Социальный эксперимент

      Неделя продолжалась в том же ритме: насыщенно, шумно, с утренним кофе и нескончаемыми задачами и поручениями. Гермиона уже начала привыкать к этой гонке: к уверенным шагам Беллатрикс по коридору, к её коротким распоряжениям, к взглядам, которые всегда были чуть дольше, чем того требовала рабочая этика, и местами легкому флирту.              Беллатрикс наконец добралась до тех произведений, которые Гермиона выделила для неё на прошлой неделе. Два автора, два разных голоса — мистер Джерги и некий Джон Риверс. Первого она пролистала быстро, нахмурив брови и, подписав «душно», отложила. Зато рукопись Риверса держала её внимание до самого конца.              — Вы были правы, мисс Грейнджер, — сказала Блэк во второй рабочий день Гермионы. — Это стоит публикации.              С этого началась суматошная неделя. За один день они связались с автором, обсудили детали, начали составлять договор. И когда, наконец, Риверс согласился на встречу, всё встало на свои места.              Гермиона ожидала увидеть молодого автора с неуверенным взглядом и тетрадью в руках, но реальность оказалась куда интереснее. Джон Риверс был не тем, за кого все его считали. Его настоящее имя — Арон Мизрахи. Псевдоним он выбрал лишь для того, чтобы скрыть свою литературную деятельность от знакомых.              Этот маленький старик с блестящей лысиной и ободком темных волос на удивление оказался крайне капризным малым. Он был всемогущим в своей уверенности и это чувствовалось с первых слов и действий. Его маленькие, проницательные глаза, словно не пропускали ни одной детали, и каждое его слово в воздухе висело тяжёлым грузом. С каждым новым условием Беллатрикс ощущала, как её терпение и профессионализм, как хрупкий стеклянный сосуд, чуть-чуть трещат.              Вокруг него все ходили на цыпочках, будто боялись не только его характера, но и собственную нерешительность. Его книга была слишком хороша, и он это знал. Он был стар, но знал цену своей работе, и заставлял всех вокруг поступаться гордостью, выполняя его требования.              Мизрахи настоял, чтобы встретиться Северус Снейп — главой отдела иллюстраций, и описать ему, как он видит обложку. Беллатрикс пошла на это. Снейп, с его мрачным выражением лица и неприязненным взглядом, казался идеальным антиподом для этого старика. Его холодные глаза едва шевелились, когда тот бросал свои идеи, а его недовольная мимика становилась ещё более искажённой от каждого предложения.              Снейп молчал почти всё время, лениво исследуя нового писателя, как скульптор изучает кусок мрамора, перед тем как начать работать. В конце, едва ли двигаясь, он ответил невозмутимым «Угу» на очередную идею Мизрахи, а затем исчез из кабинета мисс Блэк, будто не заметил старика.              Так прошла неделя в попытках угодить этому капризному автору, обхаживания его идей и удовлетворения почти каждой прихоти. Когда старик наконец уехал из Лондона, все в издательстве выдохнули, как после долгого затяжного испытания. Казалось, закончилась проверка ревизора, и только теперь все осознали, как невероятно тяжело было держать себя в руках и не высказать ему в лицо все, что о нем думают.              В этот же день, под конец рабочего дня, Гермиона зашла к мисс Блэк с несколькими экземплярами бумаг из бухгалтерии, которые Беллатрикс приказала откопировать. Она тихо вошла и положила документы на стол.              Беллатрикс лежала на диване, откинувшись на подушки, с рукой, прикрывающей глаза. Легкая гримаса боли скользила по её лицу, будто усталость обвивала её с головы до ног.              — Может, зря мы взялись за публикацию его книги? — спросила Блэк, голос её был неожиданно мягким, но усталым.              Гермиона остановилась рядом с её диваном. Она не сразу ответила, внимательно глядя на свою начальницу.              — Насколько я понимаю, издательству нужна очень хорошая книга, чтобы отмыться от скандала с той книгой, которую нельзя называть, —наконец заговорила Гермиона, пытаясь не выдать тревогу, что, несмотря на её внешнюю уверенность, она тоже устала от этой сложной недели. — Плюс он принесет много денег. Нужно просто перетерпеть его. А потом вам с ним больше не придется сталкиваться.              Гермиона сделала паузу, наблюдая, как Беллатрикс слегка приподняла голову, будто размышляя о её словах, и морщится.              — Вам принести аспирин? —предложила девушка, не скрывая искренней заботы.              