Социальный эксперимент

      Собеседование было назначено на три часа дня в понедельник. Джинни уже с утра сбежала на работу, и квартира опустела. Гермиона осталась одна наедине со своей тревогой, стремным образом и зеркалом.              Она смотрела на своё отражение и не могла поверить, что делает это добровольно. На ней был нелепый пиджак из семидесятых с мешковатыми плечами, уродская юбка чуть ниже колен и уродливые очки в толстой коричневой оправе, которые совершенно не сочетались. Волосы она собрала в несуразный пучок библиотекарши, а на лице красовались накладные прыщи и заметные усики.              «За пять лет обучения в университете Гермиона Грейнджер из роковой красотки превратилась в грязную голодную бомжиху», — усмехнулась она, приклеивая волоски между бровей              Часы показывали 14:42.              — Черт, черт, черт! — она чуть не споткнулась на лестнице, вылетая из дома.              Лондон дышал выхлопами и влажным воздухом. Грейнджер неслась по улице, чувствуя, как пиджак сковывает движения, а под мышками предательски выступает пот. «Возможно, профессор Люпин не стоит таких страданий», — подумала она, но тут же выпрямилась: наука требует жертв.              Фойе издательства встретило её прохладой кондиционеров и запахом полировки. Охранник, лениво подняв взгляд, окинул её взглядом с головы до ног — от старушечьей юбки до очков, сползающих с носа, — и едва заметно презрительно усмехнулся.              — Здравствуйте. Я на собеседование к мистеру Малфою, — выдохнула она, стараясь не выдать дрожь в голосе.              Охранник медленно нашёл её фамилию в списке, кивнул и махнул рукой куда ей надо идти:              — Проходите.              — Придержите лифт! — крикнула Гермиона, влетая в холл и пытаясь удержать сползающую сумку.              Двери лифта послушно раскрылись, и она втиснулась внутрь рядом с молодым человеком в мятой голубой рубашке и засаленном рюкзаке. От него ощутимо пахло потом и чесноком — смесь настолько ядерная, что Гермиона едва не потеряла сознание.              «Айтишник, наверное», — обречённо подумала она, стараясь дышать через рот, но быстро отказалась от этой идеи и просто задержала дыхание.              На одиннадцатом этаже парень вышел, оставив за собой шлейф аромата и ощущение облегчения. Гермиона отпустила воздух, прижав ладонь к груди.              — Если это испытание, то я уже его прошла, — пробормотала она, поворачивая голову в бок и натыкаясь на свое отражение в зеркале. — Дьявол! — и рассмеялась из-за того, что сама себя же испугала.              На двадцатом этаже её ждала главная часть эксперимента: встреча с Малфоем и, возможно, с той самой легендарной Беллатрикс Блэк, про которую ей так много нехорошего рассказывала Уизли.              И вот теперь ей действительно стало страшно.              — Черт, — выдохнула Гермиона, нервно глянув на часы. Ей нужно было быть в кабинете уже пять минут назад. Но всё, конечно, пошло не по плану. Утренний «грим ужаса» занял чуть ли не вечность.              Когда двери лифта наконец открылись, Гермиона почти врезалась в одного из сотрудников. Она была готова уже извиниться, но тут же заметила, что это Джинни.              — Что ты тут делаешь? — воскликнула та, удивлённо округлив глаза. Её тон быстро сменился на панический. — Гермиона, нет, только не это! Я думала, ты шутила! — Джинни попыталась физически затолкать подругу обратно в лифт. — Быстро домой, пока не поздно!              — Я иду на собеседование! — возмутилась Гермиона, упираясь руками в дверцу лифта и пытаясь отстоять своё «право на науку».              — Не позорь меня!              — Мисс Уизли, — холодный женский голос заставил обеих замереть.              Перед ними стояла высокая блондинка, безупречно одетая, с идеальной осанкой и выражением лица, которое могло заморозить кипяток. Белая блузка, чёрная юбка-карандаш, шпильки и взгляд, от которого хотелось извиняться за всё, даже за то, что просто рядом с ней дышишь, да и в принципе живёшь на одной планете с ней.              — Почему вы не на рабочем месте? — спросила она ровным, ледяным тоном, не обращая никакого внимания на Гермиону.              — Уже иду, — Джинни тут же натянула профессиональную улыбку, вежливо кивнула и подождала, пока женщина уйдёт. Но стоило той скрыться за углом, как Уизли повернулась к Гермионе и зло зашипела:              — Плохая идея. Очень плохая, — она поправила кофту, будто пытаясь успокоиться, и уже тише добавила: — Если там будет Блэк, говори только правду-матку. Никакой лжи. Она чувствует фальшь за километр.              Гермиона сглотнула, почувствовав, как по спине пробежал холодок.              — Поняла. Куда мне идти?              — Вон туда, прямо по коридору и направо. Увидишь табличку на двери «Л. Малфой». И напиши мне, как всё пройдёт, — сказала Джинни, бросив на неё последний тяжёлый взгляд.              — Обязательно, — пробормотала она.              Гермиона сделала глубокий вдох, чувствуя, как горло пересохло. Каждый шаг в неудобных туфлях отдавался гулким эхом по стерильному коридору. Воздух пах кофе, бумагой и дорогим парфюмом — она зашла в угол начальства.              Мимо неё сновали сотрудники: кто-то с папками, кто-то с телефоном у уха, кто-то с таким видом, будто опаздывает на собственные похороны. Никто даже не взглянул в её сторону. И от этого Гермионе стало как-то неловко, словно она действительно стала невидимой или частью интерьера этого офиса.              Простояв пару секунд и собравшись с духом, она шагнула к стойке секретаря Мистера Малфоя.              — Здравствуйте, — произнесла она, подходя к секретарю — стройной девушке с идеально уложенными волосами и взглядом, полным профессионального равнодушия. — Я на собеседование.              Секретарь медленно подняла глаза, осмотрела Гермиону с ног до головы и едва заметно поморщилась, будто перед ней стояла не кандидатка, а ошибка вселенной.              — А, — протянула она, перелистывая бумаги. — Да, ваше имя в списке. Проходите, собеседование уже началось.              — Уже? Но я же тут? — пискнула Гермиона, но девушка не удостоила её ответом.              Гермиона глубоко вдохнула, поправила свой чудовищный пиджак, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди, и толкнула дверь.              Кабинет оказался просторным и слишком светлым: солнечные лучи пробивались сквозь огромные окна в пол, заливая всё вокруг мягким золотом. В этом теплом свете всё выглядело вычурно: дорогие, но безвкусные кресла, массивный стол буквой «Т».              Слева тянулся стеллаж с аккуратно выставленными папками и книгами, а в углу стояла стойка с бутылками виски и коньяка. На фоне этой роскоши диван казался почти уютным, маленьким оазисом посреди корпоративного пафоса.              Гермиона сделала шаг вперёд, чувствуя, как неловкость расползается по телу. «Ладно, ты — учёный. Ты проводишь эксперимент и ничего не теряешь. Держись как профессионал», — мысленно подбодрила себя она и подняла взгляд.              — Здравствуйте! — задорно произнесла Гермиона, стараясь излучать уверенность. — Я на собеседование на должность помощницы мисс Блэк, — уголки её губ расползлись в наигранно-невинную улыбку.              В кабинете, кроме мистера Малфоя, сидела девушка с откровенно фальшивой грудью, которую она выставила вперёд с таким энтузиазмом, будто это было главное её достижение в жизни. «Если в неё выстрелят, грудь сработает как бронежилет», — успела отметить про себя Гермиона, мельком взглянув на конкурентку.              Пухлые губы той сложились в аккуратный бантик, а тонкие полоски бровей взлетели так высоко, будто она пыталась ими достать потолок. Взгляд, которым она одарила Гермиону, был смесью ужаса и презрения.              «Да, спасибо, дорогуша, именно этого эффекта я и добивалась», — мысленно хмыкнула Гермиона, делая пометку в голове, чтобы потом не забыть описать реакцию этой дамочки в своем отчете.              Мистер Малфой — высокий, ухоженный, с идеально уложенными длинными светлыми волосами — поднял глаза от бумаг. Его взгляд был холодным: ни удивления, ни интереса, только равнодушие и скука.              — Вы нам не подходите, — произнёс он ровно, даже не потрудившись скрыть, что собеседование для него — пустая формальность.              — Но… — Гермиона не успела договорить.              — Я уже выбрал человека на данную должность, — отрезал он, всё тем же ледяным голосом, даже не взглянув в её сторону.              На секунду Гермиона ощутила, как кровь приливает к лицу.              Ну конечно. Высокомерие — семейная черта. Теперь понятно, почему его сын вырос таким же заносчивым варваром.              Конечно, Гермиона знала Драко Малфоя, они учились в одном вузе, на одном потоке, в одной группе. И с первого курса у них завязалась взаимная неприязнь друг к другу.              Она глубоко вдохнула, сдерживая раздражение.              — Понимаю, — произнесла Гермиона тихо, но ровно. — Хотя вы могли бы хотя бы дать шанс ответить на пару вопросов.              Малфой даже не моргнул. Его перьевая ручка сухо, буднично, будто Гермионы в кабинете вовсе не существовало, царапнула по бумаге.              Разочарованная во всём человечестве, Гермиона выдохнула, стиснув зубы, и повернулась, чтобы уйти. Но, сделав шаг, внезапно врезалась во что-то мягкое.              — Простите… — начала она, инстинктивно делая шаг назад.              Запах духов, тонкий и дорогой, с нотками мха, кожи и чего-то обволакивающе опасного, окутал её. На секунду у Гермионы закружилась голова.              О, Боже. Какой дорогой запах травы…              Она подняла взгляд, и дыхание застряло в груди. Перед ней стояла она, Беллатрикс Блэк.              Джинни упоминала её сотни раз: холодная, бесчеловечная, с хищным взглядом и голосом, от которого стынет кровь в жилах. Гермиона ожидала увидеть иссушённую карьеристку в строгом костюме, женщину без тени эмоций. Но ни слова Джинни не сказала о том, что она будет такой: высокой, подтянутой, с осанкой, будто выточенной из мрамора. Тёмные волнистые волосы свободно струились по плечам, мягко контрастируя с холодом, исходившим от её фигуры. А глаза чёрные, как собрание библейских грехов, глубокие и настороженные. В них плескалось нетерпение и нечто ещё, неуловимое, опасное и такое живое и притягательное. Казалось, этот взгляд мог разобрать Гермиону на атомы, изучить каждый и оставить без остатка.              — Всё в порядке, — произнёс бархатный голос, от которого по спине пробежали мурашки. — Почему вы стоите в дверях? Заходите.              Гермиона моргнула, но не сдвинулась с места.              — Я…              Говори что-нибудь. Любое слово. Хотя бы своё имя, глупая. Не смотри на ее грудь. Боже, она походу заметила.              — Заходите, — повторила Беллатрикс мягко, но с такой силой в голосе, что отказаться было невозможно. Её ладонь коснулась плеча Гермионы, лёгкое, почти неощутимое движение, и Грейнджер поддалась, позволив себя направить.              Когда они прошли вглубь кабинета, Беллатрикс остановилась рядом с Малфоем, не сводя взгляда с Гермионы.              — Люциус, я решила присутствовать, — произнесла она спокойно, но твёрдо. — Всё-таки это будет моя помощница.              Гермиона почувствовала, как воздух в кабинете стал гуще. И, к своему ужасу, поняла, что впервые за весь день ей хочется остаться здесь, в этом офисе, ей хочется получить эту должность.              — Я уже выбрал, — холодно произнёс Малфой, с толикой испуга глядя на главу издательства.              — А как же эта девушка? — голос прозвучал спокойно, но с таким скрытым нажимом, что даже воздух, казалось, дрогнул. — Вы проходили собеседование? — взгляд Беллатрикс метнулся к Гермионе.              Гермиона смогла лишь отрицательно покачать головой.              — Тогда садитесь, — произнесла Беллатрикс, и её тон стал приторно ласковым, почти обволакивающим, однако за этой мягкостью чувствовалась сталь: именно таким голосом маньяк мог бы позвать жертву поближе к себе.              Не осознавая, как, Гермиона подчинилась. Она опустилась на свободный стул, чувствуя, как напряжение в комнате сгущается с каждой секундой.       