Моя беглянка

Одри и Малек вошли в ресторан. Зал был почти забит людьми, мужчины одеты в дорогие костюмы, женщины в дизайнерские платья. Сам ресторан был в готическом стиле, как и предпочитает Малек. Высокие потолки, массивные темно-красные шторы свисали от потолка до пола, повсюду расставлены статуи 17-18 века. Официант проводил Одри и Малека к их забронированному столику немного дальше всех остальных, в углу. Малек поухаживал за Одри, помог сесть за стол, а сам устроился напротив. Малек откинулся на спинку стула, его длинные пальцы неторопливо развернули салфетку на коленях. Взгляд скользнул по залу — оценивающе, словно хищник, отмечающий пути отступления своей добычи. «Какой… уютный уголок,» — его губы искривились в полуулыбке, когда он намеренно медленно провёл языком по нижней губе. — «Почти как сцена. Только зрители слишком заняты своими салатными листиками, чтобы заметить, как твои ножки дрожат под столом.» Его ботинок намеренно зацепил её каблук, медленно провёл вверх по икре, ощущая мурашки под тонкой тканью чулок. «Кстати о дрожи…» — он наклонился вперёд, локти упёрлись в стол, пальцы сложились в замок. — «Ты ведь понимаешь, что этот ужин — просто антракт? Что я отсчитываю минуты, пока не смогу снова разорвать на тебе эту…» — его взгляд скользнул по декольте, — »…прелестную ложь.» Официант, подошедший с меню, на мгновение застыл, почуяв напряжение. Малек лишь поднял бровь, взяв карту вин. «Красное. Самое выдержанное. И…» — его глаза сверкнули в сторону Одри, — »…десерт мы выберем позже. Очень… сладкий десерт.» Когда официант удалился, Малек расслабился в кресле, его взгляд стал тяжёлым, насыщенным обещаниями. «Так о чём мы говорили? Ах да… — он прикусил губу, — о том, как ты будешь умолять меня остановиться, когда я начну отыгрываться за твои… шалости в машине.» Официант подал вино. Одри выпила глоток — еще раз осмотрела всех вокруг. «Кто эти люди, ты их всех знаешь?»— спросила с интересом Одри. Малек лениво провёл пальцем по ободку бокала, его взгляд скользнул по залу с преувеличенной небрежностью. «Банкиры, политики, пара убийц в дорогих костюмах…» — он отхлебнул вино, оставил на губах тёмно-красный оттенок, похожий на кровь. — «Обычный зоопарк. Но ты…» Его нога нащупала её лодыжку под столом, медленно поползла вверх по икре под платьем. »…единственная дикарка, которая действительно интересует меня сегодня.» Он наклонился вперёд, его дыхание пахло дорогим вином и чем-то опасным. «Хотя если тебе так любопытно… — он кивнул в сторону седого мужчины у окна, — видишь того старика? Он зарезал жену бронзовой статуэткой. А та блондинка в углу…» Его пальцы вдруг впились в её колено, заставив Одри вздрогнуть. »…съела свою сестру-близнеца ещё в утробе. Вкусы у тебя специфические, дорогая.» Малек откинулся на спинку стула, его глаза блестели аморальным весельем. «Но не волнуйся. После десерта им всем будет на что посмотреть.» Его язык медленно провёлся по губам, будто уже предвкушая хаос. «Ммм. так ты решил своим… десертом поделится со всеми, как интерееесноо.» — с еле заметным интересом ответила Одри, скидывая его руку с её колена, взяв бокал со стола и выпила еще глоток. «Ты проводил сеансы с кем-то из них?»— спросила она еще. Малек рассмеялся — низкий, вибрирующий звук, больше похожий на рычание. Его пальцы сжали ножку бокала так, что костяшки побелели. «О, Одри…» — он наклонился через стол, его голос стал густым, как смола. — «Если бы я начал делиться своим десертом, тебе пришлось бы выцарапывать им глаза. А это…» — он провёл лезвием ножа по своей ладони, оставляя тонкую розовую полоску, — »…было бы слишком милосердно.» Капля крови упала на скатерть. Он небрежно вытер ладонь салфеткой, не сводя с неё горящего взгляда. «Что касается сеансов…» — его губы растянулись