Политический брак принца Алдераана

— Папа любил летать на разные планеты в поисках вдохновения для своих картин, а я и мама всегда были с ним. Мы вели тихую жизнь вдали от дворцов и политиков и были очень счастливы, — рассказывала Реаннон. — Но, когда мне было восемь, наш семейный корабль потерпел крушение на Джакку — мы случайно наткнулись на бой пиратских кланов, когда вышли из гиперпространства. Почти все, что было на корабле, уничтожил взрыв. Папа и мама смогли отправить сигналы бедствия на Эксегол и Мандалор, и мы стали ждать помощи. В итоге она добралась до нас через три года, когда в живых осталась только я. — Ее голос задрожал, и она опустила взгляд на свои руки. — Мама была ранена во время взрыва, и, хотя папа дал местному доктору кучу золота, он не смог помочь — и, конечно, не вернул оплату. Мы с папой остались вдвоем. Немногие оставшиеся драгоценности у нас украли, и пришлось начать работать, чтобы накопить на аренду корабля и улететь. Вместе с другими мусорщиками мы с утра до ночи искали запчасти в руинах старых звездных разрушителей в пустыне, чтобы обменять их в лавке главного механика на провизию. Никто из прилетавших на Джакку пилотов не хотел помогать даром — им либо не было дела до происхождения папы, либо они не верили, что император даст вознаграждение за его спасение. Кажется, папа просил кого-то из них снова связаться с его семьей или герцогом Мандалора, но, очевидно, его не послушали. Пару раз мы пытались тайком пробраться на корабли, но нас находили и прогоняли. Папа думал о том, чтобы спрятать меня одну, но кто знал, как со мной обойдутся члены команды, если найдут? Джакку — неподходящее место для ребенка, но мы с ним хотя бы были вместе. В новостях не было ничего из этого, возмущенно подумал Бен. Эксегол и Мандалор выпустили совместное короткое заявление, что принц Датан и герцогиня Мирамир погибли в результате несчастного случая, а маленькая принцесса двух планет останется на Эксеголе. Вот и все. — Но... Но ведь... — А как бы ты поступил? — коротко спросила Реаннон, ловя его взгляд. Бен не стал отворачиваться, и его мысли обратились к ребенку, о существовании которого он узнал только вчера. После того случая с пиратами отец заставил его пройти курс выживания в дикой природе и увеличить количество боевых тренировок. Но еще он всегда говорил о важности удачи — а, судя по рассказу Реаннон, она от принца Датана отвернулась в самый неподходящий момент. Он поступил крайне опрометчиво, раскрыв местному жителю свое богатство, но умирала его жена, а от корабля почти ничего не осталось. Он был в отчаянии. А что касается маленькой Реаннон... Осмелился бы Бен отправить своего ребенка в неизвестность с незнакомцами или предпочел бы держать при себе, пусть и на опасной планете, когда вот-вот могла появиться подмога? — Я не знаю, — наконец ответил он. — Никто не заслуживает того, чтобы оказаться перед таким ужасным выбором. В обоих случаях безопасность ребенка под угрозой. Могу сказать лишь, что сделаю все, чтобы нам никогда не пришлось переживать подобное. Реаннон медленно кивнула, словно благодаря за честность, и продолжила рассказ. — На Джакку мусорщики видели друг в друге угрозу. Ункар Платт — до сих пор помню это имя — главный преступник и старьевщик, которому они несли свои находки, был жестокими и жадным, и иногда пайков на всех не хватало. Я была лишним ртом, пусть и маленьким. Однажды я сглупила и громко пожаловалась на голод, и это услышали местные рептилии, тидо. Они несколько раз пытались напасть на меня, и папа стал умолять Платта о помощи. Тот предложил мне выбор: стать развлечением в кантине аванпоста или воровать в обмен на защиту, дополнительные пайки и лампы. Я выбрала второе — лучше воровать у пиратов и преступников, чем ублажать их. Папа был в ужасе, но понимал, что так меня хотя бы временно не будут трогать. Стыдно признаться, однако, хотя я ненавидела воровать всей душой, у меня отлично получалось, — с кривой невеселой усмешкой сказала Реаннон и внезапно встала, сцепив руки в замок. Она не спеша подошла к окну. Бен, помедлив несколько мгновений, последовал за ней и встал рядом. Сквозь серую пелену дождя можно было увидеть мерцающие рекламные щиты на небоскребах и бесконечные стаи спидеров высоко под облаками, но тяжелый взгляд Реаннон был устремлен куда-то вдаль, в прошлое. Бену уже приходилось видеть такое лицо у пациентов благотворительных госпиталей, которые он посещал на Корусанте, привлекая внимание к проблемам с финансированием. Там часто оказывались люди на грани нищеты, и, рассказывая о своей жизни, они как будто закрывались от остального мира. Предчувствуя, что сейчас услышит нечто ужасное, он невольно напрягся. — В итоге это привело к катастрофе. Однажды вечером папа не пришел забрать меня из кантины, как делал всегда. Платт сказал, что он бросил дочь-воровку и улетел с Джакку один, чтобы снова жить в богатстве и завести нормальную семью. Я решила, что он отправился за подмогой, и стала ждать, но шли дни, а папа все не возвращался. Я каждый вечер смотрела на небо, умоляя его вернуться. Позже местная швея рассказала мне, что Платт приказал убить его, потому что не хотел терять меня — самую ценную воришку. Папа мало ел и пил и, очевидно, стал слишком слаб, чтобы сопротивляться. Она показала мне рубаху, которую ей недавно принесли. Думаю, уже ясно, чья она была, — бросила Реаннон, по-прежнему глядя вперед. — Я сама пришивала заплатку на его рукав и сразу узнала шов. В тот момент мне было и больно, и стыдно — ведь я всерьез испугалась, что папа бросил меня. Днем он подбадривал меня, но у него появилась привычка говорить с самим собой, и иногда ночью я слышала его шепот. Если бы он мог попасть на Эксегол, то вымолил бы прощение у императора на любых условиях и мог бы снова заниматься живописью. Он скучал по прошлой спокойной жизни. Ему было невыносимо тяжело работать на такого мерзавца, как Платт, жить в тюрьме под открытым небом и постоянно бояться за меня. В конце концов, если бы я молчала, мы бы не привлекли внимание тидо и я бы не оказалась в той кантине. Но я уже никогда не смогу извиниться перед папой за то, что так о нем подумала. Между ними повисло молчание. Бен продолжал наблюдать за Реаннон, и в итоге ее напускное спокойствие дало трещину. Глаза заметались по стеклу, губы задрожали, и она сделала глубокий, судорожный вдох. Наконец она повернулась к нему, и при виде опустошенного выражения ее лица что-то внутри него оборвалось. Не раздумывая, Бен шагнул вперед и обнял Реаннон по-настоящему впервые за все время знакомства. Знакомый запах ее волос защекотал ноздри, и он услышал всхлип жены, сразу же прильнувшей к его груди. Ее кулачки сжали ткань свитера у него на спине, и в нем поднялась волна гнева на всех существ, причинивших ей такую боль. За этим последовало столь же сильное желание защитить ее от любых напастей. — Ты была маленькой девочкой, — сказал Бен ей на ухо, гладя по спине, — которая попала в страшное место. Ты не виновата в том, что испугалась. Не виновата ни в чем из того, что случилось. — Ты действительно так считаешь