Часть 6
23 октября 2025 г., 15:07
За четыре года университета Гермиона усвоила несколько простых, почти священных правил выживания до и после пьянок: пить что-то одно, не понижать градус, не трогать текилу даже, если весь алкоголь в мире закончится, закусывать, пить воду и держать дома пакет лапши быстрого приготовления и бутылку колы на утро.
Вчера в баре она свято следовала инструкции: пила чистый виски, безо всяких экспериментов, и закусывала. Поэтому утром голова не раскалывалась, но во рту стояло послевкусие их тусовки и неприятно мутило в голове.
Гермиона, зажмурившись от утреннего света, пробралась в гостиную. Комната пахла перегаром, чипсами и чем-то сладким. На журнальном столике валялся перевёрнутый стакан, а рядом — чей-то лифчик. Гермиона решила не уточнять, как он тут оказался.
Первое, что она заметила — Джинни. Та спала, полузавалившись на бок, на диване. Одна нога свисала вниз, волосы спутались, а покрывало почти сползло с нее.
— Доброе утро, — прохрипела Уизли, не открывая глаз. — Я сейчас умру.
— Почему ты здесь? — Гермиона нахмурилась, вспоминая. — Я же отнесла тебя в кровать ночью.
— Я блевала, — без тени смущения сообщила Джинни. — В какой-то момент я поняла, что устала бегать из комнаты. Диван был объективно ближе, а потом я тут уснула.
— Я же говорила, что запивать настойку пивом — плохая идея.
— Это все хреновуха. Хреновуха импостер, — Джинни приоткрыла один глаз, полузлобно, полушутливо. — Я до сих пор чувствую её привкус в своём горле. Гадость.
Гермиона улыбнулась. Всё тело было ватным, но странно лёгким. Туман похмелья смешивался с ощущением облегчения после ужина с Мизрахи, после всех этих «мы еврейки» и «вы уволены». И наконец выходные, когда можно было просто быть собой.
Но тут она, оглядев хаос, царивший в гостиной: пустые чашки, тарелки, смятые салфетки, перекошенный диван, — заметила нечто странное, выбивающееся из общей картины похмельного утра. На кухонном островке стояла высокая стеклянная ваза с огромным букетом подсолнухов. Ярко-жёлтые, с тяжёлыми круглыми головами, они тянулись к свету из окна, и от них пахло свежестью.
— Откуда тут цветы? — спросила Гермиона, нахмурившись.
— Я не знаю, — простонала Джинни, приподнявшись на локтях и щурясь на жёлтое великолепие. Потом задумчиво моргнула и протянула: — А нет, знаю. Утром приходил доставщик, сказал, доставка Гермионе Грейнджер. Я не стала тебя будить и сказала, что я — это ты, — она ухмыльнулась, снова уткнувшись в подушку. — Я даже не помню, как их в вазу запихала. От кого, кстати?
Гермиона подошла ближе, провела пальцем по шершавым стеблям, потом заметила плотную, дорогую, с золотым тиснением открытку между цветами.
— «Пытаюсь отблагодарить Вас всеми возможными способами», — прочитала она вслух, и губы её чуть дрогнули. — Наверное, Блэк.
Джинни хрипло усмехнулась и закрыла глаза.
— Пусть сделает отлиз, — пробормотала она сквозь смех и боль похмелья. — Это будет высшей формой благодарности.
Гермиона закатила глаза, но улыбка всё равно пробилась. Подсолнухи сияли в утреннем свете, и их жёлтые головы будто насмехались над её попытками не искать скрытый смысл.
— Мне нужно ей что-то написать? — спросила Гермиона, уже разблокировав телефон. Экран осветил её лицо мягким светом. На верхушке чата висело непрочитанное сообщение от Беллатрикс:
Мисс Блэк: Спокойной ночи, мисс Грейнджер.
Гермиона какое-то время просто смотрела на экран, не зная, стоит ли отвечать.
— Пусть букет будет своеобразной точкой, — лениво протянула Джинни, даже не открывая глаз, переворачиваясь на другой бок. — Приготовишь потом суп? Ну, этот, который лапша. Мне нужно что-то от похмелья, иначе я умру.
— Хорошо, — вздохнула Гермиона, опуская телефон на стол.
