Политический брак принца Алдераана

Следующие несколько дней Реаннон готовилась к выступлению перед комитетом, а Бен занимался текущими делами. Приученный к порядку с самого детства, он никогда не позволял себе лениться или отвлекаться на посторонние мысли. Железная самодисциплина позволила ему с блеском сдать экзамены и еще подростком встать во главе нескольких комитетов. Одним словом, сперва он всегда был принцем, а уже потом шло все остальное. И вот теперь мысли принца занимала… принцесса. Каждый вечер нечетного дня принадлежал ей. Бен не заметил, когда перестал испытывать сожаление из-за пренебрежения работой, откладывая в сторону датапад, чтобы принять ванну и пойти к ней. Справедливости ради, они с женой вели разговоры о делах, в которых Реаннон проявляла проницательность и эрудицию, но после исполнения супружеского долга. Он начал задаваться вопросом, считать ли их встречи долгом, если они приносили удовольствие. И гадал, как другие мужчины могут не заботиться о том, чтобы уберечь своих женщин от боли. Ведь ему нравилось прикасаться к телу Реаннон и чувствовать, как она расслабляется, готовясь принять его. В этом было что-то... правильное. Реаннон больше никогда не закрывала от Бена лицо, к его облегчению, — ведь раньше он всерьез допускал, что может его не увидеть. Она клала руки ему на спину, будто удерживая рядом, когда этого и не требовалось. А теперь Бен впервые услышал, чтобы его имя произносили так — словно молили о чем-то сами звезды и луну. Глаза Реаннон были полуприкрыты, и взгляд его собственных метнулся к ее губам. Он едва успел ощутить их прикосновение на свадебной церемонии, и с тех пор они ни разу не целовались. Не без труда сосредоточившись, Бен вспомнил, что его до сих пор останавливало. Он уже давал Реаннон понять, что не станет требовать ничего сверх необходимости, когда речь идет о постели. Очевидно, она принимала это, ведь в свою очередь ни о чем не просила. Как бы странно это ни было, учитывая их ситуацию, поцелуи все еще оставались для Бена чем-то слишком личным. Конечно, они считались важной частью прелюдии, но у него и так все получалось. К счастью, у них с Реаннон оказалась хорошая совместимость — в шестнадцать лет на Корусанте Бену объяснили, как это важно. По этой причине, в порыве страсти, она так произносила его имя, сжимала коленями талию и едва сдерживала слезы. Он считал, что это было естественно. «А целовать ее после всего, что ты уже делал, неестественно?» — спросил его предательский внутренний голос. Нет. Они с Реаннон все еще укрепляют свои отношения, и поспешность тут ни к чему. Совсем недавно она почти не говорила с ним и фактически призналась, что боялась стать заложницей его жестокости. Но звук ее задыхающегося голоса, воспоминания о тепле ее тела, двигавшемся вместе с его, и сладковатом запахе кожи преследовали Бена и в собственных покоях, когда он отправился спать, и утром, когда Реаннон показалась из-за двери спальни. Она поприветствовала его дружелюбной улыбкой, и Бен пристыдил себя. Хватит уже думать о сексе со своей женой! — В твоих ближайших планах есть полеты в дальние уголки планеты? — спросила она, пока они шли в столовую. — Я ведь должна сопровождать тебя, и мне не терпится увидеть как можно больше. Это все рассказы сэра Трэса и лекции сотрудников музеев, которые я слушаю в Голосети. По правде говоря, все время сопровождать его Реаннон обязана не была, и Бен не стал бы требовать этого. Прежде он предполагал, что будет обсуждать с ней каждую совместную поездку заблаговременно, чтобы их рабочие расписания совпадали. — В моих планах таких полетов нет. Конечно, однажды мы отправимся куда-то вместе, но позже у тебя будет и больше обязанностей, и собственные поездки. К тому же ты можешь организовывать неформальные визиты уже сейчас — как на Серебряный пляж, например. Монархи Алдераана никогда не прятались от народа. — Я могу делать это чаще? — с надеждой спросила Реаннон. — Я же говорил, что свободным временем ты распоряжаешься сама. Только не делай ничего, из-за чего дворцу пришлось бы извиняться или оправдываться, — беззлобно заметил Бен, — и будь осторожна. — Тогда сперва я отправлюсь на цветочные луга, изображения которых висят у меня в спальне, — решила она. — Потом снова к Облачным водопадам, зачем долечу до самого океана и, может быть, попробую половить рыбу. Я видела старые записи в Голосети, как это делали твои родители. Жалко только, что теперь придется отказаться от соревнований по скоростному поеданию