или жалеешь меня? — глухо спросила Реаннон. — Я хочу услышать правду. Я рассказала это, чтобы ты понял, почему я такая, какая есть. Почему всегда сплю со светом и могу ударить во сне, если испугаюсь. — Я в ужасе, потому что тебе пришлось пережить такое. Но, уверен, твой папа ни за что не стал бы злиться на тебя, Реаннон. Он бы все понял. — Только надеяться на это мне и остается, — помолчав, хрипло ответила она и убрала одну руку с его талии, чтобы вытереть глаза. Свитер Бена промок от ее слез, но ему было все равно. — Никогда не плакала, когда вспоминала обо всем этом, — думала, уже ничего не осталось, — заметила она, не поднимая головы. — Вот так я осталась одна, и моей самой большой ценностью был голопроектор со сказками. За него бы почти ничего не дали — на Джакку не нужны сказки, — и даже в моменты отчаяния я не могла отказаться от Кайло. Он был моим единственным компаньоном и другом, понимаешь, Бен? Истории о нем помогли мне снова обрести волю к жизни. Папа хотел бы, чтобы я выбралась с Джакку, и я пыталась найти способ сбежать, но у Платта всюду были глаза и уши. Однако против дворцовой гвардии с Эксегола, прилетевшей в аванпост, он оказался бессилен. Они узнали меня по изображениям, которые папа когда-то отправил императору, надеясь разжалобить его. Ну и сделали анализ крови. Только тогда я узнала, что с момента крушения прошло почти три года. Мое время измерялось количеством пайков, которые я получала в обмен на краденое и найденное в пустыне. Без родителей я прожила около двух стандартных лет. — И что было дальше? — тихо спросил Бен. Реаннон мягко высвободилась из его объятий и вернулась к столу, где стоял стакан с водой. Сделав глоток и снова сев на диван, она продолжила: — Как ты, наверное, уже знаешь, мои родители поженились против воли родственников, едва им исполнилось восемнадцать — мама узнала, что беременна. Репутация императора Эксегола еще была запятнана, а герцог и герцогиня Мандалора искали для дочери более выгодную партию, чем его младший сын, не имеющий политических амбиций. Тем не менее, свадьба состоялась, но отношения с семьями стали напряженными. Обо мне вспомнили лишь потому, что Сноук серьезно заболел и император испугался, что его род может прерваться. Прежде он думал, что родители стали бродягами, а сигналы бедствия с Джакку — попытка заставить его раскошелиться, — мрачно заметила Реаннон. — На мое счастье, до Эксегола дошли слухи о принце-мусорщике, и император Шив решил проверить, так ли это. Он не одобрял выбор папы, но не мог допустить такого позора. Вскоре после моего спасения Сноук поправился, однако император не хотел рисковать и оставил меня при дворе, решив сделать запасной наследницей, но без реальной власти. Старых герцога и герцогиню Кеноби я видела всего раз: они приезжали, чтобы передать мне мамину диадему, как она когда-то просила, и поклясться, что ни за что не прекратили бы поиски, если бы знали, что я жива. Оказывается, их поисковый отряд нашел обломки корабля и сообщил о нашей смерти. Кеноби показались мне добрыми, но Шив категорически отказался отпускать меня к ним и пригрозил войной. Он заявил, что я буду им не нужна — у них было еще шестеро детей и пятеро внуков, и дети винили моего папу и меня в гибели мамы. А Палпатины винили их и требовали компенсацию за покойного сына. Полагаю, при дворе посоветовали Кеноби принять эти условия в обмен на мой отказ от престола Мандалора — все слишком боялись императора и его влияния. Мне было всего одиннадцать, я не знала, чему и кому верить, но в итоге осталась на той планете, которая меня спасла. Хотя порой ругань и обзывательства Сноука заставляли меня думать, что на Джакку было не так уж и плохо. Там я не знала о его существовании. Реаннон снова поднесла стакан ко рту. Бен, занявший место рядом с ней чуть раньше, сидел неподвижно, пытаясь осмыслить все, что услышал за последний час. История Реаннон была полна трагедий, и было совсем неудивительно, что она не решалась говорить о своем прошлом. К сожалению, Бену были известны некоторые аристократические семьи, которые поступили бы именно так, как она предполагала. Он же мог лишь восхищаться ее силой и храбростью. — Все это правда от первого до последнего слова. Клянусь тебе, — сказала Реаннон, ставя стакан обратно. — Королевские семьи Эксегола и Мандалора решили, что о происходившем на Джакку никогда не должны узнать в Голосети. Все придворные подписали договор о неразглашении. Больше всех знали няня Маз и мои фрейлины — Сноук редко выбирал выражения в их присутствии. И я призналась твоей матери во время визита в Алдеру. Бен ошарашенно уставился на нее. О Джакку Лея не сказала ни слова. Она объяснила ему, что детство Реаннон было непростым, но он и представить не мог... — Она поддержала меня. И сказала, что я могу довериться тебе, так как ты всегда был ярым противником рабства. Я все медлила и не решалась, а потом... побывала на осмотре у дроида, — неловко закончила Реаннон. — Я был никогда не стал тебя осуждать! — воскликнул Бен, едва не вскочив на ноги. — Не каждый взрослый человек справится с тем, что пережила ты. Надеюсь, это не прозвучит странно, — это он добавил уже осторожнее, — но я рад, что каким-то образом помог тебе тогда. — Думаю, что без Кайло я бы однажды просто сдалась. Родители погибли, остальные мусорщики держались особняком. Мне нужен был хоть кто-то рядом, понимаешь? — Понимаю. — Он бы никогда не смог злиться на подобную эмоциональную связь. Пока он был у себя в безопасном дворце, маленькая Реаннон в буквальном смысле выживала, оставшись одна на опасной планете. — А Кеноби пытались связаться с тобой позже? — Нет, ни разу. — Я был о них лучшего мнения, — мрачно сказал Бен. — Я для них чужая, — пожала плечами Реаннон. — Думаю, им слишком больно вспоминать о покойной дочери. Но я благодарна за то, что они передали мне украшение мамы. О ней у меня куда меньше воспоминаний, чем о папе, но я все равно очень люблю ее. — Оба гордились бы тобой, — искренне повторил Бен свои вчерашние слова. — А я восхищаюсь. Ты делала то, что было необходимо, чтобы выжить. Даже не думай, что твой рассказ заставит меня думать о тебе хуже. Его датапад, лежавший на кресле, издал писк, и оба вздрогнули. — Тебе пора? — с ноткой печали в голосе спросила Реаннон. Бен встал и подошел взглянуть, в чем дело. Это были напоминания от его дроида-ассистента. Через час ему предстояла встреча с личным пресс-секретарем, посвященная графику мероприятий на ближайшие два месяца, а затем — переписка с комитетом по культуре Корусанта. И, конечно, его ожидала целая гора отчетов и служебных записок. — Рей, — окликнул он, — как думаешь, Музей галактической истории согласится провести выставку здесь вместе с Институтом археологии? — Думаю, да, — не без удивления отозвалась она. — С тех пор, как мы начали менять программу льгот, популярность археологии значительно выросла. — Отлично. Реаннон вдруг поднялась на ноги. — Бен, скажи, а где освежитель? — Налево по коридору, первая дверь. Тебя тошнит? Она покачала головой, и Бен вздохнул с облегчением. Он боялся, что тяжелые