***
— Мисс Блэк, — спокойный мужской голос выдернул её из сна. Беллатрикс недовольно поморщилась, открывая один глаз. Перед ней, как всегда безупречно собранный, стоял управляющий домом. — У вас гости. — Кто их впустил? — хрипло спросила она, натягивая одеяло повыше. — Их ключи, — сухо ответил он, зная, что его наниматель женщина с юмором. — Заберите их, — отрезала Беллатрикс, уже чувствуя, как раздражение начинает подниматься внутри. Но не успел управляющий сделать и шага, как в комнату, обойдя его с царственным видом, вошла Нарцисса Малфой. В одной руке она держала чашку кофе, другой решительно распахнула плотные тёмные занавески. Комнату сразу заполнил ослепительный свет, рассеивая тот уютный мрак, в котором Беллатрикс спала, как младенец. — Уже двенадцать, — сообщила Нарцисса тоном матери, которая устала от безответственного ребёнка. — Почему ты всё ещё спишь? Беллатрикс со стоном натянула подушку на голову. — Потому что до этого я спала по четыре часа в день, — простонала она, голосом, полным обречённости. — Хотела хотя бы в свои собственные выходные выспаться. Почему ты вообще здесь? Мы договаривались на ужин, а я точно не могла проспать время ужина. — Планы изменились, — Нарцисса села на край дивана, отхлебнула кофе и придирчиво осмотрела комнату, словно оценивала последствия бури. — Люциус уехал в загородный клуб. Мы идём с тобой на аукцион. Там будут выставлены старинные часы, я хочу их выкупить. — Возьми Драко, — пробурчала Беллатрикс, выглядывая из-под подушки. — Зачем-то же ты его произвела на свет. — Потому что это будет подарок ему на день рождения, — спокойно ответила Нарцисса, будто объясняла очевидное. Беллатрикс вздохнула и закатила глаза. — Тогда тем более надо брать его, — пробормотала она. Холодный взгляд сестры заставил её замолкнуть. — Ладно, ладно, — Беллатрикс с неохотой откинула одеяло и села, зевая. — Ты изверг. Верни ключи от моего дома. — У меня бесконечное множество дубликатов, — Нарцисса улыбнулась, поднимаясь с дивана. — Попрошу мистера Доберта поменять все замки, — пробормотала Беллатрикс уже себе под нос, босиком направляясь в ванную. Беллатрикс была крайне недовольна таким пробуждением. В час дня — в час дня! — её вытащили из дома, лишили заслуженного одиночества и усадили в приличное кафе с претензией на «уютный поздний завтрак». За окном выглядывало солнце, что раздражало ещё сильнее. Перед ней стояла тарелка с идеально поджаренной яичницей, ломтиками хрустящего бекона и чуть подгоревшими томатами, источавшими запах масла и соли. Беллатрикс лениво орудовала вилкой, машинально разрезая бекон и запивая всё крепким чёрным кофе без сахара и молока. Напротив сидела безупречная, холодная, собранная до кончиков пальцев Нарцисса Малфой. Её светлые волосы были идеально уложены, на запястье поблёскивали тонкие золотые браслеты, а перед ней стоял аккуратный чизкейк, от которого она откусывала маленькие, изящные кусочки, с лёгким презрением поглядывая на сестру. — Так когда ты уволишь свою помощницу? — осторожно начала она, но интонация выдавала: это был не вопрос, а ультиматум вежливого вида. Беллатрикс приподняла взгляд от тарелки, медленно подняв бровь. Она знала, что этот разговор был неизбежен. И вот момент настал. Нарцисса с самого начала недолюбливала Гермиону. Ещё тогда, когда Люциус явился в кабинет Нарциссы и пожаловался, что Беллатрикс «сошла с ума» — наняла какую-то бедную девицу в нелепом пиджаке и безвкусных очках, похожую на школьницу из глубинки. С тех пор Нарцисса считала мисс Грейнджер угрозой не репутации, а порядку вещей. Всё в той девушке вызывало у неё внутреннее несогласие: и небрежный вид, и то, как уверенно та держала себя рядом с Беллатрикс, будто не замечая разницы между их мирами. — Чего вы все пристали к мисс Грейнджер? — Потому что ты — лицо нашего издательства, — Нарцисса сделала ударение на слове «нашего», — а она твоя помощница. Её внешний вид должен соответствовать твоему статусу. И должности, если уж на то пошло. Беллатрикс тихо вздохнула, отставила вилку и взяла чашку кофе, делая медленный глоток. — Она умна, — произнесла она наконец, глядя поверх чашки прямо на сестру. — В отличие от половины тех, кто вообще имеет наглость