Часть 002. Зачатие
11 октября 2025 г., 16:16
Третий день оказался последним — дольше возиться в округе, побивать каких-то там гоблинов и фривольно проживать в дворянских апартаментах было бы уже подозрительно для зловредных сил, с которыми соперничал заказчик за ширмой. Я снова встретил его, как обычно стоя на четвереньках, но человек внезапно сказал:
— Прости меня.
Голос был низким, но довольно приятным. Судя по тембру заказчику около тридцати или немногим больше. И он, должно быть, довольно силён — телесная крепость всегда накладывает отпечаток на голос.
— Можешь лечь на спину? — попросил человек.
Я не понял, зачем ему это, зачем смотреть на меня, но тут же отбросил сомнения — он платит нам деньги и услуги заказывает, а я согласился их отработать.
Быстро перевернувшись, но так, чтобы на показать лицо из-за ширмы, я улёгся на спину. Чуть ноги раздвинул, чтобы сразу не шокировать человека отвратительным видом. Имея бастардов от женщин на стороне, он наверное…
Мысль оборвалась неожиданно — человек без промедления присел подле меня, подхватывая сперва под ягодицы, а затем задирая мне ноги! Обхватил под коленку, другой рукой нетерпеливо направляя член в горячую узость. А я к позору своему, был уже мокренький. Стыдно сказать, но промок ещё на пути в эту комнату, откровенно желая соития. Странный секс, деловые «сношения» коитусом всё же сумели разжечь во мне искру интереса, которого я совсем не желал. Был бы и рад спрятаться за ширмою отвращения к себе, но этот пожар уже вспыхнул и его ничем не залить, кроме половых жидкостей. Во мне забурлило желание поскорее узнать, чем ещё сможет одарить моё тело, когда не багровеет от гематом и ожогов после садистских утех?
Человек двинулся, обхватив мою ногу, как мачту, прижался к ней крепкой грудью, и я тотчас вытянул конечность вверх, к потолку. То ли с испугу, то ли рефлекторно, но ощутил, что со мной впервые так обращаются! Содрогнулся всем телом, но не от ужаса, не от презрения, а от глубокого и жадного толчка в мои недра! Груди упруго качнулись, выскальзывая из-под ладоней, живот задрожал от удивительной «сладости», которые умели распробовать только нижние «губы».
Это движение могло показаться грубым, на грани насилия, но человек за ширмой хотя и двигался резко, но при этом на удивление плавно. Я снова поймал ладонями титьки, чтобы они не тряслись, и запрокинул голову. Глухо застонал от восторга, уже не стесняясь себя и не в силах унять этот постыднейший вой. Ну и пусть, если останусь в его глазах мерзким уродом — мне ж с ним детей не растить?..
«Ах, да…» — проскользнула игривая мысль-напоминание.
Ну, по крайней мере, детей не воспитывать, это уж точно, так что пускай что угодно обо мне думает. Мне сейчас так хорошо и на всё наплевать…
Пенис мужчины, которого я ни разу не видел в лицо, творил со мной что-то странное, заставляя тело послушно прогибаться под натиском. Ещё со времён погибшего в пожаре вертепа любое давление на волю претило до тошноты, но нынче странный неслышный «приказ» исходил уже изнутри меня самого! Тугая головка отыскала в мокреющем лоне непостижимо чудесное место, где-то на краешке, как раз под лобком. Так просто туда не достать и та свинья, что трахала меня в борделе и жестоко насиловала, даже не могла бы до неё дотянуться. А вот так, на пуховых матрацах, нежно и мягко, когда незнакомец входит как будто чуть под углом — под идеальным углом! — всё моё тело звенит от восторга, а мышцы влагалища так тесно сжимают пылающий вожделением пенис, что его обладатель уже глухо стонет в преддверии скорой разрядки.