воспоминания вкупе с ее положением могут как-то спровоцировать такую реакцию. Пока Реаннон отсутствовала, Бен отправил сообщение дроиду-ассистенту, чтобы тот составил за него письмо в комитет с изложением этой идеи и в случае необходимости запросил информацию у дроида Реаннон. Он думал заняться этим сам, но сейчас не мог даже думать о работе. И ничуть этого не стыдился. Встреча с пресс-секретарем была перенесена следующей. Остальное он тоже решил отложить. — Что ты делаешь? — спросила Реаннон, вернувшись обратно и заметив, что он все еще держит в руках датапад. — Освобождаю остаток дня. Все равно не смогу сосредоточиться на делах. А у тебя плотное расписание? Она покачала головой. — У моих фрейлин все под контролем. Я рассказала то, что хотела, но могла бы остаться еще на какое-то время. Слава звездам. — Хочешь есть? Могу попросить кухонного дроида что-нибудь нам приготовить или заказать. Джогана в меню не будет. Реаннон улыбнулась впервые за долгое время. — Хочу. Мне не советуют есть острые блюда, что-нибудь простое подойдет. Направляясь на кухню, Бен сделал мысленную пометку найти больше информации о питании беременных. И позаботиться о том, чтобы Реаннон никогда не испытывала страха остаться голодной или беззащитной. Обедом Реаннон осталась довольна. Бен из чувства солидарности ел то же самое и пил ужасный на вкус имбирный чай, который, как выяснилось, помогал усмирить чувство тошноты, преследовавшее его жену. Они обсуждали разницу в еде на Алдераане и Корусанте и прочие отвлеченные темы, пока тарелки не опустели и дроид не подошел забрать их. Реаннон поблагодарила его и, перестав улыбаться, опустила глаза, будто снова стесняясь. После легкой и непринужденной беседы Бена удивило такое поведение. — Летя сюда, я успела придумать разные сценарии нашей встречи, — медленно произнесла Реаннон. — И не могла не думать об обещании, которое ты дал перед отъездом. Обстоятельства сложились так, что я выглядела лгуньей, и, если бы ты его нарушил, я... Я имею в виду, что смогла бы понять... Она начала запинаться, как всегда, когда волновалась. Бен немного подождал, но, так и не услышав окончания фразы, мягко сказал: — Нет. И так было ясно, что Реаннон имеет в виду. Хотя подобные намеки могли быть оскорбительны, он признавал, что в данном случае ее сомнения были вполне обоснованы. И он был только рад их развеять. Реаннон вскинула голову, вглядываясь в его лицо. — Ни при каких обстоятельствах я бы не поступил с тобой так, — продолжал Бен. — Я сказал, что буду верен тебе, и так и было. Пока я женат на тебе, в моей жизни нет места для других женщин. Она улыбнулась, не скрывая облегчения. — Спасибо. Мне было важно это услышать. — Не стоит благодарности. Бен потянулся к краю обеденного стола и снова взял в руки датапад. — Кажется, сейчас начнется очередной репортаж о «Пяти мечах». Хочешь, посмотрим вместе? — Ты же не любишь эти гонки, — возразила Реаннон. — Или среди сенаторов модно их смотреть? — Они нравятся тебе, — решительно подчеркнул Бен. Ему нужно было обдумать очень и очень многое, но сейчас он хотел лишь провести время с ней. — Ты говорила, что мы мало видимся вне работы, и я хочу это исправить. Только обещай не слишком переживать за гонщиков. Вспыхнувшее внутри него волнение тут же исчезло, когда он услышал ее тихий смех. — Обещаю. Я бы волновалась во время атмосферных или орбитальных заездов, которые транслируются в реальном времени, а сейчас будут рассказывать о соревнованиях вокруг спутников, которые длились две недели. Победители уже известны, зрителям покажут только лучшие моменты. Две недели? Крифф. Бен никогда этого не поймет. Вернувшись с Реаннон в гостиную, он сел на диван и нажал на кнопку. В потолке напротив появилось отверстие, и спустя несколько секунд перед ними повис большой прямоугольный экран. Бен начал искать канал, на котором транслировались гонки. — И зачем им летать вокруг спутников? — Сейчас сам увидишь, — откликнулась Реаннон, устраиваясь поудобнее. — Стой, вот оно! Их заставка. В течение двух следующих часов они вместе наблюдали за командами гоночных спидеров. Точно птицы, они выписывали фигуры вокруг лун планеты Терон, а все маневры комментировали мужской и женский голоса. Их обладатели появлялись в кадре в перерывах между трансляциями из космоса. Сперва Бен отпускал насмешливые замечания о студии в форме космического корабля и эмоциональной реакции ведущих, а Реаннон в ответ вставала на защиту чести супружеской пары, которая выиграла «Пять мечей» шесть раз и сейчас была самым известным дуэтом в Голосети. Затем на какое-то время происходящее на экране по-настоящему увлекло его, и Бен притих, не сводя глаз с экрана. Реаннон, осторожно придвинувшись ближе, прислонилась головой к его плечу и поджала под себя ноги. Если бы Бен мог видеть ее лицо, заметил бы румянец на щеках, точно такой же, какой сейчас окрасил его собственное лицо. Он успел узнать тело Реаннон, но еще не проводил с ней время так... комфортно. Даже уютно. Хотя с экрана то и дело доносились взволнованные восклицания и восхищенные вздохи, впервые за долгое время обоим было хорошо и спокойно. После всего, что она рассказала ранее, эти моменты казались особенно ценными. — Итак? — спросила Реаннон, когда трансляция закончилась и они поднялись с места, чтобы размяться и проверить свои датапады. К счастью, никому постороннему не пришло в голову их беспокоить. — Неожиданно, но мне понравилось. Думаю, нужно будет купить билеты на следующий этап, — сообщил Бен. — Это будут досветовые заезды. Они такие же долгие, как эти соревнования. Давай подождем следующих атмосферных гонок в будущем году? — Как скажешь. — Он кивнул на живот Реаннон и, усмехнувшись неожиданной мысли, спросил: — Будем смотреть их уже втроем? Она вздохнула и скрестила руки на груди, выглядя слишком серьезной для его предложения. — Знаешь, раньше меня пугала мысль о собственных детях. Потом мы много говорили с няней Маз, и я поняла, что все дело в страхе, что без меня о них было бы некому позаботиться. Император Шив был холодным и жестоким человеком, но все-таки помог мне, оставив титул. Теперь наш ребенок — наследник престола, и я понимаю, как он важен, Бен, — серьезно проговорила она. — Но я хочу, чтобы и он, и все дети, которые у нас еще могут быть, всегда помнили, что их любят. Даже если они будут ошибаться и не слушаться, должны знать: у них есть семья и безопасный дом. До родов еще месяцы, и пока рано обо всем этом думать, но я не могу молчать. Не после возвращения к Джакку. От ее прежней застенчивости не осталась и следа. Перед Беном стояла решительная и настойчивая девушка, которая твердо знала, чего хотела для своего будущего ребенка и что была вправе это потребовать. Он не мог оторвать от ее взгляд, не понимая, как мог быть так глуп в прошлом. — Сколько бы детей у нас ни было, мы будем любить каждого одинаково сильно, — поклялся Бен, не желая, чтобы она даже на мгновение усомнилась в этом. — А пока я и вся наша семья позаботимся и об этом ребенке, и о тебе. Вы оба всегда будете в безопасности и не будете ни в чем нуждаться. И ты никогда