Осколки былой жизни

Просыпаясь от ощущения жары и холода одновременно. Солнце припекает голову, а тело остаётся в тени. С трудом поднимаюсь, небольшая слабость в теле до сих пор остаётся. Сегодня важный день, мы с Баки договорились встретиться около кинотеатра. Он сказал, что подготовил сюрприз для меня. На прощание, так полагаю. 43 год на дворе, он должен получить назначение в 107-й. И я, если это действительно так, сегодня стану участником программы по становлению супер-солдатом. Действительно надеюсь, что это всё же будет так, потому что иначе… Ответственность за ложь в призывных пунктах не заставит себя ждать. Сколько время? Глазами нахожу часы, которые показывают начало 11. Встаю и потягиваюсь, хрустя косточками. Да, всё же небольшие физические нагрузки немного помогают с общими ощущениями тела. Делаю небольшие потягивания и слабость в теле на мгновенье проходит, заменяясь непривычной лёгкостью. В ванне чищу зубы и умываюсь. Уже на кухне открываю окно для проветривания застоявшегося воздуха. Ставлю кастрюльку с набранной водой на плиту, поджигаю конфорку с помощью спички. Пока вода закипает, достаю овсянку. В ближайшее время нужно будет сходить и пополнить запасы круп… Когда вода закипела, я засыпал овсянку, практически сразу начиная помешивать её. За овощами можно зайти к Винсенту Коллу, заодно занести его же заказ. Надеюсь, Баки не узнает об этой части моей жизни…

***

Самодельная маска, очки и старая кожаная куртка с рисунком глаз привлекли бы внимание в любом другом районе, но не в Адской кухне. Тут практически каждый знал, что Художника лучше не трогать. Мрачные люди провожали его взглядами, пока он не скрылся в одном из домов. Стучу по двери, улыбаясь под маской. Мэри открывает мне дверь, мило улыбаясь. — О, Рафаэль, проходи-проходи! — небольшой акцент делает её слова только лучше. Вхожу, снимаю почтальонку, ставлю ее на пол, а также снимаю ботинки. — Винсент немного занят, но скоро освободится. Будешь чай? — киваю в ответ. Забираю сумку и мы идём на кухню. Уже непосредственно на кухне, пока Мэри наливает чай, достаю из сумки небольшую картину, завёрнутую в газеты и перевязанную верёвочкой. Кладу её на стол, поднимаю взгляд на Мэри. — Это то, о чём просил ваш муж. Думаю, ему будет приятно, если вы откроете это при нём, — озорно подмигиваю, всё же садясь за стол. Мэри усмехается и понимающе кивает. Достаю авоську и протягиваю её Мэри. — Схожу за овощами, — она оставляет на столе три кружки с чаем, забирает авоську и уходит на задний двор. Пока она отошла, я приспускаю маску на подбородок, пью чай. Чай без сахара, но так даже лучше. Допиваю чай как раз к тому моменту, как слышу приближающиеся шаги с лестницы. Ставлю кружку на стол, одевая обратно маску, оборачиваюсь. В проходе появляется мужчина средних лет с непримечательной внешностью, но с примечательными татуировками. — Принёс? — киваю на свёрток, — О, отлично. Куда упорхнула Мэри? — За овощами. Винсент присаживается напротив меня, начиная пить чай. Спустя некоторое время тишины, он прерывает её: — Рафаэль, вижу по твоим глазам, что-то важное хочешь сказать? Киваю, откашливаюсь и отвечаю: — Возможно, я пропаду с радаров на десять или пятнадцать лет. И, если вернусь, то уже не буду прежним. Винсент кивает, явно понимая, что я хочу залечь на дно. Ну, так он должен интерпретировать мои слова. Тем временем Мэри вернулась с авоськой, набитой овощами. — Вот, как договаривались. — Забираю свои сумки и прощаюсь с ними. — Не ищите меня. Ваш Рафаэль не вернётся. Винсент кивнул. — Так и Мора нет уже. Стивен, двери нашего дома открыты для тебя. Мэди будет скучать по тебе. Киваю, чуть улыбнувшись. — Передай ей, что дядя Раф уехал в Советский Союз, на свою родину.