работать в «нашем издательстве». И выполняет всё, что я прошу. Без истерик, без лени, без тупых вопросов. Она — одна из немногих, кого мне не хочется придушить на работе. Вопрос с Грейнджер закрыт. Её голос был твёрд, как холодное стекло. Последние слова прозвучали с такой ледяной уверенностью, что Нарцисса невольно отпрянула, поджав губы. Она аккуратно отставила вилку и откинулась на спинку стула, словно стараясь создать между ними чуть больше воздуха. Нарцисса видела, что Беллатрикс защищает эту Грейнджер, но почему никак не могла понять. Беллатрикс поставила чашку на стол и уже спокойнее добавила: — Передай это своему муженьку тоже. И скажи, чтобы не совал нос в мои дела. Я делаю то, что считаю нужным. Нарцисса тихо вздохнула, опуская взгляд на остаток чизкейка. Вопрос, как поняла она, и правда был закрыт. Она хотя бы попыталась.***
Устроившись на работу с чётким графиком «пять-два», Гермиона очень быстро поняла, как стремительно пролетают выходные и как сильно она ждёт пятницу уже с понедельника. Такого с ней не было со времён школы. Теперь же, ровно в девять утра, она сидела за своим столом, зевая в экран монитора и редактируя расписание мисс Блэк на неделю. Кофе остывал, глаза слипались, а курсор мигал в документе. Сначала послышался чёткий, уверенный стук каблуков по полу. Затем в воздухе разлился знакомый аромат горького мха и табака, едва уловимый, но такой узнаваемый, что Гермиона непроизвольно выпрямилась. И только потом появилась Беллатрикс. Гермиона поймала себя на улыбке. Она ненавидела признаваться в этом, но за выходные несколько раз ловила себя на мысли, что ждёт этого момента: снова увидеть свою начальницу. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — голос Беллатрикс прозвучал ровно, но в нём сквозила привычная, сдержанная насмешка. — Ваш кофе. Гермиона подняла глаза и на миг растерялась. В руках начальницы действительно был картонный стакан с крышкой — капучино. Здравствуй тахикардия. Это будет третьей стакан кофе за сегодняшнее утро. — Доброе утро, мисс Блэк, — отозвалась она, торопливо собравшись. — Мне кажется, что-то здесь не так: обычно это помощницы приносят кофе начальству, а не наоборот. Беллатрикс лениво пожала плечами, как будто этот жест мог объяснить всё на свете. — Делаю всё возможное, чтобы вы не уволились. Особенно после того, что было в пятницу. — Спасибо за цветы, — вдруг сказала Гермиона, чувствуя, как внутри слегка кольнуло неловкостью. Все выходные она думала о том, что неприлично не поблагодарить за подарок. Мисс Блэк лишь кивнула, взглядом скользнув по ней быстро, почти невзначай. — Так чем закончился ужин? — осторожно спросила Гермиона, стараясь, чтобы это прозвучало без излишнего любопытства. — Тем, что мы обсуждали вас как самую злостную обманщицу, — весело отозвалась Беллатрикс, отхлебнув кофе. — Ничего интересного. Но Мизрахи теперь публикуется у нас, так что, если он вдруг появится снова, — она поморщилась, — вам, вероятно, придётся спрятаться куда-нибудь. — Хорошо, — усмехнулась Гермиона. — Чего только не сделаешь ради хорошей зарплаты. Они на секунду задержались взглядами, правда слишком долго для делового разговора. Между ними на миг повисло лёгкое, но ощутимое напряжение, и Гермиона первой отвела глаза, притворившись, что ищет нужный документ. — Точно, — спохватилась она, — со мной связалось несколько журналистов. Хотят взять у вас интервью. Что с ними делать? — Хммм… — задумалась мисс Блэк. — Можете по каждому разузнать и от моего имени дайте согласие самому адекватному. Естественно, при условии, что пришлют список примерных вопросов. — Хорошо, — кивнула Гермиона, открывая блокнот. Беллатрикс молча прошла в свой кабинет, а Гермиона проводила её взглядом. И начался очередной рабочий день. Гермиона неотрывно сидела за компьютером, просматривала сайты и статьи о журналистах, делала пометки и тщательно сортировала информацию. Если бы не Беллатрикс, которая попросила ее отнести документы в юридический отдел и передать их Нимфадоре Тонкс, она бы так и просидела за экраном до обеда. В юридическом отделе Гермиона была впервые. Блэк заранее нарисовала ей схему, как туда пройти, и это немного успокаивало. Войдя в прилегающий