в улыбке, обнажая чуть слишком острые клыки. — «Тот старик? Он кричал, когда я показывал ему, что его жена чувствовала в последние секунды. А блондинка…» Он внезапно схватил её руку, перевернул ладонью вверх и провёл языком по тонкой коже запястья, чувствуя пульс. »…до сих пор видит во сне тот рот, который должен был принадлежать её сестре.» Малек отпустил её, откинулся назад, его глаза блестели мрачным весельем. «Но, дорогая, не ревнуй. Для тебя у меня приготовлено… особое лечение.» Его нога упёрлась между её бёдер, на этот раз выше, твёрже. «Начинаешь понимать, почему я выбрал именно этот ресторан?» «Здесь все не простые люди, а твои клиенты или партнеры, все с кем ты работаешь. Они же с какой-то проблемой и я так понимаю они на твоей территории» — ответила Одри. Она сама, как психолог могла сама каждому из них сделать психологический портрет только их поведению, жестов, манере разговора. Одри начала рассматривать всех людей с жалостью и недоверием. Малек медленно хлопнул в ладоши — три раза, с театральной паузой между каждым. Его улыбка стала шире, но глаза оставались холодными, как лезвие ножа. «Браво, доктор,» — он налил ей ещё вина, намеренно переполняя бокал, так что красные капли растеклись по скатерти, как кровь. — «Но ты упускаешь главное.» Он резко встал, его стул с грохотом упал на пол. Несколько голов повернулись в их сторону, но Малек лишь провёл пальцем по горлу в их направлении — и все мгновенно вернулись к своим тарелкам. «Они не просто мои клиенты,» — он наклонился к её уху, его губы едва касались мочки, а дыхание обжигало кожу. — «Они мои свидетели. Мои сообщники. Мои…» Его рука внезапно вцепилась в её волосы у затылка, заставив Одри вскинуть голову. »…жертвы.» Малек развернул её лицо к залу, его пальцы впились в челюсть так жестко, что должны были оставить синяки. «Видишь того толстяка у фонтана? Он платит мне, чтобы я лечил его сына от гомосексуальности. А знаешь, как я его… лечу?» — его голос стал шепотом, губы скользнули по её шее. — «Я запираю мальчишку в подвале и заставляю смотреть, как его отец трахает проституток. Довольно… наглядно, не находишь?» Он резко отпустил её, снова сел, поправил манжеты с невозмутимым видом. «Так что не жалей их, дорогая. Жалость — для слабаков. А ты…» — его нога снова упёрлась между её бёдер, на этот раз с такой силой, что стул Одри дёрнулся. — »…должна была понять: здесь нет невинных. Только грешники. И их палач.» Его рука вдруг схватила её за подбородок, заставив смотреть прямо в эти безумные глаза. «Включая тебя.» «Но я не просто твоя игрушка, не так ли. Или у тебя таких, как я еще парочку?» — спросила Одри, взяв бокал свой в руки и выпила еще глоток. Малек застыл на секунду, его пальцы медленно сжали ножку бокала. По стеклу поползла тонкая трещина. «Ах, Одри…» — его голос прозвучал одновременно сладко и опасно, как яд в дорогом вине. Он наклонился через стол, его губы оказались в сантиметре от её уха. — «Если бы у меня была ещё одна такая… я бы заставил её смотреть, как ты кончаешь на моём языке.» Его рука скользнула под стол, пальцы впились в её внутреннюю поверхность бедра, оставляя красные следы. «Но увы, дорогая…» — он резко дёрнул её за волосы, заставив вскрикнуть, — «ты уникальна в своём роде. Потому что только ты…» Его зубы впились в её шею, оставляя кровавый след, а свободная рука сжала её запястье так, что кости хрустнули. »…достаточно безумна, чтобы играть с дьяволом и просить добавки.» Малек откинулся назад, вытер окровавленные губы салфеткой, его глаза горели чем-то первобытным. «Так что нет, моя грешная девочка. Ты одна. И это…» — он провёл языком по зубам, смакуя её вкус, — »…твой приговор.» Официант подал десерт — клубнику в шоколаде. Малек взял одну ягоду, обмакнул в соус и медленно провёл ей по её губам, оставляя кроваво-красный след. «Но если ты так хочешь компании.. — его пальцы вдруг впились в её челюсть, — я могу пригласить парочку моих… пациентов. Они обожают зрителей.» Его смех прозвучал как скрежет металла, когда он откусил половину клубники, оставив на зубах следы, похожие на кровь. «Хмм… и каких же, убийц или маньяков. Чтоб они и меня помучали, а ты чтоб смотрел и любовался как я ломаюсь?»