***

Захожу домой, снимая с плеча сумку. Практически сразу кладу все овощи в холодильник. Снимаю маску и очки, кладу их в шкаф, подальше от взора. Кожаную куртку тоже сворачиваю и запихиваю в нижние ящики комода. Нужно переодеться в более подобающий вид. Светлые брюки на подтяжках, хлопковая белая рубашка и светлый пиджак. Глядя в зеркало, расчёсываю свои волосы. Они отросли и как жаль будет срезать их. Но это небольшая жертва по сравнению с тем, что я получу в итоге. А волосы отрастут.

***

До встречи остался примерно час, может попытаюсь ещё раз пройти? Призывной пункт так манит мой взгляд. Ладно, была не была. Захожу в здание, ко мне подходит медсестра, говорит где можно забрать бланки и какие нужно заполнить. Киваю, слабо улыбаясь. Глазами нахожу нужную дверь и иду туда. Забираю три листа, один из которых — призывной лист, второй — согласие на обработку данных и третий — анкета с вопросами про здоровье, семейное состояние и вредные привычки. Заполняю их, подписываю, после отдаю другой девушке. Раздеваюсь до трусов, остаюсь в носках и ботинках, одежду складываю в сумку. Прохожу в общий зал, сажусь на свободное место. Газета как-то само собой оказалась в моих руках. Пальцы дрожат. Это пятый раз. Четыре раза до этого отказывали, ставя 4F. Стараюсь глубоко дышать, не хочу допустить приступа, если перенервничаю. — Каминский, Генри, — громкий голос прорезал воздух, мужчина рядом со мной поднялся и прошёл в небольшую очередь. Мои пальцы непроизвольно сжали края газеты чуть сильнее, чем требовалось. Когда вызовут меня? Хочу быть рядом с Баки. — Ух ты, сколько парней уже полегло. Так и задумаешься, идти ли добровольцем туда, да? — парень справа решил высказать своё ценное мнение. Раздражает. Что делаешь тут, если задумываешься о таком? — Роджерс, Стивен. Дрожащими пальцами сворачиваю газету, поднимаясь. Оставляю её на стуле. Мазнув взглядом по парню, внутренне закатив глаза, но внешне никак не отреагировав на его слова, отправляюсь в небольшую очередь. Прохладный сквозняк мазнул по щиколоткам. Дрожь поднялась по позвоночнику и я сжимаю свои холодные руки. Не могу поверить, что всё же делаю это. Но надо, необходимо пройти этот этап. Очередь, тем временем, прошла и я оказался перед небольшой стойкой. Мужчина с залысиной просматривает мои документы, откладывает призывной лист и пробегает глазами по анкете. — От чего умер твой отец? — его вопрос разрывает напряжение, царившее у меня в голове, заставляя сосредоточится на реальности. — Горчичный газ. Служил в 107 пехотном. — Мать? — его глаза снова сосредоточились на мне. — Работа медсестрой в туберкулёзном отделении. Заразилась, не спасли. Да, я вижу в этих глазах жалость. Его взгляд снова опустился в карту и он пробежался глазами по моим заболеваниям, проговаривая в полголоса. Его глаза снова посмотрели в мои. — Прости, сынок. Нет, нет… — Прошу, дайте мне шанс. Может можно что-то сделать? — пытаюсь продавить его взглядом, может поможет? — Да ты только по одной астме не годен. И да, делаю. Спасаю тебе жизнь. Он поставил 4F. Снова. Чёрт. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, ладони всё ещё холодные. Но я киваю, заставляю усилием воли разжать кулаки, и ухожу. Я добьюсь своего. Мне нужно стать Капитаном Америкой. И я буду с упорством барана идти к этой цели. Там же одеваюсь, в горле стоит ком от эмоций. Глубоко дышу, сейчас нельзя плакать. Перед выходом меня ловит медсестра и отдаёт призывной лист. Складываю его пополам и кладу во внутренний карман пиджака. Выйдя на свежий воздух вздыхаю. Солнце светит, отражаясь от витрин. Начинаю движение к кинотеатру, где должен быть Баки.

