Осколки былой жизни

Просыпаться было трудно. Всё тело ноет от слишком долгого прибывания в лежачем положении. Переворачиваюсь на бок. Может я ещё посплю? Мне такой прекрасный сон снился... Раздражающие звуки окружающего мира не дают мне заснуть. Гул работающих приборов, стук ботинок о кафель, вибрация от проезжающих машин. Это так давит на мозг, вы бы знали. Но всё же приходиться подняться с кровати. Осматривая моё текущее место положения, мне становиться немного дурно. Голова болит, будто что-то изнутри пытается сломать череп. Мало этого, так ещё и я чувствую странные покалывания в области конечностей и окружающие запахи стали будто в три раза насыщенней... Смотрю на свои руки. На правой руке виднеется бледный шрам, как от удара молнией. Сжимаю и разжимаю ладони. Это реальность. О боже. Баки. Подскакиваю с места, но тут же сажусь обратно. Баки. Он должен быть в этом времени, верно? Лихорадочно осматриваю комнату, но от этого головная боль только усиливается. Какого чёрта мне так плохо? Звук открывшейся двери и запах духов делают ещё более неприятно моим чувствам, которые явно работают на пределе. — Доброе утро. — её глаза бегают по помещению, избегая моего взгляда. Я вижу, как скатывается капля пота по её виску, немного размазывая косметику. Она взглянула на свои часы. — М, хотя уже день. — Где я? — ладно, немного поиграем по вашим правилам. — В центре реабилитации, в Нью-Йорке. — от её улыбки веет нервным напряжением, будто она в клетке с тигром. М, хотя так и есть. Но мне скорее всего ввели какую-то дрянь из-за которой я так себя чувствую. Улыбаюсь ей в ответ. — Тогда, прошу, позовите агента Картер или Говарда Старка. Если вы не обманываете меня, конечно. Её лицо изменилось. Она нажала на тревожную кнопку. Мда, никакой выдержки у неё. Спустя несколько мгновений входят агенты, уж больно похожие на первый взгляд на Гидровцев. Это напрягает, но я ничего не делаю, да и вряд ли в таком состоянии смогу как-то быстро отреагировать. — О, здравствуйте. — чуть наклоняю голову. — Вы сможете отвести меня к главному? Этот театр одного актёра ни к чёрту. Напряжение разом ушло из них, когда они поняли, что я не собираюсь делать поспешные выводы и действия. В комнату вошло смутно знакомое лицо. Хм. — Капитан Роджерс, я и моя команда назначена на ваше сопровождение и дальнейшую ассимиляцию. — он чуть отошёл от двери. — Меня зовут Брок Рамлоу. С командой познакомишься позже. О, теперь понятно. Киваю на его слова, встаю и подхожу к нему. — Приятно познакомиться. Мне нужно представиться? — Не обязательно, кэп. — Брок с усмешкой покачал головой и повёл меня через однотипные коридоры. Это база ЩИТа? Скорее всего. Коридоры штаб-квартиры ЩИТа были бесконечными, ослепительно белыми и стерильными. Каждый шаг эхом отдавался в моей голове, обострённые чувства воспринимали всё с болезненной интенсивностью: жужжание люминесцентных ламп, запах дезинфекции и пластика, далёкие, приглушённые голоса из-за закрытых дверей. Я шёл рядом с Рамлоу, стараясь дышать ровно, но каждый вдох казался недостаточно глубоким. — Мы почти на месте, кэп, — голос Рамлоу был нарочито спокойным. — Директор Фьюри хочет лично с вами поговорить. Мы остановились перед массивной дверью без опознавательных знаков. Рамлоу кивнул в направлении двери и я сделал шаг. Дверь беззвучно открылась, стоило мне приблизиться. Комната за ней была просторной, с панорамным окном во всю стену, открывавшим вид на Манхэттен. Небоскрёбы, казалось, пронзали облака. Сердце на мгновение сжалось. Это было практически моё время, но другая вселенная. За массивным столом сидел мужчина. Афроамериканец, лет пятидесяти, в чёрном кожаном плаще. Его лицо было непроницаемым, а единственный глаз изучал меня с холодной, безошибочной оценкой профессионала. Николас Фьюри собственной персоной. — Капитан Роджерс, — его голос был низким, хрипловатым, лишённым всякой церемонии. — Добро пожаловать в 2010 год. Вы были во льдах почти семьдесят лет. — Спасибо, конечно. Но для чего меня откопали? — Мир стал сложнее, капитан. Мы вытащили вас, потому что вам есть, что нам предложить. Опыт, принципы и сила, которая до сих пор не имеет аналогов в наших рядах. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — И потому что вы — живой символ. В эпоху, когда люди разучились верить во что-либо, символы снова могут вернуть эту веру. Мои пальцы непроизвольно сжались. Символ. Опять. Я устал быть символом. Я стал им, чтобы быть с Баки. А теперь меня хотят использовать как флаг, который можно воткнуть в любую удобную точку на карте. — Я отказываюсь снова быть символом, директор, — сказал я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. — Я не вижу смысла в таких размытых ответах. Мне нужна конкретика. Уголок рта Фьюри дрогнул — что-то вроде намёка на улыбку. — Конкретнее? Что ж, террористические организации с технологиями, опережающими официальные армии на два поколения. Надгосударственные корпорации, играющие в свои игры. Потенциальные внеземные угрозы. И не в последнюю очередь… — он повернул монитор своего компьютера ко мне. На нём появилось несколько фотографий. Один в красно-золотых доспехах, Железный человек. Другой — огромный, зелёный, с лицом, искажённым яростью, Халк. — …индивидуумы с экстраординарными способностями. Которые могут как спасти город, так и разнести его в щепки в ходе