сладких пирогов, о котором говорили в местных новостях. Вряд ли в пресс-службе меня поймут. Бен изогнул бровь, удивленный внезапной шуткой. То, что Реаннон так комфортно чувствовала себя в его присутствии, было хорошим знаком. Но их беззаботное настроение длилось недолго. Они с Леей едва успели приступить к еде, как в столовую ворвался протокольный дроид C-3PO. Он служил им, сколько Бен себя помнил. — Ваше величество! Ваши высочества! — всплеснул он руками. — Я так рад, что нашел вас здесь. Срочные новости с Корусанта. Ох, я не могу поверить… — В чем дело? — нетерпеливо перебила Лея. — Мне сообщили, что у Его Величества вице-короля случился сердечный приступ, и его доставили в больницу для срочной операции. Бена словно окатили ледяной водой, и он замер, сжимая в кулаке вилку. Сидевшая рядом Реаннон испуганно ахнула. Лея, бледная как полотно, поднялась со своего места во главе стола, опершись рукой на спинку стула. — Сейчас же свяжись с ангаром, C-3PO: пусть подготовят королевский шаттл, — отчеканила она. — Мы летим на Корусант. Отмени все мои сегодняшние встречи и свяжись с протокольными дроида Бена и Реаннон. Оповести о случившемся сэра По и леди Джессику. — Да, миледи. Бен смотрел вслед дроиду, понимая, что должен встать из-за стола, но был не в силах сдвинуться с места. Его сердце будто провалилось куда-то в бездну, в холод и мрак. Его отец всегда был силен и бодр… С ним просто не могло такое случиться. — Бен? — позвала его Реаннон, осторожно тронув за плечо. — Нам нужно идти. Весь путь до ангара и полет до Корусанта он пребывал в каком-то странном оцепенении. Все начатые сообщения, планы и ожидавшие прочтения документы, из-за которых он тревожился еще несколько часов назад, словно враз потеряли свою значимость. Галактика перевернулась с ног на голову. Лея, прислонившаяся плечом к его плечу, по своему обыкновению хранила молчание. На ее лице застыло потерянное выражение, и она не отнимала правую руку от своего обручального кольца с двумя большими лунными камнями. Она могла сколько угодно повторять, что отсутствие его отца дарит ей недели покоя, но было ясно — жизни без него в этом мире она себе не представляла. Реаннон приказала принести успокаивающий чай в кают-компанию и сама разлила его по чашкам. Лея с благодарным кивком приняла чай, но так к нему и не притронулась. Бен автоматически отпил из своей чашки, желая отвлечься от мысли, что жизнь его отца в данный момент находилась в руках незнакомцев. —Ты не будешь пить? — спросил он жену, заметив, что она вернула нетронутую чашку на поднос в центр круглого стола. — Для меня слишком горько, — объяснила та. — Я попью воды. Девушка была немного бледной, что в текущей ситуации было неудивительно. Она взяла Бена под руку, и он не мог не признать, что ощущение близости жены и матери действовало на него успокаивающе. Приземлившись на крыше корусантского госпиталя, королевская семья встретилась с дроидом, который проводил их к палате, где находился Хан. Незадолго до прибытия они с огромным облегчением узнали, что операция прошла успешно и вице-король отдыхал. Он находился в отдельной палате на верхнем этаже госпиталя, вдали от любопытных глаз. Лея вошла первой, за ней последовали Бен и Реаннон, все еще державшая его под руку. Хан лежал на кровати у окна, накрытый простыней по грудь. К его правому локтю тянулась пластиковая трубка капельницы, а из-под выреза больничной рубашки выглядывал тонкий провод, присоединенный к монитору. Каждые пару секунд монитор издавал тихий писк. — Ваше Святейшество, — хрипло сказал Хан, глядя на жену, — вы что, не сменили утреннее платье? Глаза Бена защипало. В отцовском голосе слышались знакомые ему с детства насмешливые нотки, и то, что он использовал свое любимое прозвище, обращаясь к жене, лучше всего свидетельствовало о том, что худшее позади. — Спешили к тебе, нерфопас, — откликнулась Лея, получив в ответ смешок. Хан кашлянул, и она недовольно добавила: — И ты еще говорил, что это слово не для тебя. — Ты такая красивая, когда злишься. Когда Лея села на стул у его кровати и взяла за руку, на ее губах уже играла улыбка. Хан смерил ее ласковым взглядом и наконец посмотрел на Бена и Реаннон. — Ты и малышей с собой взяла? Реаннон удивленно открыла рот, а Бен ответил: — Мы бы не смогли остаться в Алдере. Рядом с Леей было несколько свободных стульев, заранее принесенных сотрудниками больницы, и все трое посетителей сели рядом. — Мы все очень беспокоились за вас, ваше величество. По с