не будешь одинока. Ее пронзительный взгляд смягчился. Бен подступил вплотную к ней. — Рей, я должен был сказать тебе это раньше, и не один раз. Я восхищаюсь тобой. Не только твоей силой, но и великодушием и добротой. Тем, как усердно ты учишься и работаешь. Как добра к алдераанцам. Я видел репортажи со всех твоих публичных встреч — ты держалась блестяще. И выглядела прекрасно. Я всегда считал тебя очень красивой, — признался Бен, и Реаннон смущенно потупилась. Она все еще не привыкла принимать комплименты. — Даже когда между нами было это недопонимание, я не мог не думать обо всех твоих достоинствах. А после того, что ты рассказала мне сегодня, я увидел, какая ты храбрая. — Я не всегда была храброй на Эксеголе, когда это было нужно, — покачала головой Реаннон. — Поэтому Сноук не сможет даже войти в атмосферу Алдераана, если когда-нибудь попытается, — процедил Бен. Этот подонок столько лет знал, через что прошла его племянница, и еще смел говорить о ней всякие мерзости. — Он должен был защищать и превозносить тебя, а не ограничивать и распускать слухи. — Сноук бы не стал этого делать. Я женщина и, по его мнению, слабое существо от природы. — Ты настолько же прекрасная, сильная и умная женщина, насколько он жалок, слаб и глуп! Смущение на лице Реаннон уступило место чему-то другому, более нежному. Чем дольше она смотрела ему в глаза, тем яснее Бен чувствовал, как быстро билось его сердце. — Ты простишь меня? — тихо спросил он. — Я трус и идиот. Хотел дать тебе свободу выбора, а в итоге наделал столько ошибок всего за пару месяцев и заставил тебя сомневаться в себе. Я не должен был медлить и уезжать, не поговорив. Мне очень жаль, что я не могу ничего исправить, но, обещаю, впредь постараюсь быть лучше. Я хочу, чтобы со мной ты была счастлива. Реаннон осторожно положила руку на его правую щеку. Бен шумно втянул воздух, когда ее большой палец коснулся шрама. Никто не касался его здесь, кроме врачей, и уж точно не так, как жена. Он обвил руки вокруг ее талии, будто пытаясь удержать рядом, хотя она не сдвинулась с места. — Я прощаю тебя. Мне тоже нужно было рассказать тебе о Кайло. Думаю, если бы ты произносил имя чужой женщины во сне, я бы отреагировала так же остро. Но он — это сказка, а ты — моя реальность, — сказала Реаннон, переводя взгляд с его глаз на губы и обратно. Ее тонкие ласковые пальцы следовали по линии шрама, и он едва смог сдержать дрожь. — Теперь все будет хорошо: мы просто будем откровенными друг с другом. — Просто, — повторил Бен. Может, это действительно было так. Всегда было так. — Я первая. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, потому что жду уже очень долго. До твоего отъезда мне казалось, ты вот-вот это сделаешь. Ты прикасался ко мне и смотрел так, словно я нечто большее, чем та, на ком ты женился ради наследника. — Я хотел. И ты правда нечто большее. Намного большее, — попытался объяснить Бен. — Но я не был уверен... Она приложила палец к его губам, заставив умолкнуть на полуслове. — А теперь? Страх, волнение, надежда, нежность, радость — переполнявшие его в тот момент чувства вдруг слились в одно простое осознание, что он должен был сделать. Бен ответил на вопрос, но не с помощью слов. Запустив руку в мягкие каштановые волосы жены, он поцеловал ее, и та, закрыв глаза и тихо застонав, ответила ему. Ни у него, ни у нее не было большого опыта, зато было желание стать ближе после всех признаний, которыми они сегодня обменялись. Легкие, ласковые поцелуи становились глубже, Реаннон обняла Бена за шею обеими руками и не отпускала, даже когда они отстранились друг от друга. Ее глаза сияли, у него на лице появилась смущенная, но довольная улыбка. — Такого стоило ждать, — признала Реаннон. — Но давай теперь будем делать это почаще? Бен, прижавшись лбом к ее лбу, рассмеялся. Пока она была так близко и воспоминания о вкусе ее губ были столь яркими, в его голове царил полный хаос и сердце билось так быстро, будто вот-вот выскочит из грудной клетки. Его охватило чувство удивительной, пьянящей легкости, подобное тому, что он испытывал, пуская Грима галопом через поля. Тогда казалось, что само время утрачивало свою власть над ним, он был свободен и счастлив. — Полностью согласен. — Извини, что я сегодня столько плакала, — сказала Реаннон, чуть отстранившись и глядя ему в глаза. — Это все ребенок. То заставляет меня рыдать, то бежать в освежитель. — Не переживай. Я читал, что все это нормально. — Читал? — В книге для будущих родителей. Начал сегодня ночью, — не без гордости сказал Бен. Реаннон покачала головой. — Мне и правда повезло с тобой. — А мне с тобой, — ответил он. — Меня тянуло к тебе, но я боялся, потому что никогда не испытывал ничего подобного. Мне не хотелось ни к чему принуждать тебя. Или, что еще хуже, уподобиться Сноуку в попытках контролировать твою жизнь. — Поверь, ты никогда не будешь таким, как он, — возразила Реаннон. — Ты говоришь, я храбрая, но ведь и сам был вынужден справляться с огромным давлением. Бен подумал, что буквально родился с ним. Реаннон склонила голову набок, изучая его лицо, и, ослабив объятие, осторожно добавила: — Я должна спросить тебя еще кое о чем. О твоем визите в ювелирный салон. Крифф. Бен уже успел забыть про него. — Если бы ты пошел туда сегодня, у меня бы не было вопросов. Но вчера ты еще думал, что я люблю другого, а, судя по тому, что говорят в Голосети, осыпал меня комплиментами, пока выбирал украшение. — Не мог же я молчать. К тому же все они были искренни, — добавил Бен. — Я уже говорил, что, даже несмотря на свои подозрения, восхищался тобой. — Это был еще один подарок в честь новости о моей беременности? Обещание быть честным боролось с желанием уберечь ее от неприятных новостей. — Не совсем. И подарка еще нет, я должен сперва проверить, что с ним все в порядке. — Что значит «не совсем»? — Ты моя жена. Было бы странно, если бы я не хотел сделать тебе приятное таким образом. — Но почему сейчас? — Я ведь уже сказал: все знают, что я женат. Почему бы не показать, что я хочу тебя порадовать? — Потому что прежде ты был более сдержан в выражении своих чувств. — Вдруг Реаннон закатила глаза и выругалась: — Крифф. Ты сказал, что Сноук распускает слухи. Дело в нем? Виноватый взгляд выдал Бена с головой. Пока Реаннон была так близко, его умение принимать непроницаемый вид явно давало сбой. — Я должна была догадаться, — проворчала она. — Сноук пришел в ярость, когда я сказала, что лечу познакомиться с тобой. Говорил, что я опозорю и его, и тебя. Теперь он всем рассказывает, что я оказалась такой ужасной, что ты сбежал на другую планету? Или что твоя семья меня ненавидит? Вдруг Реаннон посмотрела на него с опаской, заставив напрячься. — Бен, после всего, что я уже рассказала, тебя шокирует, что он хотел выдать меня за своего советника на тридцать пять лет старше? — Что?! — Шокирует, — вздохнула она и успокаивающе погладила его по груди. — Сноук грезил о его состоянии — семья Сида почти так же богата, как королевская. Проблема в том, что мы с ним ненавидели друг друга. Я всегда считала Сида великовозрастным недоумком, а