Он снова кончил в меня, а я опять ничего не почуял. В том смысле, что не ощутил момента оргазма. Но в этот раз мне всё равно были безумно приятно, даже сам не пойму почему…
Человек вдруг обхватил меня крепче, задирая повыше уже обе ноги, и навалился на чресла всей массой, жадно и глубоко вогнав член! Вульва панически хлюпнула, на миг захлебнувшись погружением хуя, брызгая каплями смазки, а ткань ширмы передо мной натянулась под натиском, но не сдвинулась. Хотя, я даже не смотрел на неё — хватаясь за простыни над головой, затрясся всем телом от тяжких и мощных толчков, заколыхался на упругом матраце под ударами горячего члена, от его дикого ритма! Враскачку телепал титьками, то пугаясь собственных стонов и зажимая ладонями рот, то вновь цепляясь за простыни. Тихое чавканье резко окрепло и пенис во мне громко и разнуздано хлюпал, словно кто-то расхлябано тесто месил, взбивая сперму до пузырящихся хлопьев. Мошонка партнёра шлёпала по моим ягодицам, как будто напоминая, кто из нас кто. Но да и пусть — сейчас я не боялся окончательно опозориться перед заказчиком, а страшился своим томным воплем разбудить компаньонов. Как я потом всё им объясню?
Человек наседал на меня, уже почти также неистово, как те твари в борделе, но моя тесная «девочка» больше его не боялась. Она взмокла под натиском пениса, она разогрелась, покрытая спермой и собственным «соком». Она приносила мне лишь наслаждение и покорно раскрылась, набухая нежными складками и глубоко заглатывая неистовый пенис.
Я не смог совладать с этим ужасом и чересчур поздно понял, что внезапно теряю контроль над собой! Из горла вырвался хриплый полукрик-полустон, тягучий и липкий, как мои «соки», а тело забилось в непонятной конвульсии, дёргая бёдрами. Вагина туго брызнула чем-то на человека за ширмой!
Спустя секунду, извиваясь под натиском кипящего чувства оргазма и кусая дрожащие пальцы, я кое-как сумел осознать себя в не подконтрольной тряске всем телом. Мне впервые было так хорошо. Наслаждение растекалось по естеству жаркой волной, будто вливаясь прямиком во влагалище!
«Но я же обрызгал его!.. Я обмочился?.. Он, наверное, в ярости…» — мелькали дурацкие мысли.
Человек, к моему удивлению, тихо смеялся — его смех пробивался в уши, как через слой ваты. Он был рад непонятно чему! Он кончил опять, излился в меня уже второй раз подряд и почти без перерыва. Извергся, шумно и довольно отфыркиваясь и финишируя мощными, резкими взмахами бёдер. Почти упал на меня в изнеможении, навалившись всем телом. Если б не ширма — мы бы могли увидеть друг друга. И только мой член, тугой и багровый, предательски вздрагивал и сотрясался, то и дело постукивая в живот партнёра, словно молил дать ему «волю».
Я глотал воздух, словно утопающий, и в ужасе пялился на контуры своего члена, что качался за ширмой:
«Нет, сука, не смей… Только не ты!»
От шевеления пениса в недрах вагины хорошенько перепало простате и я почти в панике осознал, что задержись заказчик ещё хоть на мгновение я бы эякулировал вместе с ним! Из уретры уже сочилась липкая влага, оставляя тёмные влажные пятна на ширме, и если бы она попала на того человек, если бы заказчик учуял её…
Я изо всех сил старался сдержаться, но это не помогло и пенис запоздало «взорвался» горячей стурёй! Сперма брызнула густо, обильно, оставляятёмные мокрые полосы на ткани ширмы. Нутро стиснулось от небесного чувства восторга, и вульва ответила внезапным и долгим оргазмом. Тело полностью выпало из-под контроля сознания и сотрясалось, демонстрируя всю глубину наслаждения.
Заказчик ничего не сказал. Он даже не ударил меня. Я сипел от восторга, как мертвецки пьяный, и чуял, как его сперма затекает в утробу, но больше не смог ощутить брезгливости к ней. Распластался куском безвольно дрожащего счастья и осоловело пыхтел, приходя в чувства. Человек тем временем медленно вытащил из меня член, но на этот раз не спешил уходить. Придерживал его рукой и водил головкой по моим вагинальным «губам». Занимался какой-то бессмысленной ерундой, но мне это очень понравилось — от малейших касаний моя недавно полыхнувшая в оргазме «малышка» натурально звенела, выстреливая в тело сладкими иглами оргазмических спазмов.
Наконец, заказчик поднялся и на этот раз по какой-то причине даже прикрыл мои бедра простынкой. Наверное, растрогался бедолага, ведь секунду спустя он тихо сказал:
— Пожалуйста, подари мне здорового сына. Я очень прошу…
Он ушел, я остался один, укрывая ладонями пунцовое от срама лицо.