Беллатрикс закрыла глаза на мгновение, и её лицо стало более расслабленным. Она снова легла на подушки, прикрывая глаза.              — Да, было бы здорово, — ответила она с каким-то скрытым облегчением в тоне. Затем, после короткой паузы, добавила, будто в раздумьях: — Мизрахи… это случайно не еврейская фамилия?              Гермиона подняла брови, чуть не расплывшись в улыбке, но сдержала её, подавая Беллатрикс стакан с водой и таблетку.              — Как будто да. Но то, что он проблемный старик, не зависит от его национальности.              Беллатрикс, запив таблетку, поставила пустой стакан на пол, не глядя, и приподняла голову, её глаза наполнились усталой иронией, которая уже давно стала её вторым «я».              — А вы, мисс Грейнджер, читали «Закрой свой рот»? — неожиданно спросила она, бросив взгляд на свою помощницу.              Гермиона моргнула, не готовая к такому вопросу, и почувствовала, как по спине пробежала неясная дрожь, будто она совершила какую-то ошибку.              — Эм… Нет, когда Джинни рассказала про книгу, я подумала, что это что-то феминистское, про абьюз и так далее, — Гермиона сглотнула, ощущая, как её собственные слова звучат пусто в её голове. Она не могла поверить, что говорит это вслух.              Беллатрикс коротко и сухо рассмеялась:              — А там оказалась дешевая порнуха.              — Вы читали? — Гермиона не могла скрыть любопытства. Она чувствовала, как в воздухе повисает странная, напряжённая тишина, которая тянет её за собой.              — Пробежала глазами, — ответила Беллатрикс, её голос был ровным, но с каким-то глубинным цинизмом, который заставлял Гермиону чувствовать, что тут скрыта какая-то игра. — Вам интересно узнать?              Гермиона выдохнула и отпустила себя, подумав, что её игра в профессионализм, наверное, уже слишком затянулась. Она не могла не признать: ей было интересно.              — Мне интересно, как вы это передадите, — сказала она с лёгкой улыбкой, скрывая за ней волнение.              Беллатрикс поднялась немного, повернувшись к ней, и произнесла с холодным спокойствием, будто объясняя обычную жизненную ситуацию:              — Девушка приходит на приём к стоматологу, а он её трахает. Всё это написано так грубо, что каждое слово словно вырывается из самой грязной фантазии: сиськи, письки, и всё в таком ключе.              С одной стороны, Гермионе хотелось рассмеяться от того, как мисс Блэк легко могла ругаться при своей подчинённой, а с другой, она почувствовала, как у неё сжало горло, и не смогла сдержать выражение отвращения. Для неё стоматология — дело семейное. Представить, как секс может происходить в стерильной обстановке, было просто немыслимо.              — Сюжет не блещет оригинальностью, — произнесла Грейнджер, пытаясь вернуть себе контроль. Глаза Гермионы чуть прищурились, а пальцы нервно сжали край пиджака, как будто это единственное, что удерживало её на месте.              Беллатрикс медленно посмотрела на неё, а затем, как будто поразмыслив, продолжила:              — Но самое главное, что критики обрушились на нас, как стервятники, репутация издательства пробивает дно, а читатели в восторге. Книгу буквально сметают с полок.              Её слова звучали и как приговор, и как стратегия в бизнесе. Беллатрикс продолжала:              — С одной стороны, издательство становится каким-то… лоховским, а с другой — получает неплохую прибыль… — Беллатрикс замолчала, задумчиво вглядываясь в потолок, как будто искала в нём ответы, которые она не могла дать. Она вернулась к Гермионе взглядом, и в её глазах мелькнула почти невидимая искорка. Её тон изменился, став чуть более внимательным. — Вы выполнили все мои поручения на сегодня?              Гермиона почувствовала, как её сердце слегка замедляет ритм, когда она встретилась с этим взглядом.              — Да. Что-то ещё нужно сделать?              — Нет. Напомните мне, какие у меня планы в понедельник, хотя я все равно забуду, я попрошу вас в понедельник повторить мне все.              — С мистером Лестрейджом у вас обед. И должна зайти мисс Розет после двух. Пока что всё.              — Розет возглавит отдел по отбору рукописей, — добавила Блэк, словно прочитав немой вопрос в глазах Гермионы, который та так и не решилась озвучить вслух. — И на неё мы скинем этого старика. Я бы могла поставить вас на эту должность, потому что вы хорошо справились с рукописями, но боюсь, мне будет сложно найти достойную вам замену.              Гермиона игриво улыбнулась.              — Ну всё, я увольняюсь теперь, — сказала она, несмотря на лёгкое волнение внутри.              — Давайте я повышу вам зарплату в ноябре, плюс премия, только не бросайте меня, — поддержала ее шутку мисс Блэк, её голос был неожиданно мягким.              — Ловлю вас на слове, — Гермиона сделала шаг назад, ближе к двери, ощущая, как воздух вокруг стал чуть гуще.              Между ними повисла лёгкая, но острая пауза, в которой каждая секунда тянулась, как туманная, неопределённая тень.              — Эммм… — Беллатрикс села на диван, её движения были плавными, но всё равно в них чувствовалась определённая тяжесть. — Я думаю, вы можете идти домой.              Гермиона не сразу ответила, немного смущённая её предложением.              — Но ещё тридцать минут, вы же сами говорили, что меньше нельзя работать.              — Сегодня я вам разрешаю, — сказала Беллатрикс, её голос стал чуть более тёплым, но с нотками власти. — Только никому не говорите.              Гермиона в знак благодарности улыбнулась одними губами              — Спасибо. Тогда до свидания.              — Хороших выходных, мисс Грейнджер, — ответила Беллатрикс, ее темные глаза полные усталости проводили ее до двери.              — Спасибо, и вам, — Гермиона, чувствуя странное сочетание облегчения и беспокойства, покинула кабинет.              «Не забывай, что ты здесь не просто так», — напомнила себе Гермиона, когда дверь закрылась за её спиной.              

***

      Выходные пролетели со скоростью света. Джинни и Гермиона, уставшие после трудной рабочей недели, провели их в долгом сне, наедаясь вкусной едой, убирая квартиру и погружаясь в бесконечные в компьютерные игры. Временами они выползали из квартиры, чтобы дойти до ближайшего магазина, купить что-то вкусненькое, взять пиво и другие продукты на неделю, прогуляться до кофейни или посидеть на крыльце с нариками. Джинни часто жаловалась, что ей нужно бы заняться чем-то более полезным, но, как всегда, этого не происходило. Гермиона собиралась почитать ради удовольствия, но лень побеждала всякий раз.              И вот уже и понедельник.              Это было очередное утро, утро рабочего дня. Джинни вяло перебирала ногами, шагая на остановку, будто каждое её движение давалось с трудом. Каждые пять минут она зевала и потирала глаза, пытаясь хоть как-то прогнать сонливость. Уизли не была любительницей ранних подъёмов и вообще никаких подъёмов, спать — вот ее тайная страсть. Однажды, в ожидании зарплаты, она проспала двадцать шесть часов, чтобы «скоротать время» и провести день бесплатно.              Гермиона, когда Джинни не оказывала на неё своего разрушительного влияния, придерживалась строгого режима. Ложилась в десять-одиннадцать и вставала в полвосьмого утра или даже раньше. По выходным, правда, могла побаловать себя и проснуться в десять. После подъёма всегда начинала день с зарядки и душа, чувствуя, как энергия возвращается в её тело. Благодаря этому режиму, Грейнджер бодро шагала по тротуару, наслаждаясь последними лучами осеннего солнца.              Сегодняшний день обещал быть тёплым и ярким, возможно, последним таким в этом месяце. Завтра по прогнозу должны были начаться дожди.              — Грейнджер, ты — робот, — заявила Джинни, плюхаясь на скамейку на автобусной остановке. — В пятницу, когда я возвращалась с работы, я заснула стоя в метро с открытыми глазами, пялясь в одну точку. И представь себе: этой точкой оказался экран со схемой метро, а между экраном и мной стоял ребёнок. И знаешь, что он делал? Пытался понять, что я там вижу. А я просто спала.              Гермиона рассмеялась, представляя эту странную картину.              — Может, стоит ложиться раньше? — предложила она, с улыбкой посматривая на подругу.              — А когда жить? — Джинни, откинувшись на спинку скамейки, протянулась, закатывая глаза. — Я раздупляюсь только к ночи. Взрослая жизнь 0 из 10.              Гермиона тихо посмеялась, но потом взглянула на часы и заметила, как быстро летит время.              — Странно. Наш автобус уже должен приехать, — сказала она, поглядывая по сторонам. Как раз в этот момент мимо проехал автобус с включёнными аварийными сигналами.              — Тебе не показалось, что это как будто наш автобус? И наш водитель? — спросила Джинни, поднимая брови.              — Да. Чёрт! Двадцать минут осталось, — Гермиона почувствовала, как в груди что-то сжалось. На секунду ей показалось, что день пошёл по пизде. — Мы не успеем на метро. Может, напишем, что мы заболели.              