Джессикой уже летят сюда с Явина, — сообщила Реаннон. Вице-король застонал в притворном ужасе. — Звезды, ну и хаос я устроил. И Старший Младший все бросил. «Старшим Младшим» По называли потому, что, хоть он и был старше Бена на пару лет, в королевскую семью попал, когда тому уже исполнилось четыре. — Главное, чтобы это не вошло в привычку, — пробормотала Лея. — Поверь, я тоже этого не хочу, — последовал тихий ответ. Хан покосился на трубку капельницы и оглядел свою семью. — Сейчас я бы с удовольствием сказал, что все это ерунда и беспокоиться не о чем. Но чувство, когда твое собственное тело отказывается тебе повиноваться, можно описать лишь одним словом: страшно. Надеюсь, что никому из вас никогда не доведется испытать его. Лея крепко сжала его руку. — Но почему это с тобой случилось? — спросил Бен. — Дроиды нам ничего не сказали. — Потому что, если я начну описывать им все вопросы, которые Сенат не может решить исключительно из-за упрямства отдельных личностей, они предпочтут самоуничтожение, — объяснил Хан. — Как бы банально это ни звучало, кажется, в какой-то момент мое сердце решило взбунтоваться. И я слишком долго пренебрегал отдыхом. Все эти выскочки с Чандрилы, Маластара... Эксегол, да простит меня невестка, как будто существует в своей собственной реальности. Он сказал это без укора в голосе, но Реаннон все равно пристыженно потупилась. Бен ободряюще накрыл ее руку своей и слегка сжал. — Но, если они думают, что отделались от меня, не дождутся, — решительно добавил Хан. — Немного переведу дух и снова вернусь в бой. Следующим вечером, когда все уже отошли ко сну, Бен осторожно открыл дверь в покои Реаннон. В руке у него была маленькая круглая стеклянная ваза, внутри которой находился цветок лунной кувшинки. Ее лепестки источали мягкое белое сияние. Такие кувшинки росли на Белом озере недалеко от Алдеры и цвели в воде, взятой из него. На дне вазы, которую держал Бен, даже осталось немного песка. Все попытки разводить кувшинки в других местах или даже на других планетах заканчивались неудачей, и многие алдераанцы искренне гордились тем, что такое сокровище есть только у них. Решение сделать Реаннон подарок посетило его чуть раньше, когда они сидели в беседке в саду и обсуждали детали ее предложения по программе льгот. Бен оценил старательность Реаннон и то, какой объем информации она изучила, чтобы подготовиться. И, так как думать только о делах у него теперь не получалось, оценил он и то, как белое платье, украшенное вышитыми золотой нитью узорами, шло его жене. Она предпочла вариант без рукавов, так как было довольно тепло, и Бен обнаружил, что часто бросает взгляд на ее обнаженные плечи, украшенные золотыми браслетами. Видом женских лодыжек его было не удивить, как джентльменов в исторических голофильмах, но, как ни странно, руки Реаннон он видел впервые. Выбранные ей украшения были очень красивыми. Она была очень красивой, особенно когда сидела в окружении цветущих роз и улыбалась ему, услышав похвалу за свою работу. Он ничуть не пожалел, что отложил все дела и тренировку с дроидами ради этой встречи. Позже он отправил сообщение в заповедник, где было расположено Белое озеро, и приказал слуге привезти одну лунную кувшинку. Изумление от такого приказа тот умело скрыл. Бен и сам себя удивил, но, с другой стороны, муж имеет право сделать подарок жене даже в политическом браке. Отрицать то, что его чувства к Реаннон усиливались, было бы глупо. К тому же ее поддержка накануне, когда его отец оказался в опасности, очень много значила. По возвращении из больницы они провели вечер всей семьей, с Леей, слушая ее рассказы о Хане и его приключениях, когда он еще был принцем Кореллии и путешествовал по галактике. Слава звездам, ему становилось лучше. Реаннон не оставляла мужа ни на мгновение и, желая ему доброй ночи, нежно сжала ладони в своих. Бен получил возможность прикоснуться к ее обнаженным рукам в ближайшую нечетную ночь в спальне — разрезы на длинных рукавах ее новой ночной сорочки были достаточно широки. — Тебе холодно? — спросил он тогда; балконные двери были распахнуты настежь, и, хотя вечер был удивительно теплым, тонкий, почти прозрачный шелк не спас бы Реаннон от сквозняка. Они лежали поверх одеяла, и он чувствовал, как на ее коже выступили мурашки. — Нет, — выдохнула она. — Хорошо, что ты всегда сверху. Ты очень теплый. Бен не сдержал смешок, хотя о веселье он сейчас думал в последнюю очередь. Он успел забыть, какой вопрос задавал. Его глаза блуждали по