он меня — дурой, недостойной титула. Но стоит отдать ему должное — до последнего тянул с ответом, чтобы не обидеть императора, и в итоге нашел себе какую-то графиню. Даже в этом обвинили меня. Но, к счастью, другие советники Сноука было всецело за сотрудничество с Алдерааном, так что он сдался. — Он не приехал на свадьбу, — вспомнил Бен. — Я скажу тебе настоящую причину, но предлагаю не озвучивать ее при твоей матери. Хотя Эксегол поддержал остальные планеты Республики, лично Сноук всегда был против санкций, наложенных на Пространства хаттов, — неодобрительно сказала Реаннон. — Мы с ним очень часто ругались из-за этого, и наш посол умолял не делать глупостей, поэтому он ограничился приветственным словом и поздравлениями в официальном сообщении. Иначе все усилия по восстановлению репутации дома Палпатинов пошли бы насмарку. Видишь ли, при всем своем величии император Сноук может злоупотреблять алкоголем — и под его влиянием высказывает все, что думает. Возможно, в этот раз он тоже выпил. Бен молча кивнул в ответ и решил, что лучше бы ближайшие сто лет Сноуку не попадаться ему на глаза. Иначе он возьмет свой меч и разрубит его пополам. К криффу дипломатию. — Получается, ты потратил кучу кредитов, чтобы развеять его слухи? — Нет! — Ее слова быстро привели его в чувство. — Еще до того, как узнал о твоем положении, я думал, что нужно наладить наши отношения. Ребенок, если можно так сказать, стал катализатором. Потом мне рассказали о Сноуке, и я понял, что нужно будет сделать покупку подарка заметной — чтобы на тебя больше не падала тень. Но мой выбор не был случайным. Я правда надеюсь, что тебе понравится. В конце концов, ты достойна красивых вещей. — Мне редко есть до них дело, — бесхитростно сообщила Реаннон. — Но, раз это от тебя... Спасибо за красивую вещь, мой принц. Бен чмокнул ее в губы. — Пожалуйста, моя принцесса. — А мне нравится, как это звучит, — с улыбкой ответила она. Вскоре Реаннон начала собираться домой. Из-за разницы во времени с Алдерааном ее уже начало клонить в сон, а на завтра было запланировано ее участие в открытии нового крыла благотворительного госпиталя. Реаннон призналась, что любила встречаться и разговаривать с горожанами, но в последнее время сильно уставала. Бен проводил ее до дверей лифта и еще раз крепко обнял. — Я прилечу в выходные, — пообещал он. — Надеюсь, ты будешь хорошо себя чувствовать. — Все вопросы к ребенку, — фыркнула Реаннон и скромно добавила: — Кстати, медицинский дроид сказал, что мы сможем услышать, как бьется его сердце. — Что? — радостно воскликнул Бен, отстранившись, чтобы взглянуть ей в лицо. — Так скоро? — Да. Так что не опаздывай. Он покачал головой. — Я прилечу так рано, как только смогу. — Ловлю на слове, — улыбнулась Реаннон. Бену стоило больших усилий отпустить ее, но наконец он нажал на кнопку лифта. Поцеловав его напоследок, Реаннон зашла в кабину, дверцы закрылись, и он снова остался в одиночестве. Сделав глубокий вдох, Бен прошел в гостиную и сел на диван, глядя в пространство перед собой. Еще вчера он мог лишь мечтать, что скоро увидит Реаннон. И вот она была здесь, на Корусанте, и рассказала ему о своем прошлом такое, что он и думать забыл о работе, а потом они помирились и целовались... Все в его прежде упорядоченной жизни теперь происходило так быстро, что разум с трудом поспевал. Кухонный дроид подъехал узнать, не желает ли хозяин что-нибудь выпить. Он наверняка подразумевал каф, но Бен попросил принести бутылку крепкого вина. Учитывая, что ему предстоит обдумать и принять как данность, без алкоголя точно будет не обойтись.

Три стандартных дня спустя

Рей снилось, что она лежала на чем-то мягком, подставив спину лучам солнца. Значит, это было не Джакку — там не было ничего мягкого, а палящее солнце бывало столь ласковым только на рассвете. И не Эксегол, который никогда ей не снился. Значит, Алдера. Бен... Он прилетает сегодня. А она снова уснула после ставшего привычным утреннего забега до освежителя, хотя обещала себе полежать всего пару минут. Ей нужно было подготовиться ко встрече с мужем. Рей лениво приоткрыла один глаз. Хронометр рядом с кувшинкой показал, что спала она около часа. Учитывая разницу во времени с Корусантом, Бен тоже еще должен был быть в постели. Она перевернулась на спину и потянулась, когда услышала, как открывается дверь в ее покои. — Привет, девочки. Мой криффов желудок снова сработал по расписанию, — зевая, пожаловалась она фрейлинам. — Привет. Сон как рукой сняло, сердце подскочило к горлу, и Рей резко села. Бен стоял на пороге, держа в руках две небольших коробки, и смотрел на нее со смесью изумления и беспокойства. — Ты плохо себя чувствуешь? — Нет! Это тошнота, я тебе уже говорила, — протараторила Рей, лихорадочно соображая. Она хотела хорошо выглядеть к его приезду и собиралась причесаться, надушиться и надеть платье, которое, по словам Роуз и Пейдж, очень ей шло и подчеркивало цвет глаз. Вместо этого волосы растрепанной копной лежали на плече, пахла она в лучшем случае розовой водой, которой умывалась, а из одежды была обычная белая сорочка. Хотя бы зубы она уже тщательно почистила. Рей послала Бену извиняющуюся улыбку и выбралась из постели, оглядываясь в поисках халата. Он хотя бы был украшен кружевом; все лучше, чем ничего. — Ты рано. — Я ведь обещал тебе, — мягко напомнил Бен, проходя в глубь спальни и ставя коробки на ближайший столик. Он не сводил с нее глаз, и Рей невольно замерла, заметив то же выражение, с каким он в прошлом не раз смотрел на нее в этой комнате. Смесь восхищения и нежности, от которой внутри разлилось тепло, а сердце забилось быстрее. Зная о его чувствах к ней — теперь наверняка, — она уже почувствовала себя красивой. Когда Бен приблизился, до Рей донесся аромат его одеколона. Вечерами после ванны он приятно пах какими-то пряностями, но этот запах ей тоже нравился, и она украдкой втянула носом воздух. В последнее время ее обоняние значительно усилилось. — Ты хорошо спала? — Да. А ты? — Пришлось поработать допоздна, но в шаттле удалось отдохнуть. Несмотря на ранний подъем, черные волосы Бена были аккуратно уложены, а на темно-синем костюме не было ни единой складки. Как он мог выглядеть так идеально — по-королевски — после недостатка сна, оставалось загадкой. Бен коснулся ее щеки, улыбнулся и, может быть, хотел добавить что-то еще, но Рей уже встала на цыпочки и коснулась его губ своими. Прошло всего три дня, и каждый вечер она разговаривала с его голограммой, но все равно соскучилась слишком сильно, чтобы просто стоять и отвечать любезностью на любезность. Оцепенев на мгновение, Бен обвил ее руками и дернул к себе, перехватывая инициативу. Было ли дело в том, что она еще не до конца проснулась, или в том, что ее муж потрясающе целовался, скоро Рей поняла, что едва может устоять на ногах. Будто прочитав ее мысли, Бен слепо потянул ее за собой и, опустившись на ближайший стул, усадил к себе на колени. — Я скучал по тебе, — хрипло признался он. Одна его рука сжимала ее бедро, другая обнимала за плечи. Он был теплым, как всегда, и Рей наслаждалась его