Джинни взглянула на неё с удивлением, но тут же сменила выражение на небрежно-ироничное.              — Скажем, что у нас сильный приступ усталости? — усмехнулась она. — С Блэк это точно не сработает, — Джинни махнула рукой в сторону дороги и почти сразу поймала чёрный кэб. — Залезай, — Гермиона не удержалась от улыбки и села на заднее сиденье. Они сказали адрес, и машина тронулась. — Выгоднее отработать день, — продолжила Джинни. — Тогда хотя бы выйдем в плюс. А если сейчас опоздаем, то, возможно, никто и не заметит.              — Блэк точно заметит, что меня нет на рабочем месте, — Гермиона посмотрела на подругу с лёгким беспокойством.              — Тогда реши это с помощью языка, — Уизли игриво подняла брови дважды. — Её рот всегда открыт для диалога. Кстати, это её цитаты с одной из первых планёрок.              Гермиона еле сдержала усмешку, но перед тем, как что-то ответить, заметила, что водитель обернулся и начал внимательно их слушать. Он был смуглый, с морщинистым лицом и большими карими глазами, которые изумленно выпучил, когда услышал их разговор.              — Смотрите на дорогу! — Гермиона резко поправила его, чувствуя, как нервно сжимаются пальцы. Она не хотела попасть в аварию из-за чужих любопытных взглядов и ушей.              Водитель вернулся к дороге, но его лицо оставалось напряжённым. Гермиона перевела дыхание и тихо добавила:              — Она меня не привлекает, — её голос стал шёпотом. — Да, я не отрицаю, что Блэк супер горячая. Просто не моё.              — Как по мне, вы отлично будете смотреться вместе, — Джинни насмешливо взглянула на подругу. — Если ты уберёшь свой «страшный» наряд, конечно. Она ещё богатая. И старая. Значит, умрёт раньше, и всё достанется её второй половинке. Лови моменты, Грейнджер.              Гермиона еле сдерживала смех. Одна часть её мозга осуждала эту шутку, но другая не могла не смеяться от такой дерзости.              — Фу, ты мерзкая, — Гермиона покачала головой, пытаясь скрыть улыбку.              — Поэтому мы и подруги, — Джинни прислонилась к окну, ухмыльнувшись.              Они за минуту до начала рабочего дня зашли в офис, попрощались в зоне лифтов и разошлись в разные стороны. Гермиона положила сумку на стол, повесила пальто на вешалку и устроилась за своим рабочим местом. Всё вокруг было привычным и тихим, но из кабинета мисс Блэк не доносилось ни звука.              Беллатрикс уже пришла или задерживается?              Гермиона, опершись локтем о стол, вчитывалась в экран, когда вдруг рядом послышался шелест ткани и тяжелый аромат травяных духов.              — Доброе утро, — голос Беллатрикс прозвучал неожиданно близко, низко, с лёгкой хрипотцой, будто она только что смеялась или курила.              Гермиона вздрогнула, подняла глаза, и увидела, как мисс Блэк ставит перед ней стаканчик с кофе. Стакан был украшен домами и людьми.              — Вы выглядите как человек, который любит капучино, — сказала Беллатрикс, чуть склонив голову. — Надеюсь, я угадала.              Гермиона застыла, не сразу найдя слова. Она чувствовала себя неловко под этим спокойным, изучающим взглядом. Её облик, серый, невыразительный, с неудачно подобранной одеждой и тусклыми волосами, вдруг стал ощутимо тяжёлым, как будто вся её «маска» в этот момент обнажала внутреннюю уязвимость.              — Спасибо, — выдохнула она наконец, не зная, куда деть руки. Пальцы машинально дотронулись до тёплого стаканчика, будто чтобы спрятаться за этим жестом. — Правда, не стоило, вы меня так разбалуете.              Беллатрикс чуть приподняла уголок губ, и на мгновение в её взгляде мелькнула искра: то ли насмешка, то ли интерес.              — Возможно, я просто вырабатываю у вас положительный рефлекс, мисс Грейнджер. Каждый раз, видя меня, вы будете рады, — протянула Беллатрикс, облокотившись на край её стола. — И заодно задабриваю, вдруг придётся уговаривать вас на какую-нибудь авантюру. Вы, вспомнив мою доброту, согласитесь.              Её голос был лёгким, почти ленивым, но в этой лёгкости сквозила скрытая сила.              Гермиона не выдержала взгляда и опустила глаза, пряча невольную улыбку. Сердце отбивало неровный ритм, словно запуталось между смущением и непонятным волнением. Иногда Беллатрикс, спокойная, красивая, уверенная в каждом движении, производила на неё странное, почти дезориентирующее впечатление.              Она пыталась убедить себя, что это просто вежливость начальницы. Просто кофе. Просто хорошее утро.              