Социальный эксперимент

      Лестрейндж приходил каждый день в одно и то же время. Он всегда приносил что-то — цветы, шоколад, конфеты, торт. Каждый раз, когда Гермиона сдержанно говорила: «Проходите», его ухмылка, лукавая и уверенная, тянула за собой тень чего-то более глубокого, скрытого в его глазах. Эта неизменная привычка его появления стала уже не просто рутиной, а почти завораживающим ритуалом.              Сегодня Рудольфус Лестрейндж сидел в кабинете мисс Блэк, его пальцы лениво крутили бокал с виски, наблюдая, как напиток переливается всеми оттенками янтарного света. Беллатрикс же продолжала работать, не обращая внимания на его молчаливое наблюдение, с сосредоточенным выражением лица.              — Так это все не шутка? — его голос был полон легкой насмешки и чего-то особенно дерзкого, что вызывало тихую нервозность.              Беллатрикс, не отрываясь от работы, коротко и холодно спросила:              — Ты о чём?              — Твоя помощница. Она, конечно, выглядит умной, но как же секс? Это же классика служебного романа, — он говорил с явным провоцирующим интересом, его губы играли на грани улыбки.              Беллатрикс остановила пальцы на клавишах и наконец взглянула на него.              — Я не собираюсь спать со своей помощницей, — ответ был решительным, но в нём проскользнуло что-то, что заставило Лестрейнджа нахмуриться.              Но он тут же усмехнулся, ухмылка стала шире, а взгляд всё более хищным.              — И я понимаю, почему. У меня есть глаза, — он поднёс бокал к губам, медленно отпив из него, не сводя глаз с неё. — Интересно, если с ней целоваться, её усики будут щекотать? — его смех был сухим, почти циничным, и его взгляд оставался на ней, не давая ей шанса отвлечься снова на работу.              Беллатрикс промолчала, её лицо оставалось неподвижным, но в глазах мелькнуло какое-то раздражение. Он знал, что провоцирует её, и всё равно продолжал, потому что ему было скучно сидеть в тишине и ждать, когда она разберётся с документами.              — Поэтому я спрашиваю… Когда ты наймешь нормальную помощницу? — его взгляд, теперь уже насмешливый и поддразнивающий, плавно переместился на стакан в его руке.              — Перестань, — сдержано ответила она, но в интонации чувствовалась сталь. — Она умная и знает, что надо делать. И мне важно, чтобы она выполняла свою работу, а не была сногсшибательно красивой.              Её слова прозвучали с такой холодной уверенностью, что на мгновение в комнате стало тише. Беллатрикс не любила напоминать о том, что уже длительное время не была заинтересована в развлечениях подобного рода. Но Лестрейндж, как всегда, искал за каждым её словом скрытую ноту, чтобы сделать свою игру ещё более тонкой и опасной.              — Но можно быть симпатичной и умной, — его голос был тёплым, но всё же с лёгкой насмешкой, как будто он пытался найти слабую точку в её уверенности. Он встал с дивана и неспешно прошёл по кабинету, его шаги тихо звучали по деревянному полу. Он остановился около массивного шкафа с книгами, аккуратно выстроенными в ряд. Все эти бестселлеры, выпущенные их издательством, имели свои истории, свои шрамы. Каждый был подписан самим автором. — Вообще у неё красивые черты лица, я заметил. Если убрать прыщи, усы и прочие неприятности, она могла бы быть довольно привлекательной.              — Возможно, — ответила Беллатрикс, но в голосе звучала неуверенность, почти растерянность, как будто она сама пыталась разгадать этот запутанный пазл. — Я смотрю на неё и как будто что-то упускаю. Не понимаю… Недавно я услышала, что от неё пахнет Байредо. Почему эта девушка в ужасной одежде использует Байредо Бланк? — её слова звучали с явным сомнением, но в них проскальзывала какая-то тревога. — Но я не исключаю, что ошибаюсь. Может, ты проверишь?       — И как ты это себе представляешь? Я подхожу к твоей помощнице и начинаю её нюхать? — его насмешка была едва заметной, но всё же оставалась в её воздухе, как капля яда.              Беллатрикс не отреагировала на его тон, её руки нервно сжали края стола. Она быстро достала телефон и, не отрываясь от экрана, ответила на сообщение от Андромеды Тонкс, средней сестры, договариваясь о совместном ужине в выходные. В это время её нервы не выдержали, и она снова взглянула на экран, едва заметив имя Мизрахи, которое высветилось на дисплее.              — Чёрт, — Беллатрикс раздражённо выдохнула, снова взглянув на Рудольфуса. — Ни слова, пока я говорю по телефону, — её тон стал резко командующим, с едва скрытым напряжением. С этими словами она не дала ему времени на ответ и, не без лёгкой досады, быстро ответила на звонок. — Мистер Мизрахи, добрый день. Чем могу вам помочь?              — Здравствуйте, мисс Блэк. Извините, что звоню напрямую вам, а не вашей помощнице, но у меня есть личный вопрос. Я хотел уточнить кое-что. Вы еврейка? — его вопрос повис в воздухе, и Беллатрикс на мгновение замерла, изумлённо подняв бровь. К счастью, разговор был телефонным, и собеседник не видел её лица. — Дело в том, что я готов опубликоваться только в том издательстве, где руководство имеет еврейские корни.              Беллатрикс сглотнула. Рудольфус, сидящий рядом, беззвучно смеялся, его смех был как почти неуловимая вибрация в воздухе, который она не могла не почувствовать.              — Да, я чистокровная еврейка по материнской и по отцовской линиям. У нас в издательстве много евреев. Например… — она задумалась, но нужное имя пришло в голову не сразу. Лишь на мгновение её разум пробежался по списку сотрудников, и тут всплыла мысль. — Например, моя помощница.              Лестрейндж, лежащий на диване, буквально бился в истерике. Он уже не мог беззвучно смеяться, что ему пришлось прижать лицо к подушке, дабы заглушить звуки.              — Мисс Грейнджер? — в голосе Мизрахи сквозила недоверчивость.              — Она самая, — с беззастенчивой уверенность соврала Беллатрикс. Слова выходили из её уст с поразительной лёгкостью, как будто она просто поднимала руку, чтобы отпихнуть неудобный вопрос.              — Тогда предлагаю вам и вашей помощнице поужинать сегодня вечером, если вы свободны. Отметить наше выгодное сотрудничество.              Беллатрикс поморщилась, её глаза слегка закатились, и на лице мелькнула тень раздражения, но она быстро вернула вежливую маску.              — Да, конечно, — её ответ прозвучал с таким оттенком скуки, что это можно было бы назвать почти издевательством.                     За десять минут до обеда Гермиона и Пэнси уже устроились в отремонтированной зоне отдыха на втором ярусе, откуда открывался вид на весь офис. Сюда доносился шум, метания людей туда и сюда, витала суета, которая казалась невидимой, но в то же время всеобъемлющей. Страх, стыд, усталость — всё это было в воздухе. Их начальницы отпустили их пораньше, и теперь девушки сидели, скрывая любопытство за спокойными взглядами, наблюдали за офисной жизнью и пили дешевый растворимый кофе.              — Видишь ту девчонку рядом с рыжим парнем? — спросила Паркинсон, её голос был легко насмешливым, с оттенком ядовитого удовольствия. — Тупица редкостная. Ее голова набита соломой.              Гермиона позволила себе небольшую улыбку. Она наслаждалась токсичными замечаниями новоиспеченной подруги, её голос — едкий, с приторно-нежным тоном. В каждой фразе чувствовалась скрытая, играющая злость.              — А тот в очках круглых… — продолжала Пэнси, — Ставлю тачку Драко, что он спит с Чанг. Это та самая самовлюбленная азиатка из рекламного отдела. С твоей Уизли работает.              — С чего ты взяла? — Гермиона не могла не удивиться такому предположению.              — А вот с этого, — Паркинсон кивнула в сторону, где Гарри стоял у компьютера Рона, а Чжоу, проходя мимо, невзначай улыбнулась ему. Всё казалось обычным, ничего подозрительного.              Гермиона наклонилась вперёд, её глаза сосредоточились на мелких деталях. Чжоу, проходя мимо Гарри, на долю секунды коснулась его руки. Это было настолько незаметно, что могло бы остаться не замеченным для кого-то другого. Но Гермиона заметила.              — Черт, — прошептала она, её голос звучал почти тихо, как тревожный шёпот. В её глазах мелькнула тень беспокойства.              Джинни расстроится.              — Или у них всё идет к сексу. Но они явно не друзья, — сказала Пэнси с насмешливым тоном, как будто выводила окончательное решение, в то время как из отдела бухгалтерии, как по заказу, вылезла вся команда. — О, обожаю их. Крэб и Гойл.              Гермиона взглядом следила за двумя огромными парнями, с трудом веря в то, что они из бухгалтерии и вообще имеют какое-либо отношения к цифрам, подсчетам и т. п.              — Идиоты, — Пэнси скривила губы, чувствуя лёгкое раздражение. — Хуже, чем Лаванда, как будто в их голове сидит обезьянка, и она бьёт в тарелки в важные моменты их жизни. Рядом с ними Кэти. Эти двое одинаково в неё влюблены, а она одинаково не замечает ни одного из них. Постоянно в своём ноуте или телефоне. Ходят слухи, что она как-то участвовала в махинациях Скитер, но это не доказано. А сейчас она метит на должность главного бухгалтера. Но я думаю, что Блэк наймёт кого-то извне.              