близостью. Она запустила пальцы в его волосы, расчесывая густые пряди, и Бен на мгновение прикрыл глаза от удовольствия. — А я по тебе. С ее плеча сползла лямка сорочки, и он осторожно вернул ее на место. Затем провел пальцами по обнаженной коже, разглядывая россыпь веснушек. Прежде там были широкие шрамы, оставленные Джакку, но Реаннон так часто заставляли носить пластыри с бактой, что теперь от них остались лишь едва заметные очертания. — Я много думал о том, что чувствую и что ты мне рассказала, — произнес Бен, поднимая взгляд. — Теперь все будет по-другому. Я обещаю, Рей. Выражение его лица было открытым и честным, а в карих глазах Рей видела серьезность, с которой он всегда говорил о делах. Она заставила себя не думать о его привлекательности и сосредоточилась на словах. — Я не хочу, чтобы это был просто политический брак. Такой вариант казался идеальным раньше, но, раз речь о тебе, мне этого мало. Я намерен работать над нашими отношениями. И постараюсь уделять тебе больше внимания. Мы могли бы вместе смотреть гонки и работать в саду, а еще я готов слетать на водопады хоть сегодня, если ты будешь хорошо себя чувствовать. Как тебе идея? Внутри у Рей затрепетало в предвкушении, и в голове вспыхнули образы из ее снов, в которых они с Беном были вместе. Жаль, что он не оказался в ее спальне в один из тех моментов. — Отличная, — жизнерадостно ответила она. — Давай только обойдемся без охоты, — с тихим смешком добавил Бен, дернув плечом. — Никогда ее не любил, не стоило и пробовать. Это был первый раз, когда он затронул тему происхождения своего шрама. Оказавшись во дворце, Рей сразу поняла, что говорить об этом не принято, и ничего ни у кого не спрашивала. Благодаря Базин подробности случившегося были ей хорошо известны, но поступок другой девушки всегда вызывал отвращение. С другой стороны... не окажись та столь глупа, вряд ли Рей получила бы шанс приехать в Алдеру в качестве потенциальной невесты принца. Рей провела пальцами по его шее и поцеловала в лоб, в то место, где начинался шрам. Затем медленно опустилась ниже по щеке до гладко выбритого подбородка. Бен сидел неподвижно, практически затаив дыхание, но его хватка стала крепче. — Не могу передать, как я испугалась за тебя, узнав о манка-коте, — тихо призналась Рей. — Няня Маз тогда уже жила на Алдераане, и я увидела в новостях твою голограмму. Слава звездам, что ты поправился и теперь с тобой все хорошо. — Так ты из тех, кто любит мужчин со шрамами? — пошутил Бен. Рей покачала головой и, набравшись смелости, призналась: — Думаю... Нет, я знаю, что люблю тебя, Бен. Иногда Бен представлял, как впервые услышит это признание из уст девушки, и чувствовал, что разрывается на части между верой в лучшее и голосом разума, напоминавшим, что этого может никогда не случиться. Это были горько-сладкие мечты, в которых лицо его жены всегда было размыто. Реальностью была Реаннон — Рей — в его руках, которая прижималась к его груди и заглядывала в глаза с затаенной надеждой. Ее голос еще никогда не звучал так мягко, проникая ему в самую душу. Когда он был просто Беном? И для кого? Только для нее. От этой мысли ему было немного страшно, но, вместо того чтобы спрятаться, он позволил ей овладеть собой. Прежде Рей никогда не признавалась в любви по-настоящему, потому что не встречала никого, кто заставил бы испытать подобное чудо — и кому она доверяла бы достаточно, чтобы показаться уязвимой. Хотя на Эксеголе были придворные, которые в лучшем случае относились к ней без явной неприязни, к ним она не чувствовала и малой доли того, что неожиданно пробудил в ней Бен. Столь сильное влечение к малознакомому человеку (ведь принц и Кайло все же не были одним целым) поразило ее. Она хорошо понимала, что дело было скорее не в титуле и привилегиях, а в нем самом — гордом молодом мужчине с задумчивыми темными глазами, благородным умом и сильным телом отвергавшего лень аристократа. Со временем она полюбила его доброту, нежность и заботу, прятавшиеся за внешней сдержанностью, и гадала, сможет ли супруг однажды открыться ей. Только надежда и спасала ее от отчаянной мысли, что Сноук был прав и ее брак обречен с самого начала. В какой-то момент ей показалось, что все кончено, и стало так страшно, как не бывало уже много лет. Но Рей решила, что, если бы всегда подчинялась страху, умерла бы еще годы назад в дюнах Джакку, рядом с родителями. Она доверилась сердцу, говорившему, что Бен не станет отвергать ее откровенность, и в итоге оно ее не обмануло. На Корусанте он позволил Рей самое важное — почувствовать себя услышанной. Понял ее и в свою очередь доверился ей. Они не произносили само слово «любовь», но того, как он смотрел на нее, как целовал и говорил о ее достоинствах, было достаточно. И чувства, которые Рей сдерживала прежде, вырвались на свободу. — Пожалуйста, Бен, будь со мной. Позволь мне любить тебя, — прошептала она. Бен поймал ее губы своими, целуя со страстью, которую прежде никогда не проявлял, и внутри Рей вспыхнуло пламя. Более прекрасного ответа она не могла и желать. Бен заставил ее откинуться на спину, его рука скользнула по атласу на ее бедре, и тут раздался негромкий треск: шов на тонкой ткани разошелся, не выдержав его напора. Рей замерла от неожиданности, а взъерошенный Бен тут же отстранился, глядя на нее почти испуганно. Так как прежде он не раз говорил, что боялся потребовать слишком много, его мысли были очевидны: они же просто целовались, и вдруг он начал позволять себе больше. Что, если она этого не хочет? — Ты опять слишком много думаешь, — укорила Рей, тяжело дыша. Ее кожа пылала, тело жаждало его прикосновений, и сорочка внезапно показалась слишком тесной. — Все в порядке, Бен. — Но... Завтрак... Слуги... Ты же... Крифф! Он ослабил хватку, и Рей, соскочив на пол, нетерпеливо схватила свой датапад. Отправив короткое сообщение Роуз, затем она заперла дверь в коридор и уверенно направилась к кровати, не сводя глаз с Бена. Он следил за ней почти с благоговением. — Я тоже хочу этого. К криффу завтрак и весь дворец. Я так соскучилась по тебе, что даже не чувствую привычной усталости. Иди сюда. В его глазах вспыхнуло нечто сродни голоду, который был ей хорошо знаком. Звезды, да! Рей легла в постель, наблюдая, как Бен сбрасывает верхнюю тунику и ботинки, торопясь присоединиться к ней. Едва его колени коснулись матраса, она потянула его к себе за шею и жадно поцеловала. Наконец-то всем, что она могла чувствовать, снова был он; при этой мысли желание ненадолго уступило место торжеству. Здесь Бену было куда проще разобраться с ее длинной сорочкой, но, хотя он полностью разделял нетерпение Рей, прикасался к ней так же осторожно и мягко, как всегда. Он твердо верил, что его жена заслуживала только нежности. Спустя время Рей перестало хватать воздуха, и, оторвавшись от ее губ, он опустил голову, покрывая поцелуями ее шею и кожу над вырезом сорочки. Это было прекрасно. Это было слишком. Это... — Бен! — задрожав всем телом, вскрикнула Рей, и звук звонким эхом отозвался в спальне. Если кто-то в это время шел по коридору, мог ее услышать, но в данный