Не стоит говорить ей, что я больше люблю раф, вдруг расстроит.              — А вы расчётливый человек, мисс Блэк, — сказала она. — Ещё раз спасибо.              Беллатрикс отозвалась короткой улыбкой — той самой, от которой у Гермионы слегка сжималось внутри.              — Что сегодня по плану? — спросила она, выпрямившись. Голос её снова стал ровным, деловым, но в нём всё ещё звучала та же тихая, пронизывающая нотка внимания.              Гермиона открыла расписание на компьютере, чтобы не смотреть на неё:              — Встреча с мистером Лестрейнджем в обед. В три — с мисс Розе. В четыре — с директором розничной сети книжных магазинов «Перо и чернила». Я так понимаю, эта сеть принадлежит издательству?              — Ага, — коротко кивнула Беллатрикс. — Тогда займитесь моей корпоративной почтой. Там сплошной мусор. Я пришлю логин и пароль.              — Хорошо, — тихо ответила Гермиона. Её пальцы уже касались клавиатуры, но мысли упорно возвращались к тому взгляду, к мягкому голосу и к дорогому запаху кофе в воздухе.              Когда Беллатрикс скрылась у себя в кабинете, Гермиона тихо, почти неслышно выдохнула. Она открыла корпоративную почту, стараясь не думать о том, что сейчас буквально проникает в чужое пространство. Это была территория Беллатрикс — беспорядочная и местами личная.              Каждое письмо, словно осколок её жизни: деловые переписки, резкие короткие ответы сотрудникам, редкие вежливые благодарности, прикреплённые фотографии с презентаций, даже шаблонные рассылки — всё казалось на удивление живым, пропитанным характером хозяйки.              Гермиона чувствовала себя странно — будто заглядывает в ящик с секретами. В груди щемило лёгкое беспокойство, но профессиональная часть взяла верх. Она поспешила выйти из раздела отправленные письма и вернулась к входящим. Пальцы быстро скользили по клавиатуре, сортируя, удаляя, фильтруя.       А потом взгляд зацепился за одно письмо без темы от dromeda_tonks. Что-то внутри кольнуло. Она кликнула почти машинально, и мгновение спустя на экране всплыли строки. И только спустя секунду она поняла, что это не просто очередной рабочий запрос, спам, благодарность или подобная ерунда, а что-то личное.       Ты везде меня заблокировала, поэтому пишу здесь. Давай поговорим, как взрослые люди.       А.              Гермиона на мгновение застыла, сердце пропустило удар, дыхание сбилось. Она уставилась на экран, будто на мину замедленного действия. Мысли путались, лихорадочно меняясь местами: закрыть, удалить, сообщить, притвориться, что ничего не видела. Но чем дольше она смотрела на письмо, тем сильнее ощущала, как тревога расползается под кожей. Это определённо не то, что следовало открывать.              Ей нужно было выговориться, найти хоть кого-то, кто скажет, что делать.              Джинни была занята работой, а тут как раз, как по заказу, появилась Пэнси Паркинсон, вальяжная, уверенная, с кипой бумаг в руках и привычным видом человека, которого ничем нельзя удивить. Она занесла бумаги к Блэк и вышла. Тогда Гермиона ее окликнула.              Паркинсон поставила папку на стол, скользнула взглядом по экрану, фыркнула и протянула короткое:              — Пффф. Удали, никто не заметит и не узнает.              — Ты серьёзно?! — Гермиона выдохнула так, будто ей влепили пощёчину. — Это же… личное.              — Скорее всего, бывшая какая-нибудь, — отмахнулась Пэнси, лениво щёлкая ногтем по телефону. — Да пофиг. Письмо три недели назад отправили. Серьёзно, не парься, Грейнджер. Удали, и дело с концом.              Гермиона закрыла лицо ладонями. Её мучила совесть. Она не могла просто стереть чужие слова, будто их не существовало. Но Пэнси уже жила в своей вселенной, где моральные дилеммы решались коротким «пфф» и «удалить».              — Увидимся на обеде? — тихо спросила Гермиона, пытаясь отвлечься хоть разговором.              — Бросишь свою рыжую подружку? — с хищной улыбкой уточнила Паркинсон.              — Всё ради моей новой лучшей подружки, — парировала Гермиона с робкой улыбкой.              Пэнси хохотнула:              — Я планировала заказать из «Роки» что-нибудь. Хвала ковидным временам, что теперь можно не выходить вообще.              — Закажешь мне салат и пасту?              — Конечно, — она уже отвлеклась на экран телефона, пальцы быстро бегали по клавишам. — Малфой. Работа зовёт.              Пэнси на секунду подняла глаза и добавила с усмешкой, но в голосе сквозила тень искренности:              — Я не шучу, удали письмо и из корзины тоже. Блэк продолжит жить в своём сладком неведенье.              