личной драки. — А я тут причём, директор? — я впиваюсь в него взглядом, поднимая брови. — Что вы можете предложить мне в обмен на... — я пощёлкал пальцами, пытаясь привести нужное слово. — Мои услуги. — чуть улыбаюсь. — Видите ли, директор, моя мотивация не в патриотизме, что бы там не говорили газеты. Фьюри замер на секунду. Его единственный глаз сузился, оценивая меня заново. Я видел, как в его голове шестерёнки перещёлкиваются, пересматривая все стереотипы о благородном идиоте из прошлого. И только сейчас до меня дошло то, что все неприятные последствия чего бы то ни было прошли. Это хорошо на самом деле, это значит то, что тело суперсолдата восстановило свои функции. — Мотивация, — наконец произнёс он медленно, растягивая слова. — Хорошо, капитан. Что я могу предложить? Кроме очевидного — крова над головой, средств к существованию и доступа к лучшей медицинской помощи в мире, которая, впрочем, вам вряд ли понадобится. — Он откинулся в кресле, сложив пальцы перед собой. — Я предлагаю информацию. Эти слова всё же задели что-то внутри меня. База данных ЩИТа. Интересно. — Хм. Это всё? Почему-то я ожидал большего. — качаю головой. — Ладно, скажу. Сейчас меня интересует свобода в полном смысле этого слова. Свобода перемещения, свободный доступ к информации и прочее. Фьюри смотрел на меня несколько секунд, не моргая. Тиканье часов на стене казалось невероятно громким. Затем он медленно кивнул, как будто приняв неизбежное решение. — Свобода, — повторил он, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Дорогой товар. Особенно в нашем деле. Ты просишь то, чего у нас самих нет, капитан. Никто не свободен. Он поднялся и подошёл к окну, глядя на город. — Но ты прав в одном. Ограничивать тебя — всё равно что держать суперсолдата в клетке и ждать, когда он сломает прутья сам. Это неэффективно и опасно. — Фьюри обернулся ко мне. — Вот моё предложение, и оно не подлежит обсуждению. Ты поступаешь на службу в ЩИТ в статусе особого оперативника. Ты не наш солдат, ты — наш партнёр. Мы даём тебе легальный статус, документы, жильё, доступ к архивам восьмого уровня. И мы не лезем в твою личную жизнь. Пока ты не создаёшь проблем и выполняешь условия контракта и договорённости. Он сделал паузу, давая мне вникнуть. — Взамен ты выполняешь миссии, на которые нам нужны. Оценка угрозы, сложности и цели. Ты имеешь право отказаться, но если соглашаешься — делаешь так, как считаешь нужным. Наш протокол для тебя — рекомендация, а не приказ. — Какие гарантии? — спросил я, и голос мой звучал сухо. — Моё слово, — Фьюри пожал плечами. — И твоя собственная способность сделать нашу жизнь невыносимой, если мы тебя обманем. Ты не какой-то рядовой агент, Роджерс. Тебя нельзя просто стереть или списать. Ты — неудобный актив. А я предпочитаю, чтобы мои неудобные активы были на моей стороне. Ну, и договор, разумеется. Это был честный, почти циничный расчёт. — Когда мне предоставят этот договор? — спросил я. — Ближе к вечеру. А пока освойся, изучи этот век. Посмотри, что стало с миром, который ты спас. — Фьюри сел обратно. — Агент Рамлоу и его команда будут твоими связными. Они покажут тебе всё, что нужно.

***

Квартира, которую мне выделил ЩИТ, находилась в Бруклине. Иронично. Тот же район, те же кирпичные стены, но внутри — современный лофт с панорамными окнами. Рамлоу оставил меня на пороге с ключом и планшетом. — Всё руководство тут, кэп. Заказы еды, карты, доступ к ограниченной сети ЩИТ. Если что — звоните. — он кивнул и ушёл, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Дверь закрылась. Тишина обрушилась на меня, густая и тяжёлая. Я стоял посреди этого пространства, сжимая в руке планшет. Это будет труднее, чем ожидалось. У меня есть два года до активации инициативы Мстителей. Два года... И всего четыре года до встречи с Баки, точнее, с Зимним Солдатом... Боже. Квартира оказалась небольшой, обставленная в минималистичном стиле. Туалет и ванная совмещены, есть зона кухни и на другом конце комнаты кровать, также тут есть гардеробная... Ладно, по факту это помещение можно использовать как склад, чтоб не захламлять квартиру. Сажусь на диван и в голове практически нет мыслей. Что мне делать? Чем заниматься? Как жить без Баки рядом? Так, ладно, для начала нужно вернуть мои вещи. Нужно зайти к Пэгги, а после забрать костюм и щит. Включив планшет, ненадолго зависаю. Так долго не видел гаджетов, что аж страшно становиться. Единственное, что радует — это моя улучшенная память и то, что такие вещи не просто искоренить из моего разума. На главной странице было несколько иконок, но первым делом захожу в заметки. Хах, бинго. Они оставили тут инструкцию, как зайти в электронный архив ЩИТа. Делаю, как сказано в инструкции и вот, я и тонна информации, которую нужно изучить. Интересно, возможно ли скачать этот архив и сколько он весит? Хотя, даже если и нельзя, мы будем по старинке: фоткать на телефон, правда, его ещё нужно будет приобрести. Дверь в квартиру открылась в тот же вечер. Я сидел на полу, прислонившись к дивану, с планшетом в руках. На экране была история послевоенных операций ЩИТа в Европе. Я не поднял головы. — Обычно стучатся, — сказал я, продолжая листать документ. — Забыл, что ты уже дома, кэп, — послышался голос Рамлоу. Он вошёл, держа в руках картонную коробку среднего размера и папку. За ним в проёме мелькнула