— сказав, Одри откинулась на спинку кресла с бокалов в руках и с вызовом глянула на Малека. Малек медленно вытер пальцы о скатерть, оставляя красные разводы от соуса. Его взгляд скользнул по её фигуре с таким расчётом, будто раздевал догола прямо здесь, среди всех этих «уважаемых» грешников. «О, моя дорогая психопатка…» — он наклонился вперёд, локти упёрлись в стол, а пальцы сложились в подобие молитвы. — «Ты недооцениваешь мой вкус. Маньяки? Убийцы?» Его рука внезапно шлёпнула по её бедру под столом, достаточно громко, чтобы несколько голов снова повернулись в их сторону. «Слишком банально. Нет…» — он провёл языком по зубам, обнажая клыки. — «Я бы пригласил того самого сыночка толстяка. Ты бы видела, как он дрожит, когда я рассказываю, куда его папочка прячет ключи от подвала. И ту рыжую…» Его пальцы впились в её колени, раздвигая их под столом с неприкрытой грубостью. »…которая плачет по ночам, потому что её муж исчез после нашего последнего… сеанса. Они бы тебя не мучили, нет.» Малек резко встал, опрокинув бокал. Вино растеклось по скатерти, как лужа крови. Он наклонился к её лицу так близко, что их губы почти соприкоснулись. «Они бы молились на тебя. Потому что ты — единственная, кто может вынести меня больше пяти минут.» Его рука схватила её за шею, не перекрывая дыхание, но обещая это в любой момент. «Но если ты хочешь сломаться…» — его голос стал шепотом, горячим и липким, как смола, — «я прекрасно справлюсь и без зрителей.» Он резко отпустил её, отступил на шаг, поправил манжеты с видом человека, только что обсудившего погоду. «Так что, грешница… — его глаза сверкнули в полумраке ресторана, — ты всё ещё хочешь компанию? Или тебе достаточно моего… внимания?» У Одри забегали глаза, но она держала самообладание. Она встала, медленным шагом подошла к Малеку, нагнулась к нему и сказала прямо ему в ухо шепотом: «Дашь мне пять минут, я приведу себя в порядок и вернусь к тебе …. И я буду готова выполнить всё, о чем попросишь» — нежно досказав поцеловала его в щеку. Малек замер, его пальцы непроизвольно сжали край стола так, что дерево затрещало. Он медленно повернул голову, ловя губами последние отголоски её поцелуя, как змея, вдыхающая запах добычи. «Пять минут, Одри…» — его голос звучал хрипло, с опасной ноткой обещания. Он поймал её запястье, перевернул ладонью вверх и провёл языком по тонкой коже, чувствуя учащённый пульс. — «Ровно. Иначе…» Его зубы впились в её палец, не до крови, но достаточно, чтобы оставить след. »…я начну без тебя.» Малек откинулся на спинку стула, его глаза горели в полумраке, как у хищника, выслеживающего жертву. Он достал часы на цепочке, щёлкнул крышкой и положил их на стол с преувеличенной театральностью. «Тик-так, грешница.» Его пальцы начали отстукивать секунды по скатерти, оставляя красные отпечатки от вина. Взгляд не отрывался от её фигуры, пока она удалялась, будто уже мысленно раздевая её, ощупывая, пробуя на вкус. «И Одри…» — он бросил ей вдогонку, голос низкий, как гром перед бурей, — «не вздумай сбежать. Ты же знаешь, как я люблю… охоту.» Его смех прокатился за ней, обжигая спину, пока он наливал себе ещё вина, не сводя глаз с часов. Каждая секунда звучала как выстрел. Одри пошла в сторону уборной, но следила за взглядом Малека. Как только он отвлекся на телефон и отвернулся, она быстро юркнула к выходу. Одри