момент ей было наплевать. Бен улыбнулся, услышав мольбу в ее голосе, и, когда она обмякла на подушке, потянулся поцеловать уголок распухших губ. Волосы Рей растрепались, глаза были затуманены удовольствием, которое он ей доставил. Она была потрясающей. — Я люблю тебя. Слова сами сорвались с его губ, когда Бен понял, что чуть раньше забыл ей ответить. Рей зажмурилась, пытаясь отдышаться, и все равно не сдержала слез. Она думала, ему может потребоваться больше времени, чтобы сказать это вслух, но он удивил ее. — Я люблю тебя, Реаннон... Рей, — повторил Бен. На фоне всех остальных недавних открытий ее тайное имя могло показаться пустяком, но он очень ценил то, что она позволила использовать его. — Наверное, я понял это, когда уснул здесь, а ты не стала будить меня. Реаннон фыркнула, вытирая глаза. — Мне не хватало наших нечетных дней, — призналась она. — С твоей стороны было крайне безответственно открыть мне эту сторону семейной жизни и внезапно уехать. Больше никогда так не делай. — Никогда, обещаю. Мне тоже их не хватало. Ты единственная, кто мог бы оказаться в моей постели. К кому бы я прикасался вот так, — он снова дотронулся до нее, и Рей вздохнула, сжав в кулаке одеяло. — И кого бы поцеловал. Только ты, всегда. Если таково твое желание, мы можем больше не ограничиваться нечетными днями. — Мне не хватало и другого. Конечно, в итоге это не помешало мне забеременеть, но нам ведь необязательно делать все как раньше. — О чем ты? Рей села и коснулась ворота тонкого свитера, который Бен надел под тунику. — Разве в постели нам обязательно быть в одежде? Бен сглотнул. Раньше он совсем не так представлял себе сегодняшнее утро. Предполагалось, что Рей посмотрит подарки и, возможно, примерит колье и поцелует его, а затем они вместе пойдут на завтрак с семьей. Но сейчас его тело и разум хотели совершенно другого — и, глядя в глаза жены, он понял, что тратить время на эти объяснения ни к чему. Он тоже сел и снял свитер через голову. Он позволил Рей прикасаться к себе и узнал, что иногда она подсматривала за ним на тренировках, получая огромное удовольствие от увиденного. Оставшиеся на месте шрама розоватые царапины ее нисколько не смутили. Потом она повернулась, и Бен развязал ленты на ее спине. Сняв с нее сорочку через голову, он медлил, изучая обнаженную спину взглядом и кончиками пальцев, слыша тяжелое дыхание Рей, пока она не села к нему лицом. На несколько мгновений Бен замер, приоткрыв рот. Сказать, что его жена красива, было бы огромным преуменьшением. С рассыпавшимися по плечам длинными волосами и нежными зелеными глазами, с сияющей в утреннем свете кожей она напоминала одну из древних богинь, чьи изображения украшали Галактический художественный музей на Корусанте. Бен был там на совещании пару дней назад. Его руки сами легли ей на талию, и Рей предупредила: — Извини, но повыше я немного чувствительна. — Я знаю, — коротко ответил Бен, не сводя глаз с ее груди, полностью поглощенный ощущением мягкой теплой кожи под ладонями. В ближайшие месяцы ему придется быть особенно осторожным. — Я читал. — А я думала, ты просто умный, — хихикнула Рей. — Я уже говорила, что мне повезло с тобой? Бен и Рей очень быстро поняли одну простую вещь. Если бы они с самого начала обходились без ночной одежды, встречаясь по нечетным дням, их отношения развивались бы намного быстрее. Рей избавилась бы от своей застенчивости и была уверена в чувствах мужа. А Бен не казался бы сам себе идиотом потому, что когда-то всерьез верил, что сможет отказаться от всего этого после ее беременности. У его жены было прекрасное тело, и Бен был готов любоваться им вечно. Когда он избавился от остатков одежды, Рей потянула его на себя, но он качнул головой и сам опустился на подушку, так что она оказалась сверху. Она была права в том, что необязательно было делать все как раньше, как и во многом другом. Руки Рей упирались ему в грудь, его — скользили по ее ногам к спине и путались в прядях каштановых волос. Сейчас они были чем-то большим, чем принц и принцесса, и, двигаясь вместе, заново узнавали друг друга. Рей смотрела ему в глаза, пока Бен снова не признался ей в любви и у нее не выступили слезы. Он поспешно сел и приник к ее губам, желая быть как можно ближе в тот момент, когда они оба достигнут пика. Заниматься любовью — теперь он звал это так, — пока они целовались, было лучше, чем в его самых смелых мечтах. Все закончилось быстрее, чем у них бывало раньше, но, слыша стоны жены и чувствуя, как его самого сотрясает дрожь, он был далек от сожаления. — Я так рада, что ты передумал, — с улыбкой сказала Рей спустя время, — хоть я уже и беременна. Прижимавший ее к груди Бен тяжело вздохнул, вспоминая собственное мрачное обещание. — Я ведь даже не мог и представить, что все будет так. — И не хотел ранить меня. — Ты уже вышла замуж по договоренности. — Это я в тебе полюбила в первую очередь, — призналась она. — Если не считать моих друзей, никто не проявлял ко мне подобной заботы. Тем более мы еще мало были знакомы. — Что еще? — В тех случаях, когда мы оба были не заняты? Твою доброту. То, что ты прислушивался к моим советам и верил в мои силы. — Это все? Она подняла голову и послала ему насмешливый взгляд. — Хочешь, чтобы я сказала, что ты знаешь, как доставить удовольствие жене в постели и заставить мечтать о большем? Да, знаешь. Бен ухмыльнулся. Это и правда было приятно. Он задолжал той бизнес-леди кучу кредитов. Рей продолжала смотреть на него. — И ты очень красивый. Я серьезно, — добавила она, когда он скептически изогнул бровь. Из Голосети Бену было отлично известно, что он, в отличие от отца и По, не принадлежал к «каноническим» стандартам красоты, и он давно привык к критике. Рей протянула руку, касаясь его волос и щеки. — Идиоты, которые считают иначе, просто слепые. Когда я впервые посмотрела тебе в глаза, у меня будто замерло сердце. А уже потом, увидев тебя на тренировке... Она провела рукой по его плечу, сжав бицепс. — ...я поняла, насколько мне повезло. Это мне тоже нужно было сказать раньше. Бен покраснел, что при его росте и телосложении выглядело очень мило. У него было сильное и красивое тело, хотя Рей успела заметить, что из-за шрама он не осознавал собственной привлекательности. — Я задолжал тебе не меньше признаний. В тот день, когда ты впервые назвала меня в постели по имени, я с трудом смог заснуть. Все слышал в ушах твой голос. Обычно ты была тихой. — Не смогла сдержаться. Я не знала, как, учитывая природу нашего брака, ты отнесешься к... — она коснулась своего горла, не подобрав подходящих слов. — Уверяю тебя, я отношусь к этому очень хорошо. — Надеюсь, с сегодняшнего дня ты не станешь уходить из моей спальни так скоро. Ты ведь ограничивался одним разом, потому что опасался мне навредить? — Мысль о том, что тебе будет больно, сводила на нет все возможные... идеи, — не покривив душой, сказал Бен. — Если бы я спросил, ты бы сказала остаться? — Не сразу, — призналась Рей после короткой паузы. — Но позднее мне становилось грустно, когда ты уходил. Он обнял ее крепче, целуя в макушку. Ее доверие и любовь