тёмная фигура Джека Роллинса. — Принёс тебе подарки. И бумаги на подпись. Он поставил коробку на кухонный стол. Я медленно поднялся, отложив планшет. — Что в ней? — Личные вещи, — Рамлоу хлопнул по крышке. — Всё, что было с тобой в самолёте, и что удалось восстановить. Сердце сделало один тяжёлый, гулкий удар где-то в основании горла. Я сделал шаг к коробке, но моя рука непроизвольно потянулась сначала к папке. — А это? — Контракт. Свобода в обмен на услуги, как ты и просил. Всё прописано, включая твой доступ к архивам восьмого уровня. — Рамлоу усмехнулся, в его глазах мелькнуло что-то вроде профессионального любопытства. — Держу пари, ты уже порылся в базе. — Ознакомился с интерфейсом, — сухо парировал я, открывая папку. Документ был толщиной в палец. Юридический язык, параграфы, подпункты. Я пробежал глазами по ключевым моментам: статус независимого оперативника, право на отказ от миссии, право на доступ к секретной информации по своему усмотрению, обязательство о неразглашении государственных тайн. Гарантии... Гарантий, по сути, не было. Была только взаимная выгода и угроза взаимного уничтожения. Я взял ручку, которую Рамлоу молча протянул, и, не читая дальше, поставил свою подпись на отмеченных страницах. Фьюри был прав — выбора у меня не было. — Не хочешь прочитать до конца? — спросил Роллинс с порога, его голос был низким и глуховатым. — Если бы они хотели меня обмануть, то спрятали бы ловушку в сороковом приложении на семидесятом листе, — ответил я, закрывая папку и протягивая её обратно Рамлоу. — Я найду её позже. А сейчас мне интереснее это. Я повернулся к коробке. Крышка отходила туго. Внутри, были сложены несколько предметов. Сверху — мой компас, хоть металл был холодным, но важнее выло то, что внутри. Я взял его, и пальцы сами нашли едва заметную вмятину. Но я не открыл его. Не сейчас, не при них. Отложил рядом с коробкой. Ниже лежала свёрнутая в аккуратный рулон кожа. Моя куртка. А я уже думал, она пропала... Это, конечно, приятно, что вернули, но это не то, что хочется оставить... Кожа загрубела от времени, но не рассыпалась. Я провёл по ней ладонью, и в нос ударил смутный, давно забытый запах — кожи, угольной пыли и чего-то ещё, чего уже не существовало. Но её можно оставить, на всякий случай, вдруг пригодиться? Хотя, не думаю. С одной стороны её жалко выбросить, но с другой стороны она мне, наверное, мала и смысла хранить нет. На дне коробки лежало то, чего я почти не надеялся увидеть. Мой костюм. Ткань выглядела целой, лишь слегка выцветшей. И под ним, завернутый в мягкую ткань, щит. Мой хороший. Я вынул его. Вес был идеально знакомым, как продолжение руки. Я засунул руку под ремни, закрепил на предплечье. Ничего не изменилось. Мир вокруг не стал безопаснее, но в моей груди что-то встало на место. Это было моё оружие. — Ностальгия? — спросил Рамлоу, наблюдавший за мной со скрещёнными на груди руками. — Инвентаризация, — поправил я, снимая щит и аккуратно кладя его на диван. — Что дальше? — Дальше — ассимиляция, кэп. Завтра утром за тобой заедем. Покажем город, купим одежду, которая не выдаст в тебе музейный экспонат, и заодно купим тебе телефон. Потом — база, знакомство с командой, пара лёгких вводных миссий, чтобы понять, как ты работаешь. — Рамлоу подошёл к двери. — Отдыхай. Наслаждайся видом. В твоём распоряжении вся суммарная мудрость человечества через этот планшет. — Во сколько заедете, Рамлоу? — мой вопрос заставил его усмехнуться. — В девять утра, кэп. Киваю в ответ. Что ж, у меня будет достаточно времени для пробежки. Хотя, у меня нет сменной одежды. Проблема. Нужно будет внести этот пункт в список обязательных на завтра. Проводив Брока и Роллинса, закрываю дверь на замок. Меня напрягает, что к моему жилищу имеют доступ люди... Причём ещё неизвестно, сколько людей имеют ключи от квартиры. Хотя, это ожидаемо, но всё равно не приятно. Возвращаюсь в комнату. Разложив вещи, убираю коробку в гардеробную. В ней же нахожу ещё несколько футболок, штанов и шорт моего размера. Переодеваюсь и иду в зону кухни, открываю холодильник и обнаруживаю молоко, хлеб, яйца, сыр, масло и колбасу. Не густо... Ещё немного порывшись в шкафчиках, нахожу разные крупы и макароны. Что ж, с этим можно работать. Процесс приготовления пищи и последующее её поглощение ни чем не отличаются от сотни других таких же. После еды иду чистить зубы. Завтра тяжёлый день. Но, то, что я увидел в зеркале заставило меня немного задуматься. Черты лица никак не изменились, но вот глаза... Я чётко помню, что они были серыми с голубыми прожилками, а сейчас они полностью голубые, будто небо. Ух. Волосы тоже претерпели некоторые изменения, стали чуть светлее у корней. Видимо, сыворотка, заморозка и контакт с Тессерактом так повлияли на меня. Ладно, это не имеет такого важного значения. Умываюсь и иду спать. Я проспал около восьми часов. Удивительно. В шесть утра открывается красивый вид на рассвет. Даже завораживающе. Жаль Баки нет рядом, так хочется обнять его... Я обнимаю сам себя. Так, нужно собраться. Приготовить завтрак. И снова здравствуйте, подавленные эмоции. Чуть хлопаю себя по щекам, немного помогает убрать хаос в голове. Зеваю, встаю и потягиваюсь. Завтрак проходит в штатном режиме, после чего я снова заседаю за архивы. Нужно понять, есть ли какие-нибудь зацепки. Хмм... Что может мне помочь? Я ведь