в окно на проходящие мимо пейзажи, стараюсь успокоиться. Эта процедура - обязательное условие для дальнейшей жизни. Только пройдя, я буду иметь возможность повлиять на судьбу и, возможно, на временной поток. Желания говорить с Картер нет. Поэтому вся поездка прошла в молчании. Подъехав к магазину с антиквариатом, выхожу на улицу. Следуя за агентом, осматриваюсь. Из прохода выходит пожилая женщина, она спрашивает: – Чудная нынче погода в Нью-Йорке, не так ли? – Да, но я всегда беру с собой зонт. После этого диалога женщина отходит за прилавок, а мы проходим в глубь магазина. Секретная дверь, отделанная как книжный шкаф, открывается перед нами. Проходя по однотипным коридорам, мы, в итоге, входим в большое помещение. В середине комнаты была капсулообразный аппарат, и вокруг него много техники, проводов и людей. Среди них замечаю Эрскина, и когда мы подходим, он здоровается, пожимая руку. Вспышка света на мгновенье ослепляет меня. Взгляд притягивает аппарат, что превратит меня в более лучшую версию. Вздыхаю. – Ты готов? – голос доктора отвлекает меня от мыслей. Киваю ему. – Гуд. Сними рубашку, галстук. Делаю, как он просит. После подхожу к аппарату, забираюсь в него. Холодок пробегает по открытой груди. Ко мне подходит доктор. – Ну, как, удобно? – Да. – на мой ответ Эрскин кивнул, переведя взгляд куда-то, вне поля моего зрения. – Мистер Старк, что с уровнями? – На ста процентах, – в поле моего зрения входит Старк. Он осматривает меня, продолжая говорить. – Возможно, оставим без света пол Бруклина, но мы готовы, как никогда прежде. Меня пристёгивают к аппарату, Эрскин отправляет Картер наверх. Поле он берёт в руки микрофон, проверяя его звучание. – Меня слышно? Кхм, дамы и господа. Сегодня мы сделаем не очередной шаг к само аннигиляции, а первый шаг на пути к миру. Медсестра прислоняет к моей груди какие-то штуки. Немного неприятно, но не смертельно. Краем глаза замечаю, что два человека подкатывают ко мне какое-то хранилище, а доктор продолжает вещать. – Мы начнём с серии микро-инъекций в основные группы мышц испытуемого. Введение сыворотки повлечёт за собой мгновенное изменение клеток, – забрав колбочки, медсёстры вставляют их в специальные отверстия в аппарате. – Затем, для стимуляции роста, испытуемый будет пронизан вита лучами. Моё плечо протёрли и введи какую-то жидкость. Эрскин подошёл ко мне. – Введение сыворотки. Приготовились. Пять, четыре, – к моим плечам прислонились, впились иголки. Ух, больно. – Три, два, один. Мой мир взорвался болью. Она была везде: огонь боли будто пронизывает мои мышцы и кости. Всё горит, ужасно больно. Далее эта капсула начала менять своё положение в вертикальное, одновременно закрываясь. – Стивен? Слышишь меня? – голос доктора слышен будто из под тощи воды. – Слышу. И спустя несколько секунд моё зрение застилает белый свет. Закрываю глаза, но не помогает: свет пробивается сквозь закрытые веки. Постепенное нарастание разрывающей боли заставляет кричать. По мне будто проходят бульдозером, а мышцы будто прокручивают в мясорубке. Сквозь ослепляющую боль слышу голос доктора, что зовёт меня. – Не смейте выключать! Я выдержу! После этих слов дальнейшие минуты проходят в тумане боли. Мне кажется, что на мгновенья я всё же отключился. Проморгавшись, оглядываю мутным взглядом окружение. Замечаю Эрскина, он, вместе со Старком, помогают мне выбраться из этого дьявольского аппарата. Голова кружится. И центр тяжести поменялся, снова. Как-то незаметно меня окружили люди. Гомон от них заставляет болеть голову. Слышу голос Картер, она спрашивает как я. – Чувствую себя выше. – шутка вышла неудачной, вздыхаю. – Всё так. Ты несколько выше. – она даёт мне