***

Замечаю его. Как всегда выделяется на фоне остальных. Красавец. Подходя ближе, машу рукой, привлекая его внимание. Улыбаюсь, так рад его видеть. Его лицо, как только он меня видит, тут же озаряется улыбкой, а глаза будто стали на несколько оттенков светлей. — Стив, дружище! — задорный голос Баки согревает мне сердце. Его рука опускается мне на плечо и он утаскивает меня в здание кинотеатра. Вокруг Баки витает аура уверенности и запах чистой одежды. — Так соскучился, ты не представляешь! А меня всё не отпускают и не отпускают. Но вот, вырвался и хочу провести с тобой этот день. — Баки, я тоже рад видеть тебя, — усмехаюсь, а рука сама тянется обнять его за талию. И успешно приземляется на его ремне, что опоясывает его талию. — Ты обещал какой-то сюрприз… — Стив, не гони лошадей! — Баки немного наклонился ко мне, чуть понизив голос. — После фильма я всё расскажу, не переживай, ладно? Киваю в ответ и мы подходим к кассе, где Баки покупает два билета на фильм ужасов «Вызывая доктора Смерть». Что-то про гипноз, убийство и расследование. Название лучше, чем сюжет, но что есть. Баки нравится и этого достаточно. Уже сидя, непосредственно, в тёмном зале, Баки приспичило сходить в туалет. Сказал, что успеет, всё равно сейчас будет реклама, различные трейлеры и всё затянется на минут пять-десять за которые он успеет сходить в туалет и вернуться. Провожая его взглядом, думаю о том, чтобы он поскорее вернулся. Агитирующий ролик про вступление в армию только дошёл до середины, как впереди сидящий человек выкрикнул: — Да плевать! Когда уже будут крутить кино? Мерзкий голос в голове подстёгивает внутреннее раздражение, что грозится вылиться наружу. Вот бы он заткнулся… Но как же забавно и заманчиво выглядит картина с его простреленными мозгами. Я стиснул зубы, усилием воли задвигая эти картинки подальше в укромные уголки моего сознания. Краем глаза замечаю, как женщина рядом поджимает губы, на мгновенье переведя взгляд на говорившего. На экране, тем временем, малыш Тимми собирает металлолом, к чему нас тоже сподвигают. А мужик впереди не затыкается: — Давай, заканчивай уже! Чушь какая, лучше бы ужастик запустили! Ком в горле прошёл и слова тут же вырвались из моего рта: — Можете помолчать и проявить хоть каплю уважения? В ответ на моё замечание, тишина в ряду наступила мгновенная. Я почувствовал, как десятки глаз уставились на меня. Дыхание сбилось. Мужчина передо мной поднялся со своего места и обернулся на меня. — Пошли, выйдем, поговорим. Его лицо мерзкое, не хочу связываться с такими отбросами, но приходится кивнуть. Я нарвался, снова. Но, по крайней мере, остальные люди избавят себя от общества этого человека. Это же хорошо?