не могу просто найти Зимнего Солдата, тут нужно действовать более деликатно. Полковник Карпов. Этот человек был рядом с Солдатом в 1991 году... Может в ЩИТе есть информация о нем или его семье? Нет, это слишком подозрительно вот так сразу интересоваться левым для меня человеком. Нужно начать с чего-то более общего и постепенно углубляться. Стоит начать с событий после моего падения во льды. Поиск проекта "Валькирия" выдал исчерпывающую информацию. Но меня больше интересуют последствия всего этого. О, как удобно, что в конце этого документа они оставили ссылку на последствия проекта. Хмм... Это краткая сводка с ещё большим количеством ссылок на другие документы. Я кликнул на ссылку "Проект по воссозданию сыворотки суперсолдата: хронология и инциденты". Документ загрузился, здесь был холодный, безличный перечень неудач, трагедий и чудовищных компромиссов. Арним Зола, получивший иммунитет в обмен на знания, был лишь началом. 1950-е: попытки Пентагона, закончившиеся взрывом в секретной лаборатории под Невадой и гибелью тридцати учёных. 1960-е: проект ЦРУ "Меркурий" — психотропные препараты в сочетании с радиацией, породившие серию психически нестабильных "субъектов", ликвидированных своими же создателями. Я листал дальше. Имена, даты, места. Каждая строчка была пропитана кровью и безумием. Моя собственная кровь, конечно же, тоже стала объектом изучения. В отчёте за 1950 год мелькнула пометка: "Биоматериал субъекта "Патриот-1" (Роджерс, С.Г.) признан эталоном..." Ох, как иронично... Патриот, значит, да? Знали бы они с кем это название ассоциируется, не назвали бы меня так. Хотя, если так задуматься на Хоумлендера я похож... Становиться немного страшно за этот мир. Но, к их счастью, я не имею таких супер-способностей, чтоб вытворять то, что вытворял Хоумлендер. Вздыхаю, проводя рукой по волосам. Это явно не то, что я ожидал увидеть. Откладываю планшет. В голове сейчас полная каша, снова. Дверной звонок прозвучал ровно в девять. Я открыл, уже одетый в простые джинсы и тёмную футболку — единственное, что хоть как-то не выделялось, судя по тому, что я успел мельком увидеть на улицах через окно. Рамлоу стоял на пороге, рядом с ним — Роллинс и ещё один человек, которого я раньше не видел: молодая девушка, мне по грудь, тёмные волосы, зелёные глаза. Брок немного отошел, показывая рукой на девушку. — Кэп, это Рин. Рин, это Стив. — я кивнул на его слова. Рин закатила глаза и с улыбкой протянула мне руку. — Если быть точнее меня зовут Екатерина Чернова, позывной Рин. Меня назначил Совет Безопасности вам помочь с нормальным оформлением гражданской жизни. Сегодня я поеду с вами, и также нужно будет заехать на базу, дооформить документы. — Планы немного меняются, кэп. Ребята могут подождать, а вот с документами лучше не шутить. Таким образом мы и поехали на базу. Всё время поездки меня не покидало ощущение неправильности? Это странно, раньше такого не было. Тишину в машине прерывает голос Рин. — Стив, я заметила шрам на вашей руке. Откуда он? Мой взгляд рефлексно скользнул по правой руке. Ветвистый шрам, будто от удара молнией. — Сложно объяснить в двух словах... Я контактировал с энергией Тессеракта, теперь для меня этот шрам как напоминание о том, что не следует тянуть руки к внеземным предметам. Рин внимательно, почти слишком внимательно посмотрела на шрам, её зелёные глаза сузились. Казалось, в них мелькнуло не просто профессиональное любопытство, а что-то, что я не успел понять, ведь она тут же отвела взгляд. — Звучит как очень короткая версия интересной истории, — сказала она, и её акцент, едва уловимый, стал чуть заметнее. Не чисто русский — что-то более мягкое, странное. — Надеюсь, других напоминаний нет. Шрамы, нанесённые силами за пределами нашего понимания имеют склонность преподносить сюрпризы. Её слова повисли в воздухе машины. Это должно что-то значить? Брок фыркнул с переднего сиденья. — Рин у нас любит перестраховываться, кэп. Думает, что все артефакты — мины замедленного действия. И обычно она права, — он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, поймав мой взгляд. — Не обращай внимания. Но на это нельзя было не обращать внимание. Я чувствовал подвох, но не мог понять где. Тем временем, мы приехали на одну из баз ЩИТа. Меня затянули в этот бюрократический ад, что времени на размышления не остаётся. Первым делом меня сфотографировали, после сняли мою биометрию, исключая сетчатку глаз. Далее пошла более простая документация, такая как паспорт, водительские права, медицинская страховка, счёт в банке и социальное страхование. Всё заняло около двух часов. И вот, когда я уже думал, что всё закончилось и мы можем наконец уехать, Брок небрежно, словно между делом, сказал: — Кстати, кэп. Последний пункт в списке. Небольшое МРТ. Формальность. Приходится проверять всех, кто работает в поле. Убедиться, что сыворотка не сделала с тобой чего-то неожиданного за семьдесят лет в анабиозе. Роллинс, стоявший у двери, слегка скосил глаза в сторону Брока, но ничего не сказал. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был не просто медосмотр. В этом взгляде Роллинса, в слишком небрежном тоне Брока сквозило что-то другое. — Уже смотрели, пока я был без сознания, — заметил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — В ваших отчётах всё уже должно быть. — Отчёты — отчётами, — Брок ухмыльнулся, но в его глазах не было ни тени веселья. — Но там были сканеры старого образца. А у нас тут стоит новое оборудование между прочим. Технология, которая может выявить структурные изменения на клеточном уровне. Всё для вашей же безопасности, капитан. Это была уловка. Отказ поднял бы шум, заставил бы меня выглядеть скрытным. А я был новеньким, на испытательном сроке, каким бы "особым" он ни был. Я кивнул. — Ладно. Магнитно-резонансный томограф действительно выглядел внушительно. Техник в белом халате подал мне одноразовую рубашку. — Всё металлическое нужно снять, капитан. Я снял футболку, стараясь не думать о том, что сейчас меня полностью просветят. Лёжа внутри аппарата, я слушал ритмичный стук и гул техники. Мысли кружились. Процедура заняла около двадцати минут. Когда я вышел, одеваясь, Брок и Роллинс разговаривали вполголоса с техником у монитора. Экран был повёрнут от меня. — Отправьте этот файл в дело 25-А. — Всё в порядке? — спросил я, подходя. Техник вздрогнул и быстро закрыл одно из окон на экране. Брок обернулся, и на его лице появилась привычная, ничего не значащая улыбка. — Как у суперсолдата, кэп. Всё на месте, даже лучше, чем ожидали. Никаких сюрпризов. — он хлопнул меня по плечу. — Ну что, теперь точно можно идти за твоим первым смартфоном. — Ладно... — я пожал плечами, но мысленно отметил "дело 25-А", как-то связано со мной. Дальнейший шопинг прошёл обычно. У меня появился телефон и одежда, соответствующая этой эпохе. Ближе к вечеру, после того как мы отвезли мои новые вещи и документы в мою квартиру, мы приступили к вводной миссии. Дело оказалось действительно простым, я бы даже сказал не заслуживающим внимания.

***

Найти в архиве ЩИТа актуальный адрес Пэгги не составило труда, особенно с моим уровнем доступа к архивам. В тот же день я пришёл по этому адресу. Это был небольшой дом в спальном районе. Я нажал на дверной замок и спустя несколько минут мне открыла пожилая женщина, в чертах которой, я узнал Пэгги. — Привет, Пэгги, давно не виделись. — Стив... — на её глазах появились слёзы. — Боже, Стив. Я сделал шаг ближе и обнял её. Боже, она такая хрупкая...

***

Спустя год работы на ЩИТ. Этот год выдался насыщенным. Я успел в достаточной мере сработаться с парнями из УДАРА, но чаще всего взаимодействовал с Броком и Джеком. Рин тоже была рядом, но стала больше пропадать на заданиях, в связи с чем меня отправили так сказать доучиваться. Различные шпионские примочки и всё в таком духе. Для упрощения работы ко мне снова приставили агента. Чёрт возьми, я им что, какой-то ребёнок? Но, делать нечего, поэтому был вынужден согласиться. Сегодня как раз познакомлюсь с этим агентом. Тренировочная база ЩИТа располагалась за чертой города. В который раз благодарю свой мозг за возможность запомнить всё с одного раза, благодаря чему я не теряюсь в этих коридорах. Захожу в третий зал и вижу... О, так это Наташа, вот так неожиданность. Она обращает на меня внимание и плавно поднимается со своего места. Вот так грация. Смертельно опасная. — Капитан, меня зовут Наташа Романофф. Начнём с основ. Когда-нибудь занимались балетом? Наташа стояла в центре мата, её поза была расслабленной, но я видел каждое натяжение мышц под спортивной формой. — Балет? — я рассмеялся коротко и сухо. — Нет. Только уличные драки в Бруклине, военная подготовка и ритмические номера с хором для продажи облигаций. Если это считается. Уголок её губ дрогнул — что-то вроде намёка на улыбку. Но её глаза, зелёные и невероятно внимательные, оставались холодными. — Тогда забудьте всё, что знаете о драке, капитан. Сейчас вас будет пытаться убить девочка, которая весит вдвое меньше вас. И если вы попытаетесь просто бить сильнее, вы проиграете. Она не дала мне времени ответить. Её движение было плавным, почти гипнотическим. Она не бросилась на меня — она вплыла в моё пространство, и вдруг её рука, словно змея, метнулась к моему горлу. Я инстинктивно блокировал, но мой блок был слишком грубым, слишком сильным. Её рука скользнула по моему предплечью, пальцы нашли нервный узел у локтя и впились в него. Острая, жгучая боль пронзила руку. Это был не удар, а точечное давление. Моя рука на мгновение онемела. Я отпрыгнул назад, встряхивая кистью. Боль уже отступала, сыворотка делала своё дело. — Вы полагаетесь на рефлексы и силу, — констатировала Наташа, не меняя выражения лица. — Это делает вас предсказуемым. Ваши мышцы кричат о каждом движении за долю секунды до того, как вы его сделаете. На поле боя с обычными солдатами это не имеет значения. Со мной — смертельно. — Научи, тогда, — проворчал я, принимая более низкую стойку. Она снова двинулась ко мне. На этот раз я попытался предугадать её движение, ударил первым — быстрый джеб, который должен был заставить её отступить. Но она не отступила. Она встроилась в моё движение, приняла его силу, крутанулась на одной ноге, и её нога описала молниеносную дугу, целясь мне в голову. Я успел подставить руку, но сила удара, помноженная на мой собственный импульс, закружила меня. Я едва устоял на ногах. — Не сопротивляйтесь силе. Перенаправляйте её, — её голос был ровным, как у инструктора по вождению. — Я вешу меньше. Используйте это. Заставьте мою инерцию работать против меня. Мы занимались так час. За этот час я был брошен на мат больше раз, чем за всю свою предыдущую жизнь. Наташа