футболку. Кивком принимаю её, надевая. Более менее придя в себя, замечаю, как дышать стало легче. Слабость в теле прошла на удивление быстро. Тут мой слух уловил характерный звук открытия зажигалки. Делаю шаг в направлении доктора. Следующее, что фиксирует мой мозг - это взрыв. Осколки стекла прилетают в нас. Рефлексно закрываю лицо. Голос Эрскина разрывает звенящую тишину. – Остановите его! Оборачиваюсь, мои глаза выхватывают человека с колбочкой, он достаёт пистолет и стреляет. Я не успеваю среагировать, и доктор падает. Мой взгляд на секунду задерживается на теле Эрскина. Жалко его. Спасти не получится. Подбегаю к доктору, как слух разрывает второй выстрел. После ещё несколько выстрелов. Нельзя терять время. Оставив тело доктора, сжимаю челюсти. Всё ещё не до конца привыкнув к изменившимся пропорциям тела, спотыкаюсь. Картер впереди уже скрылась в коридоре. Бегу за ней. Выбегаю за ней на улицу. Она стоит на проезжей части, целясь в летящую на неё машину. Сношу её с ног, спасая от столкновения. Оранжевая машина проносится мимо нас. Поднимаюсь на ноги, бросаюсь в погоню за машиной. Скорость моего бега стала горазда больше, чем была до этого. Я обгоняю некоторые машины, зрение по бокам немного размывается. Преследую машину, случайно врезаюсь в столб, который деформировался. Упс, я погнул его. Мимолётная вспышка боли практически сразу забывается. Зрение выхватывает преследуемую цель. Не замечаю, как оказываюсь на крышах машин, перепрыгивая, пока в конце концов не оказываюсь на крыше такси. Шестое чувство, обострённое после сыворотки, заставило сдвинуться с места. Спустя мгновенье в крыше машины была дырка от пули. Пришлось сильнее вцепиться в крышу на повороте, меня настойчиво пытаются сбросить. Металл под моими пальцами прогнулся. Эти попытки продолжались, пока из-за невнимательности водителя, мы не врезались в машину. Меня откинуло на асфальт, но тело сделало кувырок, практически сразу поднимаясь на ноги. Такси отлетело дальше. Ноги сами несут меня к машине из которой вылазит моя цель. Пригибаюсь, обхожу со стороны багажника. Выглядываю, но тут же снова прячусь за машиной. Два выстрела прогремело в моём направлении. Слышу характерные звуки криков людей. Он взял заложника. Чёрт. Снова выглядываю, и наши глаза встречаются, он стреляет в меня. Мимо. Его руки подрагивают. Чуть ухмыляюсь. Нужно спровоцировать его на ещё несколько выстрелов, обойма с патронами не бесконечная. Он израсходовал больше половины. Позволяю ему отступить в переулок, ведущий на перрон. Продвигаюсь за ним. Держит меня на мушке. Это хорошо. Снова выглядываю из-за угла. Стреляет. Попал в стену. Скрылся по направлении причала. Бегу за ним. Он добегает до поворота и оборачивается. Стреляет. Снова по стене. Догоняю их. Выглянув из-за угла, замечаю как он приставляет пистолет к голове мальчика. Да вот только уже бесполезно угрожать. Патронов не осталось. Подняв руки на уровень груди, выхожу, делаю несколько шагов по направлению к ним. Рука с пистолетом моей цели теперь смотрит на меня. Делаю ещё один шаг и звучит щелчок. Успеваю сделать ещё несколько шагов, как он понимает, что пистолет бесполезен, и выбрасывает мальчика в воду. Не обращая внимание, дети в таком возрасте умеют плавать, бегу за целью. Снова звук зажигалки. Быстрее, нужно догнать его. Повалив его на землю, хватаю за шею, одновременно с этим зажимаю ему челюстной сустав, не давая закрыть рот. Под пальцами чувствую его бешенный пульс. Наклоняюсь и шиплю ему в лицо. – Я не позволю так просто умереть тебе. Его глаза расширяются, когда до него доходит осознание того, что я знаю о яде, находящееся в одном из зубов и поэтому не даю ему сжать зубы. Я пережимаю