Малфою пришлось переместиться на небольшой диванчик у стены. Одного взгляда Беллатрикс хватило, чтобы он понял: место во главе стола принадлежит только ей, даже если они находятся в его кабинете. Она села, легко, почти лениво, но в её движениях чувствовалась власть. Девушка с фальшивой грудью осталась на месте, нервно поправляя выбившуюся прядь, будто надеялась, что идеально уложенные волосы помогут ей произвести лучшее впечатление.              — Простите, как вас зовут? — спросила Беллатрикс у Гермионы.              — Гермиона. Гермиона Грейнджер, — ответ прозвучал чуть хрипло, как будто воздух в горле сгустился.              — Грейнджер… — Беллатрикс задумчиво повторила фамилию, перекатывая её на языке. — Я читала ваше резюме.              Её изящная рука с тонкой паутинкой вен мягко касалась поверхности стола, пальцы отбивали едва слышный ритм. Гермиона, против воли, задержала взгляд на этой руке. Обручального кольца не было, только одно серебряное, на указательном пальце, необычной формы, как будто выковали специально под неё.              — Занимательное чтиво на ночь, — прошептала Беллатрикс почти себе под нос, а затем уже громче добавила, глядя прямо на Гермиону: — Такое идеальное, что даже пугает.              Она чуть склонила голову, перевела взгляд на вторую девушку и спросила учтиво:              — А вы?              — Миранда Грин, — быстро ответила та, приподняв грудь и натянуто улыбнувшись.              Беллатрикс ничего не сказала. Только уголки губ едва заметно дрогнули, будто в насмешке.              — Вы же в курсе, что устраиваетесь в издательство? — голос Беллатрикс прозвучал лениво, но в нём таилась хищная интонация, будто она заранее знала, кто из двух кандидаток скоро покинет поле боя.              Обе девушки синхронно кивнули.              — Отлично. Тогда мне нужен человек, который разбирается в литературе, — она сделала ударение, откинувшись в кресле. — Мы ведь издаём книги, не глянцевые каталоги.              Пауза. Затем, будто между делом:              — Скажите, вы читали роман «Преступление и наказание» Толстого?              — Да! — Миранда вскинулась мгновенно, грудь гордо вперёд. — Идеальное сочетание психологии и любви. Персонажи прописаны просто превосходно!              Гермиона чуть не поперхнулась воздухом.              Беллатрикс даже не моргнула, лишь слегка склонила голову.              — Превосходно, — протянула она с удовлетворением. — А вы, мисс Грейнджер? Что скажете?              Чёрные, внимательные, но с искрой лукавства глаза впились в неё.              Толстого? Преступление и наказание? Что?..              На секунду Гермионе показалось, что у неё двинулся мозг.              — Эм… я не знаю такого романа, — осторожно начала она, потом выпрямилась. — В смысле, я не знаю такого романа у Льва Николаевича Толстого. Вы же его имеете в виду?              Беллатрикс подняла бровь.              — А вы уверены, что не путаете?              — Не уверена. Толстых в Российской Империи было много. Но, насколько я знаю, «Преступление и наказание» написал Достоевский, — спокойно ответила Гермиона. — А у Толстого были «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресенье», рассказы о Кавказе…              В воздухе повисла короткая тишина. Миранда нервно моргнула, Беллатрикс тонко, почти невидимо, но всё же улыбнулась.              — И вы их все прочли? — Блэк слегка приподняла бровь, постукивая ногтем по столу. В её взгляде мелькнула насмешка, но не злая, скорее испытующая. Она играла, и Гермиона это почувствовала.              — Нет, не все, — честно призналась Грейнджер. — Первый том «Войны и мира», первый том «Анны Карениной». На большее меня не хватило.              Беллатрикс чуть склонила голову, будто разглядывая редкий экспонат.              — Неужели классика вас утомила?              — Скорее, сам Толстой, — ответила Гермиона спокойно, но с тенью вызова в голосе. — Мне не нравится он как человек. Возможно, поэтому я не могу воспринимать его и как писателя. Хотя, — она на мгновение задумалась, — я понимаю, что нужно отделять личность от творчества.              — Интересно, — тихо протянула Беллатрикс, и в уголках её губ появилась тень улыбки. — И всё же, что именно вам в нём не нравится?              — Его отношение к женщинам, — ответила Гермиона, глядя прямо в глаза начальнице. — Если вы понимаете, о чём я.              Блэк чуть подалась вперёд.              — Понимаю, — произнесла она едва слышно. В голосе прозвучала странная интонация, будто между ними возникло невидимое, но ощутимое напряжение.              — А ещё, — продолжила Гермиона, — мне близка мысль Вирджинии Вульф из «Своей комнаты». Она писала, что Толстой не обладал андрогинным мышлением, в его книгах слишком выпячено мужское «я», что искажает реальность.              Блэк кивнула, глаза её сверкнули живым интересом.              — Любопытно.              Пауза повисла между ними. Секунду казалось, будто весь воздух в кабинете принадлежит только им. Беллатрикс первой отвела взгляд и, словно спохватившись, обернулась к Миранде:              — А вы, мисс Грин? Вам нравится Толстой?              — Не могу точно сказать, — неуверенно пробормотала та, — потому что я… ну… ничего о нём не знаю, как о человеке.              — Понятно, — сухо произнесла Беллатрикс и снова подняла взгляд на Гермиону: — Мисс Грейнджер, вы читали «Преступление и наказание»?              — Если вы имеете в виду ту книгу, которую, как вы сказали, написал Толстой, — нет, — спокойно ответила Гермиона. — Потому что я впервые о таком слышу. Если же речь идёт о романе Достоевского — то частично.              — Почему же частично? — в голосе Беллатрикс скользнула насмешка.              — Потому что это было настолько нудно, что я заснула после трех страниц, — пожала плечами Гермиона.              Блэк приподняла уголок губ, с трудом скрывая улыбку.              — Значит, русская классика вам не по душе.              — Не то чтобы совсем, — спокойно ответила Гермиона. — У русских авторов есть хорошие произведения, особенно конца XIX века и позже. Но вторая половина века… — она пожала плечами. — Возьмём все тот же роман «Преступление и наказание». Достоевский писал так много, потому что гонорар зависел от количества строк. А он, как известно, был заядлым картёжником и постоянно в долгах. Так что вместо вдохновения — чистая необходимость. Не люблю, когда из этого делают душную философию.              Беллатрикс медленно, с каким-то подчеркнутым вниманием сделала пометку в своих бумагах.              — И всё же что же вы тогда предпочитаете?              — Американскую литературу, — выпалила Гермиона чуть слишком быстро, чем выдала своё волнение.              — Американскую, — повторила Беллатрикс, будто пробуя слово на вкус. — Хм. То есть меньше философии, больше действия?              — Скорее, больше честности, — парировала Гермиона. — И персонажей, которые не мучаются триста страниц, прежде чем принять решение.              Беллатрикс не сдержала тихий смешок, в котором звучало настоящее удовольствие.              — Знаете, мисс Грейнджер, мне кажется, вы бы нашли общий язык с Хемингуэем.              — Определённо, — усмехнулась Гермиона. — Человек, который сказал: «Никогда не откладывайте на потом поцелуи красивых девушек и бутылку отличного виски», уже мой кумир. Миранда шумно выдохнула, демонстративно закатив глаза. Беллатрикс же, напротив, замерла на секунду, будто смакуя цитату. Затем медленно улыбнулась так, что по спине Гермионы пробежал ток.              — Опасное заявление для собеседования, мисс Грейнджер, — протянула она. — Особенно если вы говорите это красивой женщине.              — Я просто люблю точные формулировки, — парировала Гермиона, стараясь говорить ровно, хотя сердце уже билось где-то в горле.              — Вопрос к обеим, —Беллатрикс скользнула взглядом между девушками. — Сколько книг вы прочли за прошедший месяц?              — Около двадцати, — быстро выпалила Миранда, даже не моргнув.              — Четыре, — честно ответила Гермиона. Хоть она и была книжным червём, но учёба не всегда оставляла место для удовольствия читать то, что хочется.              — Какая из них оказалась самой интересной, мисс Грин? — Беллатрикс чуть склонила голову, улыбнувшись уголками губ.              — «Закрой свой рот», — уверенно произнесла Миранда и победно вскинула подбородок.              Гермиона едва не закашлялась от неожиданности. Тупица…              На долю секунды она заметила, как лицо Блэк потемнело, едва уловимая тень раздражения скользнула по идеальным чертам. Но уже через миг там снова играла безупречная вежливость. Гермиона вспомнила рассказ Джинни: именно этот бестселлер с сомнительным содержанием стал причиной скандала и смены руководства. Беллатрикс тогда разнесла предшественницу в пух и прах, и с тех пор в издательстве больше не произносили название книги вслух.              — Это ведь ваше издательство её выпустило? — продолжала Миранда, думая, что льстит.              — К сожалению, — ровно ответила Беллатрикс, а затем резко перевела взгляд. — Мисс Грейнджер?              Тон стал строже, и Гермиона внутренне напряглась. Ей показалось, будто черные глаза Блэк видят её насквозь.              — «Женщина французского лейтенанта», — произнесла она после короткой паузы. — Мне понравился приём с тремя концовками. Автор как будто даёт читателю власть над судьбой героев.              На мгновение в глазах Беллатрикс мелькнул искренний и глубокий интерес. Она чуть приподняла бровь, словно оценивая.              — Власть, говорите? Любопытный выбор слова, — сказала Беллатрикс с тенью улыбки. — Впрочем, я уже решила, с кем хочу работать.              Она пристально взглянула прямо на Гермиону, с тем особым блеском серьезности в глазах, от которого у любого нормального человека внутри всё сжималось. И у Гермионы сжималось.              «Ну всё. Сейчас скажет «увидимся никогда» и выгонит. И неважно, что я умнее, чем эта идиотка», — мрачно подумала Гермиона.              — К сожалению… вы наняты, — произнесла Беллатрикс с такой холодной невозмутимостью.              Гермиона от радости едва не подпрыгнула на месте. На диване мистер Малфой рывком поднялся, будто его ударило током.              — Мисс Грин, — продолжила Беллатрикс, даже не взглянув в её сторону, — Люциус вас проводит.              Малфой, красный как рак, хотел что-то сказать, но, сдержавшись, лишь сухо указал девушке на дверь. Щёлкнул замок, дверь мягко прикрылась, и в кабинете воцарилась тишина. Только слабый гул кондиционера и ровное дыхание двух женщин.              — Почему «к сожалению»? — осторожно спросила Гермиона, пытаясь прочитать выражение на безупречном лице начальницы.              — Потому что я очень требовательный человек, — спокойно ответила Беллатрикс, поворачиваясь к окну. Солнечные лучи очертили её фигуру. — И нагружу вас работой. Возможно, даже до потери сознания.              Она обернулась, и взгляд чёрных глаз полоснул по Гермионе, как нож — остро, цепко, с каким-то любопытством.              — Знаете, почему вы тут были только вдвоём? Потому что остальные боятся со мной работать. С мисс Грин всё ясно — глупа, как пробка. Но вы… почему вы здесь, мисс Грейнджер?              — Мне нужно закрыть практику в университете, — ответила она, горло предательски пересохло.              — М-м… вот оно как. — Беллатрикс кивнула, чуть усмехнувшись. — Думаю, мы что-нибудь придумаем, — она поднялась, грациозно, будто каждая линия её тела двигалась по продуманной траектории. — Пойдёмте, покажу ваше рабочее место.              Беллатрикс открыла дверь, и Гермиона шагнула в просторный светлый холл. На стенах висели постеры с обложками изданных книг: от тяжёлой философской литературы до романов, обложки которых сверкали глянцем.              Мисс Блэк шла уверенно, не оглядываясь. Гермионе приходилось почти поспевать за ней. Она следовала за ней, стараясь не улыбаться слишком широко.              Джинни была неправа. Она вовсе не монстр. Просто немного грозная. И, чёрт возьми, невероятно харизматичная.              — Это ваше рабочее место, — произнесла она, кивнув на стол у стены напротив двери в свой кабинет.              