была не просто быстрой. Она была эффективной. Каждое её движение преследовало цель: вывести из равновесия, лишить опоры, поразить болевую точку. Она использовала мой рост, мой вес, мою силу против меня самого. Но к концу часа что-то начало щёлкать. Мой мозг, ускоренный сывороткой, начал обрабатывать не только её движения, но и принципы, лежащие в их основе. Я начал видеть не просто удары, а рычаги, точки опоры, смещение центра тяжести. В один из моментов, когда она попыталась провести бросок через бедро, я не стал упираться. Я поддался, добавил своё усилие к её движению, перекрутил его в воздухе и приземлился уже не на спину, а на ноги, выкручивая её руку. Она не сопротивлялась, просто расслабилась в захвате, и как только я ослабил хватку на долю секунды, выскользнула, словно угорь. Мы замерли, тяжело дыша. На её лбу выступили крошечные капельки пота. На моём — градом лил пот. — Лучше, — наконец сказала она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Вы учитесь. Но вы всё ещё думаете как солдат, который должен победить. Иногда победа — это просто уйти живым. Она отошла к краю мата, взяла полотенце и бутылку с водой. — На сегодня хватит. Ваши тренировки будут ежедневными. Боевые искусства, скрытность, взлом, социальная инженерия. Вы — громадная мишень, капитан. Наша задача — сделать вас призраком, когда это потребуется. Я вытер лицо рукавом футболки, которая теперь была мокрой насквозь. — Социальная инженерия? — переспросил я. — Умение получать информацию, не ломая двери и челюсти, — она отпила воды. — Искусство быть кем угодно. Вы слишком известны, чтобы работать «в поле» в классическом понимании, но даже вам нужно уметь слиться с толпой или выдать себя за кого-то другого, когда камеры выключены. Завтра в восемь. Не опаздывайте. Она развернулась и ушла, её шаги были бесшумными даже по голому бетону. Я остался стоять на мате, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя странную смесь физической усталости и умственного возбуждения. Наташа Романофф была опасна не только как боец, но и как аналитик.

***

Тренировки с Наташей стали моей новой реальностью. Каждый день — новые приёмы, новые способы думать, двигаться, видеть. Она ломала мои старые шаблоны с безжалостной эффективностью. Я быстро учился. Сыворотка помогала не только телу, но и мозгу усваивать информацию с пугающей скоростью. Через месяц я уже мог уверенно противостоять ей в спарринге, не полагаясь только на грубую силу. Через два — начал предугадывать её атаки, находить слабые места в её, казалось бы, безупречной защите. Между нами возникло странное, почти телепатическое взаимопонимание на мате. Мы говорили мало, но в движении понимали друг друга с полуслова. Она, в свою очередь, оказалась не просто бездушной машиной. За маской Чёрной вдовы скрывался острый, циничный ум и своеобразное чувство юмора, обычно проявлявшееся в виде сухих, убийственно точных замечаний. Однажды мы сидели в пустом тире, разбирая пистолеты. Тишину нарушил её голос: — Рамлоу не доверяет тебе. Я не поднял головы, продолжая собирать «Глок». — Я знаю. — Он не доверяет никому. Но тебя он боится. Ты переменная, которую он не может контролировать. А люди вроде него ненавидят то, что не могут контролировать. — она щёлкнула затвором своего пистолета. — Пускай ненавидит, — я отложил собранный пистолет. — Это не имеет значения. — А что имеет? Я взглянул на неё. Баки, мне хотелось сказать, но... — В этой ситуации больше важна сработанность команды, с чем они отлично справляются, не смешивая личное с рабочим. Это я ценю. — Уходишь от ответа, Стив. Но я поняла тебя.

***

В свободные дни я много гуляю. Лучше изучаю местность, так становиться немного спокойнее. Визиты к Пэгги стали часть моей рутины, мы много разговаривали и вспоминали. Она, как обещала, сохранила наши фотографии с Баки. Я забрал их и подолгу рассматривал. На них я выгляжу так беззаботно и счастливо, что даже не вериться... Баки тоже. Мы как два солнышка. Благодаря работе на моём рабочем счёту скопилась достаточное количество денег. Я всё же решил открыть ещё один дебетовый счёт и перевести туда часть средств. Мне выдали новую банковскую карту. В один из таких свободных дней я решил сделать то, что откладывал слишком долго. Купить квартиру. С помощью своего нового дебетового счета и скопленных средств я нашел риэлтора — энергичную женщину по имени Сандра, которая не узнала во мне Капитана Америка, а увидела просто молчаливого, серьезного клиента с хорошим задатком. Мы осмотрели несколько вариантов, пока не наткнулись на старый, но крепкий кирпичный дом в Бруклине, недалеко от того места, где когда-то была наша с Сарой квартира. На верхнем этаже продавалась мансарда. Она нуждалась в ремонте, но в ней были высокие потолки, огромные окна, выходящие на запад, камин и тишина. Отсутствие соседей сверху. Я сразу понял — это оно. — Тут работы много, — качала головой Сандра, показывая на потрескавшуюся штукатурку и старую проводку. — И цена, знаете ли, за эти квадратные метры… — Беру, — перебил я её, глядя на солнечный луч, пойманный пыльным стеклом. Оформление заняло время. Я не стал брать ипотеку, расплатился наличными, что вызвало у банковского служащего удивлённый взгляд, но больше никаких вопросов. Ключи были у меня через три недели. Ремонтом я занялся сам. Это стало своего рода