сонную артерию. Хотелось бы ударить его головой об землю, но, боюсь, что не рассчитаю силу и убью его. Когда он теряет сознание, поднимаюсь с него. Размяв шею, тяжело вздыхаю. Всё же не стоило так опрометчиво поступать. Задумчиво осмотрев его, вспоминаю, что сыворотку лучше уничтожить. Не хотелось бы ещё больше суперсолдат. Кроме Баки. Баки может получить сыворотку. Но... Поджимаю губы, обшаривая его карманы, нахожу колбочку. Это... С сожалением бросаю на каменную кладку. Разбивается. Так же как моя надежда на более лучший исход в этой ситуации. Взваливаю его на плечо и иду обратно. Уже на выходе из переулка ко мне подбегает агент Картер. Её лицо выглядит взволнованным. – Стивен! Слава богам, ты жив, – она подходит ближе всматриваясь в мои глаза. После её взгляд утыкается в человека на моём плече. – Это...? Киваю в ответ. Мы вместе идём в машину. Закидываю бессознательное тело в машину, и сам забираюсь в неё. – Надо допросить его? Я так полагаю, что вы сами займётесь этим? – Да, наши специалисты займутся этим вопросом. – И колба с сывороткой разбилась, я не смог вовремя поймать... – Не переживай, Стив, это поправимо. Для начала тебе нужно будет сдать кровь, раз сыворотки больше нет. Может учёные смогут вывести её из твоей крови. – А и ещё он пытался сбежать с помощью какой-то подводной лодки, но не успел. – Но, думаю, сначала следует отдать этого человека в руки специалистов. С кровью разберёмся сегодня.

***

Сдав необходимое количество крови, застёгиваю новую рубашку. Голос Картер отвлекает от мыслей. – Вся надежда на возрождение программы скрыта в твоём генетическом коде. Но без доктора Эрскина это займёт годы. – Знаю. Нас отвлекли громкие голоса из соседнего помещения. Наше внимание перешло к ним. Говард Старк говорил о том, что те технологии, которые они использовали в создании этой подводной лодки им сейчас недоступны. Как раз к концу его речи, мы с Картер вышли к ним. Сенатор заговорил: – А кому близко до этих технологий? – Гидре. Уверен, вы читали мои рапорты, сенатор. А также, благодаря Стивену, у нас появилась зацепка в виде человека, причастного к этому переполоху. Картер встроилась в этот диалог: – Гидра - особое научное подразделение нацистов. Руководитель - Йоганн Шмидт. Но его амбиции гораздо больше. – Гидра в своём роде секта, где боготворят Шмидта и считают неуязвимым. – Полковник Филлипс продолжил объяснения Картер. – И, что вы предлагаете? – С этого дня у нашей структуры новая задача. Атаковать и уничтожить Гидру, – полковник обратил внимание на нас. – Пакуйте чемоданы, агент Картер. Вы тоже, Старк. Вечером отправляемся в Лондон. Поджимаю губы, но всё же говорю: – Сэр, если цель - Шмидт, то я с вами. Филлипс обернулся на меня. – Тебя будут изучать в лаборатории. Я рассчитывал на армию, а получил лишь тебя. И ты - не армия. Он ушёл. Я разочарован? Нет, скорее раздосадован. Они уезжают в Лондон, в Англию, туда, где Баки. А меня просто откидывают, как ненужную вещь. Сенатор проходя мимо меня, остановился. – При всём уважении к полковнику, боюсь мы можем упустить главное. Я видел тебя в деле, Стив. Полковник тоже оценил твой вклад в поимке виновника в смерти доктора Эрскина. Поэтому, я предлагаю тебе послужить своей стране не в стенах лаборатории, а, возможно, на самом главном поле боя. – Сэр, это... – киваю, он пожимает мою руку. – Поздравляю, ты получил повышение. Жду тебя через неделю в филармонии, к утру. С сомнением провожу его взглядом. Провожу рукой по лицу. Это будет долгий путь. Догоняю агента Картер. — Агент Картер, я могу узнать про того шпиона? Она обернулась на меня. — Он мёртв. Ох, вот как... Ничего не изменилось. Киваю и провожаю взглядом Картер.