очертаниям тела Реаннон. — Это правда, — возразила она, скользнув рукой под ворот его рубашки. — Когда ты спал здесь со мной, я чувствовала, как от тебя исходило тепло. Такое же, как сейчас. Наконец-то могу прикоснуться. Прежде она не говорила ему ничего подобного. И в ее глазах появилась уверенность, которую Бен тоже раньше не видел в постели, но которая ему очень понравилась. В ответ он провел ладонью по обнаженному бедру Реаннон и коснулся колена, заставив ее обхватить ногой его талию. Реаннон ахнула, подавшись вперед, и ее дыхание обожгло ему шею. — Никогда бы не подумал, что такое возможно, — произнес Бен, почти касаясь губами ее уха. — Я тоже, — прошептала она спустя время, снова обнимая его обеими руками и ногами. — Так много оказалось возможно. Взгляд Реаннон, который она послала вставшему с кровати Бену, был почти грустным, но ему действительно нужно было еще поработать. К тому же слуга задержался и не успел привезти подарок до их встречи. В нетерпении Бен решил сделать ей сюрприз сейчас, чтобы, проснувшись утром, она первым делом увидела необыкновенный цветок. А следующей ночью, возможно, он сам сможет остаться с ней... Бен приблизился к ее постели и тихо поставил вазу на тумбочку. Реаннон спала спиной к нему, свернувшись в клубок. Полог был отдернут, и в слабом свете ламп вдоль стен было видно, что на ее губах играла улыбка. Бен понял, что тоже улыбается. Сегодня он почти поцеловал ее, но все же не решился. Возможно, в следующий раз. Он уже отходил от кровати, как вдруг Реаннон зашевелилась, и ее улыбка стала шире. — Теперь я счастлива. И ты со мной, — мягко сказала она, и сердце Бена подскочило к горлу. До сих пор он мог лишь мечтать о том, чтобы стать объектом таких чувств. — Кайло, я люблю тебя. Если бы Бен все еще держал вазу, то наверняка уронил бы ее. По его телу пробежала дрожь, и он пошатнулся, отступая в сторону, но не в силах отвести глаз от Реаннон. Она вытащила руку из-под подушки, и он увидел, что в ней было зажато что-то маленькое. — Кайло... Я ждала так долго, — продолжала Реаннон, оставив вещицу на складках одеяла и склоняя голову, будто обращаясь к ней. Судя по знакомому логотипу на боку, это был голопроектор, подаренный ее родителями. Она не только носила его в кармане, но, оказывается, даже брала с собой в постель. Устроившись на подушке поудобнее, она продолжала бормотать себе под нос, пока Бен вслепую добирался до двери. В его голове звучали ее признания в любви. Чужому человеку. Какому-то Кайло. И это после всех прикосновений, взглядов и улыбок, после слов, что ее сердце было свободно. Она говорила ему об этом, глядя прямо в глаза, и он поверил, потому что... Потому что что? Потерял голову из-за их совместимости в постели? Или надеялся, что она не такая, как Базин, и снова дал себя обмануть? Как часто вместо него она представляла себе Кайло? Не в этом ли была истинная причина ее слез в первые ночи? А что касается последовавших перемен, со временем она могла смириться с тем, что постель с ней делит Бен, — ведь, по ее собственным словам, ей все нравилось. Она солгала и насчет голопроектора. Бен мог понять это еще тогда, на балконе, но быстро отвлекся. Полгода назад ему представляли примеры проекторов, закупленных в музеи и школы, и модель в таком дизайне была выпущена немногим ранее. Когда родители Реаннон были живы, ее просто еще не придумали. Бен обессиленно упал на свою кровать, закрыв лицо руками. Обручальное кольцо неприятно ударило по коже. То светлое мягкое чувство, которое незаметно пробудила в нем Реаннон и которое росло день ото дня, теперь превратилось в тиски, мучительно сдавливавшие его грудную клетку. Это не был брак по любви, он сам говорил себе об этом неоднократно с того дня, как родители впервые упомянули Реаннон. Но, звезды, ведь однажды он мог таким стать! Телом жена уже принадлежала ему, и Бен ведь начал... Начал... Собственно, какая теперь разница? Это не имеет значения в политическом браке, а именно на него он согласился. Реаннон может лгать и мечтать о другом мужчине сколько угодно, пока в глазах всех остальных верна Бену. Им предстоит вместе работать на благо Алдераана, и их отношения будут деловыми — даже в том, что касается будущего ребенка. Развод не был под запретом для королевских особ, но при одной только мысли об этом Бен ощутил приступ тошноты. Скандала будет не избежать, и на это они пойдут только в самом крайнем случае. Он не мог не думать, что те девушки, которые бежали от него через считанные