терапией. Я не спеша снимал старые обои, выравнивал стены, прокладывал новую электропроводку, руководствуясь инструкциями из интернета и своей способностью учиться на лету. Физический труд, лишённый насилия, успокаивал. Шум дрели и стук молотка заглушал навязчивые мысли. Я поставил в гостиную большой, прочный стол для рисования. Вмонтировал в стену скрытый сейф, в который переложил папку с фотографиями, компас и несколько других памятных вещей. Костюм и щит остались в квартире ЩИТа — пусть думают, что я там и живу. Это была моя маленькая тайна. Моя крепость. Однажды вечером, заканчивая шпаклевать одну из стен, я услышал скрип ступенек на лестничной клетке. Шаги были осторожными, но не пытались скрыть своего присутствия. Я опустил шпатель и повернулся к двери. Через матовое стекло виднелся силуэт. Не Рамлоу, не Роллинс. Более лёгкий, женский. Я открыл. На пороге стояла Наташа. На ней были простые джинсы, чёрная водолазка и кожаная куртка. В руках она держала картонную коробку для пиццы и бумажный пакет. — Слышала, у тебя тут ремонт, — сказала она, ничуть не смущаясь. — Подумала, что нормальной еды ты, наверное, не видел неделю. Можно? Я отступил, пропуская её внутрь. Она прошла, окинув взглядом полупустое помещение, запах свежей шпаклёвки и краски, разложенные инструменты. — Уютно, — констатировала она без иронии, поставив коробку на единственный чистый ящик, который служил мне столом. — В духе сурового отшельника. — Работа идёт, — пробормотал я, чувствуя себя неожиданно застигнутым врасплох. Я вытер руки о старые джинсы. — Откуда узнала адрес? Наташа приподняла бровь, доставая из пакета две банки какого-то крафтового пива. — Стив, я шпионка мирового класса. Найти недвижимость, купленную за наличные твоим подставным банковским счетом — это уровень сложности детского сада. Расслабься, я не из-за Фьюри. Пришла как друг. Если, конечно, мы уже доросли до этого статуса. Она протянула мне банку. Я взял её, почувствовав холодок алюминия. — Спасибо, — сказал я, и это прозвучало искренне. Мы сели на пол, прислонившись к стене, и ели пиццу прямо из коробки. Она оказалась невероятно вкусной после недели полуфабрикатов. — Зачем всё это? — спросила Наташа, отламывая кусочек. — У тебя же есть квартира от ЩИТа. Полностью меблированная, с видом на всё, что можно. — Это не моё, — ответил я просто. — Это камера с улучшенными условиями содержания. С камерами наблюдения в каждой розетке, наверное. — В каждой второй, — поправила она с лёгкой улыбкой. — А здесь? — Здесь моё. Здесь тихо. Она кивнула, поняв больше, чем я сказал. — Фьюри знает. Он всё знает. Но пока ты исправно выполняешь задания и не создаёшь проблем, он позволит тебе иметь это. Потому что даже ему выгодно, чтобы его суперсолдат был вменяемым и не сбежал в Канаду рисовать пейзажи. — А ты? — спросил я, глядя на неё. — У тебя есть такое место? Её лицо на мгновение стало непроницаемым. — Было. Однажды. Теперь нет. Теперь есть безопасные дома, конспиративные квартиры и номера в отелях. Это проще. В её голосе не было сожаления, только констатация факта. Мы допили пиво в тишине, нарушаемой лишь далёким гулом города. — Завтра у нас тренировка по цифровой слежке, — напомнила она, поднимаясь. — Не проспи. Я сидел на полу своей ещё не обустроенной мансарды, впитывая тишину. Пиво, принесённое Наташей, давно закончилось, но лёгкая теплота от него и — что важнее — странное чувство причастности оставались. Кто-то знал. Кто-то пришёл без приказа, просто так. Это было ново. На следующий день я пришёл на базу к восьми, как и договаривались. Наташа уже была там, стоя у большого сенсорного стола, на котором светились схемы и потоки данных. — Цифровая слежка, — начала она без предисловий, пальцем увеличивая карту города. — Ты — не хакер. Ты не станешь им за неделю. Но ты должен понимать, как тебя могут найти. И как найти других. Всё оставляет след, капитан. Покупки, поездки, звонки, даже прогулка по парку, если там есть камеры с распознаванием лиц. Она показала мне, как работают системы наблюдения, как данные стекаются в центры анализа, как можно, имея доступ, вытащить историю перемещений человека за последние пять лет. Это было пугающе. В моё время за тобой мог следить только живой человек. Теперь это делали бездушные машины, запоминая всё. — Фьюри имеет доступ ко всему этому? — спросил я, наблюдая, как на экране из точек маршрутов складывается чёткий паттерн дня некоего чиновника. — Фьюри, ФСБ, ЦРУ, крупные корпорации, — перечислила Наташа. — Границы между ними размыты. Данные — новая валюта, а приватность — роскошь для глупцов и очень, очень богатых людей. Твоё преимущество в том, что тебя семьдесят лет не было в системе. Твой цифровой след начинается с момента, когда тебя вытащили изо льда. Но теперь он растёт. Каждый раз, когда ты используешь карту, звонишь по телефону, заходишь в сеть с устройства ЩИТа. — И как с этим жить? — Осознанно, — она выключила стол. — Используй наличные. Меняй одноразовые телефоны. Помни, что любая электроника может быть скомпрометирована. И никогда, никогда не говори о самом важном по незащищённому каналу. Даже со мной. В её последних словах была не инструкция, а предостережение. Я кивнул. Урок усвоен. Тренировки шли своим чередом. Я стал лучше в скрытности, в обращении с современным оружием и гаджетами, которые снова стали привычными.