стоили куда больше, чем он мог себе представить прежде, и его сердце переполняла нежность. — Пока мы на одной планете, я всегда буду рядом. И никуда не уйду. — С тобой так тепло, — промурлыкала Рей. Затем прикусила губу, и в ее взгляде появилось озорство. Сжимавшая его плечо рука поползла ниже. — Раз уж ты остаешься, может, попробуем что-нибудь еще? Сидевшая у окна эркера в конце коридора леди Роуз Тико посмотрела на часы и нетерпеливо вздохнула. — Реаннон пора принимать витамины, которые прописал медицинский дроид. И ей скоро на обследование. — Уверена, она об этом помнит, — невозмутимо откликнулась леди Пейдж, занятая разбором почты принцессы на рабочем датападе. — Просто сейчас очень занята другим. Сестры посмотрели друг на друга и прыснули. Чем и с кем была занята их венценосная подруга, им подсказал слуга, с удивлением встречавший шаттл принца вскоре после рассвета. Его ждали дома позже, но Бен торопился к жене. А потом Роуз зашла в гостиную Реаннон за книгами, чтобы вернуть в библиотеку, и, услышав ее и Бена через смежную со спальней стену, тотчас вылетела за дверь. С тех пор фрейлины сидели в коридоре, ожидая, когда можно будет обсудить с принцессой распорядок дня. — Все-таки удобно, что у принца короткое имя. — Я знала, что расстояние может пойти на пользу. А вы с Реаннон не верили. — После того, как он остался равнодушен к той серой сорочке, я ни в чем не была уверена. — Хотя я искренне рада за Реаннон, она ведь не уточнила, как долго ее нельзя беспокоить... Что будем делать? — На весь день они там точно не останутся. Медицинской дроид говорил только про второй триместр. — Думаешь, следует заказать сюда завтрак? Судя по тому, что я успела услышать, они будут очень голодными. В этот момент в дальнем конце коридора появился дроид королевы, C-3PO. Как и любой протокольный дроид, он свято чтил правила, принятые при дворе, и потому в зависимости от ситуации мог оказаться полезным или стать источником раздражения. — Леди Роуз, леди Пейдж! Их величества узнали, что принц Бен уже прибыл во дворец, и просили спросить, спустится ли он к завтраку. — Крифф, — пробормотала Роуз. — Хотели бы мы тоже это знать. — C-3PO, в данный момент принц Бен находится в покоях супруги, и о своих планах на завтрак они не сообщали, — сказала Пейдж. — Зато просили их не беспокоить. — Но... Его величество планировал за завтраком поговорить о работе принца в Сенате! — К сожалению, это все, что я могу тебе сообщить. Дроид повернулся к двери в спальню Реаннон. — Я должен напомнить его высочеству, что его ждут. — Я бы не советовала, — сказала Роуз, но дроид уже направился к цели. — Правда, не надо! — Леди Роуз, это срочно. Остановить его у нее бы не получилось. Не сумев открыть эту дверь, он решил пройти через гостиную и через несколько секунд выскочил оттуда, с криком размахивая руками. — Я же стучал! И незачем было кидать подушку, я ничего не видел! — К счастью для тебя, — прокомментировала Пейдж. — Я совсем забыла тебя спросить, — сказала Рей Бену. Она сидела на краю кровати, одетая в кружевной халат. Он устроился позади в одном белье, заплетая ее волосы в косу. Когда Рей усомнилась, что принц умеет это делать, он возмущенно фыркнул: все мужчины Алдераана, желающие однажды жениться, еще в детстве учатся обращаться с волосами женщин. Бен учился на своей няне. — Какой? Могу ли я всегда тренироваться голым по пояс? — Бен игриво поцеловал ее в шею и закрепил кончик длинной косы резинкой. — Только не зимой, ладно? — Ну и самомнение у вас, сударь, — с притворным возмущением откликнулась Рей, встала с кровати и подошла к зеркалу. Она покрутила головой, изучая себя с разных сторон. — Как красиво получилось! Бен подошел к ней сзади. Рей встретила его взгляд в отражении, и оба улыбнулись. — О каком самомнении идет речь, если ты так высоко оцениваешь меня, дорогая? Вторжение C-3PO напомнило им о существовании внешнего мира, и, хотя дроид не смог бы ничего увидеть с порога — а Бен действовал молниеносно и метнул подушку прямо ему в голову, — она решила, что пора собираться. К тому же они занимались любовью еще дважды, и усталость все же дала о себе знать. — Так что за вопрос? — Что в коробках, которые ты принес? — Ах да! — Бен успел забыть о них и сейчас поспешил к брошенным на столе подаркам. Рей невольно залюбовалась тем, как играли мускулы на его спине. — Эта — из ювелирного салона. А в этой имбирные крекеры из пекарни, откуда десерты заказывают многие хорошие рестораны, — я читал, что их можно беременным, и подумал, вдруг ты захочешь попробовать. Бен принес ей обе коробки. Сперва Рей открыла ту, где были крекеры, и втянула носом воздух. Запах ей понравился, как и вкус тонкого сладковатого печенья. Она надеялась, что их ребенок не станет возражать против такого лакомства. — Если захочешь, я буду привозить их регулярно, — пообещал Бен. Отложив крекеры, он вытащил из второй коробки бархатный футляр и медленно открыл. В глаза Рей ударил блеск не менее сотни драгоценных камней, и она ахнула. — Бен, это же целое состояние! — Я самый экономный из наследных принцев Центральных миров. Могу себе позволить порадовать жену. Это бриллианты и опал, как в твоей диадеме. Примеришь? Рей молча кивнула, пытаясь справиться с шоком. Она знала лишь название колье, которое купил для нее Бен, но специально не искала его изображение. Пышная бриллиантовая роза на трех тонких цепях, с бело-золотым опалом в центре, была великолепна. Рей еще не приходилось видеть подобное украшение, не говоря уже о том, чтобы владеть им. Сноук давал ей деньги на наряды, но не на украшения, и в ее распоряжении было лишь одно золотое ожерелье, которое всегда возвращалось в королевскую сокровищницу. Она не привыкла к такой роскоши. — Помнишь, что я говорил? — спросил Бен, словно читая мысли Рей, и надел колье ей на шею. Прикосновение холодного металла и драгоценных камней заставило ее поежиться. Замок закрылся совершенно бесшумно. Затем Бен коснулся лацканов ее халата и спустил его с плеч, чтобы она могла оценить вид колье на своей коже. Рей сложила руки на груди, чтобы ткань не упала ниже, и оба снова посмотрели в зеркало. — Ты достойна красивых вещей, — продолжил Бен, обнимая ее за талию и целуя в плечо. — Потому что ты потрясающая. Пусть всякий раз, надевая это колье, ты будешь вспоминать о моих чувствах к тебе. — Ты можешь просто сказать мне о них, — тихо напомнила Рей. Зеркало стояло у окна, и солнечные лучи играли на поверхности камней, заставляя их сиять. — И говорить я тоже буду. Так тебе нравится? — Очень. Спасибо, Бен. — Рей повернула голову и нежно поцеловала его. — Для завтрака оно не очень подходит, но, может быть, я надену его позже? — Разумеется. Бен немедленно представил Рей в постели, когда ней не будет ничего, кроме бриллиантового колье и обручального кольца, но решил пока не озвучивать эту идею. До вечера еще много времени. Сперва им предстояли завтрак с королем и королевой и разговор о работе в Сенате. А затем, прежде чем полететь на водопады, они с Рей вместе отправятся к медицинскому дроиду и впервые услышат, как бьется сердце их ребенка.