***

Нет, это, блять, не хорошо! Сука, как же больно. В глазах темнеет, удар в челюсть отдаёт болью в мозги. Ноги не держат и я отлетаю в мусорный бак. Знаю, что тут отвратительно пахнет, но нос заложен и я не чувствую запаха. Сквозь слабость в ногах, поднимаюсь, пытаясь встать в более устойчивую позу. Не помогает. Мне снова прилетает по лицу. Я чувствую, как что-то хрустнуло и из носа потекла кровь… Сломали. Чёрт. Ярость, смешанная со страхом, встаёт в горле. Я не замечаю, как в моих руках оказывается крышка от бака на манер щита. Бросаюсь на него, прикрываясь крышкой. Бесполезная затея, но я не собираюсь принимать избиение просто так. Он уклонился, вырвал крышку из моих рук, снова ударяя меня в живот. Дыхание сбивается, я не могу дышать! Нет, нет, нет… Пытаясь сделать вдох, опираюсь на стену переулка. Баки, где же ты? Мой язык пробегает по губе, слизывая кровь. Встаю в оборонительную позу, глаза безошибочно находят глаза противника. Он что-то говорит, но расслышать его мешает звон в ушах. Что-то о том, что не знаю когда сдаваться. Снова облизываю кровь с губы и отвечаю: — Это мы только начали. Целясь в живот, пробую ударить кулаком. Получается, но практически сразу мне прилетает в ответ. На мгновение теряю сознание и прихожу в себя уже на земле. Щекой чувствую прохладный асфальт и знакомый голос прерывает моё избиение. Перед глазами до сих пор темнота и звон в ушах. Всё закончилось? Дрожащий выдох выходит из лёгких. Знакомые руки аккуратно поднимают меня на ноги. Опираясь на него, я переживаю очередную вспышку боли в рёбрах. Дыхание неровное, со свистом выходящее из лёгких. Как же отвратительно. — Стив? В порядке? — слышу его отдалённо, будто из-под толщи воды. Баки. Это Баки. Слава Богу. — Да, да… Мир обрёл более чёткие оттенки и звон в ушах стал тише. Джеймс рассматривает мой призывной лист, на котором стоит 4F. Не заметил, как я обронил его. — О, теперь ты из Парамнуса? Знаешь ведь, что лгать в призывном листе — преступление? Мой взгляд сразу цепляется за лицо Баки. Красивый. В этой форме особенно. Взгляд цепляется за погоны, а после с трудом фокусируется на его глазах. — Ох, получил назначение? — мой голос сипит, но всё же этого достаточно для того, чтобы Джеймс начал светиться от гордости. Боже, он прекрасен. — В 107. Сержант Джеймс Барнс завтра на рассвете отбывает в Англию, — его голова чуть наклоняется, проницательные глаза заглядывают в мои. Так скоро? Мои глаза удерживают его взгляд. Так прекрасен, мой очаровательный Баки. Я не хочу отпускать его. Мне нужно быть рядом. — Я должен пройти, — просипел я, чувствуя, как кровь стекает из носа. Мой взгляд утыкается на его погоны. Неожиданно— ожидаемо, рука Баки опускается на мои плечи, утягивая из переулка. — Да брось, Стив, гульнём на прощание, — голос Баки задорный, будто он хочет отогнать все кошмары. Киваю, и замечаю в его руке газету. О. Представление от Говорда Старка. Вопрос о том, куда пойдём повисает в воздухе. Баки даёт мне газету, разворачиваю её. Да, это то, о чем я думал. Выставка будущего. — Это тот сюрприз о котором ты говорил? — поворачиваю голову, рассматривая его профиль. Баки кивает. — Да, я взял на себя смелость пригласить двух очаровательных дам на двойное свидание, как тебе? — он усмехается, поворачивая голову ко мне и мы оказываемся практически нос к носу. — Очаровал бедных девушек, позвал на свидание и приведёшь меня? О, Баки, мне даже интересно стало что именно ты наплёл им, что они согласились на это. Баки улыбается, а его глаза искрятся смехом и озорством: — Только всё самое хорошее, Стиви. Он обнимает меня, и на мгновенье мне кажется, что он мазнул поцелуем по моему виску, но он лишь прижимается щекой к моей голове. Обнимаю в ответ, прикрывая глаза, нос утыкается в его плечо. Моё сердце забилось быстрее. Это плохо, ужасно плохо. Дрожаще улыбаюсь. Да, определённо, я стану Кэпом. Хотя бы ради того, чтобы видеть Баки рядом и ради таких моментов. Сейчас и в будущем. — Бак, отпускай. — похлопал по плечу Баки, призывая отпустить. Он, на последок, обнял чуть крепче и отстранился. — Приведём тебя в порядок? — Баки осматривает меня, и вытирает кровь носовым платком. Не сопротивляюсь, но отвожу взгляд, в полголоса говорю: — Ага, порядок. Пошли до дома, хоть переоденусь, а то валялся в грязи. Не хочу произвести отвратительное первое впечатление, Бак. Баки убирает платок, кивая.

***

Ставлю чайник на плиту, зажигаю огонь. Достаю две кружки и заварку. Около-вечернее солнце освещает кухню, что выгодно подчёркивает красоту Джеймса. До этого просто коричневые волосы, сейчас кажутся тёплого каштанового цвета. Цвет глаз стал будто насыщеннее, а улыбка отдаёт в мозг, особенно, когда обращена на меня и всецело принадлежит мне. — Бак, ты когда обедал? — пожимает плечами, негодник. — Джеймс, это не дело! Нужно заботиться о своём здоровье. Разворачиваюсь и иду к холодильнику, достаю кастрюльку с овсянкой, которую я приготовил сегодня утром, и огурец с помидоркой. Кастрюлю ставлю на вторую конфорку, подогреться, пока я мою овощи. Чувствую затылком взгляд Баки. — Я забочусь о твоём здоровье, а ты о моём, всё честно, Стиви. — Фыркаю, нарезая огурец и помидорку. — И не фыркай мне тут, Стивен! Закончив нарезку, выключаю обе конфорки. Накладываю кашу в тарелки и сразу ставлю их на стол, после наливаю чай. — Да, да, как скажете, мурсье Барнс. Кушайте, прошу. Сев за стол, уплетаю вкусную еду. Время от времени поглядываю на Баки. — Ко скольки ты пригласил дам? И я даже их имён не знаю. — К шести вечера, а что такое, Стиви? — пожимаю плечами, смотря на время. — Ничего, просто, если не поторопимся, то безбожно опоздаем. Сам будешь носить меня на руках, ведь я отказываюсь устраивать марафон до ярмарки. — Стив!