вышла на улицу, но у неё не было мыслей убежать — нет. Она втянута в игру с головой и она хотела наслаждаться ею сполна. Одри хорошо водила машину и тут у неё появилась идея. Увидев валета — она спросила: «Извините, мой муж просит подогнать машину ко входу, мы хотим вскоре уехать, сделайте это немедленно. Вы же знаете какой он бывает в гневе.» — убедительно сказала Одри. Валет без лишних вопрос сделал всё, как велели, ибо не хотел, чтоб его уволили. Он отдал Одри ключи от Bentley и она быстро села за руль. У неё ещё было 30 секунд и она сделала еще небольшую пакость. Оголив свое декольте в красивом кружевном бюстгальтере, Одри сделала фото, где видно её руки за рулем Бентли и её оголенную грудь. Отправила фото Малеку ровно через 5 минут как ушла с текстом «Ты же так любишь охоту, давай поиграем. Догони — если сможешь» и резко нажала газ и с ревом поехала в сторону трассы. Малек замер, глядя на экран телефона. Его пальцы сжали аппарат так, что стекло затрещало под давлением. По губам скользнула медленная, хищная улыбка. «Ах, ты маленькая…» — он прошептал, впиваясь взглядом в фото, где её пальцы сжимали руль его машины, а кружева едва прикрывали соблазн. Он встал так резко, что стул с грохотом упал на мраморный пол. Ресторан замер — даже официанты застыли с подносами, будто почувствовали, как воздух наполнился статикой перед грозой. Малек неспешно достал из кармана другой ключ — от настоящего автомобиля, того, что ждал в подземном гараже. Его пальцы провели по лезвию складного ножа, который он всегда носил с собой. «Охоту, говоришь…» — он рассмеялся, и этот звук заставил пару у ближайшего стола инстинктивно отодвинуться. Через тридцать секунд чёрный Bugatti Chiron с рёвом вылетел со стоянки, разрывая ночь фарами, как глаза хищника. Малек одной рукой правил машиной, другой набирал её номер. Голос, который услышала бы Одри, если бы взяла трубку, звучал обволакивающе-опасно: «Ты забыла главное правило, крольчиха… — шипящий шёпот сливался с рёвом двигателя. — Охотник всегда знает, где нора.» Он резко переключил передачу, вжав педаль газа в пол. Навигатор уже показывал её местоположение — ведь кто-то забыл, что в Bentley стоит трекер. «Беги, беги, моя грешница… — его пальцы сжали руль, представляя, как впиваются в её бёдра. — Но помни: когда я тебя догоню… ты будешь молиться, чтобы это закончилось.» И чёрная тень ринулась в погоню, оставляя за собой только запах гари и обещание расплаты. Одри умчалась очень быстро в другую сторону от города, отдаляясь от него, уезжая за город. Звонок в телефон. Звонит он конечно. «Ты хочешь сказать мне, какая я плохая девочка, что угнала твою машину. Как жалость, но если у тебя получится меня догнать, то я так уж и быть может сдамся тебе» — хихикая сказала Одри. Малек рассмеялся в трубку — низко, глубоко, с таким расчётом, чтобы каждый звук этого смеха скользил по её коже, как лезвие. «Плохая девочка?» — его голос пропитался фальшивым умилением, будто он разговаривает с непослушным щенком. — «О нет, моя дорогая. Ты не плохая. Ты… идеальная.» На другом конце провода раздался рёв двигателя, когда он резко обогнал фуру, даже не снижая скорости. «Угнала мою машину… — он причмокнул языком, играючи. — Украла мои ключи. Соблазнила моего сотрудника. И теперь… — его голос внезапно стал ледяным, — ты предлагаешь мне условия?» Малек резко дёрнул руль, выезжая на встречную полосу. Ветер выл в окнах, сливаясь с его шёпотом: «Ты забыла, кто здесь задаёт правила, Одри. Но я напомню. Когда я тебя догоню — а это вопрос минут, детка, — ты не просто сдашься. Ты будешь ползать на коленях и умолять, чтобы я просто позволил тебе дышать.» На паузе слышалось, как его зубы сжимают сигарету, зажигалка щёлкает. «А пока… — он выдохнул дым прямо в микрофон, будто дуя