дни, были правы. Кто может его полюбить? Он все время занят, не умеет красиво говорить и ничего не понимает в романтике. И еще он безмозглый дурак: конечно, у такой девушки, как Реаннон, в прошлом уже была большая любовь. Он сам виноват, что забыл о границах, которые сам же установил для их отношений. А вот Реаннон помнила и наверняка испытала облегчение, поняв, что от нее не будут требовать любви. Бен лег в постель и зажмурился, твердя про себя два слова: политический брак. Дружелюбие, но не близкая дружба. Сотрудничество и в то же время независимость. Верность принесенным клятвам. Вот все, что это значило. На следующее утро, когда Реаннон благодарила его за прекрасный подарок, он лишь сдержанно улыбнулся. Ее встревоженный взгляд и вопрос о самочувствии лишь заставили его замкнуться в себе. Он ведь обещал, что не поддастся на ее уловки и будет всегда помнить, что за ними стоит. Расчет. Типично для тех, чью жизнь определял титул. Таких людей при дворе было полно. Они жили и делили постель с одними, но могли любить совсем других. Поначалу Бен не хотел ничего знать о таинственном мужчине, о котором грезила Реаннон, но после длительной прогулки с Гримом, всегда помогавшей ему развеяться, передумал: здесь речь шла не только о его чувствах, но и о репутации всей семьи. Слуг и придворных по имени Кайло во дворце не было, как не было и знаменитостей с таким именем (такую любовь он, пожалуй, со временем смог бы простить). Спрашивать напрямую у Реаннон он пока не хотел, чтобы не допустить очередной лжи. Финн, которому Бен велел ненароком узнать у сестер Тико, был ли такой человек на Эксеголе, вернулся ни с чем: упоминание имени они просто проигнорировали, а ведь провели рядом с Реаннон несколько лет. Старая няня, с которой Финн уже успел подружиться через фрейлин и к которой для прикрытия отправился за пирожными, усмехнулась и сказала нечто странное: «Ох уж эти старые сказки, все никак не отпускают». Бен мрачно хмыкнул — не такие уж и старые, если Реаннон думает о них даже во сне. Но на всякий случай его дроид-ассистент проверил сборники сказок Эксегола, Мандалора и даже Такоданы, родной планеты Маз. Никакого Кайло в них не было. Возможно, это все же был какой-то давний знакомый, чье появление в жизни принцессы осталось в тайне от ее фрейлин. Он не был готов снова спать с ней так скоро и поэтому, пренебрегая долгом ради душевного спокойствия, на ближайший нечетный день сказался больным. Вечером Реаннон тихо постучала в дверь, соединявшую их комнаты, но Бен сказал, что ложится спать. Так у него будет еще двое суток, чтобы примириться с неприятным открытием. Через четыре дня после визита в госпиталь на Корусанте королевская семья собралась на совет в Алдере. Он проходил в покоях Хана, которому наконец позволили вернуться домой, но прописали постельный режим. Из духа протеста он не остался в кровати, а сидел на диване рядом с Леей. Их сыновья и невестки занимали кресла напротив. Между ними на кофейном столике лежали датапады с открытыми списками дел. Вопреки надеждам Хана, ему не позволили вернуться к работе так скоро. Более того, врачи настаивали, чтобы он устроил себе продолжительный отпуск. Благодаря участию дроидов операция на его сердце была проделана быстро, но восстановление должно было занять много времени. — … три-четыре месяца минимум. Может, и больше, — сообщила Лея, обведя взглядом собравшихся. Ее глаза остановились на Бене. — Сенат не может ждать так долго. Бен сразу понял, к чему она ведет. К этому моменту он был готов с той минуты, как вице-король впервые отправился на Корусант в качестве сенатора. Отсрочка закончилась, и теперь принцу предстояло занять его место. Он сможет вести некоторые дела с другой планеты, а здесь останется достаточно помощников, чтобы взять на себя другие обязанности. Протокольный дроид поможет ему освоиться на месте сенатора. — План передачи дел уже скоро будет готов, — спокойно кивнул он, заметив, как в глазах его родителей вспыхнула гордость. — Я смогу отправиться туда в конце недели, когда проведу несколько встреч. — А Реаннон? — повернулась к девушке Джессика. Реаннон бросила на Бена неуверенный взгляд. Она то и дело спрашивала его о самочувствии и, кажется, была искренне обеспокоена. Может быть, любовь к другому не мешала ей испытывать теплые чувства и к супругу, но в данный момент эта мысль служила слабым утешением. О своем решении он сообщил ей чуть раньше, когда вел в столовую к завтраку, и разговор прошел не очень хорошо. — Тебе