Гермиона проводила её взглядом и снова осталась один на один с экраном, с письмом и с ужасно громким биением собственного сердца. Она уже в четвёртый раз прочитала его. Нет, она не могла удалить. Совесть не позволяла. Лучше сказать правду и принять наказание, или что там обычно следует за чтением подобной переписки? Хотя, с другой стороны, Блэк сама поручила ей разбирать почту.              Гермиона вставала из-за стола, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, а мысли смешиваются. Неспокойно взглянув на монитор, она подошла к двери и сделала глубокий вдох. Подняв руку, она постучала.              — Да? — послышалось из-за двери.              — Мисс Блэк, можно? — Гермиона заглянула в кабинет. Беллатрикс сидела за столом, замерев, с листком в руке.       — Конечно, проходите. Что-то произошло?              Гермиона задержалась на секунду, собираясь с мыслями, и, наконец, сказала:              — Да… — Она подбирала слова, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. — Я разбирала почту и случайно открыла одно письмо, которое, наверное, мне не следовало открывать.              Беллатрикс приподняла одну бровь, её взгляд стал ещё более настороженным.              — Мне кто-то написал письмо эротического характера на рабочую почту, и вы его прочли? — уточнила мисс Блэк, её голос стал немного весёлым, но в нём всё равно оставалось лёгкое недоумение. — Поэтому вы так краснеете?       От её слов лицо Гермионы стало ещё более пунцовым, дыхание — прерывистым, будто воздух вдруг стал тяжелее. Она попыталась взять себя в руки и произнесла:              — Не совсем. Но письмо явно личное. Откройте почту, пожалуйста, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.              Беллатрикс слегка наклонилась к монитору, и Гермиона обошла стол, чтобы показать письмо. Она сосредоточилась на экране, на движении курсора, но не заметила, как расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров.              Её плечо почти касалось плеча Беллатрикс. От неё исходило лёгкое тепло, запах жасмина, дорогого табака и горечи. Гермиона машинально вдохнула глубже. И сразу пожалела. Пытаясь отбросить все лишнее, она открыла нужное письмо, и в этот момент услышала негромкий, задумчивый голос прямо у уха:              — Байреда?              — Что, простите? — растерянно переспросила Гермиона, повернувшись к ней. Только сейчас Гермиона осознала, насколько близко они находились. От этого взгляда темных глаз у неё закружилась голова. Казалось, ещё чуть-чуть и она услышит дыхание Беллатрикс на своей коже.              — Ваш парфюм, — уточнила Блэк, приподняв бровь и глядя на нее.              — Нет, — поспешно выдохнула она, чувствуя, как сердце стучит в горле, и выпрямилась, создавая пространство между ними. — Это… гель для стирки.              Она резко отстранилась, понимая, что ее образ находится на грани раскрытия. В ушах звенело, в груди стоял неровный жар. И близость, и голос Блэк, и то, что она в шаге от правала эксперимента — сдавливали ей горло.              Беллатрикс коротко усмехнулась, отвернулась к экрану, будто ничего не случилось. Не понятно было, поверила ли она словам Гермионы, но она точно не допытывалась дальше, чему та была благодарна.              Мисс Блэк, слегка прищурившись, сосредоточилась на экране компьютера и, прочитав сообщение, вдруг рассмеялась:              — Чёрт… Это письмо от моей сестры… Она… неважно. Я забыла, что добавила её везде в чёрный список и думала, почему она не общается со мной три недели, — Беллатрикс остановилась, словно стеснялась собственной реакции, и снова сосредоточила свои глаза на лице Гермионы. — Всё в порядке, можете возвращаться к работе. Я даю вам полный карт-бланш читать всю корреспонденцию на этой почте. Если будет что-то смешное или интересное, расскажете позже. И спасибо, что рассказали про это письмо.              Гермиона замерла, слегка ошарашенная, но, в конце концов, облегчённо выдохнула. Не было никакого скандала, никакого наказания. Всё обошлось. Это оказалось всего лишь недоразумением, из-за которого ее чуть не спалили.               Беллатрикс вернулась к своим делам, а Гермиона, почти не веря, что все переживания оказались пустыми, медленно направилась обратно к своему столу, стараясь не думать о случившемся.              