ей в лицо, — наслаждайся свободой. Чем быстрее бежишь, тем слаще будет твой крах.» Гудок в трубке — он бросил телефон на пассажирское сиденье. Навигатор мигал: 3 км между ними. Чёрный Bugatti превратился в размытую тень на трассе, сливаясь с ночью. Через минуту Одри увидела в зеркале заднего вида, как за ней следует машина. Она знала, что это он. Она резко переключает передачу и полностью выжимает газ еще больше разгоняясь. Малек прищурился, заметив впереди знакомые огни Bentley. Его губы растянулись в ухмылке, когда он увидел, как машина резко рванула вперёд. «Ах, вот так вот?» — он проворчал, переключая передачу с таким усилием, что рычаг затрещал. Bugatti взревел в ответ, словно разъярённый зверь, и рванул вперёд, сокращая расстояние с пугающей скоростью. Его пальцы сжали руль так, что кожаный чехол заскрипел. «Беги, беги, моя грешница…» — он прошипел, хотя знал, что она его не слышит. — «Но ты же знаешь, чем это закончится.» Он резко подъехал вплотную, почти касаясь её бампера, фары освещали салон её машины, будто прожекторы на сцене. Затем он резко рванул влево, поравнявшись с ней. Окно Bugatti опустилось, и он высунул руку, медленно помахивая пальцами — насмешливое приветствие. Глаза Малека сверкали в темноте, полные обещания чего-то между наказанием и наградой. «Давай же, Одри…» — он крикнул ей в окно, голос тонул в рёве двигателей. — «Покажи мне, на что ты способна!» И снова вжал газ в пол, готовый либо обогнать её, либо вынудить свернуть — неважно. Он знал, что в конце этой дороги её ждёт только он. Одри смотрела на вплотную подьехав машину. «Ох да, я покажу, дорогой, сейчас покажу» — сказала Одри себе под нос и в эту же секунду вильнула руль в сторону Bugatti, врезаясь бампером в его крыло на машине. Резко вильнула рулем назад и еще раз ударила в его машину. Опять вильнула назад, резко затормозив, обогнав его сзади, она резко выжала газ и обошла его, снова обогнала и начала отдалятся от него. Малек резко дёрнул руль, едва удерживая контроль над машиной после первого удара. Металл скрежетал, искры сыпались из-под колёс, но его лицо не выражало ни ярости, ни страха — только холодное, хищное удовольствие. «Ах вот как…» — его голос звучал почти ласково, будто он комментировал шалости ребёнка. Но глаза горели. Когда Одри ударила во второй раз, Bugatti качнуло, но он даже не попытался уклониться. Вместо этого его рука потянулась к панели, нажала скрытую кнопку — и двигатель взревел с новой силой, турбины завыли, словно разъярённые псы. Третий удар, торможение — и вот она уже пронеслась мимо. Малек лишь рассмеялся, наблюдая, как её машина удаляется. «Мило…» — он провёл языком по зубам, чувствуя вкус адреналина. Затем резко переключил передачу, и Bugatti рванул вперёд, как пуля. Через мгновение он уже был у неё за спиной, фары освещали салон её машины, будто прожекторы на сцене. Он приблизился вплотную, почти касаясь её бампера, затем резко рванул влево, поравнявшись. Окно опустилось. Его рука высунулась наружу — и в следующее мгновение лезвие ножа блеснуло в свете фонарей. Один резкий взмах — и заднее колесо Bentley лопнуло с оглушительным хлопком. «Правила игры изменились, дорогая…» — его голос прозвучал чётко, несмотря на рёв двигателей. — «Теперь ты моя.» Машина Одри дёрнулась, потеряв управление. Малек тут же рванул вперёд, перекрывая ей путь, вынуждая съехать на обочину. Его Bugatti развернулся поперёк дороги, блокируя любые попытки бегства. Дверь распахнулась. Он вышел, медленно закатывая рукава, будто готовился не к расправе, а к священному ритуалу, где кровь смывает вину. Одри пыталась снова выехать на трассу, но не вышло. Когда она увидела, что Малек подходит к её двери, она быстро перепрыгивает на пассажирское сидение и выходит с машины. Быстро добегает