же нездоровилось, — негромко заметила Реаннон. — Может быть, получится подождать с новыми обязанностями? — Больше ждать нельзя, — покачал головой Бен. — Сегодня на семейном совете меня наверняка попросят заменить отца, и я соглашусь. Кое-какие из своих прежних обязанностей я смогу выполнять, будучи на Корусанте, а остальное на несколько месяцев передам заместителям. Реаннон была так близко, что Бен видел каждую веснушку на ее лице. Она была одета в простое серое платье, но ему на ум сразу пришла ночная сорочка схожего оттенка, в которой она была в тот последний вечер. Шелк был таким тонким, что оставалось удивляться, как он только не рвался от малейшего прикосновения. Хотя это было не единственное, что тогда удивило Бена. Прежде чем на его лице могла отразиться перемена настроения, он отвел взгляд. — Ты будешь прилетать в Алдеру? — Возможно, но редко. — Значит, мне следует поступить так же, как ты? — помолчав, следом спросила Реаннон. — Найти заместителей? У нас с тобой ведь тоже есть своего рода обязанность. — Это может подождать, — сухо отозвался Бен, больше не давая себе отвлекаться. — Ты осваиваешься в новой роли принцессы Алдераана, и уезжать сейчас было бы неразумно. К тому же ты сама говорила, что мечтаешь облететь всю планету, и восхищалась ее красотой. — Это тоже могло бы подождать. — Вчера ты сообщила родителям, что присоединишься к Комитету по защите культурного наследия коренных народов. Будет лучше, если тебя будут видеть в нем лично. Твое предложение по дополнительным льготам почти готово. К тому же сэр Трэс еще не закончил твое обучение. Реаннон опустила голову, и ее рука, державшая его под локоть, обмякла. — Ты не считаешь, что это правильно? — спросил Бен. Сейчас в нем заговорила не обида супруга, а логика наследника престола. Он обратился бы к ней в любом случае — хотя, не будь вчерашней ночи, испытал бы огромное сожаление, что они оказались в такой ситуации. — На Алдераане жена не обязана всюду следовать за мужем. То, что у нее могут быть свои дела и интересы, естественно. Скажу прямо, от тебя этого и ждут. У моих родителей всегда были разные обязанности. — Я знаю, — в тон ему отозвалась Реаннон и посмотрела в глаза. Выражение ее лица было нерадостным. — Но, честно говоря, я ожидала от тебя немного другой реакции на новость, что придется уехать так надолго. Мы все-таки... сблизились за это время. «Честно говоря»? Бену захотелось выругаться, но вместо этого его губы сжались в тонкую линию. — Это действительно нарушает наши планы, но я ведь уезжаю не в Неизведанные Регионы. Ты всегда сможешь связаться со мной, если понадобится. В этом смысле мы останемся близки. И, разумеется, ты можешь быть уверена в моей верности. — Разумеется, — осторожно согласилась Реаннон. Бен остановился на верхней ступеньке лестницы и повернулся к ней. — Если уж говорить о близости, для меня это означает честность. А для тебя? — не выдержав, прямо спросил он. В глубине души вспыхнула надежда: вдруг Реаннон признается, что любила другого, но теперь постарается посвятить себя новой семье. Едва ли не с мольбой он спросил: — Ты не хотела бы что-то рассказать мне? Возможно, о прошлом? Тех, кто был рядом с тобой раньше? Несколько секунд Реаннон молча смотрела на него, и выражение недоумения на ее лице сменилось печалью. Но Бен успел заметить проблеск страха в ее глазах, и это лишь укрепило его намерение уехать из Алдеры. В том, что именно об этом его сегодня попросят, он действительно не сомневался и начал готовить план передачи дел заблаговременно. — И для меня... Я имею в виду, и для меня близость означает честность. Но, пожалуйста, пойми, прошлое у меня непростое, — наконец тихо сказала она, отворачиваясь. — Мне не нравится о нем говорить, потому что ничего уже не изменить. Ничего не изменить? Его надежда растаяла, как снег с наступлением оттепели, оставив после себя тяжелую пустоту. А Реаннон продолжала, снова обращая на него взгляд. — Эти чувства со мной навсегда — я даже говорю во сне и сплю с включенным светом. Возможно, когда-нибудь я все расскажу тебе, Бен. Но пока что могу поклясться, что репутации нашей семьи ничего не угрожает. — Хорошо, — только и сказал Бен. — Я останусь здесь, — ответила Реаннон. — Буду продолжать обучение и заниматься собственными проектами. — Реаннон успела искренне полюбить Алдераан и мечтает исследовать каждый его уголок, — добавил Бен. — Ей будет проще делать это, пока она живет во дворце. — Верно, — подтвердила принцесса. Лея задумчиво кивнула