***

Ярмарка встречает гулом голосов людей, работой различных аппаратов и искрящийся свет от фейерверков. Мы идём к огромной скульптуре Земли, плавно обходя потоки людей. — Баки, это явно не лучшая затея, знаешь? — мой голос немного теряется на фоне общего гомона голосов, но Баки слышит меня. — О, да брось, это не такая большая проблема. — Баки поднимает руку и машет ей, мой взгляд переходит на двух дам, что стоят рядом с какой-то скульптурой. Красивые, но это типичная красота для этого времени: уложенные волнами волосы, красная помада и кремового цвета платья. Взгляд возвращается к Баки, его глаза сияют, а губы изгибаются в такой знакомой улыбке. Ладно, видя его таким воодушевлённым, я могу это вытерпеть. Подойдя к ним, улыбаюсь чуть натянуто, но они не замечают этого, только Баки чуть толкает меня, сразу представляя: — Дамы, это Стивен, я рассказывал о нём. Стив, это Долорес и Кэрол. А теперь, когда все друг друга знают, предлагаю ходить на павильон чудес, говорят там будет какое-то фантастическое представление. Девушки соглашаются, конечно, они согласны. Предлагаю заодно купить жареного арахиса, и Баки одобрительно кивает. Уже войдя в павильон, как-то незаметно остаюсь позади, но следую за Баки. Толпа постепенно образуется около стенда с машиной, поднимаю взгляд выше и замечаю кричащее название: Старк Индестриз. Чуть усмехаюсь своим мыслям, всё же догоняю Баки. Долорес держит Джеймса за руку. Тихое раздражение подняло свою голову, но звук задорного представления отвлекает меня. — Мистер Говард Старк! — Говард выходит с раскинутыми руками, после снимает свою цилиндрическую шляпу и отдаёт одной девушке из подтанцовки, и внезапно поцеловал её. Фу, отворачиваю голову, но взгляд тут же цепляется за спину Баки. Привкус арахиса на языке даёт немного решимости предложить Баки его. Подхожу и останавливаюсь около его правого плеча, касаюсь его руки и в полголоса предлагаю арахис. Голова Баки поворачивается ко мне и его улыбка говорит громче его слов. Он забирает арахис и начинает подъедать его. Тем временем Старк начал вещать что-то про летающую машину. Взгляд фокусируется на том, как помощницы открепили колёса от машины, а Говард подошёл к стойке и запустил механизм. Машина действительно взлетела, хоть и продержалась в воздухе около пяти секунд. Толпа взорвалась овациями, а мой интерес к этому представлению прошёл, но взгляд защепил плакат с призывом вступить в армию. Даже здесь есть такое? Может… Не замечаю, как ноги сами несут меня в направлении здания с кричащим названием: Армия США, пункт призыва. Оказавшись в помещении мой взгляд привлекает стенд с представлением себя в форме солдатов. Подхожу и становлюсь, но роста не хватает, в итоге видна только половина моей головы. Разочарование не появляется, я и так знал, что ростом не вышел. Голос Баки вырывает меня из мыслей, его толчок в плечо заставляет сосредоточится на нём. — У нас двойное свидание, забыл что ли? Мы ведём девушек на танцы. — его лицо спокойное, а взгляд тревожный. Подхожу к нему, смотря в его глаза, — Идите без меня, я догоню. — О, Стив. Ты снова это сделаешь? — киваю в ответ, — Как кто? Стив из Огайо? Поймают или того хуже — призовут. — Послушай, Баки, я знаю- — Стив, это война, а не драка в подворотне! — взгляд Баки давит своим беспокойством за меня. — Я знаю, Баки, знаю! — голос непроизвольно повышается, — Но, что мне делать? Там парни кладут свои жизни, пока я отсиживаюсь тут! Я не