***

Через неделю, в филармонии. Мне дали сценический костюм, и это настолько плохо сделанный костюм, что диву даёшься. Но приходится надеть его. В этом костюме ужасно жарко. Так же мне дали слова, которые мне нужно будет сказать перед людьми. Что-то про облигации и патриотизм. Одним словом - пропаганда. Но, это не имеет значение. Единственное, ради чего я это делаю - это ради того, чтобы быть рядом с Баки. В мою гримёрку заглядывает человек. – Мистер Роджерс, вас вызывают на съёмочную площадку. Киваю в ответ, поднимаясь с места. Беру маску и иду в съёмочный павильон. Актёров уже переодели и выдали бутафорское оружие. Режиссёр, сценаристы и другие люди в сфере кино, рекламы и пропаганды делают свою работу. Мне выдали мою роль. За этот день мы сняли много материала, который монтажёры будут приводить в одно целое. После первых выпусков рекламы, стали печатать рекламу на живое вступление со мной. И, что удивило меня, на первое выступление был полный аншлаг зрителей. Стоя за кулисами, я испытываю мандраж перед выступлением. Мне дают щит, с внутренней стороны которого были приклеены записки с текстом. Пробежавшись по ним глазами, запоминаю слова. С улучшенной памятью это сделать в несколько раз легче. Выхожу на сцену под музыку, свет софитов слепит глаза, но двигаюсь вперёд уверенно. Исполнение песни девушками под музыку и мои вставки между куплетами в целом, были достаточно уместными. Во время этого я немного отхожу, освобождая пространство для девушек. После выступления меня поставили около выхода, рядом со стендами с моим лицом и призывами. Сама программа будет идти как минимум ещё пять или десять минут. Вздыхаю и потягиваюсь. Это будет утомительно и жарко. Ко мне подходят люди и фотографируются. Приходиться через силу улыбаться, но делать это так, чтобы люди думали, что это искренне. И так, постепенно, начали добавлять в номер новые детали. Как например, разные построение девушек, добавление небольшого интерактива с детьми. В итоге, утвердили самый последний вариант этого номера, с которым мы будем выступать в разных городах. Время пролетает так незаметно, что я не замечаю, как снова выступаю перед публикой. Сияющая улыбка, взгляд на зал и бессмысленные слова. Представление за представлением. Город за городом. И только ночью выдаётся возможность выдохнуть, смотря на звёздное небо. Усиленный организм позволяет мне спать четыре часа и чувствовать себя хорошо. Но, в таком темпе жизни нет возможности задуматься о том, во что я превратился и на что растрачиваю свой потенциал. Но утром я снова надеваю эту маску и иду вперёд по этой жизни. У меня просят автографы, со мной сделали комиксы, а в Нью-Йорке вообще, попросили добавить элемент с поднятием мотоцикла с девушками. Я, конечно, сделал это. Не мог не сделать, ведь контракт был подписан.