офис, её встретил молодой человек с приветливым «Чем могу помочь?». Услышав, что она помощница мисс Блэк, он тут же сообщил об этом мисс Тонкс, и Гермиону пригласили войти. «Тонкс… где я видела эту фамилию?» — мелькнула мысль у Гермионы. — Добрый день, — произнесла она, протягивая аккуратно папки. — Мисс Блэк просила передать вам это. Нимфадора стояла, прислонившись к столу, и сразу протянула руки к документам. Её фиолетовые волосы небрежно спадали на плечи, подчёркивая яркий, но не кричащий образ. На ней был облегающий жакет глубокого изумрудного цвета с асимметричными пуговицами и слегка удлинёнными рукавами, которые едва прикрывали запястья, а под ним — рубашка. Стильные узкие брюки тёмного цвета сочетались с высокими лакированными ботильонами на небольшом каблуке. В целом образ был одновременно строгим и элегантно экстравагантным. Её взгляд сиял искренним интересом, а непринуждённая осанка добавляла Тонкс шарма и харизмы. — Здравствуйте. Вы та самая нашумевшая помощница Беллатрикс? — её глаза сияли искренним интересом. — Я вроде себя тихо вела, — ответила Гермиона, слегка смутившись. Нимфадора усмехнулась: — Ага… начинаю понимать, почему тётя вас наняла. Гермиона на мгновение задумалась. Точно, Андромеда Тонкс — сестра Беллатрикс, значит, Нимфадора Тонкс — дочь Андромеды. Как же много этих связей… — И ещё у вас слегка отклеиваются усы, — поддразнила Тонкс. — Чёрт, — Гермиона пригладила волоски, чуть покраснев. — Хорошо, что это заметили вы, а не мисс Блэк. Пожалуйста, не говорите ей. — Только если вы расскажете мне всё, — улыбнулась Нимфадора. — Мне кажется, я что-то интересное пропускаю. Что вы делаете после работы? Выхода у нее не было. После того как Гермиона условилась о встрече, она пошла обратно к своему рабочему месту. И тут случайно пересеклась с Паркинсон. Пэнси сидела, развалившись в кресле, с кипой газет на коленях и с баночкой колы в руке, полностью погружённая в свои «разведывательные» чтения. — Задание от Нарциссы, — пробурчала она, не поднимая глаз. — Выяснить, что про нее пишет пресса. О боже… — Паркинсон на секунду развернула The Sun и показала фотографию. На снимке были они: Беллатрикс, Гермиона и Мизрахи за тем самым столом в дорогом ресторане. Кадр застыл как раз в момент, когда Беллатрикс «увольняла» Гермиону. — «Шведская семья распалась, или Беллатрикс Блэк любит постарше и скрывала свою внебрачную дочь?», — прочитала Пэнси вслух с выражением профессионального презрения. — Вот об этом я тебе говорила, вот как правильно писать кричащие статьи. Гермиона сперва просто моргнула, потом тихо хмыкнула, а через пару секунд уже громко рассмеялась. — Можно я заберу газету? — выдавила она сквозь слёзы смеха. — Это… это шедевр. — Да пожалуйста, — отмахнулась Паркинсон. — Про Малфой тут всё равно ничего нет. Гермиона утащила газету к себе, и следующие десять минут честно потратила на чтение. Это был полный абсурд — поток сплетен, предположений и домыслов: «таинственная наследница», «бурное расставание», «драматическая сцена в дорогом ресторане». Её особенно повеселило, что журналист описал её как «юную женщину сомнительной привлекательности, чья внешность говорит о глубоком внутреннем мире». Она даже не могла злиться. Это было настолько нелепо, что вызывало лишь искреннее веселье. Беллатрикс должна это увидеть. Почему то Грейнджер была уверена, что та точно оценит. Гермиона постучала в дверь кабинета. — Войдите, — отозвался знакомый голос. И она зашла, прижимая газету к груди, словно секретное досье. — У меня есть кое-что для вас интересное, — объявила она с порога, что сразу привлекло внимание мисс Блэк. — Заинтриговали, — Беллатрикс отложила ручку и подняла бровь в своей фирменной манере. Гермиона положила газету на стол, разворотом вверх. Беллатрикс склонилась, взгляд скользнул по фотографии, потом по заголовку, и вдруг в кабинете раздался тихий, но искренний смех. — Это так плохо, что даже хорошо, — выдохнула Беллатрикс, откинувшись на спинку кресла. На губах появилась довольная улыбка. — Можно я оставлю это себе? Такая статья должна висеть в рамке у меня на стене. Это определённо сделало мой день. — А вам не кажется, — осторожно начала Гермиона, пряча улыбку, — что эта