Гермиона снова погрузилась в работу, позволяя рукам скользить по клавишам с автоматизмом. Время шло, и на часах было уже двенадцать тридцать, когда она открыла очередное письмо и приготовилась его прочитать. Однако её планам помешал неожиданный гость.              Мужчина средних лет, высокий и худой, вылез из-за огромного букета, с которого тут же разнеслись запахи эвкалипта и хвои, заполняя воздух вокруг. Гермиона на мгновение подумала, что это просто доставщик цветов, но, когда мужчина расправил плечи и подошёл ближе, её взгляд зацепился за дорогие часы и большой перстень на мизинце.              — Здравствуйте, — его голос был ровным, но с таким оттенком уверенности, что это невозможно было не заметить. Он растянул тонкие губы в ухмылке, и Гермиона сразу поняла, к какой категории мужчин он принадлежал: бабник. Такой уверенный в себе, почти нарочитый. — У меня встреча с Беллатрикс Блэк.              Его голубые глаза лисьей формы и с лёгким лукавым блеском заигрывали с ней, и одна приподнятая бровь добавляла уверенности в его образ. Она почти физически почувствовала, как его взгляд оценивает её.              Гермиона внимательно всматривалась в его загорелое лицо, ища любые признаки отвращения или чего-то подобного. Но он и виду не подавал, словно ее образ его не смущал, продолжая нахально улыбаться.              — Мистер Лестрейндж? — уточнила Гермиона, скользя взглядом по его фигуре, в поисках признаков того, кто он такой.              Его русые волнистые волосы были небрежно уложены, придавая ему вид, будто он только что встал с постели и вряд ли вообще думал о том, как он выглядит. Щёки впалые, с однодневной щетиной, на которых залегли морщинки, как у тех, кто часто улыбается, но всегда сдерживает что-то, чтобы не показаться слишком открытым. Между бровей была ещё одна морщинка — от постоянного хмурения. Обычные чёрные брюки и тёмно-зелёная льняная рубашка гармонично сочетались с длинным пальто, которое выглядело очень дорого. Он явно знал, как подбирать одежду, как сочетать цвета, и был явно не бедным человеком.              — Да, — ответил он, его голос был почти обыденным, но с каким-то скрытым интересом, как будто он видел в этом моменте игру.              — Проходите, — Гермиона кивнула, почувствовав странное напряжение в воздухе. Она не знала, что именно ей не нравилось в этом мужчине, но его присутствие было слишком навязчивым, слишком самоуверенным. Он подмигнул ей на прощание, и её инстинкты подсказали ей, что он не такой уж и простой, как может показаться, а потом быстро скрылся в кабинете Беллатрикс.              Гермиона осталась сидеть, несколько секунд не двигаясь, а затем медленно вернулась к своей работе. «Что за тип?» — думала она, чувствуя, как её внутренний мир ещё не до конца отпустил напряжение от встречи. А спустя минуту она опомнилась, что ещё в её обязанности входит принести вазу, потому что она точно не помнила, чтобы какая-либо ваза стояла в кабинете Беллатрикс. Понимая, что она не может оставить это на потом, она поспешно достала телефон.       Гермиона: SOS. Где взять вазу?              Ответ пришёл почти сразу.              Джинни: На кухне. Посмотри в нижних шкафах.              Гермиона, не теряя времени, направилась на кухню. Джинни не обманула: пыльная ваза стояла в одном из нижних шкафов, как бы прячущаяся среди посуды. Гермиона быстро сполоснула её и, набрав воды, помчалась к кабинету Блэк.              Она оказалась как раз в тот момент, когда Беллатрикс раздумывала, куда поставить цветы.              — Вы чудо, мисс Грейнджер. Спасибо, — произнесла Блэк с лёгким удивлением в голосе, глядя на Гермиону с улыбкой, которая почти не скрывала её благодарности.              Гермиона почувствовала, как её щеки покрылись розовыми пятнами от смущения, и она поспешно отвела взгляд.              — Я всего лишь выполняю свои обязанности, — ответила она, пряча улыбку и спешно уходя. Но перед тем, как выйти, Гермиона заметила, как гость вальяжно развалился на диване, закинув одну ногу на другую и протянув руку вдоль спинки, потягивал виски.              Он что-то сказал в этот момент, но дверь почти сразу закрылась, и Гермиона не успела расслышать. «Как бы я хотела подслушать, — подумала она, ощущая, как её любопытство усиливается, — комментарий явно касался меня».              Через несколько минут ей пришло сообщение от начальницы:              Мисс Блэк: Вы можете идти на обед пораньше.              Гермиона: Спасибо, воспользуюсь этой возможностью прямо сейчас.              