Кодекс Араксаса

Дневник оказался живым. Стоило Гарри провести пальцем по первой странице, как чернила вспыхнули багровым светом и вытянулись в длинные строчки. Бумага стала гладкой, будто только что сшитой, а запах пыли сменился ароматом сухих трав и палёного серебра. — Это… похоже на магию типа Тома Риддла, — осторожно заметила Гермиона, — но глубже. Здесь нет души — только... сознание. Гарри кивнул. Он чувствовал: дневник не впитывает их, как это делал крестраж. Он передаёт. На странице появились новые слова: "Я — не враг. Я — страж. Вы открыли путь, но не знаете, что за ним. Читайте — и вспоминайте." — Вспоминайте? — удивился Рон. — Что ещё мы забыли? Гермиона вдруг побледнела. — В древней магии есть заклинания не только забвения, но и искажения воспоминаний. Не стирание, а замена. Иногда — на целые фальшивые события. Это требует невероятной силы… Но если кто-то мог… Она не договорила. Страницы дневника начали листаться сами собой, и из них вырвался свет. Не иллюзия. Визуализация памяти. Их окружила комната, которую никто из них не узнал. Потолок был высоким, арки — витые, а стены — из черного обсидиана, в который вмонтированы зеркала. В центре стоял человек. Высокий. В капюшоне. Лица не было видно. Он стоял перед огромным окном, за которым ничего не было — только пустота. Ни звёзд, ни луны, ни земли. Только бесконечный мрак. Он заговорил. Его голос звучал сразу внутри головы: — Они построили Хогвартс на костях старого храма. Но забыли, что тень не умирает, пока её не назвать по имени. Я — помню имя. Я — помню боль. Они заперли меня за Завесой. Но Завеса — лишь дверь, не стена. И Поттер... уже на пороге. Рон сглотнул: — Это что, пророчество? — Нет, — ответила Гермиона. — Это... предупреждение. Комната исчезла. Они снова стояли в тайной камере библиотеки. Гарри закрыл дневник. — Кто бы он ни был — он знает меня. Не как враг... как часть истории. Как будто мы уже встречались. — Но ты бы запомнил такое, — сказал Рон. — Не если он действительно исказил память, — тихо сказала Гермиона. — А если правда, что его заточили за Завесой... Гарри, ты ведь был там. Видел, как Сириус исчез. А что, если за Завесой — не смерть? Гарри долго молчал. — Тогда он не мертв. Ни Сириус. Ни те, кого мы потеряли. Они просто… по ту сторону. И тут дневник снова ожил. На последней странице появилась свежая надпись: «Семь печатей. Первая — кровь. Вторая — имя. Третья — зеркало. Ты уже открыл одну. Осталось шесть.» — Похоже, это был только начало, — сказал Гарри. — А Хэллоуин — это день, когда Завеса ослабевает… Внезапно замерцали факелы в коридоре. Из-за двери послышался скрежет. Кто-то — или что-то — приближалось.