***

Однажды Рамлоу вызвал меня на срочное совещание. В оперативной комнате царило напряжение. На большом экране была карта штата Нью-Мексико с помеченной точкой в пустыне. — Вчера ночью, — начал Рамлоу, указывая на точку, — там упал неопознанный объект. Энергетическая сигнатура не соответствует ни одному известному нам типу вооружения или технологий. Спутники зафиксировали мощный выброс гамма-излучения. Район оцеплен, но нам нужна оценка на месте. И потенциальная эвакуация или нейтрализация объекта, если он представляет угрозу. — Почему я? — спросил я. Обычно на такие вызовы отправляли команды быстрого реагирования или учёных. — Потому что мы не знаем, с чем имеем дело, — в разговор вступил голос Фьюри. Он вошёл в комнату с характерной бесшумной походкой. — Это может быть метеорит. А может быть боеголовка нового типа. А может быть что-то… иное. Твоя устойчивость к радиации и физическая сила делают тебя лучшим кандидатом для первой разведки. Команда Рамлоу будет прикрывать с периметра. Романофф отправится с тобой для технической оценки. Я встретился взглядом с Наташей. Она стояла у стола, уже облачённая в тактический костюм, и лишь едва заметно кивнула. Через два часа мы летели на транспортном самолёте ЩИТа в сторону Нью-Мексико. Рамлоу и его люди молча проверяли оружие. Наташа изучала предварительные данные со спутников на планшете. — Температура в эпицентре всё ещё аномально высокая, — сказала она, не отрываясь от экрана. — Но радиационный фон уже в пределах нормы. Странно. Объект должен был расплавить песок в стекло, но тепловая карта показывает лишь локальный нагрев. — Значит, он не взорвался, а… приземлился? — предположил я. — Или что-то сдержало энергию, — она подняла на меня взгляд. — Будь готов ко всему. Мы высадились в двадцати милях от места падения и на внедорожниках двинулись к оцеплению. Пустыня ночью была чёрной и беззвучной, если не считать рёва двигателей. На подъезде к зоне нас встретили агенты в защитных костюмах, хотя приборы уже не показывали опасного уровня излучения. — Объект в кратере, примерно в полукилометре отсюда, — доложил один из них. — Никакого движения не зафиксировано. Но есть… аномалия. — Какая? — спросил Рамлоу. — Мы пытались запустить дрон для детальной съёмки. Он перестал работать в ста метрах от кратера. Полный отказ всех систем. Электромагнитный импульс локального действия, предположительно. Рамлоу обернулся ко мне и Наташе. — Значит, техника не пройдёт. Ваш выход, кэп. Я взял щит, Наташа — портативный сканер и пистолет. Мы двинулись в сторону кратера пешком. Песок хрустел под ногами. Звезды над головой были невероятно яркими. Ничто не предвещало угрозы, кроме сжимающегося комка напряжения в животе. По мере приближения моя кожа начала слегка покалывать — не от радиации, а от статического электричества в воздухе. Воздух словно гудел на очень низкой, почти не слышной частоте. Мы поднялись на гребень неглубокого кратера. И замерли. В центре воронки, глубиной метра три, лежал не метеорит и не боеголовка. Это был молот. Он был странным. Но, кажется, не опасным. Конечно, это Мьёльнер. А Тора поблизости не замечаю. — Наташа, вернёмся, нужно вызвать специалистов. Тут нам делать нечего, мы не учёные. — «Вызвать специалистов» — это мягко сказано, — прошептала Наташа, её глаза не отрывались от молота в центре воронки. Сканер в её руках тихо пищал, показывая бешеные скачки энергии, которые не поддавались расшифровке. — Фьюри сюда захочет пригнать полдюжины Нобелевских лауреатов и, возможно, священника. — Сначала нужно доложить, — сказал я, отводя её взглядом от кратера. Интуиция, обострённая годами войны и сывороткой, кричала об опасности. Не хочу тут быть. — И установить периметр подальше. Если это действительно то, что мы подозреваем, то за ним могут прийти. Мы вернулись к внедорожникам. Рамлоу выслушал наш сухой доклад с каменным лицом. — Молот, — произнёс он, и в его голосе прозвучало не столько недоверие, сколько холодное раздражение. Как будто вселенная лично решила усложнить ему жизнь. — Отлично. Просто замечательно. Романофф, свяжись с базой. Кэп, ты остаёшься здесь, пока не подъедут учёные. Я расширяю периметр на пять миль. И чтобы никто, никто посторонний не просочился. Особенно любопытные фермеры или, не дай бог, пресса. Наташа ушла устанавливать связь через спутниковый терминал. Я остался наблюдать, как агенты устанавливают дополнительные датчики и прожектора. Ночь была холодной, и пустыня затихла, будто затаив дыхание. Взгляд снова и снова возвращался к тёмному силуэту кратера. Тор. Если это его оружие, то он на Земле. Как быстро время летит... Через несколько часов прибыл конвой с учёными и оборудованием. Я сдал свой пост и улетел домой. В отчёте написал всё, что видел, а дальше уже не моя проблема и не мой профиль. Что, впрочем, и произошло. Я больше никак не контактировал с этим делом, и слава богу. Моя жизнь продолжилась в том же темпе. Всё было спокойно. Я ходил на тренировки, взял за привычку бегать по утрам и снова вернулся к рисованию. Поиски информации пока приостановились, ведь я и так уже нарыл достаточно информации, косвенно подтверждающую мои мысли. Баки жив. Пока это главное. Но, есть ещё не менее важное дело 25-А. Паранойя шептала, что это не просто так, но покопавшись немного глубже я обнаружил это дело — стандартное, на которое я сам же и подписался в контракте. По факту, это просто моё дело, которое не представляет опасности.