* * *
Мы покинули поместье и своим ходом вернулись в город, где отчитались перед главой и предоставили ему добытые уши гоблинов. Фрай проявил себя в лучшем виде и, безотносительно к истинным целям этого предприятия, совершенно заслужено заработал свой ранг начинающего авантюриста. Хоть его профессиональный рост оказался, по сути, прикрытием, но наши ребята искренне закатили гулянку, потому как парень и в самом деле хорошо постарался. Тем более, стоило отпраздновать потому как Фрай не задержится долго в рядовых бойцах Гильдии. Бездетный старик Флан непременно продвинет его поближе к властным кругам и тогда знакомство и хорошие отношения с Фраем могут оказаться однажды полезны для нас в будущем. Стоит оставить о себе хорошее впечатление. Ребята нажрались вдрызг. Фрай тоже «накидался» в честь такого дела и разревелся от искренних чувств, братался со всеми подряд. Допуск в ряды закрытого круга воителей очень растрогал вчерашнего великовозрастного ребёнка. Я же в попойке не участвовал и перебивался морсами. Мои парни знали, но скрывали от посторонних, что меня не берет не то что самый крепкий хмель, но и всякая наркота, потому им хватило одного моего обещания, что бухать буду вместе со всеми. Мол, даже если не пьянеешь, всё равно участвуй, или ты нас не уважаешь? А когда они достаточно набрались, то уже никто и не видел, что я там попиваю — грушевый компот вперемешку с клюквенным морсом или «ёрш» из пива с вином? Для меня, я так решил, алкоголь стал полным табу. По крайней мере, на ближайшие девять месяцев. Да, хмель не оставит ни единой мутной линии в разуме, как и большинство других дурманов этого мира. Также, наверняка, физиология Иномирца просто напросто не допустит влияния на плод всякого ему не полезного, но «…делай хорошо, плохо само получится». Я взялся за особую работу, на которой придётся отвечать уже за двоих, а остальное — частности. Лишь только сейчас, неспешно прихлёбывая чуть кисловатый напиток и слушая развесёлые и похабные песни застолья, я для себя понял, что очень надеюсь отвечать за двоих.* * *
Дней десять спустя я едва не попался. Маска о себе никак не напоминал и я даже отвлёкся немного от мыслей обо всём этом. Мы с ребятами взяли очередное задание по зачистке логова гноллов. Это оказалась не та «подставная», работа, о которой говорил Маска, но соотношение рисков к оплате всё равно казалось весьма привлекательными. Вот мы и вписались. Верзила Том как всегда шёл на острие атаки. Закованный в полу латы, он крушил врага пудовыми кулачищами, нанося им «радость» и причиняя «добро» массивными бронзовыми кастетами, которые трепетно любил. Братья Джимми и Бимми — на флангах. Они почти не одоспешены, зато очень шустрые — мобильность для них куда лучше лишнего груза. А ещё у каждого из них самовзводный арбалет и медальон «Соколиного Глаза». Жрец по имени Игнац, томный парнишка с простоватым, но симпатичным, немного курносым лицом — наш лекарь, бафер-дебафер, «талисман» группы и вечная цель для незлобивых шуточек братьев — идёт в арьергарде. Я же — в центре, но не потому, что уязвимые всех. Скорее, наоборот: о силе Иномирца уже все в моей группе знают прекрасно, но благоразумно молчат об этом среди согильдицев. А в центре стою, потому что на мне всё остальное. Закинуть щит за спину, взять шестопёр оберуч и врубиться в ряды врага вместе с Верзилой? Это я. Разогнать контратаку неприятеля и оттянуть её от братьев? Я тут как тут. Прикрыть собою Игнаца целителя, принимая на щит все удары, что адресованы были ему? И вновь я. Но в тот миг матёрый гнолл, потрясая сальными дредами и злобно рыча, едва не проломил мне голову, когда я согнулся во внезапном приступе рвоты! Стошнило прямо посреди боя и это едва не стоило мне жизни. Я на рефлексе вскинул щит, в самый последний момент принимая удар, и ответил наотмашь, не целясь. Шестопёром пробил пустоту — вёрткий противник ловко отпрыгнул. Нас окружали. Том быстро заметил, что с одним из бойцов что-то неладное происходит, и тут