***

Пока в один из дней выступлений, меня не вывели из этого продуктивного транса. Это было выездное представление, где вместо зала с людьми были солдаты. Не понимаю, зачем надо было отправлять меня сюда. А впрочем, не так важно. – Кто из вас готов пойти со мной? – мой голос разносится из динамиков над полной тишиной, – Хм. Это был ноябрь, и прошло три месяца с моего преображения и начала этой сценической жизни. – Верни девчонок! – все солдаты взорвались согласными криками. Чуть сильнее сжимая щит в руке, внутренне пытаюсь успокоиться. Ухожу со сцены до того, как в меня полетит что бы то ни было. На сцену выходят девушки, и танцуют. Уже за кулисами позволяю себе откинуть щит и уйти в машину. Переодевшись в привычную одежду, откидываюсь на сидении. Всё. Баста. Я устал. Энергия не находит своего выхода. Мои руки чешутся от желания что-нибудь разрушить. На этом желании вылажу из машины и скрываюсь в лесной чаще. Удар. Удар. Удар. Слышу характерный треск древесины. Удар. Удар. Дерево с громким треском падает. Тяжело дышу, с восторгом смотрю на поваленное дерево. Костяшки рук немного покалывают, заживая. Тут на голову падает несколько капель воды. Поднимаю голову и смотрю в небо. Оно хмурое и скоро пойдёт дождь. Нужно вернуться в лагерь, пока не промок до нитки. В лагере, сидя под навесом, смотрю на то, как люди суетятся. Зарисовываю в блокнот их фигуры. Дождь не мешает им делать свою работу. Сзади чувствую приближение человека. Оборачиваюсь. Это агент Картер. – Здравствуй, Стивен, – она подходит ближе и присаживается на ступеньку. – Что ты здесь делаешь? – Официально меня здесь нет. Киваю, приняв эту информацию к сведенью. Закрываю блокнот, убрав его во внутренний карман плаща. – Как я понимаю, ты теперь новая надежда Америки? – Ну, можно и так сказать, – тяжело вздыхаю, смотрю в глаза Картер. – Но, по крайней мере я не сижу в лаборатории... – Выходит у тебя лишь два варианта? – её взгляд не отрывается от моего. Киваю, уже хочу что-то сказать, но нас отвлекает звук сигнала машины. Раненого привезли или раненых. Оборачиваюсь, наблюдая за тем как на носилках достают из машины человека. Мой взгляд выхватывает его повреждения, это ожоги и различные ранения. – Шмидт на днях бросил свои силы в Азану. Двести человек вели с ним бой, вернулось меньше пятидесяти. Это всё, что осталось от 107-ого пехотного. На этом моменте мой взгляд полностью фокусируется на ней. 107-ой. Баки. Картер продолжает: – Остальные погибли или попали в плен. Ох, это... Нужно спасти Баки, я знаю, верю, что он жив. – Нужно к полковнику. Встаю, не обращаю внимание на дождь доходу до палатки. Полковник встречает меня с хмурым взглядом. – Полковник Филлипс, мне нужен список погибших в Азана. Мне нужно одно имя - сержант Джеймс Барнс из 107-ого. Проверьте, жив ли он. Полковник перебирает письма с соболезнованиями... – Я подписал уже столько писем, что потерял счёт, но всё же... это имя упоминалось, – всё внутри рухнуло. Нет, не может быть. Он не может так просто умереть. Баки не может. – Мне жаль. Нет, нет, я отказываюсь в это верить. Баки должен быть жив. Может в плену, но жив. Мне нужно найти его. И покарать тех, кто пытался забрать его. – А как же пленные? Вы планируете провести операцию по спасению? – Да, это победа в войне. Подобный ответ только сильнее разжёг раздражение во мне. Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока Баки страдает. – Но вы ведь знаете, где они. – Да, и это за тридцать миль за линией фронта. Мы больше людей потеряем, чем спасём. Но это не понять девочке из подтанцовки, которой ты стал. – Понял, – ощущая внутри оглушительную тишину, понимаю, что несмотря ни на что я сделаю это. Проберусь в это место и освобожу Баки. Ну, заодно, если повезёт, то остальных пленных. Ухожу в свою гримёрку. Переодеваюсь в более тактическую одежду, собираю лёгкую сумку. Агент Картер залетает за мной. Она что-то говорит, но шум в ушах не даёт расслышать, да и сосредоточен я на другом. Ничего не отвечаю, закидываю сумку на плечо и иду в направлении машины. Окрик своего имени всё же слышу. – Стивен! Сложив вещи в багажник, оборачиваюсь. Она явно обеспокоена. – Я не могу сидеть на месте, агент. Не держи меня. Забираюсь в машину, завожу её. Агент Картер предприняла последнюю попытку: – Я кое-что могу сделать. – Что же? Вызовешь самолёт, который доставит меня прямо на место назначения? – Как ты узнал? А впрочем, не важно. Она села на соседнее сидение, сказала, куда ехать и в итоге мы подъехали к какому-то аэродрому. Самолёты стояли в своём великолепии. Среди них был Старк, что-то делающий. – Мистер Старк, я прошу вас об одолжении. Стивена нужно доставить в Краусбург на базу Гидры.