Гермиона осмотрела Кэти своими впитывающими и внимательными глазами. Девушка с темными волнистыми волосами, казавшаяся на первый взгляд ничем не примечательной, но что-то в её облике заставляло Гермиону чувствовать лёгкое неприятие. Кого-то она ей напоминала, но кого?              — Как будто с ней что-то не так, — прокомментировала Гермиона, её голос стал более резким, почти неосознанно.              Она снова перевела взгляд на Кэти. Та шла, уткнувшись в телефон, пальцы мелькали над экраном с деланным равнодушием. На ней был строгий серый пиджак и дешевая красная помада. Гермиона нахмурилась. Что-то в этом образе казалось ей до странного знакомым: манера поправлять волосы, выдержанная осанка, даже взгляд — холодный, оценивающий.              И вдруг пазл сложился.              — Подожди, — выдохнула она, резко повернувшись к Пэнси так, что кресло тихо заскрипело. Её глаза округлились, как у человека, внезапно увидевшего разгадку. — Она что, копирует Блэк?              Пэнси, как будто ожидая этот момент, удовлетворенно кивнула:              — Бинго. И никто этого не замечает. Жалкая и дешевая пародия, — её голос был наполнен тем самым ядовитым тоном, который Гермиона уже привыкла слышать. Пэнси с ленивой грацией потянулась, собираясь добавить что-то ещё, но вдруг напряглась. Её глаза на секунду расширились. — О, чёрт… — прошипела она сквозь зубы, моментально меняя выражение лица. — К нам идёт неповторимый оригинал.              Она выпрямилась, поправила волосы, натянула самую ангельскую улыбку и совершенно иным тоном — мягким, обволакивающим, почти медовым — произнесла:              — Добрый день, мисс Блэк.       Гермиона почувствовала, как её сердце пропустило пару ударов, когда её взгляд встретился с движением у входа в зону отдыха. Беллатрикс Блэк шла прямо к ним. После того, как Гермиону поймали на дорогом парфюме, она начинала побаиваться мисс Блэк, потому что та с легкостью могла разгадать ее.              — Здравствуйте, — коротко бросила Блэк, проходя мимо Паркинсон, даже не задержав на ней взгляда. Её внимание сразу приклеилось к Гермионе. — Я знаю, что у вас перерыв, но можно на пару слов?              — Да, конечно, — ответила Гермиона, чувствуя, как лёгкая дрожь пробегает по спине. Они отошли от зоны отдыха, подальше от любопытного взгляда Пэнси.              — Мисс Грейнджер, — начала Беллатрикс ровно, почти не глядя на неё, — у вас были планы после работы? — Гермиона открыла рот, но ответить не успела, Беллатрикс уже продолжала, как будто её собственные слова были лишними. — Тут такое дело… я согласилась от вашего имени на ужин с мистером Мизрахи. И сказала, что мы еврейки.              В голове Гермионы всё оборвалось. Мелькнула мысль: вообще-то у меня были планы, они собирались с коллегами в бар, всё-таки пятница, конец недели. Но это мгновенно потеряло смысл, когда до неё дошёл смысл сказанного.              Она — еврейка?              — Что, простите? — выдохнула Гермиона, ошарашенно глядя на начальницу. — Но я даже близко не еврейка! И я ничего не знаю про иудаизм… ну, кроме каких-то стереотипов!              — Я тоже, — невозмутимо ответила Беллатрикс, как будто речь шла о погоде. — Но мистер Мизрахи сказал, что согласится на публикацию только если издательство «еврейское» или хотя бы под руководством евреев. — Она чуть склонила голову, оценивая Гермиону. — Распустите волосы.              — Что? — глаза Гермионы расширились. Она едва не поперхнулась воздухом. — Нет!              Ее образ мог разрушиться, если убрать ее бабкину укладку.              — Распустите, — спокойно повторила Беллатрикс, протягивая руку к её волосам, чтобы самой освободить их из зажима.              Гермиона отшатнулась, отбивая её руку.               — Нет! Вы похожи на еврейку, — выдохнула она с отчаянием, — а вот я… я, простите, но не думаю, что вам нужна такая «союзница».              Беллатрикс едва заметно тонко усмехнулась.              — Я не хочу одна участвовать в этом цирке, — сказала она, чуть понизив голос, и в её интонации мелькнула почти человеческая нотка. — Вы должны меня подстраховать. Еда и алкоголь — за мой счёт. И я буду вашей должницей.              Гермиона моргнула, не веря своим ушам. Беллатрикс Блэк, та самая холодная, неприступная, безупречно собранная женщина — ее должницей?              — Неееет, — протянула она с обречённой интонацией, но, встретив её взгляд, осеклась. Эти глаза — тёмные, почти чёрные, и в то же время живые, умоляющие… Чёрт. Гермиона почувствовала, как в груди что-то дрогнуло, и уже знала, что проиграла. — Ладно, — сдалась она, выдыхая, как человек, осознавший собственную ошибку, но всё равно сделавший шаг вперёд.              — Спасибо, — Беллатрикс улыбнулась, и эта улыбка была как едкая вспышка. — Можете даже посидеть на обеде подольше. На полчаса. Почитайте что-нибудь про евреев. Мы должны быть на одной волне.              Гермиона закрыла глаза и простонала:              — Великолепно. Превратили пятницу в семинар по этнокультурному вранью.              Беллатрикс чуть наклонила голову, всё ещё с этой лукавой, слишком спокойной улыбкой.              — Ну, мисс Грейнджер, иногда ложь — это просто искусство переговоров.              Гермиона вернулась к Пэнси. Та, как обычно, почуяв что-то интересное, буквально встрепенулась.              — Что случилось? — набросилась она, едва Гермиона переступила порог зоны отдыха, где уже начинал собираться народ: кто с кофе, кто с контейнерами еды, кто просто с желанием сплетен.              — Я не иду сегодня с вами в бар, — устало сказала Гермиона, опускаясь на прежнее место. Взяла кружку с остывшим кофе, сделала глоток и поморщилась. — Беллатрикс позвала на ужин.              — Ого, свидание! — Пэнси прыснула от смеха. — Я, конечно, не думала, что ты её зацепишь в таком виде, но у нее видимо специфичны вкусы.              — Это не свидание, — Гермиона закатила глаза. — Это деловая встреча с Мизрахи.              — Мерзкий дед? — уточнила Пэнси с неподдельным ужасом.              — Ага, — кивнула Гермиона. — Беллатрикс сказала, что я еврейка.              Пэнси на секунду зависла, словно пытаясь осмыслить сказанное. Потом подняла два пальца вверх и с самым серьёзным выражением произнесла:              — Шалом?              Гермиона уронила голову на руки, сдавленно простонала:              — Господи, зачем я вообще согласилась на этот спектакль?!              Пауза длилась ровно секунду, прежде чем Пэнси, не сдерживая себя, засмеялась, как умирающая чайка.                     Офис постепенно наполнялся тишиной, и, погруженная в работу, Гермиона едва заметила, как стрелки часов стремительно приближаются к шести. Постепенно список дел, составленный в начале дня, оказался весь перечеркнут, и только мысль о предстоящем ужине с Мизрахи, как тягучая тяжесть, сидела в её голове.              Джинни ушла вместе с Пэнси. Гермиона провожала их тоскливым взглядом. Она представляла, как они будут наслаждаться вечером в компании друзей, попивая коктейль в баре.              Спустя пятнадцать минут после того, как большинство сотрудников покинули офис, дверь кабинета мисс Блэк открылась. Беллатрикс, как всегда, двигалась уверенно. Гермиона, оторвавшись от телефона, посмотрела на неё. Тонкие, почти неприступные черты лица, темные как ночь глаза, которые всегда казались проникающими — всё это одновременно дало Гермионе чувство тревоги и какого-то странного притяжения.              — Не смотрите так на меня, мисс Грейнджер, — сказала Беллатрикс, поймав её взгляд. В голосе не было ни иронии, ни приказа, только мягкость, опасно похожая на заботу. — Я не отпущу вас, вы уже согласились.              Гермиона вздохнула, пытаясь прогнать тяжелые мысли, которые не желали её отпускать.              — Попробовать стоило, — с насмешкой попыталась ответила Гермиона, пытаясь скрыть свои внутренние колебания.       — Вы готовы?              — Нет, — Гермиона ответила честно, но почти сразу, не удержавшись, добавила с тихой, нарастающей иронией: — Но вас это, конечно, не остановит.              Беллатрикс едва заметно усмехнулась уголком губ, не потрудившись возразить.              Они двинулись по коридору. Шаги отдавались гулким эхом, отражаясь от стеклянных стен и блестящего пола. Свет тусклых ламп делал пространство длиннее, чем оно было на самом деле. Гермиона чувствовала, как каждое мгновение приближает её к вечеру, которого она так не хотела.              — Я почитала про еврейское гетто, — нарушила она тишину больше, чтобы разрядить собственное волнение, чем из желания поделиться.              — И как? — спросила Беллатрикс, не поворачиваясь. Её голос звучал спокойно, почти лениво, будто весь этот разговор был просто разминкой перед очередным собранием.              — Исследования Чикагской школы интересны, — Гермиона вздохнула, — но не думаю, что сегодня знания о том, как формировалась система изоляции евреев, помогут мне в разговоре с Мизрахи.              Беллатрикс слегка приподняла уголок губ. На фоне её безупречно собранного вида эта улыбка казалась очень живой.              — Будем всячески избегать темы иудаизма и истории нашего народа, евреев, — произнесла она с мягкой, нарочито серьёзной интонацией.              От этой фразы Гермиона не смогла сдержать короткий, нервный смешок. Беллатрикс же продолжала идти вперёд уверенно, с ровной спиной и шагом человека, который не просто привык управлять ситуацией, но и считает любое безумие ещё одной формой порядка.              И Гермионе вдруг стало ясно: если уж она и попадёт сегодня в неловкую ситуацию, то хотя бы не одна.              Они ехали в лифте едва соприкасаясь плечами. Если бы не мысли о предстоящей встрече с Мизрахи, о необходимости перевоплотиться, сыграть роль, о лжи, которую предстоит выплести, Гермиона, возможно, почувствовала бы себя гораздо более нервно от их близости. Но сейчас всё внимание было сосредоточено на другом. Она пыталась выстроить в голове хоть какую-то стратегию на вечер.              На парковке их ждал водитель Беллатрикс. Высокий, статный мужчина, почти бесшумно открывший для них дверцу машины. Беллатрикс села первой, а Гермиона, неохотно, но всё-таки последовала за ней.              — Это только на сегодня, — тихо произнесла Беллатрикс, когда дверь машины закрылась за ними. Она посмотрела на Гермиону, и в её голосе звучала странная, почти игриво-зловещая нотка. — Я не собираюсь быть трезвой с этим стариком.              Это был чёрный, сверкающий в свете уличных фонарей «Мерседес», безупречно ухоженный, с кожаным салоном, отделанным тёмным деревом и металлическими вставками. Всё в нём было безупречно — от роскошных сидений до минималистичных панелей управления, словно машина была сконструирована с одной целью: продемонстрировать статус и вкус своего владельца.              Тело Гермионы инстинктивно напряглось, как только ее нога коснулась пола автомобиля. Казалось, что всё здесь сделано для того, чтобы заставить её чувствовать себя чужой. Кожа сидений была мягкой и холодной, но её руки сжались от нервозности. И повисла эта неловкая пауза, когда она пыталась устроиться удобнее и в то же время, максимально сжаться, чтобы ничего не испортить.              Беллатрикс сидела с полным спокойствием. Она едва ли заметно повернулась, кидая на Гермиону взгляд, который можно было бы назвать почти беспокойным, если бы этот взгляд не был настолько твердым.              — Всё в порядке, мисс Грейнджер? — голос Беллатрикс прозвучал спокойно-мягко. — Расслабьтесь.              Гермиона кивнула, хотя расслабиться было невозможно. Она чувствовала, как каждая мышца тела будто превратилась в натянутую струну. Колени прижаты, руки, сцепленные в замок, покоятся на коленях, будто удерживая остатки самообладания. Внутри всё бурлило — неловкость, напряжение, осознание абсурдности происходящего. Вечер, которого она так боялась, только начинался.              — Вы всё ещё напряжены, — тихо заметила Беллатрикс, и прежде, чем Гермиона успела ответить, её ладонь легла на колено девушки.              Это произошло почти невинно, как жест поддержки, но воздух мгновенно стал плотнее, тише. Они обе замерли, их взгляды встретились в коротком, остром и неловком контакте, будто ток пробежал по воздуху между ними. Гермиона не дышала. Её кожа под пальцами Беллатрикс вспыхнула, а сердце предательски ускорило ритм.              Беллатрикс первой очнулась. Она резко отдёрнула руку, словно обожглась, и отодвинулась ближе к двери.              — Простите, — её голос чуть дрогнул, но она быстро вернула себе привычную твёрдость. — Я… просто хотела вас успокоить. Надеюсь, вы не подадите на меня в суд за харассмент. Я не это имела в виду.              «Это всё овуляция», — мрачно подумала Гермиона, чувствуя, как по шее поднимается жар. Её разум отчаянно пытался найти рациональное объяснение всему происходящему, особенно реакции своего тела.              Она шумно выдохнула, пытаясь прогнать смущение, и, чуть приподняв бровь, выдала с напускным весельем:              — Вам придётся изрядно постараться, чтобы я продолжала на вас работать. А то у меня скоро накопится целый список поводов подать на вас в суд.              Беллатрикс улыбнулась ей.       — Я думаю, вы не скоро покинете моё издательство, — произнесла она с той самой хищной мягкостью, от которой у Гермионы по спине пробежали мурашки. — Признайтесь, вам же нравится со мной работать?              — Конечно, — спокойно ответила Гермиона, и в её голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — У кого бы ещё я могла притворяться тем, кем не являюсь?              Беллатрикс повернулась к ней, взгляд чуть внимателен, изучающий. Гермиона осознала, что её слова имели двойное дно, и усмехнулась. Но, конечно, мисс Блэк не могла знать, что она играет роль в роли.              Машина мягко скользила по вечернему городу. За окном вспыхивали огни, отражались в лакированных поверхностях, в стекле, в глазах Беллатрикс. Гермиона ловила их случайные отблески, когда посматривала на ту. Беллатрикс сидела расслабленно, опершись локтем о дверцу, глядя вперёд.              Когда машина плавно свернула к ресторану, Гермиона увидела фасад: высокий, с витражами, излучающий тот мягкий золотистый свет, который сразу говорит: здесь дорого, тихо и бедность — фу. У входа уже стоял швейцар в тёмной форме, и когда водитель открыл дверь, в салон ворвался лёгкий ветер, пахнущий октябрьской сыростью.              Беллатрикс первой вышла из машины. Её движения были такими решительными, что Гермионе захотелось спрятаться за спинку сиденья и не вылезать отсюда до конца ужина. К сожалению, это было невозможно. Гермиона глубоко вдохнула и попыталась выбраться следом. Но всё пошло не так. Сумка зацепилась за ремень безопасности, нога неловко соскользнула, и она, краснея, почти вывалилась наружу, хватаясь за дверцу.              Я завтра же уволюсь. Позор, от которого мне не отмыться.              — Осторожнее, мисс Грейнджер, — Беллатрикс взяла ее за руку, удерживая.              — Спасибо, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как пылают уши и горит рука от касания.              — Видите? — сказала Беллатрикс, когда они подошли к дверям ресторана. — Я же говорила: расслабьтесь. Мы должны выглядеть естественно.              — Ага, — буркнула Гермиона. — Особенно, когда я устраиваю клоунаду на пороге.              — Это делает вас человечной, — тихо произнесла Беллатрикс, чуть наклонившись ближе. Её голос прозвучал низко, с почти неуловимой улыбкой.              Гермиона подняла взгляд, и на мгновение их глаза встретились. Там, в глубине этих обсидиановых глаз, она вдруг уловила то, что не должна была искать: тепло.              Но миг тут же прошёл, как вспышка света. Беллатрикс первой отвела взгляд, заходя в ресторан.              — Пойдемте, мисс Грейнджер. Пора спасать наше еврейское издательство.              Гермиона лишь глубоко вздохнула и вошла следом навстречу запаху дорогого вина и вечеру, от которого теперь невозможно было увернуться.              Ресторан был таким, где всё кричало о дороговизне: от позолоченных ручек дверей до увесистой огромной люстры. Сразу у входа Гермиона ощутила, как весь её наряд серый выглядит почти как насмешка на фоне дам в шелке и мужчин в костюмах от Brioni.              Она шагала чуть позади Беллатрикс, пытаясь казаться уверенной, но внутри ей хотелось просто исчезнуть. Каждый шаг отдавался в голове как будто громче, чем звуки живого фортепиано в углу зала.              Эксперимент заходит слишком далеко. Почему Блэк не предупредила, куда мы едем?              Беллатрикс же двигалась с той безупречной спокойностью, которую нельзя подделать. Её каблуки отстукивали ровный ритм, и даже официанты, казалось, начинали двигаться медленнее, когда она проходила мимо.              — Мисс Грейнджер, перестаньте так сутулиться, — сказала она вполголоса, слегка оборачиваясь. — Вы выглядите, будто пришли просить кредит, а не праздновать выгодное сотрудничество.              — Я и чувствую себя примерно так же, — пробормотала Гермиона, поправляя очки.              Они подошли к столику у аквариума, где их уже ждал мистер Мизрахи. Он поднялся, расплываясь в широкой, слишком любезной улыбке.              — Мисс Блэк! Рад вас видеть снова. Вы, как всегда, великолепны.              Беллатрикс ответила вежливо, с холодной грацией:              — Мистер Мизрахи, взаимно. Вы уже знакомы с мисс Грейнджер.              Гермиона поравнялась с Блэк.              — Здравствуйте, мистер Мизрахи.              — Я хоть и стар, но помню вас, вы очень умны, а это самое главное для девушки, — сказал он, со снисходительной улыбкой.              Они сели. Беллатрикс — грациозно, легко, будто восседала на троне. Гермиона — неловко, сдвинув стул громче, чем следовало. Официант бесшумно наполнил бокалы вином. Гермиона покосилась на свой и решила, что сегодня это может стать её единственным спасением, главное не переборщить.              — Прекрасный выбор места, мисс Блэк, — сказал мистер Мизрахи, проводя пальцем по ножке бокала. — Здесь удивительно тихо. Можно говорить о литературе, не перекрикивая музыку и суету.              — Для такого общества — только лучшее, — галантно ответила она.              — Знаете, мисс Блэк, я всё больше убеждаюсь, что вы женщина со вкусом. И окружаете себя теми, кто вам под стать.              Он бросил взгляд на Гермиону, и Беллатрикс ответила с ледяной вежливостью:              — Безусловно. Мисс Грейнджер — мой лучший сотрудник. В нашем издательстве ей нет равных.              Гермиона чуть не поперхнулась вином. Она бросила короткий взгляд на Блэк: та выглядела безупречно спокойной, словно и не произносила сейчас величайшую ложь в её жизни.              — Да, я стараюсь быть… полезной, — выдавила Гермиона.              — Полезность — редкое качество в наше время, — заметил Мизрахи, скользнув по ней взглядом, от которого хотелось сжаться в кресле. — Особенно среди молодых женщин.              Разговор на мгновение затих, и все трое погрузились в изучение меню, как будто оно могло защитить их от неловкости момента.              Гермиона подняла глаза и замерла. У стойки администратора стоял сын друзей её родителей. Верующих друзей. Очень верующих. И очень англиканских.              Внутри всё сжалось: каждый мускул, каждый нерв тянулись к инстинкту спрятаться.              О боже, только не это.       Когда она поняла, что парень смотрит прямо на нее, она наигранно уронила вилку и нырнула под стол, чтобы спрятаться.              Беллатрикс, разумеется, сразу всё заметила. Приподняла бровь, но, не говоря ни слова, элегантно склонилась следом, будто решила помочь «девушке с неловкостью».              — Что случилось? — шепнула она, глядя на Гермиону снизу вверх, в тусклом свете свечи.              — Там… там один мой знакомый. Он знает, что я точно не еврейка.              Беллатрикс моргнула.              — Близкий знакомый?              — Нет. Совсем нет. Просто слишком внимательный.              — Может, он вас не узнает?              Я в очках и с ужасной прической. Есть шанс.              — Возможно, — выдохнула Гермиона, но звучало это без особой уверенности.              Они одновременно выпрямились, притворившись, что всё происходящее — чистейшее недоразумение. И как раз в этот момент к ним подошёл администратор ресторана — тот самый парень.              Мистер Мизрахи уже успел привлечь внимание всей залы, грозно споря о меню.              — Почему у вас не обозначено, какие блюда кошерные? — возмущался он. — Вот этот салат, например! Что в нём? Молочные продукты? Мясо?              Администратор суетился, оправдываясь, и вдруг его взгляд скользнул в сторону Беллатрикс и Гермионы. Он замер, прищурился, и вдруг лицо его озарилось узнающей улыбкой.              — Грейнджер? Гермиона Грейнджер?              Гермиона вздрогнула. Официант, проходивший рядом, чуть не пролил вино, когда она резко поднесла меню к лицу, словно прячется за щитом.              — Вы обознались, — выдавила она сквозь натянутую улыбку, стараясь говорить с непонятным акцентом.              — Разве? — влез Мизрахи, с интересом глядя на неё. — Но ведь именно так вас и зовут, мисс Грейнджер.              Администратор кивнул, уже уверенно:              — Гермиона Грейнджер, точно. Мы учились вместе.              Беллатрикс не знала, как помочь ей, а Гермиона почувствовала, как уходит почва из-под ног. Оставалось только одно — импровизировать.              Гермиона резко отложила меню и выдала с натянутой радостью:              — О, Роберт! Это ты! Я не узнала тебя! — голос её звенел на октаву выше нормы. — Как… неожиданно! Столько лет! — она отчаянно послала ему взгляд «играй со мной», но тот явно не понимал, что происходит.              Беллатрикс чуть повернулась к Мизрахи и, не моргнув, спокойно добавила:              — Да, Гермиона часто сталкивается с людьми из своего старого еврейского круга. Мир тесен.              Но Роберт, как и ожидалось, не придал значения ее словам.              — Я недавно был в Крайдоне и видел твоих родителей в церкви, — с самым искренним видом сообщил он.              Гермиона чуть не поперхнулась вином и судорожно замахала руками: «Замолчи. Просто. Замолчи». Но Роберт, конечно же, не понял.              — Они сказали, что ты устроилась на работу…              — Вы хотели сказать, в синагоге? — влез мистер Мизрахи, с подозрением прищурившись.              — Нет, — просто, буднично отмахнулся Роберт. — В обычной англиканской церкви.               Беллатрикс закрыла глаза. Секунду. Две. Затем одним глотком осушила бокал вина. Если бы взглядом можно было убивать, то Роберт был бы уже мертв.              Мизрахи повернулся к ним, с лицом человека, который только что увидел свинину в кошерном меню.              — В церкви?..              Беллатрикс молчала ещё миг, а потом с силой хлопнула ладонью по столу, так, что серебряные приборы подпрыгнули. В ресторане воцарилась тишина.              — Вы обманули меня! — протянула она, наигранно возмущённая, и ткнула пальцем в Гермиону. Её голос звенел от идеально отыгранной злости. Не знай Гермиона о происходящем, решила бы, что Беллатрикс действительно вне себя. — Вы сказали, что вы и ваша семья евреи! — продолжала она с драматической паузой, глядя на ошарашенного Мизрахи. — Я не потерплю лжи в своём издательстве!              Роберт отступил, словно его только что втянули в спектакль, который он не репетировал. Администратор что-то неловко пробормотал, сжал меню и поспешно скрылся за стойкой, видимо, решив, что быть свидетелем чужого безумия сегодня не в его планах.              — Вы уволены! — с пафосом бросила Беллатрикс. — Немедленно покиньте это место!              Гермиона, едва сдерживая смех, подыграла как могла. Стиснув зубы, схватила сумочку и с надрывной трагичностью произнесла:              — Простите, мисс Блэк… я… я больше так не поступлю.              — Убирайтесь! — процедила Беллатрикс.              И Гермиона почти бегом, с поджатым ртом, чтобы не расхохотаться, вылетела из ресторана, оставив за собой шлейф абсурда.              На улице она остановилась, вдохнула холодный воздух и разразилась смехом до слёз. Прохожие оборачивались, кто-то даже посматривал с опаской, но Гермионе было всё равно.              — Господи… какая ж бредятина, — выдохнула она сквозь смех, смахивая слёзы.              Плюс одна история в копилку кринжа. И, пожалуй, теперь я заслужила не просто бокал, а весь бар.              План был просто: отправиться домой, чтобы переодеться, а потом поехать к Джинни и Пэнси.              Без происшествий Гермиона добралась до дома. Свет в окнах квартиры не горел, и тишина казалась почти осязаемой. Она уже вставляла ключ в замок, когда телефон коротко завибрировал в руке.              На экране замигало уведомление о новом сообщении, заставив Гермиону на мгновение замереть.              Мисс Блэк: Мисс Грейнджер, простите за сцену. Это первое, что пришло мне в голову. Вы уже уехали?              Гермиона: Да, я уже дома. Я в порядке.              Мисс Блэк: Я хотела подвезти вас, в качестве извинений за всю ситуацию. Надеюсь, вы хорошо доехали.              Гермиона: Да, всё хорошо.              Мисс Блэк: Тогда до понедельника. Я жду вас на работе.              Гермиона улыбнулась и, чтобы разрядить официоз, отправила стикер плачущего кота.              Гермиона: То есть я всё-таки не уволена?              Мисс Блэк: От меня сложно отделаться. Да и к тому же я обещала прибавку к вашей зарплате.              Гермиона: Вы заманиваете меня выгодными предложениями. А я на такое очень падка.              Мисс Блэк: Что не сделаешь, чтобы сохранить самого лучшего сотрудника.              Пауза. Потом — ещё одно сообщение.              Мисс Блэк: Я не поблагодарила вас. Спасибо. Не каждый бы согласился.              Гермиона: Не за что. Я делала это ради денег.              Мисс Блэк: То есть не ради меня?              Гермиона уставилась на экран. Пальцы сами собой скользнули к губам, она почувствовала, что улыбается. Сто процентов — это лёгкий, играющий, почти невинный флирт. И всё же что-то в этих словах щекотало под кожей.              Конечно, она пыталась объяснить себе, что это просто стиль общения Блэк, её фирменная манера — немного язвить, немного провоцировать. И Гермиона все еще для нее страшненькая помощница с огромным интеллектом. Тут без вариантов.              Гермиона: Спокойной ночи, мисс Блэк. Буду ждать в понедельник рассказа, как прошел Ваш ужин с мистером Мизрахи.              Не дожидаясь ответа, Гермиона перешла в переписку с Джинни.              Гермиона: Вы где? Я освободилась. У меня крутая история и сильнейшее желание напиться.              На экране мелькнули три точки. А Гермиона, уже стягивала с себя одежду дурнушки и выбирала образ для похода в бар.