же проревел команду слажено отступать. Братья мигом накидали дымовых зачинок, Игнац применил «Малое Ускорение» и мы стремительно ретировались из битвы. Верзилу Тома любили и слушались как старшего брата не потому, что он кулачищами брутально крошит вражеские черепа, а за его сосредоточенный взгляд даже в гуще сражения — он видит, он бдит, он просчитывает. — Эрик, ты чего? — рассмеялся Джимми, младший из братьев, когда мы оторвались и гноллы прекратили погоню. — Да съел что-то не то, наверное, — криво усмехаясь, я вытер губы. Это было абсолютной ложью. Моё тело, невосприимчивое ко многим ядам этого мира, просто неуязвимо для банальных пищевых отравлений. Разве что начнут травить с умыслом, скармливал что-то очень мощное и ядрёное. Но яда точно не могло быть, потому как утром все мы столовались из одного котла. Кабы я действительно отравился, то остальные уже и подавно лежали бы бездыханными. К тому же, продукты взяли свежайшие — Игнац знатной похлёбки сварганил, с дымком. Так что про несвежую пищу — это бредятина. И ребята это хорошо понимали, но не бросились насмехаться, во лжи уличая. — Готов продолжать? — спросил Том. — Если не ударим сейчас, то эти сыны тёти собаки перегруппируются и придётся на день-два затихнуть. — Да нормально, — кивнул я. — Сейчас только воды глотну и… Бу-уэ-э!.. Меня снова скрутил рвотный позыв. И я узнал его преотлично. Не мог не узнать. Такое со мной уже было после Призыва. Два раза. И оба — в борделе, когда я беременел. — Рикки, что за херня творится? — проворчал Бимми, старший брат. — Ты же ёбаный Иномирецн — ёбаная машина ёбаного разрушения! Колись, старик, что с тобой происходит? Мы всё поймём и простим. Старший, в отличие от младшего, любил по теме и без вывернуть в разговор крепкое словцо. — Да, — кивнул Том. — Рассказывай, Эрик. Ты столько раз наши задницы из передряг вытаскивал, что мы уже как братья. Нечего тайны плодить… — Так не кровные же! — хохотнул младший. — Родство по духу важнее, — с важным видом парировал старший. На меня обратились взгляды ребят. Я устыдился. Пусть из добрых побуждений, но лгал тем, кому доверял прикрывать свою спину. И кто я после этого? Маска просил держать в тайне наши дела, но что мне придумать, если не говорливый язык, а само тело выдало важный секрет? Начни я что-то выдумывать, неглупые парни начнут подозревать. — Хорошо, — сказал я. — Расскажу. Но не перебивайте, а сперва выслушайте до конца. И дайте слово, что это останется между нами…* * *
Мы отступили в базовый лагерь, разбитый на опушке в километрах пяти от логова стаи. Расставили сигнальные устройства и я принялся рассказывать о сделке с «человеком за ширмой». Чувствовал себя словно на исповеди, будто признавался в несмываемом вечном грехе, когда говорил им, что я — двуполый уродец. Сказать, что ребята выглядели удивлённо — всё равно что не сказать ничего. Если бы не напряженье момента, я бы заметил, что их физиономии кажутся довольно комичными. — Ты же не выдумываешь? — пробормотал Том. — Не, я знаю, что у тебя груди, как у девчонки, но беременность… При первом знакомстве мои титьки почти никого не удивили. Или, не особенно удивились. Конечно, ребята слегка оробели, увидав у нового в группе парня вполне сочные женские груди второго размера, но подобные мелкие «недостатки» всё же бывали у многих. У самого Верзилы Тома на руках росли не обычные ногти, а вполне себе звериные, загнутые когти, отчего он и предпочитал рукопашный бой. Когда-то в юности, на заре авантюрной карьеры вляпался в неприятности и попал под несильное, но досадное проклятие, отчего и обрёл звериную черту. Привык к ней, не пожалел избавляться. А у Наны Нины, мечницы из другой, дружественной нам группы, так вовсе имелся длинный хвост, как у кошки, и суровая дамочка с каменно твёрдым, мускулистым животом и неприветливо-хмурой, хищной ухмылкой, всегда пользовалось огромным вниманием у мужчин. Но чтобы так радикально преобразиться, как в моём случае — о таком даже слухов никогда не