***

Уже сидя в самолёте и смотря на ночное небо, ловлю себя на мысли, что я где-то свернул не туда. Лямки парашюта оттягивали плечи. Рядом со мной Маргарет изучала карту. – База Гидры расположена между двух горных хребтов, там у них завод. Впереди раздался голос Говорда: – Попробуем доставить тебя прямо к их крыльцу. – Просто доставьте меня как можно ближе, а дальше я сам как-нибудь справлюсь. Картер протянула мне какое-то устройство. – Это транспондер. Его сигнал приведёт нас прямо к тебе, когда активируешь его. Принимаю, кивнув. И пока я засовывал это устройство в один из карманов, началась тряска. По нам стреляют. Это плохо. Поднимаюсь к выходу из самолёта и открываю эту дверь. – Стивен, мы доставим тебе к месту, не смей прыгать! – Слишком опасно. Я прыгаю, а вы разворачиваетесь и улетаете, пока не слишком пострадали, понятно? – Ты не можешь мне приказывать. – Могу. Я же капитан. Надеваю очки и выхожу в открытое воздушное пространство. Начиная стремительно приближаться к верхушкам деревьев, раскрываю парашют. Плавно приземлившись, отстёгиваю более ненужный кусок ткани. Очки тоже оказываются на голове. Передвигаясь в полуприсяде, иду на отчётливые звуки жизни. Все чувства будто обострились. Спустя какое-то время, на глаза попадается свет среди деревьев. Звук машин отвлекает от созерцания врат. План по проникновению формируется практически моментально. Немного подождав, у меня получается запрыгнуть в последнюю газель. Там сидело два человека из Гидры. Они явно охринели от того, что какой-то человек так бесцеремонно врывается на их территорию. Они бросаются на меня, а я просто бью кулаком в челюсть одному, одновременно с этим уходя из под удара второго. Первого хватаю за предплечье и бросаю во второго солдата. Далее сокращаю дистанцию и бью кулаком в лицо, ломая нос. Вздыхаю. Сделав два характерных движения, сворачиваю обоим шеи, а после выкидываю из газели. Без свидетелей. Далее - остановка. Затаиваю дыхание, приготовившись бить. И как только ткань поднялась, мой кулак ударил солдата в лицо, отбросив него на несколько метров назад. Вылажу из газели, осматриваюсь, и практически сразу перебегаю в тени между танками. Заприметив так удобно расположенный подъём на крышу, пробираюсь туда. Уже по крыше бегу в направлении основного здания. Приходится разбить одно из окон для того, чтобы забраться в здание. Шум привлёк несколько солдат, которые, вскоре, тоже были убиты. Пробираясь, чуть дыша, в этих извилистых коридорах, натыкаюсь на дверь из окошка которой виден цех. Боже, я даже не знаю куда идти! Встав в тень около двери, стучу по ней. Солдат оборачивается и движимый любопытством просовывает голову в дверной проём. И ему прилетает вдвойне: от двери и от меня. Затаскиваю его на моё место. На всякий случай достаю пистолет и снимаю предохранитель. В огромном помещении передвигаюсь маленькими перебежками. Они строят какие-то бомбы и части реактора? Нет. А, это для Валькирии. Едва слышно вздохнув, натыкаюсь на стол, заваленный светящимися штуками. Энергия тессеракта. Захватываю две штуки, на всякий случай. Ориентируясь на интуицию, всё же смог выйти на тёмное помещение, по которому ходил один охранник. Поджидая его за одним из углов, и когда он прошёл мимо, приближаюсь к нему со спины и ударяю в