статья стала катализатором, который активировал всех журналистов взять у вас интервью? — Очень даже кажется, — хмыкнула Беллатрикс. — Если в списке будут вопросы про «шведскую семью» и «внебрачную дочь», смело вычёркивайте их. Хотя… — она прищурилась, — возможно, оставить пару, просто ради эффекта. — Я предпочту не рисковать вашей репутацией, — парировала Гермиона, уже поворачиваясь к двери. — Моя репутация пережила вещи и похуже, мисс Грейнджер, — лениво заметила Блэк. Гермиона улыбнулась через плечо: — Тем более стоит её немного поберечь. И, не дожидаясь ответа, вышла из кабинета. Беллатрикс проводила её взглядом, снова посмотрела на заголовок в газете и тихо усмехнулась: — «Внебрачная дочь»… Хм… Гермиона продолжила просматривать досье на журналистов: кто что писал, какие темы предпочитает, сколько у кого громких публикаций. Глаза уже начали уставать от бесконечных вкладок, когда в списке мелькнул знакомый журнал и знакомое имя: «Журнал L’Allure» предлагал кандидатуру Флер Делакур. Гермиона застыла, словно на секунду остановилось всё вокруг. Внутри поднималась странная смесь удивления и смущения, а мысли путались в хаотичном клубке. Её глаза расширились, взгляд скользил по экрану, будто пытаясь убедиться, что она правильно прочла. Она на мгновение забыла, что нужно что-то делать, и просто сидела, потерянная в собственном смятении, ощущая, как лёгкое оцепенение захватывает всё тело. — Грейнджер, — окликнула её Пэнси, лениво потягиваясь, и Гермиона моргнула. — Время бездельничать. Работа — фу, еда — да. — Я с вами, — отозвалась Джинни, появляясь будто из ниоткуда и накидывая пальто. — А где Лаванда с Чжоу? — с вызовом спросила Паркинсон, скрещивая руки на груди. — Я больше не могу, — простонала Уизли. — Лаванда не замолкает, а Чжоу душнит похлеще, чем Гермиона. — Спасибо, очень лестно, моя любимая соседка — отозвалась Гермиона, глядя в монитор. — Что там у тебя? — Джинни заглянула через плечо и увидела строку журналом. — Подожди… L’Allure? — глаза у неё округлились. — О, чёрт, конечно же, они предлагают эту белобрысую швабру! — Кого? — не сдвинулась с места Паркинсон, но в голосе уже сквозило подозрение. — Это бывшая… — начала Джинни, но в тот момент из кабинета вышла Беллатрикс. Её каблуки чётко отбили три удара по полу, прежде чем она остановилась, чуть приподняв бровь на слово «бывшая». — …лучшая подруга Гермионы, — без паузы закончила Уизли с невинной улыбкой. — Мисс Блэк, добрый день. Сейчас время обеда. — Я знаю, у меня есть часы, мисс Уизли, — коротко ответила Беллатрикс, скользнув по ним внимательным взглядом. Что-то в её лице дрогнуло, возможно, любопытство, возможно, лёгкое раздражение, но она ничего не сказала и направилась дальше по коридору. Тишина длилась ровно до того момента, пока не стихли шаги. — Короче, это бывшая Гермионы, — заговорщицким шёпотом продолжила Джинни, — которая потрепала всем нам нервы. Особенно Гермионе. Они встречались два с половиной года. — Да мы не просто встречались, — спокойно добавила Гермиона, не отрывая взгляда от экрана. — Мы жили вместе. Всё было довольно серьёзно. — И в чём причина расставания? — уточнила Пэнси, с интересом подперев подбородок. — Её гетеросексуальные рамки в голове, — без тени обиды ответила Гермиона. — Но мы остались друзьями. — Ха, друзьями, — хмыкнула Джинни, скрестив руки. — Ты не видела её год. — Я сама перестала поддерживать с ней связь, — ответила Гермиона, немного нахмурившись, — потому что она меня достала. Но как человек она хороший. Будет странно, если я предложу ей взять интервью у мисс Блэк? — Выглядит так, будто хочешь похвастаться своей работой, — отметила Джинни, скользнув взглядом по Гермионе, с лёгкой усмешкой. — Возможно и так, — Гермиона тихо улыбнулась. — В последний раз, когда мы виделись, она была редактором престижного журнала, а я просто содержанка родителей. — Я бы на твоём месте так и сделала, — вставила Паркинсон, потягиваясь и играя пальцем с ручкой. — Хотя бы ради веселья. А ещё, — она хитро прищурилась, — это может привлечь внимание одного другого человека. Гермиона на мгновение замерла, словно ловя нить намёка, и медленно улыбнулась. Но Джинни на их разговор недовольно покачала головой.