бывало. — Дуришь же нас, да? — растеряно, будто с надеждой усмехнулся Том. — У меня токсикоз, — усмехнулся я в ответ. — Потому и вырвало. Знаешь же, что такое токсикоз. — Это когда девка блевать начинает после того, как залетела… — то ли спросил, то ли пояснил Джимми. — Да откуда ты знаешь, что твой этот… токсикоз?! — вклинился старший. — Напридумывал тут… Я кратенько, но с важными подробностями рассказал о своей жизни в борделе и бегстве из него. Тут уж ребята откровенно в шоке разинулись, присвистнули — о таком от меня слышали впервые. — Брешешь, поди!.. Или и правда ты их?.. — Да, я. Но не ждите раскаяния. — Да похер на тех уродов! — отмахнулся старший брат. — Я б их сам порешил, если б только мог. Много про то место говорили… поганого, но их всегда отмазивали эти уроды, которые там веселились. Сгорели? Туда им и дорога, уёбкам вонючим. Жаль не помучились… — Так заживо сгорели, — криво хмыкнул я. Лица ребят вытянулись. Игнац так вообще побледнел. — Да ну, а говорят там сперва перебили вообще всех, включая проституток. — Клиентам я слегка в животы потакал ножом, чтобы резво не бегали, а хозяйку на её же кишках на люстре подвесил. — Ох тыж, бля!.. Затейник, хуев… — Том почесал затылок. — Ну, тогда понятно, какого черта ты так лихо гоблоту резал на первом задании. — А другие? Которых как тебя… Которые с тобой были, — спросил младший. — Их ты тоже, того?.. — Знаете фермерскую общину на окраине, где целая толпа девчонок живёт? — спросил я. — Это ты про «Лилию»? — тут же подхватил младший. — Ты, вроде, часть своей доли им отдаёшь? — Ага… — И там ещё эти цветы на продажу выращивают… У фермерш спрятал ребят? Я улыбнулся: — Те девчонки на ферме — и есть ребята, с которыми мы сбежали. — Поклянись! — Бимми аж вскочил с места. — Землю есть не буду, но клянусь, что это правда. Парень обрушился назад и схватился за голову: — Пиздец, и чего теперь делать? — протянул он. — А с тобой уже что? — зыркнул на него Том. — Тоже… токсикоз? — Что? Что со мной?! — воскликнул парень. — Токсикоз? Хуже! Да я ж с одной из тамошних на свидание ходил! — А она что? Старший брат окинул нас горестным взглядом и тихо ответил: — Сказала, что я милый. — И всё? Парень спрятал в ладонях лицо, словно вот-вот зарыдает: — А ещё она так целуется, мужики, что про всё забываешь… Ребята переглянулись и разразились смехом, похлопывая по плечам незадачливого казанову. А тот лишь шипел на них, гневно отберхиваясь от шуточек. Я же спросил: — Бимми, а как её зовут? Если не секрет, конечно. — Тамара… — Да, это точно один из тех мальчишек, которые тогда со мной… Тёзка нашего Верзилы — Томас его настоящее имя. — Ты лучше скажи, чего мне делать?! — парень натурально взмолился. — Это не ко мне вопрос — я в делах сердечных вообще не разбираюсь. Бимми сердито зыркнул на меня: — Тебе по носу съездить, что ли? Ладно эти, гогочут, а ты… — Извини, если грубо прозвучало. Я не то хотел сказать. Ребят, вы уже знаейте, что это на меня наркота почти не действует, но вот остальным, что со мной тогда были, те уроды сгоревшие так мозги оттоптали дурью всякой, что парни уже никогда «назад» не вернутся. Всё, нету их, как и не было. Просто примите на веру, что на ферме «Лилия» живёт восемь симпатичных, странных девчонок — постоянно немного печальных и чуть-чуть не от мира сего. — Так это ж… — Погоди, дай договорить, — мой жест остановил порывавшегося было сказать Бимми. — Это я вот понимаю, что уродом навечно останусь, а они вырвались и уже не смогут понять, что с ними что-то не так, никогда. Даже… как бы сказать… В общем, ребят, вы мне все очень дороги, и это правда. Вы мне больше, чем друзья и первым вам в спину я никогда и ни за что не ударю, обещаю. Но если хоть кто-то из вас обидит девчат из «Лилии» — мы станем врагами, это тоже я вам обещаю. Эти девчонки уже, может, и не помнят меня. Не помнят, через что нам с ними пройти довелось — память всякое вытворяет, — но я, сколько живу, столько и буду им помогать… Друзья понятливо покивали. Ещё