Стол был безупречен: из светлого дерева с гладкой, почти зеркальной поверхностью, где каждый предмет лежал как будто под линейку. Красивая лампа с матовым плафоном бросала мягкий свет, делая пространство уютным, но не расслабляющим. Монитор — тонкий, с почти невидимой рамкой, беспроводная клавиатура, а рядом лежал ежедневник в кожаном переплёте и несколько цветных маркеров, выстроенных по размеру.              Рядом стоял высокий шкаф из того же светлого дерева — строгий, но стильный. За стеклянными дверцами аккуратно стояли книги, каталоги и папки, а на верхней полке — миниатюрная статуэтка совы и стопка журналов «Publisher’s Weekly». Ни пылинки, ни хаоса. Всё будто говорило: в этом месте нет случайностей.              — Пока не знаю точно, какие обязанности на вас возложу, но их будет много. У меня сейчас завал. Надеюсь, вы не подадите на меня в суд за эксплуатацию.              — Я подумаю, — ответила Гермиона, и уголки её губ дрогнули.              Беллатрикс коротко почти по-доброму рассмеялась, но даже в этом смехе всё равно чувствовалась власть.              — Сможете приступить завтра?              — Да, конечно.              — Отлично, — Блэк подошла ближе к столу, взяла со столешницы ежедневник с кожаной обложкой и протянула его Гермионе. — Остался от предыдущей. Там моё расписание, контакты всех нужных и ненужных людей. Не потеряйте. Думаю, пока что всё. Сейчас нет смысла устраивать экскурсию — лучше изучите территорию на практике. Пойдёмте, я вас провожу до лифта и расскажу про распорядок дня, — произнесла она спокойно, без тени снисходительности.              Беллатрикс шла рядом, и от неё веяло чем-то ледяным и в то же время странно манящим: сочетание холода и силы, которое Гермиона ощущала почти физически.              — Рабочий день начинается в девять, — говорила она, время от времени бросая короткий взгляд на Гермиону. — Обед с часу до двух, заканчиваем в шесть. Если есть желание поработать больше, я не буду возражать. Если возникает форс-мажор, можно подойти ко мне и отпроситься. Но потом придётся отработать свои часы. Вроде, самое важное рассказала.              Люди, встречавшиеся на пути, расступались, замолкали, и в их взглядах сквозило что-то вроде почтительного страха. Гермиона же ловила на себе недоумённые взгляды. В своём нелепом пиджаке, с накладными усами и пучком она выглядела как участница неудачного розыгрыша.       У лифта Беллатрикс остановилась и повернулась к ней:              — У вас есть ко мне вопросы?              Гермиона почувствовала, как пересохло в горле. Один вопрос был, но он явно не касался работы, поэтому она лишь покачала головой.              — Тогда всего доброго. Завтра в девять, мисс Грейнджер. Жду вас. И постарайтесь не опаздывать, — произнесла Беллатрикс мягко, но так, что Гермиона невольно вытянулась.              — Конечно, до свидания, — выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится в груди.              Она уже шагнула к лифту, но, словно одержимая внезапным порывом, обернулась:              — Можно задать вопрос, не связанный с работой? — Гермиона глубоко вдохнула.              Беллатрикс чуть приподняла бровь, словно оценивая степень безрассудства собеседницы.              — У Толстого ведь правда нет романа «Преступление и наказание»? Я не сошла с ума?              Беллатрикс склонила голову, и уголок её губ едва заметно дрогнул.              — Я всего лишь проверяла чувство юмора, — тихо произнесла она, усмехнувшись.              — Понятно, — ответила Гермиона. Двери лифта открылись. — Теперь точно до свидания.              Беллатрикс слегка кивнула. Гермиона шагнула внутрь, но, обернувшись, ещё успела поймать её спокойный, внимательный взгляд, как будто пронизывающий до самой сути.              Двери закрылись, и лишь тогда Гермиона позволила себе нелепый жест победы.              Кажется, я только что продала душу дьяволу. И, возможно, это будет самая захватывающая авантюра в моей жизни. Но что самое странное: она и виду не подала, что я выгляжу как пугало. Ни одного косого взгляда, ни тени насмешки, как будто внешность ей не важна. Или это притворство?