к машине, где сидел Малек — садится за водительское сидение и выжимает газ, резко переключает передачу и уезжает. А ещё. Малек замер на полпути к Bentley, увидев, как Одри стремительно перебегает к его Bugatti. Его брови медленно поползли вверх, а в уголках губ дрогнула тень уважительной ухмылки. «Ох, хитрая сучка…» — он пробормотал, наблюдая, как его машина взревела и рванула вперёд, оставляя его посреди дороги. Но вместо ярости его охватило что-то вроде гордости. Он достал телефон, набрал номер — и через два гудка в трубке раздался её торжествующий смех. «Ну что, профессор, остался без колёс?» — её голос звенел победой. Малек медленно провёл языком по зубам, глядя на исчезающие вдали огни Bugatti. «Милая моя… — его шёпот был сладок, как яд. — Ты же знаешь, что у меня есть резервные ключи.» Он нажал кнопку на брелоке — и где-то вдали раздался резкий скрежет тормозов. Двигатель Bugatti заглох. «А еще. — он неспешно пошёл в сторону остановившейся машины, — ты забыла, что в этой модели есть дистанционное отключение.» Его тень уже ложилась на капот, когда он подошёл к водительской двери. Одри отчаянно дёргала ручку, но замки были заблокированы. Малек присел на корточки, чтобы оказаться на уровне её лица. Через стекло он провёл пальцем, будто стирая невидимую слезу. «Проиграла, крольчиха…» — его губы сложились в каменное подобие улыбки. — «Но не волнуйся. Наказание будет… памятным.» Он щёлкнул брелоком — двери открылись. Его рука впилась в её волосы, вытаскивая из салона. «А теперь, моя беглянка… — он прижал её к капоту, чувствуя, как дрожит её тело, — давай обсудим твоё поведение.» Одри оказалась прижата лицом к капоту, руки Малека зажали её сильно, чтоб она не смогла выбраться. Одри рассмеялась, в крови еще бушевал адреналин. «Понравилась идея с угоном твоей машины? Воспользовалась твоей властью в ресторане.» — сказала Одри, переведя дыхание. Малек пригнул её ещё сильнее, чувствуя, как её рёбра вдавливаются в холодный металл капота. Его губы приблизились к её уху, горячее дыхание обжигало кожу. «Воспользовалась властью?» — он рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. — «Милая, ты играешь с огнём, воображая себя хозяйкой положения.» Он резко развернул её, прижав спиной к машине. Его бёдра врезались в её тело, оставляя ей ни единого шанса на побег. «А что касается угона…» — он наклонился, чтобы их губы почти соприкоснулись. — «Ты просто дала мне повод устроить эту… прелестную охоту.» Его рука скользнула вниз, сжимая её бедро так сильно, что она непроизвольно вскрикнула. «Вот видишь, — он ухмыльнулся, — ты думала, что побеждаешь. Но всё, что ты сделала — это подписалась на игру, где правила диктую только я.» Его зубы впились в её шею, оставляя кровавый след. «И теперь, моя мятежная девочка… — он прошептал, чувствуя, как бьётся её сердце, — ты заплатишь за каждый свой шаг.» «Ммм… так тебе значит понравилось моё фото за своей машиной. Валет тоже немного оценил вид, но фото я прислала только тебе. Надо бы и ему прислать.» — смеясь сказала Одри Малеку прямо в лицо. Малек резко отстранился, его пальцы впились в её плечи, прижимая к капоту так, что металл под ней слегка прогнулся. Глаза сузились до опасных щелочек, в которых вспыхнул холодный огонь. «Ох, ты действительно хочешь проверить моё терпение…» — его голос стал тише, но каждый слог резал, как лезвие. Одной рукой он резко выхватил её телефон из кармана, швырнув его на асфальт. Хруст экрана прозвучал, как выстрел. «Фото было для меня, — он пригнулся ближе, так что их носы почти соприкоснулись. — Только для меня.» Его ладонь скользнула вниз, сжимая её горло — не душа, но предупреждая. «И если этот ничтожный червь посмеет даже посмотреть в твою сторону…» — его второй рукой он расстегнул пряжку ремня, металл