Как раз в этот момент из кабинета миссис Малфой вышла Пэнси. Она мельком взглянула на Гермиону, оценила выражение её лица и, чуть кивнув, сказала:              — Я свободна. А ты?              — Я тоже.              Они почти синхронно накинули верхнюю одежду и направились к пожарной лестнице, ведущей на балкон. Узкий коридор наполнился звуком их шагов и лёгким запахом еды из пакета, который несла Паркинсон.              Снаружи воздух был свежим и чуть влажным, осень напоминала о себе. Это был, возможно, их последний день обеда на балконе, прежде чем холода окончательно прогонят их внутрь. Пэнси первой устроилась за маленьким столиком, разложив доставленную еду, а Гермиона, кутаясь в пальто, села напротив, наконец позволяя себе выдохнуть.       — Что стало с тем письмом в итоге? — спросила Пэнси, разливая чай из термоса по кружкам и невольно подбирая взгляд на Гермиону.              — Я всё рассказала Блэк. Это оказалась её сестра, — Гермиона откинула голову назад, стараясь не выглядеть слишком обеспокоенной. — Оказывается их у нее две.              — Грустно, — Пэнси хмыкнула. — Никакой любовной драмы, никакого скандала. Но тебе, Грейнджер, нужно научиться врать и иногда поступаться своей совестью. Честность — очень плохая стратегия на пути к крутым статьям. Люди любят грязь, сплетни. Это то, что продаётся. А ты слишком правильная.              Гермиона на мгновение задумалась, но потом отпила чай из кружки, чувствуя тепло, которое распространилось по её телу.              — Я пока не знаю, куда я хочу двигаться, — ответила она, и на какой-то момент разговор перешёл в молчание. Еда на столе временно отвлекла их, но спустя несколько минут в голове Гермионы снова всплыла тема, которую она давно хотела обсудить с Пэнси.              — Мисс Блэк сегодня купила мне кофе. Это нормальное её поведение? — Гермиона задала вопрос, поднимая взгляд на подругу.              Пэнси подняла задумчивые глаза на неё, изучая её выражение лица, и, наконец, медленно ответила:              — Нууу… Без понятия. Я не общалась с её предыдущей помощницей, так что не знаю, что нормально для поведения Блэк, — она пожала плечами, и Гермиона почувствовала, как её вопрос повис в воздухе. Слова Пэнси не дали ей ничего.              — Мне кажется, что она что-то подозревает. Она слишком мила со мной. Как думаешь, Драко мог ей рассказать?              — В теории да, — Пэнси пожала плечами, поглощая еду. — Вообще вероятность того, что Драко что-то рассказал, процентов пять. Он не разговорчив со своей семьей, посмотри, он даже избегает закоулков, где сидят его родители и тётя. Не думаю, что Блэк может что-то узнать о тебе от Драко. Если ты не знала, он работает в отделе Снейпа, но рано или поздно может появиться на твоей территории.              — Мне нужно еще недели две продержаться, а дальше пофиг, — и чуть помолчав, Гермиона добавила: — Тогда я не совсем понимаю, почему Блэк так себя ведет, будто со мной всё в порядке. И так она ещё и флиртует со мной, — Гермиона на мгновение замолчала, закусывая, но вопрос не давал ей покоя.              — Она профессионал, — отозвалась Пэнси, с интересом наблюдая за её реакцией. — Плюс, возможно, из жалости: как такая умная девушка может быть такой страшной? Понимаешь, её мозг тянется к тебе. Подожди, а ты? Ты ей отвечаешь?              — Да? — Гермиона неуверенно протянула, чувствуя, как её щеки слегка горят. — Мне так и хочется задействовать свой язык рядом с ней.              Пэнси рассмеялась, в её голосе послышалась игривость, которая немного расслабила Гермиону.              — Главное ей этого не говори, — Пэнси ухмыльнулась. — Думаю, она сможет найти множество применений твоему языку.              Гермиона едва не подавилась.              — Это ничего не значит, она привлекательна, очень привлекательная. Но не моё, — Гермиона поспешно отвела взгляд, чтобы скрыть свою неловкость от темы разговора.              Пэнси продолжала рассматривать её с усмешкой:              — Ну не знаю… Про неё ходит слава как про очень хорошую любовницу. Стоит хотя бы ради хорошего секса попробовать. Хотя, я не знаю, это всё писала жёлтая пресса, лично я не проверяла, — Пэнси подняла взгляд, будто сама не веря своим словам, но затем снова вернулась к еде.              Гермиона замерла, не понимая, как они вообще оказались в такой разговорной яме.              — Стоп, как мы перешли на обсуждение этой темы? — Гермиона не могла не улыбнуться, немного смутившись от этой неожиданной смены разговора.              Пэнси засмеялась.              — Ты сама начала, я лишь продолжила.