немного поперешучивались, подтрунивая над горестно сопевшим Бимми, и взгляды их снова сошлись на мне. — Прости, Рикки, — вздохнул Том, — но поверить тебе всё же трудно. Я имею ввиду, положение твоё… Ты сам пойми… Я-то не сомневаюсь — ты б врать не стал, ведь так? То есть, не пойми не правильно, но… Ну, не бывает же такого, чтобы парень — и заберем… Короче: можешь доказать как-нибудь? — Показать, разве что… — я задумался, пожимая плечами. Это сказано было спонтанно, сгоряча даже — друзья друг перед другом голыми только в бане показываются, — но остальные как-то внезапно кивнули. — Если не сложно, — вразнобой согласились они. Видно, история моя оказалась слишком не вероятной даже для авантюристов, видавших виды и похлеще звериных когтей на человеческих пальцах или шелковистого кошачьего хвостика над подтянутой женской попой. Я поднялся на ноги: — Только не говорите потом, что исполнял тут всякое перед вами. Все клятвенно замотали головами и я принялся раздеваться. Быстро стянул штаны и повернулся к ним спиной. Перед кем-то другим ни за что бы не смог, но этим людям полностью доверяю, а они — доверяют мне. — В общем, вас предупреждали, — проворчал я, до последнего оттягивая момент. А затем чуть наклонился вперёд и слегка развёл ягодицы, обнажая складки влагалища. Над лагерем прокатился нестройный гул ошеломлённых голосов. Я быстро подтянул штаны и уселся обратно, пунцовый, как рак в кипятке. — Пиздец!.. — выдохнул Тим, растерянно поскрёбывая шевелюру, и тут же спохватился. — Ты это… Не про тебя это… Просто к тому, что ни разу такого не видал! Даже не слыхивал… — Вот, теперь в курсе. Теперь все вы обо всём курсе, — кивнул я. — Решайте, как поступить. — Ты о чём? — удивился Джимми. — Ну, как со мной быть? — напомнил я. — Э-м-м… А ты куда-то собрался? — Не-а… — А про то, что мы для тебя… Ну… — Том забавно смутился. — Ну про то, что мы для тебя больше, чем друзья — это правда… Я согласно кивнул: — Если б кто другой был, я б просто соврал и не стал раздеваться… — Ну и всё, закрыли тему, — согласно кивнул Том. — Недомолвок нет больше, на том и порешили. Он обхватил меня за шею сгибом локтя и подтянул к себе, взлохмачивая мою шевелюру: — Братаны! — улыбаясь, сказал Том. — Мы — братаны, и этого нам достаточно. Остальные заулыбались, подсаживаясь поближе ко мне. А я смотрел на них и чуял, как на глаза наворачиваются слёзы: — Ребята… Бимми, явно грезивший отыграться за свой недавний конфуз, расплылся в ехидной улыбке: — Не, ну вы гляньте только — точно беременный! Чуть что — сразу в слезы. Я утёрся рукавом и улыбнулся в ответ. Не стал отвечать едкой колкостью и просто сказал: — Не, для слёз пока рано… — А раз ещё рано, то давайте к бою, парни! — гаркнул Том. — Надо добить этих блохастых кабыздохов и свалить наконец-то отсюда. Эрик, ты как? — Готов к труду и обороне. — Годно. Тогда… Игнац, до сих пор молчавший, вдруг несмело поднял руку, словно прося слова. Том кивнул. — Ребят, раз у нас сегодня день откровений, — скороговоркой выпалил жрец, — то я тоже хотел признаться. Я — парень, но родился я девушкой!.. Вот… Повисло недолгое молчание. — И? — Том пожал плечами. — Это делает тебя лучше других? — Нет, я просто… — Раз нет, то посох в зубы и к бою — ты нам нужен фанатичный и злой, как настоящий клирик. Игнац смущённо кивнул и торопливо поднялся, явно довольный таким отношением. Верзила тем временем натягивал на пальцы кастеты и задумчиво бормотал себе под нос: — Вернёмся в город, братишка Игнац, и набухаемся как следует. Подерёмся. Ты мне морду набьёшь или я тебе… Хотя, скорей, я — я всё же посильней буду. Наделаем шрамов друг другу и все девки наши… — Не-не-не, — с усмешкой замахал рукой жрец. — Вот этого не надо. — Да не ссы, братан — я аккуратно. Батя Томас сделает из тебя не дряблого жречишку, а брутального клирика — будешь долбить за всю фигню, гасить налево-направо, как Рикки. — От мордобоя воздержусь всё же. — Зануда… Бухать-то хоть будешь? — Буду. — Тогда выдвигаемая, парни.