в знак согласия. — Пожалуй, это разумно. Ты все правильно решила, Реаннон. Пусть народ видит, как для тебя важна новая роль. Бен взглянул на жену. — Ты сможешь связаться со мной в любой момент, как мы и обсуждали. — Спасибо, — откликнулась она. Ее тон был мягким, будто и не было того разговора у лестницы и у них все было по-прежнему. Но Бен знал, что это не так. Реаннон умела притворяться не хуже него. — Братишка! По нагнал Бена на пути к тренировочной площадке во внутреннем дворе и пошел рядом. — Собираешься выпустить пар после известия, что придется уехать? — Я просто хочу позаниматься, — спокойно солгал Бен. Он собирался выпустить пар, только по совсем другой причине, и здесь езда верхом ему бы не помогла. — И я с тобой. Джесс любит смотреть, как я занимаюсь, — ухмыльнулся По, поигрывая мускулами. Бен закатил глаза — его брат был в своем репертуаре, — но не стал возражать. Площадка представляла собой посыпанный песком прямоугольник, на котором были расставлены дроиды. Бен и По оставили сюртуки на лавке у оружейной и в одних рубашках прошли к тренировочным дроидам. Бен выставил максимальный уровень сложности и сражался деревянным мечом, таким же тяжелым, как настоящий. По взял любимые кинжалы, с которых всегда начинал занятия. Позже братья обычно переходили к пикам с электрическими наконечниками — одной из таких По в свое время убил манка-кота. Солнце припекало, так что очень скоро пришлось раздеться до пояса. Отбросив рубашку, Бен перекинул меч из одной руки в другую и снова бросился в атаку. Рядом, то и дело издавая довольный возглас, двигался По. Бен затруднялся сказать, радуется ли он успешным ударам или тому, что их видит его жена, но после особенно громкого восклицания не сдержал усмешки. Беззаботная веселость По только помогала ему отвлечься от собственных раздумий. Пока он не решил поговорить. — Что ты на самом деле думаешь о своем переезде? — Что он рано или поздно состоялся бы, — ответил Бен, откинув волосы со лба и чудом успев блокировать удар дроида. — Но поехать одному на другую планету так скоро после свадьбы... Сомневаюсь, что я бы смог. Не проживу без Джесс и дня. — По остановился и послал воздушный поцелуй в сторону стеклянной галереи над их головами, где, несомненно, сейчас стояла леди Дэмерон. — А я смогу. Не нужно сравнивать себя и Джессику с нами, — сквозь зубы выдавил Бен, отбивая еще одну атаку. — У вас с Реаннон какие-то проблемы? — с беспокойством спросил По. — Нет. Мы оба знаем, в чем наш долг. — Неужели она не будет по тебе скучать? Да брось. Бен рубанул мечом, и плечо дроида завибрировало от удара. — Пауза, — скомандовал он и повернулся к По, тяжело дыша. — Ты женился по любви. Мой брак — это политика. Несколько месяцев ничего не изменят. По бросил на него недоверчивый взгляд. — Так ты все еще думаешь о ваших отношениях? Бену хотелось сказать, что он думал, что влюбляется в Реаннон, пока не услышал, как она произносит имя другого мужчины, но привычка никогда не жаловаться заставила его подобрать другой ответ. — Я думаю, что задачи этих отношений — рождение наследника и приобщение Реаннон к королевским обязанностям. Первое может подождать. Со вторым она справится и без меня. Все просто. Он отвернулся и понес меч в шкаф, практически сбегая от этого разговора. Когда вернулся с пиками, По встревоженно смотрел на него, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Крифф, — он покачал головой, — ты ее совсем не любишь? Бен отвернулся, не в силах смотреть на его встревоженное лицо. — Это не имеет значения. Но свои обещания я выполню. Теперь... — Погоди-ка. — По подошел ближе, не давая продолжить тренировку. — Почему это не имеет? Бен, объясни, что происходит. Только неделю назад мама описывала, как вы сидите в саду и выглядите совершенно влюбленными, а теперь ты заявляешь такое? Мама и ее слуги-шпионы... Бен едва не застонал. Направить бы пику себе прямо в сердце и покончить с этим. Но По, столь же заботливый, сколько упертый, точно не отступит, еще и позовет сюда родителей. Сделав над собой усилие, он сказал: — Когда люди вступают в брак, подобный нашему, их сердца уже могут быть заняты. Понятно? Брови По взлетели вверх. — И ты думаешь, что это ваш случай, потому что?.. — У меня есть основания, — уже рычал Бен. — Если позволишь, мы на этом закончим. Реаннон хорошо исполняет свои обязанности и помнит о своем титуле, репутации семьи и нашему браку ничего не угрожает. Так что говорить не о чем. По удивленно открыл рот, и в его глазах