звякнул, как кандалы. — »…я вырву ему глаза и заставлю проглотить их.» Он резко дёрнул ремень, обвивая им её запястья, затягивая так, чтобы кожа побелела. «А тебе, моя дерзкая девочка…» — его зубы впились в её губу, пока кровь не выступила. — »…я напомню, кто здесь решает, что тебе можно.» Ремень заскрипел, когда он перекинул её через капот, прижимая к раскалённому металлу. «Ты хотела власти? — он рывком сдёрнул с неё трусики, шёлк порвался с неприличным звуком. — Получай.» Его пальцы впились в её бёдра, оставляя синяки, пока он грубо входил в неё, не давая опомниться. «Но помни…» — каждый толчок был как удар, заставляя её скользить по капоту. — »…это я контролирую каждый твой вздох.» Одри прижата к раскаленному капоту. Было жарко лежать на нём, но еще жарче было, как Малек входил в неё жесткими толками, до основания. Она извивается в его руках, громко стонала. Руки связаны ремнем Малека, выскользнуть не получается никак с его рук. Малек наслаждался каждым её стоном, каждым судорожным вздохом. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя багровые отпечатки на нежной коже. Капот обжигал её живот, но он лишь сильнее прижимал её к раскалённому металлу, смешивая боль с удовольствием. «Так тебе нравится, да?» — его голос звучал хрипло, губы скользили по её потной спине. — «Чувствуешь, как я заполняю тебя до самого предела?» Он резко дёрнул бёдрами, вгоняя себя в неё глубже, до самого шейки матки. Одри застонала, её тело содрогнулось, но вырваться было невозможно — его руки, как стальные тиски, держали её на месте. Ремень на запястьях впивался в кожу, оставляя красные полосы. Малек наклонился, прикусив её плечо, пока зубы не встретили сопротивление. «Ты хотела играть с огнём…» — он ускорил ритм, каждый толчок заставлял её скользить по капоту. — «Теперь гори.» Его ладонь опустилась между её лопаток, прижимая ещё сильнее. Он чувствовал, как её тело сжимается вокруг него, как пульсирует в такт его движений. «Кончай, крольчиха…» — он прошептал ей в ухо, голос низкий, как предгрозовой гул. — «Я приказал.» И её тело послушалось, волна оргазма накрыла с такой силой, что она закричала, сжимая его внутри себя. Малек лишь усмехнулся, чувствуя, как она дрожит, и продолжил двигаться, продлевая её мучительное наслаждение. Только когда её стоны перешли в рыдания, он позволил себе сорваться, впиваясь в её шею, заполняя её до последней капли. «Вот видишь…» — он тяжело дышал, не отпуская её. — «Даже в твоём бунте ты принадлежишь только мне.» Одри резко выдохнула, как Малек её отпустил. Встала, рассмотрела последствия их гонки. Малек лениво опёрся о крыло Bugatti, наблюдая, как Одри с трудом выпрямляется. Его взгляд скользнул к разбитому Bentley, затем к помятым бокам своей машины. «Ну что, крольчиха… — он провёл языком по окровавленной губе, — довольна результатами своей прогулки?» Он медленно подошёл к ней, заставляя отступать к капоту. Его пальцы вцепились в её подбородок, заставляя смотреть на последствия. «Bentley, конечно, жаль… — его голос звучал почти сожалеюще, но в глазах плясали искры, — но зато мы получили столько… удовольствия.» Одной рукой он потянулся к разбитому фонарю, отломив осколок стекла. «Запомни, — он провёл холодным краем по её щеке, оставляя тонкую царапину, — в следующий раз, когда захочешь поиграть в гонки…» Его губы прижались к её уху, шёпот обжигал: »…я привяжу тебя к рулю. И мы проедем весь город. Пока ты не забудешь, кому принадлежишь.» Он отступил, размахнулся — и швырнул осколок в сторону Bentley. Стекло разлетелось дождём. «А теперь… — он хлопнул по капоту Bugatti, — садись. Поедем домой.» Его пальцы впились в её волосы, направляя к пассажирской двери. «И не вздумай жаловаться на сиденье… — он усмехнулся, — ведь это ты сама выбрала эту машину.»