основание черепа. Солдат падает. Обшариваю его и нахожу ключи. Спускаюсь на этаж ниже, отпирая клетки. – Ты кто будешь, парень? – Капитан Америка. Ещё камеры есть? Я ищу сержанта Джеймса Барнса. – Может в изоляторе? Но оттуда не возвращаются. – Хм. Идите на запад от ворот, метров семьдесят. И да, уходя, задайте им жару. Я проверю, есть ли тут ещё кто-то. И не обращая внимания на последующие слова, следую за сердцем. Под общей суматохой, пытаюсь пробраться наверх. Не жалея силы бью врагов. Сердце стучит в голове. Следующее помещение - кирпичные стены и доктор Зола. Подбегаю к тому месту, откуда он в спешке уходил. Сквозь тусклый свет мой мозг улавливает такой родной голос, а глаза находят его. – Сержант... три, два, пять, семь... Барнс... Боже, Баки. Подлетаю к нему, смотрю на него. Чем его накачали, раз он в таком состоянии? Зрачки ужасно расширены и фокус внимания не здесь. Срываю удерживающие оковы. – Бак. Баки. Кладу руку на его плечо, будто это поможет в его заземлении. Глаза Баки уставились на меня, я дрожаще улыбаюсь. – Баки, это я, Стив. – Стив... – Баки повторил за мной и улыбнулся. Боже мой, Бак... Помогаю ему встать на ноги. – Стив. Прикасаюсь к его лицу, проводя большими пальцами по его скулам. Он здесь. – Я знал, что ты жив. Глаза Баки скользят по моему телу и он выдаёт: – А я, что ты меньше. Прерывисто обнимаю его, а после закидываю его руку на своё плечо. Окидывая взглядом окружение, внутренне содрогаюсь. Тут не место для Баки. Так же взгляд зацепился за доску с расставленными флажками на карте. Приходится практически тащить Баки на себе, но мне это даже в радость... – Что с тобой произошло? – голос Баки недоумённый, будто он не может взять в толк, что со мной произошло. Мой ответ был быстрым: – Хотел догнать тебя. – А на самом деле? – Принял сыворотку. – Было больно? – Да. Но я здесь, и это значит, что я выдержал. – Это навсегда? – Да, думаю. Пройдя этот коридор, Баки отлипнул от меня. Чуть пошатывается, но может идти самостоятельно. Взгляд тоже будто прояснился. Поднимаясь по лестнице, нас застаёт подрыв всего, что было на складе. Всё охватил огонь. Температура подскочила на несколько градусов. Поднявшись на нужный ярус, замечаю Шмидта и Золу. О, нет. Он тоже замечает меня. – Капитан Америка! Какая встреча, – он передал какой-то чемодан Золе. – Я большой поклонник ваших фильмов. Он выходит на мостик, соединяющий две стороны. Я тоже делаю несколько шагов в его направлении. Буравлю его взглядом. – Так значит, доктору Эрскину удалось добиться своего? Вперед он всё же не продвинулся, но всё же... Впечатляет, – Шмидт сделал неопределённый жест рукой. Поравнявшись с ним, ударяю его в лицо. Он отходит на несколько шагов, приходя в себя от силы удара. Потрогав своё лицо, он снова сосредоточился на мне, а моя интуиция взвыла в голове. Отступаю на шаг, успев увернуться от его удара. Второй же удар проходит по касательной. Цепляясь за перила, ударяю его ногами, он отлетает назад. Доктор Зола дёргает рычаг и этот мостик разъезжается, разделяя нас. Шмидт повышает голос: – Чтобы Эрскин не наплёл вам, это я - самое величайшее его творение! – и он сделал то, что может ужаснуть простого человека: снял своё лицо, обнажив красную кожу и изуродованные черты лица. Баки, смотря на это, обращается ко мне: – Ты не в маске, надеюсь? – его голос хриплый, но я слышу надежду в его голосе. – Нет, не переживай. Шмидт выбросил маску в полыхающее море огня. – Вы обманываете себя, капитан. Лжёте себе, не хотите признавать, что мы уже давно шагнули за пределы человечности, – он отошел к выходу. – Но, в отличие от вас, я принял это с гордостью! Они уехали на лифте. Ещё один взрыв сотряс воздух. Моё внимание снова фокусируется на Баки. – Идём, нам нужно выше. Легонько сжимаю его предплечье, подталкивая его к лестнице. Поднявшись, всё же нахожу балку, соединяющую нас с противоположной стороной. Помогаю перелезть Баки на эту балку. – Вперёд, Бак. Я вижу, как его руки трясутся, но он идёт вперёд. Мой хороший. Давай, ты сможешь это сделать. Взрывы немного раскачивают эту балку, но Баки смог пройти уже половину, как балка немного съехала вниз, но до сих пор держится. Баки решает не ждать, пока она окончательно рухнет и побежал, в итоге успев допрыгнуть до перил и ухватиться за них, а после перелезть на относительно безопасный островок. Балка с грохотом рухнула вниз, будто отрезав мне путь к Баки. Его глаза смотрят на меня. – Надо поискать верёвку? Мой голос срывается: – Нет! Уходи отсюда, Бак! – Нет, без тебя не уйду! – вижу, как его руки напрягаются, а взгляд будто призывает не оставлять его снова. Поджимаю губы, но всё же решаю сделать ещё одно безумие. Отогнув перила, отхожу для того, чтобы разбежаться и прыгнуть. Пролетев это расстояние, ухватываюсь за перила, подтягиваюсь и залезаю. – Пошли, Бак. Найдя нужную дверь, выбиваю её. Свежий воздух обдувает наши лица. – Это было круто, Стиви. Чуть улыбаюсь Баки, подходя к краю крыши. Баки подходит следом. – Прости, Бак. Но... – поднимаю его на руки. – Держись за меня, пожалуйста. Спуск будет резким. Баки обхватил меня за шею руками, кивнув. А я делаю шаг с крыши, начав скользить по стене. Из-за трения разрывается ткань, а после и мой бок тоже. Больно, но терпимо. В итогу приземлившись на землю, покатились по ней. С бессилием наблюдаю за тем, как Баки улыбается, смотря на ночное небо. – Ну, что, Стиви? – Возвращаемся, Бак? Он кивает, вздыхая. С трудом поднимаемся, и уходим из этого адского места. По пути мы встретились с остальными пленными людьми. Они угнали танки Гидры и их оружие. Баки был истощён. Его садят на танк для того, чтобы он хоть немного восстановился. А я иду впереди, общаясь с остальными людьми. Так прошли сутки. Баки начал возмущаться: – Я могу сам идти, Стив! – Я знаю, Баки. Но не тогда, когда ты истощён. И тогда, когда осталось одна третья от пути, Баки пошёл рядом со мной в строю, не желая слушать доводы о том, что ему будет лучше, если он оставшееся расстояние проедет на танке. В итоге, мы приходим к лагерю. Нас встречают солдаты и полковник Филлипс, вместе с Картер. Аплодисменты кажутся оглушительными, но безмолвное присутствие Баки вселяет уверенность в меня. Подойдя к полковнику, отдаю честь. – Некоторым требуется медицинская помощь. – Организуем. Киваю, полковник уходит за помощью, а моё внимание снова приковывает Баки. Он окликнул всех. – Да здравствует капитан Америка! Он улыбнулся, на его глазах навернулись слёзы и он хлопал вместе со всеми. Я улыбаюсь ему в ответ, чувствуя некоторое облегчение. Баки рядом. Это всё, что имеет значение..