появилась жалость, которую так ненавидел Бен. — Бен... Он поднял руку, прося замолчать. — По, пожалуйста. Давай закроем эту тему и ты пообещаешь никому ничего не рассказывать. Даже Джессике. Соглашаясь на брак, я с самого начала знал, что может случиться, и был готов к этому. Все в порядке. Она останется здесь, я уеду, и мы оба будем делать то, что должны. Он сунул пику в руки По, и тот машинально взял ее. — Как скажешь, — покорно сказал По, поворачиваясь к дроидам. — Клянусь молчать, иначе пусть эвоки отрежут мне язык. Бен знал, что этому выражению его научила Джессика. При мысли о браке брата, полном любви и искренности, он в сердцах добавил: — Если бы короне не нужен был наследник, вряд ли я бы вообще когда-нибудь женился. Спустя два дня корабль Бена покинул ангар королевского дворца. Его провожали мать, отец и жена, так как Джессика и По улетели домой раньше. Родители обняли Бена на прощание, и отец прошептал на ухо «спасибо». Реаннон встала на цыпочки и, положив руки ему на плечи, поцеловала в уголок губ. — Счастливого пути, Бен. В ее глазах и голосе была теплота, которая лишь усилила терзавшие его мрачные чувства. Размолвка не принесла ему никакого удовлетворения, но поступить иначе Бен не мог. Он не станет умолять ее о любви и будет придерживаться изначального плана на свой политический брак. Делать это на другой планете будет намного проще. Так он хотя бы не будет видеть ее и вспоминать ощущение от ее близости, когда она шла с ним по коридору к столовой или гуляла в саду. Когда они лежали рядом и разговаривали в ее постели, после того, как… — Береги себя, Реаннон, — коротко ответил Бен и направился к кораблю, ни разу не обернувшись. Реаннон дождалась, когда он с яркой вспышкой исчез высоко в небе, и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась. — Реаннон, ну что ты? — Лея подошла к ней и тронула за плечо. — Ты же слышала Бена — он будет на связи. И, если будут нужны советы по работе, ты можешь адресовать свои вопросы нашим канцеляриям. — У меня сейчас дел не так уж и много, — сообщил Хан, приблизившись к девушке с другой стороны, и махнул работавшим в ангаре слугам, чтобы отвернулись, Реаннон покачала головой, вытирая щеки. — Почему он... такой? — в перерывах между всхлипами спрашивала она. — То ласковый и... и очень нежный со мной... то ведет себя так, будто я... только мешаю? Лея обменялась беспомощным взглядом с мужем. Рыдания Реаннон скоро стихли, и она лишь тихо шмыгала носом. — Я уже говорила тебе, что у Бена непростой характер, а чувство долга на первом месте. Очевидно, здесь есть и наша вина, — подумав, проговорила Лея. — Но у него доброе сердце. И он точно не считает, что ты кому-то мешаешь. Скорее он пытается разобраться с тем, как сочетать роли принца и мужа. А потом у вас будут впереди целые годы, чтобы... — А когда у нас появится ребенок? — возразила Реаннон и перевела взгляд с нее на Хана. — Бен будет его любить так, как нужно? Я отлично знаю, что он женился на мне не по любви, но ребенок не виноват. Я не хочу, чтобы он страдал. Она обхватила себя руками, будто пытаясь защитить еще не родившегося младенца. Лея невольно ощутила жалость. — Бен будет заботиться о нем, в этом можешь быть уверена, — твердо сказал Хан. — Он скорее убьет того, кто причинит боль его сыну или дочери. А мы все поможем спрятать труп. Фантазия вице-короля была слишком жестока, но Реаннон немного расслабилась. — Бен прав, — произнесла она, когда они втроем направились обратно во дворец. — Мне лучше оставаться здесь, в Алдере. И, возможно, нам правда стоит провести какое-то время порознь, чтобы разобраться в себе — мы ведь знакомы так недавно. Я только хотела бы, чтобы... — ее щеки залились румянцем, и она провела пальцами по обручальному кольцу. — Что, Реаннон? — спросила Лея, когда продолжения так и не последовало. Но Реаннон покачала головой и рассеянно улыбнулась. — Ничего, миледи. Вы правы. Свой долг он ставит на первое место, что правильно. Я принимаю и уважаю это. И последую его примеру. Простите меня за несдержанность. — Тут и прощать нечего, — заверил Хан. — Когда ты забеременеешь, первые месяцы то и дело будет посещать желание заплакать, — поддержала Лея. — Даже из-за всяких пустяков. Муж что-то прошептал ей на ухо, и она шутливо ударила его по плечу, выглядя смущенной. — Довольно! Думай о чем-то серьезном. — Очень постараюсь. Но не обещаю, — с ухмылкой откликнулся Хан. Реаннон наблюдала за ними с мягкой улыбкой, но в ее глазах снова заблестели слезы.