собираюсь- — Стив, зачем? — Баки, Баки, пойми, я не собираюсь отсиживаться за их спинами, за твоей спиной, — воздух со свистом выходит из лёгких, глаза не отрываются от Баки. — Дело не во мне, ты же знаешь. — Ну, да. И доказывать тебе нечего, — в его глазах вижу разочарование во мне, в моём упрямстве. Это больно. Он отходит на шаг назад и я хочу последовать за ним, но заставляю себя остаться на месте. Его окликает голос девушки, он разворачивается и отвечает им. Звон в ушах не позволяет расслышать что именно. Оборачивается ко мне и говорит: — Не натвори глупостей, пока я на войне, хорошо? Сквозь горькое чувство в горле отвечаю: — Не смогу, ты увезёшь их с собой. Баки игриво закатывает глаза, быстрым шагом возвращается ко мне и с тихим «сопляк», обнимает меня. Кажется, будто он уже отпустил своё разочарование во мне. Хлопаю его по спине, отвечая: — Тупица, будь осторожен. Он отдаёт честь и я наблюдаю за его удаляющимся силуэтом. С тяжёлым сердцем тоже разворачиваюсь и ухожу вглубь здания, краем глаза замечаю мужчину с залысиной. Что тут делает около пожилой мужчина? А, неважно. Сидя на кушетке, застёгиваю пуговицы у рубашки. Приходит медсестра и что-то шепчет доктору, который осматривал меня. О, чёрт. Сердце ускорило свой ритм. — Ждите здесь, — доктор вышел вместе с медсестрой. Плохое предчувствие заставило меня чуть быстрее собираться, и уже одевая второй ботинок, поднимаю взгляд, сталкиваясь с офицером. О, нет… — Благодарю, — мои панические мысли прервал голос, а следом показался человек в очках, в коричневом костюме, с залысиной и немного седой, — Итак. Намерены за море съездить, в нацистов пострелять? — Что? — эти слова ввели меня в ступор и вызвали некоторое облегчение. — Доктор Абрахам Эрскин, я представляю стратегический научный резерв, — встаю и пожимаю его руку. — Стивен Роджерс, — слежу за тем как он открывает папку с мои делом и спрашивает: — Вы откуда, мистер Роджерс? Из Парамнуса? Или из Нью-Хэвена? Пять мед-комиссий в пяти разных городах. Взгляд Эрскина сосредоточился на мне. Сглатываю, но смотрю в ответ, уже открываю рот для возражения, но он продолжает говорить, предвосхищая мои возражения или оправдания. — Меня интересуют не результаты комиссий, а пять попыток. Но вы так и не ответили на мой вопрос. Хотите ли вы убивать нацистов? Нет, это не то, что я хочу. Я вообще никого не хочу убивать, если это возможно. Единственное ради чего я это делаю — это желание быть рядом с Баки, и желание сделать его счастливым. — Нет, я не хочу убивать нацистов. Если было бы возможно, то хотел бы обойтись без убийств. Но я ненавижу подонков, кто бы они не были. — Что ж, много больших парней уже сражаются на передовой, может нам именно малыша не хватало? Я предлагаю вам шанс, — он вышел в коридор, подходит к столу с штампами, а я за ним. — Только шанс. — Я согласен. — Хорошо. Так где же наш малыш живёт на самом деле? — он находит нужный ему штамп, на мгновенье поднимая взгляд на меня. — В Бруклине. — Эрскин поставил 1А в мой призывной лист. Чуть дрожащими руками забираю папку. — Когда отбытие? — Завтра. За тобой заедут, не переживай. Возьми всё самое необходимое, а насчёт остального не волнуйся, обеспечим. Киваю, прижимая папку к груди. После ухожу на улицу, прохладный ночной воздух наполняет меня чувством свежести. Нужно рассказать Баки об этом? Поджимаю губы. Нет, времени нет. Нужно собираться, неизвестно ещё во сколько за мной приедут. Решительно кивнув, ухожу домой.